into you

      Не все войны начинаются с коварных многолетних планов по порабощению мира. Некоторые разжигает банальный пустяк, который, впрочем, повторяясь регулярно, разрастается до масштабов катастрофы, ну, или мотива для убийства.       Вот это именно наш случай.       Когда Эванс впервые стащил мой бальзам для губ и не поставил меня в известность, я, как ни странно, посчитала это милым. Он спустил свою душу поближе к аду ради меня — хочет, чтобы поцелуи наши не напоминали пытку с участием терки, ну разве он не прелесть? Думаю, тогда я заблуждалась насчет него в последний раз.       Ну серьезно. Он казался мне чертовым Сантой, в которого я, вдруг превратившись в маленькую, наивную, романтичную девчонку, уверовала снова. И мне не сразу пришло в голову, что я просто великовозрастная ду… Кхм, жертва кражи.       Помню после похода в магазин, я вручила ему новый стик, нейтральный — совсем без блеска, вкуса и аромата, — и мнила себя лучшей девушкой на свете, знающей о потребностях своего бойфренда без слов.       А через три дня это случилось вновь: мой новенький спаситель для губ с запахом банана сплит куда-то подевался, а от Криса весьма подозрительно и маняще пахло бананами…       Через год, ближе к зиме, все повторилось опять. Потом еще, и еще. В какой-то момент я даже признала это весьма удобным способом избавляться от бальзамов, которые у меня не прижились: иногда ведь не угадаешь, подойдет тебе пряное яблоко после пряного тыквенного пирога или нет, а Эвансу можно сбагрить все, что для меня воняет сиропом от кашля или прокисшим глинтвейном. Правда, тут я слегка промахнулась: мне-то с ним целоваться, и на анисовых конфетах, которые вот вообще не припоминаю, откуда у меня взялись, я признала, что план требует доработки.       И начала разбрасывать бальзамы для губ, купленные специально для него, по дому. К концу недели мои запасы истощились, а уже через день я не обнаружила в кармашке спортивок, которые я ношу дома, волшебную палочку со вкусом клубничного смузи.       В этом году я решила: с меня довольно.       Едва первый желтый лист упал на еще зеленую траву и повеяло холодком, я начала обдумывать план мести. Успокаивала себя тем, что просто проучу Эванса, и это завершит череду его бесконечных грешков, которые он таковыми, похоже, совсем не считал: не каялся, не пытался подлизаться, даже не заикался, что он взял что-то, ему не принадлежащее. Просто крутился рядом, когда позволяло свободное время, и, похоже, выискивал возможность снова меня обворовать.       Наверное, терпение мое кончилось, когда Крис за одну неделю утянул у меня вишневый бальзам, потом разрекламированный шарик с запахом мятного рождественского посоха из лимитированной серии, и наконец сегодня утром я лишилась своей заначки: стика с пчелкой, горчащего, как настоящий грейпфрут, а он, между прочим, лежал у меня в сумочке, с которой я уже месяц никуда не выходила! Ну не мог же он из нее попросту испариться? Или это дело каких-нибудь злобных троллей? Бесов?       Не-а, нет, одного коварного бессовестного рассеянного бостонского кота!       Выбравшись за покупками, я уже знала, что именно мне нужно — отзывы в сети подсказали, каюсь, — но не внесла этот пункт в список. Кто же добровольно будет оставлять хлебные крошки, задумав преступление?       Вернувшись домой, я распечатала упаковку с новехоньким бальзамом и оставила его на столе. Возле своей чашки. Может, это натолкнет его на мысль, что брать чужое — паршивая идея? Нет, я, конечно, понимаю, что мы живем вместе и Крис, возможно, полагает, что бальзамы для губ вписаны в правило «все мое — твое», но с последней бутылкой пива оно не работает, а вот с последним пончиком — да. Наверное, кое-кто за столько лет уже разобрался, что пиво я люблю больше, чем «данкин донатс»…       Усевшись с ноутом в гостиной и переглядываясь с Доджером, словно прочитавшим мои мысли — мне серьезно кажется, что он не только обладает телепатией, но еще и понимает больше нас, особенно, когда мы ссоримся, — я принялась старательно делать вид, что работаю. В засаде ведь именно этим и занимаются: изображают святую простоту и невинность, чтобы не заподозрили.       — Принцесса, — нараспев произнес Эванс, возникший возле дивана. От удивления я подпрыгнула на месте. Какого черта?! Просила же не подкрадываться бесшумно! — Чем занимаешься?       — Да так, рабочей скукотищей, — я демонстративно разинула рот, приставив к нему ладошку. Пусть думает, что здесь до зевоты ничего интересного.       — Принести тебе чего-нибудь? Я на кухню.       