into you

      — Голосовая почта? Серьезно? Серьезно, Барнс?! — прошипела я в телефон. — Ты труп, я клянусь тебе!       Если трупом не стану я.       Слежку я заметила сразу. Все-таки я не так безобидна, как может показаться на первый взгляд, и, прежде чем делать из меня бонусный прицеп с реабилитационными примочками для суперсолдат и пенсионеров, меня поднатаскали слегка, чтобы в случае неприятностей, свалившихся и на мою голову, и на задницу тоже, я не хлопала глазами, как кукла в крайней степени шока, а могла что-нибудь предпринять. Похоже, придется.       Проскользнув в дом, я поднялась на этаж Джеймса и проверила все. Чисто. Может, этот громила в кожанке просто приглядывает за мной в отчаянном желании узнать, где же пропадает сейчас Зимний в отставке. Например, это старый приятель из той группировки со щупальцами, переживающий, хорошо ли устроился его друг с бионической рукой. Но вряд ли. Скорее всего, этого козла отправили по душу Барнса, а меня он решил прихлопнуть бонусом.       Увы, я сама затащила себя в ловушку из четырех стен и наглухо закрытых соседских дверей, откуда не высунется ни одна голова в случае криков «помогите, убивают!». Люди здесь тихие, даже слишком. Сахарком не помогут, ножом в печень тоже. Нет, для бывшего наемника это неплохая компания, мирная, но сейчас я не отказалась бы от этого самого ножа в ладони.       Или чего-нибудь помощнее. Надеюсь, этот козел даст мне время покормить кошку, которая, наверное, окончательно извелась без хозяина, имевшего наглость по-прежнему отсутствовать и шляться с человеком-птицей и беглым преступником.       Но Альпин, похоже, свойственно быстро менять фаворитов и любит она, как и все кошки, того, у кого есть доступ к корму, который высыпается в ее миску. Прагматичный подход, правильный. Мне бы у нее поучиться, а не тосковать по столетнему парню, ничего не обещавшему мне и вообще являвшемуся моим подопечным по факту. Но нет, я хотела поскорее увидеться с ним. В основном, чтобы открутить ему голову, параллельно осыпая проклятиями, но и соскучилась я слегка, чего уж таить. Правда, сейчас не время об этом думать.       Мне прекрасно известно, что в этом коробке, — моими стараниями хоть немного походившем на уютное или хотя бы обжитое человеком, а не нелюдимым волком, помещение, — нет оружия. Барнсу незачем держать его рядом с собой — он сам хлеще любой взрывчатки и лезвия, быстрее пули, он — ходячая машина для убийств. А я, следуя протоколу, не ношу с собой ничего, опаснее помады, ну, во избежание лишнего соблазна, например, в ситуации, когда он на пределе нервного напряжения вдруг вздумает пристрелить меня из-за необходимости изучать весь потрясающе скудный функционал тостера. В случае непредвиденных обстоятельств мне велено использовать подручные средства. Легко сказать, когда в этой квартире шаром покати!       Когда скрипнула оставленная приоткрытой дверь — смазать свою руку он не забывает, но не петли — чтобы быть в курсе о визите непрошенных гостей, — я была начеку. Но не придумала ничего другого, как оторвать от трапезы несчастную изголодавшуюся кошку, правда, прибавившую в весе под моей опекой, и выставить ее перед собой на вытянутых руках. Будем импровизировать. И какого хрена этот пушистый комок не попытался смыться? Меня она, значит, показательно игнорила, а к врагам поворачивается хвостом? Где логика, Альпин?!       — Стой, где стоишь.       Крепкий парень с черными волосами, обильно сдобренными гелем, затормозил в трех с половиной шагах от нас — я прикинула, что этого мало, чтобы предпринять что-нибудь достойное репутации человека, обосновавшегося в этой квартире. Да уж, Барнс, наверное, вырубил бы его еще в двух кварталах отсюда, а у меня было не так много практики, чтобы наловчиться действовать на опережение.       — Тише-тише, детка, я пришел поговорить, — подняв руки, к счастью, без оружия, заверил меня он. Но я оценила, что под курткой точно имеется ствол. И, возможно, нож. Я знаю, что означает эта самоуверенная ухмылка на губах — пока не опасен, но с парой тузов в рукаве, и в одно движение может достать пушку. Я реально завидовала ему сейчас.       — Со мной?       В отличие от Джона Уокера с энергетикой мудака, от этого кадра разило опасностью. Я, конечно, от страха не умирала ни при встрече с вышвырнутым с должности Кэпа всех штатов, включая Аляску, бывшим героем, в одночасье ставшим никем, ни сейчас, но неприятное чувство щекотало в желудке. Если первый еще пытался вписаться в рамки приличия, когда я пригрозила ему, то со вторым, увы, ничего хорошего мне не светит.       — С тобой, если ты знаешь, где он.       Нет, ну я догадывалась, что он не познакомиться желал, поэтому тащился за мной столько, но это прозвучало обидно.       — Я похожа на ту, перед которой он отчитывается?       Не уверена, что даже перед Стивом Роджерсом он делал это. В определенные моменты Барнс может быть упрямым и кладущим хер на уступки, принципиальным оленем, который будет стоять на своем до последнего. Я познакомилась с этой его стороной, когда пыталась доказать ему, что фильмы «Властелин колец» по-своему прекрасны. Но нет, Джеймс до сих пор воротит носом — видите ли, его воображение рисовало все иначе, ведь трилогию Толкина он прочитал первым делом, когда программу, активирующую бездумного ассасина, удалили из его головы.       — Ты похожа на ту, которая его курирует. И девчонку, угрожающую мне кошкой. И что она сделает? Срыгнет на меня смертоносный комок шерсти?       Я бы на твоем месте, Альпин, обиделась на него за это. И она, кстати, уже недовольно подергивала кончиком хвоста.       — Это не кошка, идиот, это ф… ф… — фалафель? Фикус? Фломастер? Черт! Я не помню, как называется та шерстяная штука со щупальцами! — Инопланетное существо, которое может сожрать тебя в мгновение ока. Проглотить целиком, ага.       Альпин, будто пытаясь подыграть, икнула и мяукнула раздраженно. Так-так, может, ее и правда не стоит злить?       — Как бы не обмочить штаны от страха. Я понимаю, если бы это был енот с пушкой, но довольно игр? Я не причиню тебе вреда, если ты будешь хорошей девочкой и скажешь, где Зимний Солдат.       — Хоть кто-то после этого выбалтывает свои секреты? — уточнила я, осторожно делая шаг в сторону плиты, припоминая, что на ней должна быть сковорода. Я вымыла с нее остатки яичницы, но так и не придумала, куда ее впихнуть.       Он пожал плечами.       — Иногда.       — До чего же наивны бывают люди.       — Но ты не такая.       — Не-а, — подтвердила я.       — До сковороды не доберешься, — покачать громила головой, сообразив, что я намерена делать.       — Точно? А если попробую? — но мне все равно не хотелось сдаваться вот так и уж тем более демонстрировать ему замешательство. Я еще поборюсь, придумать бы, как.       — Не стоит. Многие выбирают этот вариант, и потом я делаю им очень больно.       Я подняла на него взгляд и задержала дыхание, заметив темный силуэт в дверном проеме. Металлические пластины бесшумно выстраивались в особый узор на бионической руке. Они казались живыми и будто пульсировали перед очередной схваткой, готовясь впитать в себя чье-то поражение и, возможно, смерть.       — Альпин, чужие, — отдал Барнс единственный приказ ровным голосом.       И кошка, вдруг напрягшись, спустя миг вывернулась из моих рук и прыгнула на парня перед нами. С воем, достойным львицы, она вонзила когти ему в глазные яблоки.       Ответить на нападение мой преследователь не успел — уже через секунду он, дернувшись и проглотив застрявший в горле крик, обмяк с неестественно вывернутой головой и повалился на пол. Альпин, возле которой он приземлился, презрительно покосилась на него и с абсолютно невозмутимым видом принялась слизывать с лапки кровь.       — Какого хрена! — выпалила я, пытаясь прийти в себя.       — Ну, мне же нужно было занять себя чем-то. Вот я и…       — Сделал из кошки людоедку?!       — Нет! Научил самообороне. Я не виноват, что она оказалась кровожадной натурой. Ты в порядке, ангелок? — Джеймс осторожно подступил ко мне.       Я посмотрела на него, потом на громилу, и кивнула.       — Выходит, они нашли тебя?       — Да я особо и не скрывался. Но он, — Барнс еще раз изучил застывшее в гримасе боли лицо, — не один из них. Ничего серьезного. Не беспокойся.       — Знаешь что? Иди к черту! — пробурчала я, схватив его за кожанку и притянув к себе. — Я ненавижу тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс, и твою кошку, которую я все это время пичкала консервами без глютена и человечины.       — И я соскучился, ангелок, честно. Больше, чем ты можешь себе представить, — промурлыкал он, склоняясь к моему рту. Уже без колебаний и без неловкости. Наш поцелуй после короткого взгляда глаза в глаза был таким естественным, таким пропитанным тоской и радостью от новой встречи, от того, что кое-кто вернулся живым. Я тут же передумала убивать его, наоборот, не хотела отпускать от себя как можно дольше.       Опустив руки, я сунула ладони в задние карманы джинсов Барнса, прижимаясь к нему. Адреналин не давал мыслить трезво, не давал вспомнить о куче отчетов, о том, что рядом с нами валяется мертвый парень, если его еще не доела кошка, что было бы очень удобно, ведь не придется избавляться от тела. Я даже не прикидывала, не переборщила ли я со своим напором. Я просто не желала останавливаться. Мне нужно было почувствовать Джеймса как можно сильнее, как можно ближе.       — Мне нужно в душ, — прошептал он, прервавшись внезапно.       — Это приглашение?       — А ты согласилась бы?       — Потереть тебе спинку? — облизнулась я, все еще ощущая холодок смородиново-ментоловой жвачки Джеймса на губах и языке. — Почему бы и нет. Но… — я выглянула из-за его плеча. Увы, громила все еще валялся неподалеку.       — Он никуда не денется, уверяю тебя.       — Ты явно не смотрел «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», — присвистнула я. В реальность возвращаться не хотелось, не тогда, когда я чувствовала, как Барнс отреагировал на меня эрекцией, и как уверенно его рука лежала на моей пояснице. Но я пока еще не лишилась работы и в эту минуту отчаянно жалела, что мое позорное увольнение настолько затянулось.       — Ты сделаешь пометку в блокноте об этом?       — Что ты защищал меня? А его кто-нибудь хватится?       — Насколько мне известно, нет, — покачал Джеймс головой.       Вот он, тот самый момент, заложником которого в свое время оказывается буквально каждый человек на планете — надо выбрать, как поступить: правильно или без лишних проблем и головной боли.       — Что ж, у всех пар есть свои грязные секретики.       — Я не устаю поражаться гибкости современных девушек.       — О, Джеймс, мою реальную гибкость ты еще не видел.       В голубых глазах сверкнуло порочное любопытство. А уже через секунду все рухнуло, стоило только мобильнику Барнса уведомить его о новом сообщении.       — Значит, это только меня ты морил голосовой почтой, — ахнула я.       — Я не… Это… Понимаешь, от тебя было столько пропущенных, что телефон попросту завис.       — Ага, а сейчас эта проблема исчезла.       — Чудеса, правда? — он подарил мне одну из этих своих по-ангельски невинных улыбок.       — Что там? — тоном, не терпящим возражений, спросила я.       — У меня появились срочные дела.       — У нас!       — Нет-нет, ангелок, ты останешься здесь, — промямлил Барнс, пытаясь отступить назад. Но я вцепилась в его задницу так, словно от этого зависела моя жизни, и заглянула ему в глаза.       — С трупом и кошкой, которая запросто может сожрать меня? Отличная компашка на вечер, Джеймс!       — Там будет опасно, ангелок, очень, — нехотя признался он.       — Здесь, как мы выяснили сегодня, тоже не самый защищенный секретный бункер на свете. Одного ты так и не уяснил, Барнс, — современные девушки ненавидят, когда им запрещают что-либо.       Поджав губы, он выдержал паузу в пару секунд, потом поинтересовался деловито:       — Стрелять умеешь?       — А ты считаешь, к тебе направили реального ангела с небес? — хмыкнула я.       — Ладно. Идем, — сдался Джеймс нехотя. — И его заберем с собой.       Высвободившись наконец из моих принудительных объятий, он безо всякого труда взвалил громилу себе на плечо и даже не поморщился. Ладно, в этом тоже преимущество тихих соседей — они ничего не увидят, а если увидят, задавать лишних вопросов не станут. Идеально.       — По пути надо будет раздобыть мне резинку для волос.       Такого укоризненного возмущенного взгляда от Барнса я еще не получала.       — Господи… На твоих похоронах я буду твердить всем — я же говорил!       — Это так романтично! И ни черта на извинения, которые ты мне все еще должен, не смахивает! Но я ничего не могу поделать — мы же не в супергеройском фильме, где главная героиня с идеальной укладкой и в бикини лихо ломает носы злодеям.       — Я не прочь увидеть тебя в бикини. Надеюсь, ты выживешь, ангелок, — он игриво подмигнул мне.       — Мечтай, Барнс, — улыбнулась я.       — В моих мечтах одежды на тебе нет.       Я опешила. Ничего себе заявление! Нет, оно мне понравилось — прозвучало дерзко и многообещающе, — но что за муха смелости укусила Барнса, пока он шлялся черт знает где?       — Вау! Кто ты такой и что ты сделал с Джеймсом Барнсом, который не хотел торопиться?       — Ну, пинком под зад мне напомнили недавно, что надо начинать жить, раз уж я получил второй шанс.       — Какого черта?! Я пытаюсь донести до тебя это уже хрен знает сколько! Ты издеваешься?! — я едва сдержалась, дабы не отвесить ему еще один пинок.       Но он лишь расхохотался.       А я осознала, что каждый мой шаг вперед перечеркивает многолетнюю карьеру и я уже реально одной ногой в могиле — после этой выходки меня даже «Баскин Роббинс» не наймут, не говоря уже о какой-нибудь более существенной работе на правительство. И все из-за чего? Из-за трех умопомрачительных поцелуев? Они сейчас толкают меня неизвестно на что? Дьявол! Да тут уже ни следа от прогресса, это полнейшее попадалово, но я ни на секунду не сомневалась: ничто не вынудит меня повернуть назад.