Электрический разряд предвкушения пробежал вдоль позвоночника. Вот оно! Час расплаты близок!       — Н-нет, — и голос предательски дрогнул. — У меня все есть, смотри, — я махнула на журнальный столик с бутылкой сока и пакетом чипсов.       — Все в порядке, котеночек?       Ах да, вот о чем я забыла — о феноменальной чуйке Эванса. Этот гад настолько хорошо изучил меня и все мои повадки, что моментально улавливает фальшь.       Думай, принцесса, думай, как бы выкрутиться!       Стоп! И с каких это пор я тоже начала называть себя так же?.. Это плохой знак, да? Почему мне кажется, что плохой?       — Ох, мне снова пишут всякую чушь эти идиотки, — на его ненормальных фанаток всегда можно свалить все, вплоть до убийства Кеннеди и свидетельств о встречах с пришельцами. Им под силу и не такую чушь выпустить в свет, обозвав ее слухами из разряда «один друг моего друга, который дружит с другом другого друга, слышал…». — Но я держусь — просто мысленно посылаю их к черту.       — Значит, ты сегодня хорошая девочка? Непременно воспользуюсь этим. Но позже, — многозначительно промурлыкал Крис.       Ну как тут было не взглянуть на него.       И только сейчас я заметила, что он принарядился: сменил хенли на белую рубашку. И даже повязал галстук.       — Крис, милый, а что за повод? — стараясь скрыть тревогу за приторностью, протянула я ему вслед.       Увы, Эванс не отзывался.       — Кристофер Роберт?.. — повторила я уже без особой надежды. — Крис…       Он вернулся в гостиную спустя пару минут, держа в руках чашку.       — Прости, котеночек, отвлекся на сообщение Марка. У нас через полчаса интервью для сайта с одним сенатором насчет вакцинации.       — О нет! — воскликнула я, вскакивая на ноги, позабыв о ноутбуке, свалившемся на пол. — Только не сегодня!       — Что? Что не так? Он из демократов, и я буду душкой, обещаю, — скрестив пальцы на свободной руке, заверил меня Эванс. А губы его уже приобрели оттенок незрелой малины…       — Что не так? Что не так, Кристофер Роберт Эванс?! А то, что ты снова стащил у меня бальзам для губ!       — Я не брал, — тут же клятвенно заверил он, вдобавок отрицательно мотнув головой.       Если еще секунду назад я раскаивалась, то теперь же считала, что он получил по заслугам!       — Да неужели? А вот твой рот говорит об обратном! — подбоченившись, проворчала я.       — Когда, если я только… — судя по тому, как Крис умолк, до него дошло. — Что ты сделала со мной, принцесса?!       — Дай-ка подумать. Женила на себе? Не-а, мимо, — правда, избавилась от дорогущего проклятого кольца и не сказала тебе об этом, но у нас сейчас воспитательный момент, не время вспоминать о моих косяках. — Влюбила тебя в себя? Этот грешок за тобой, сладкий.       — Еще скажи, что тебе это не нравится, — съязвил он.       Вот конкретно сейчас? Капельку.       — Подсунула тебе вместо бальзама для губ тинт? Ага, вот это я сделала.       — Тинт? Ты меня отравила что ли?! У меня хоть время попрощаться с семьей будет?!       Если до этого Крис еще держался, то теперь одновременно и запаниковал — из-за незнакомого слова — это ведь что-то на девчачьем, — и рассердился.       — Вообще-то ты сделал это собственноручно, Кристофер Роберт, — в ответ на мой поучительный тон он закатил глаза. Как «по-джентльменски», Эванс! — И жить ты будешь. Но вот с интервью имеется проблемка.       Оставшиеся до видеозвонка двадцать три минуты мы потратили на спасение положения, но то ли губы у Криса оказались нежнейшими — что, в принципе, я могу подтвердить, — то ли тинт ядреным, в общем, мы перепробовали весь арсенал моей полки с косметическими средствами: и мицеллярную воду, и гидрофильное масло, и молитвы с проклятиями… Все без толку.       — Тебе остается лишь одно, Крис… — со вздохом сдалась я, протягивая ему одноразовую маску. — Вини во всем меня.       — Как великодушно с твоей стороны, принцесса, учитывая, что ты и так виновата! — нахмурившись, процедил он. Понятно, спасательная операция ничуть не умалила его гнев. — Ты хоть сожалеешь?       — Д-да? — промямлила я, боязно вжавшись в стену, когда Эванс молниеносно склонился ко мне.       Горячими от наших манипуляций губами, теперь потемневшими до цвета спелой вишни, он тронул мое ухо и прошептал:       — Потому что с тобой душкой я не буду, котеночек. Я собираюсь отомстить…       Оборвав фразу и наградив меня драконовским взглядом глаза в глаза, который был красноречивее любых угроз и слов вообще, Эванс выхватил маску и вышел из ванной.       Ну все, мне конец.