into you

      — Обожаю это работу, — пропев это, Паркер накладывает побольше рваного мяса между двумя половинками булки с кунжутом, смазанными соусом.       — Действительно, где бы еще тебе безнаказанно разрешили сжечь свинью, — качает головой Уилсон, но тоже собирается полакомиться бургером.       — Вот именно, не зажарить или запечь, а сжечь, — ворчит Наташа, перемешивая свой салат. История — да и она сама тоже, — умалчивает, как Нат стала вегетарианкой, но это явно связано с одним подобным экспериментом на грани жестокости и фантастики. Может быть, когда-нибудь, за бутылочкой пива она поделится со мной этой страшной тайной, пока уровень доверия между нами не настолько высок.       — Сжечь и съесть, — таким же радостным тоном вторит Паркер, отхватывает большущий кусок от своего бургера и принимается жевать.       — А я сразу говорил вам, двум идиотам, что самовозгорание невозможно. Но вы хотели свинью — вы получили свинью, — ворчит босс, он же Ник Фьюри, он же тот самый человек, который убежден стопроцентно — все имеет научное объяснение. Если вы в это не верите, он заставит вас изменить свое мнение. Разными методами. И двойной порцией желчности. Но начальник он отменный. Мне есть с чем сравнить. Я перевелась в Вегас из лаборатории другого штата. И даже ради повышения не оставлю это место. Во всяком случае, пока я думаю именно так, а там поглядим, что мне предложит департамент, если это вообще когда-нибудь произойдет.       — И все это прекрасно, — причмокивает Уилсон, — но, черт возьми, это за странный привкус?       — Никотин.       Ох, малышу иногда лучше держать язык за зубами. Но его можно понять — он вечно за микроскопом, и редко напрямую участвует в расследовании, а еще реже — общается с людьми дольше, чем отвечает на вопрос: «готовы ли мои результаты анализа ДНК?». Он немного диковатый — и чудаковатый, но все мы, лаборанты, такие, — поэтому я и взяла его под свое крыло. Казалось бы, помочь адаптироваться надо мне, к сухому пустынному воздуху, к безумию игроков и слепому азарту, толкающему на самые безрассудные преступления, к тому, что темнеет чертовски рано, но даже самая длинная ночь в Вегасе больше наполнена тьмой в душах всех, кто прожигает здесь жизнь, чем реальной темнотой, которую рассеивает струящийся отовсюду неугасающий свет неоновых вывесок.       — Прости, что? — Уилсон роняет кусок булки себе на тарелку и пялится на меня. — Он стебется? Скажи, что он стебется.       — Вообще-то нет. Жертва была курильщицей, — вставляет Фьюри, отпив своего холодного чая.       — То есть свинья? — Уилсон все еще пытается сложить два и два.       — То есть жертва. А мы лишь воссоздавали все условия для возгорания, — Паркеру определенно нравится, как тот подвисает.       — Там была всего лишь одна маленькая сигаретка и синтетическая ночная рубашка, — вздыхаю я. — Ничего смертельного, максимум, что ты можешь заработать — несварение желудка.       Уилсон, разинув рот, пялится на босса, ожидая, что тот хотя бы сделает замечание — то есть свой привычный язвительный выпад, — но Фьюри лишь демонстративно откусывает большущий кусок булки и пожимает плечами.       И так каждый день. Без свиньи, конечно, но все равно скучать не приходится. Черт! Я тоже обожаю эту работу!       В комнату отдыха заглядывает дежурный офицер. И смотрит он не на босса, а на меня:       — К тебе пришли.       Во взгляде у него смесь ужаса, недоумения и осуждения. Такую реакцию в Вегасе может вызывать лишь один человек. Окей, два. Но второй спонсировал создание этой лаборатории и ежегодно дает деньги на самые навороченные задротские игрушки, благодаря которым мы можем ловить преступников еще быстрее. К тому же, лично я с ним еще ни разу не пересекалась, легко догадаться, кто пытается вывести меня из строя несварением желудка раньше свиньи, пожертвовавшей свою тушку на благо науки.       — Мистер Барнс… — не вопрос, что привело его сюда, и не приветствие, просто констатация факта сухим тоном, что я все еще помню, кто он такой и не особо рада его видеть.       Джеймсу Бьюкенену Барнсу принадлежат несколько казино на Стрип, он унаследовал их от отца. Грязные делишки, марающие его липкие ручонки, ему достались тоже от папаши. Его взрастили по законам старого Вегаса — правда, Паркер и капитан Роджерс пока не совсем объяснили мне, что это значит, на краткий экскурс в историю мафии у нас совсем не было времени, — но и этого достаточно, чтобы я уяснила одно: от него надо держаться подальше.       Это сложно сделать не только потому, что у него такие голубые глаза, будто само небо спряталось в его взгляде, и очарование преступного гения на заоблачном уровне, в общем, ему даже не нужно напрягаться, чтобы проникнуть кому-угодно под кожу. Дьявол! Я видела многих преступников, но настолько обаятельных еще не встречала.       И надо же было мне попасть на его дело… Черт! Удача точно была не на моей стороне в тот день. И это вторая причина, по которой мне не избежать встреч с ним. Впрочем, это расследование уже закрыто.       — Хотел лично поблагодарить вас.       — Не стоит. Я всего лишь делала свою работу.       А еще я первая подозревала его в убийстве его бывшей подружки. Елена Белова до знакомства с ним демонстрировала мужчинам отнюдь не свои лучшие качества и интеллектуальные способности в клубе «Карамель», потом случился ее чудесный взлет до высших сливок вегасского общества, и такое же стремительное падение, когда она исчезла при загадочных обстоятельствах, прихватив с собой дорогущее бриллиантовое колье, которое, клянусь, способно загипнотизировать любую девушку. Даже на его снимок я пускала слюни так, как никогда не пускала на пресс Криса Хемсворта, а он — одна из моих официальных слабостей.       Я знаю, что от денег черствеют сердца, но согласитесь, сложно не подозревать парня, который, вместо того, чтобы убиваться из-за пропажи подружки — ну а вдруг ее прикончили конкуренты? — или хотя бы переживать за бриллианты — окей, пусть их стоимость и покроет страховка, — отчаянно пытался флиртовать с криминалисткой, которая приехала собирать улики.       А он пытался, клянусь вам его тремя предложениями выпить кофе и десятком комплиментов моей улыбке, хоть она и правда симпатичная, когда я не в рабочей обстановке, но во время расследования она больше смахивает на оскал какой-нибудь таксы, напавшей на лисий след.       — Но вы сняли с меня подозрения, а это минус пятно на моей репутации.       — Думаю, ваша репутация — тот еще леопард, мистер Барнс, одним пятном меньше, одним больше — ничего существенно не изменится. Я лишь следовала за уликами.       И они привели меня к побегу. Знать бы еще, из-за чего Елена смылась, но сделала она это по собственной воле.       Сначала я обнаружила в ее пентхаусе запись в блокноте с адресом отеля в Мексике — когда кому-то из нас, лабораторных крыс, мешало, что именно эту страницу вырвали? — потом счет в банке на фальшивое имя — а вот тут уже пришлось слегка попотеть, — и наконец видео камеры банкомата, на котором четко видно, что деньги снимала именно мисс Белова, и ее тело не доедают в пустыне грифы.       В общем, ее задержали при пересечении границы. И Барнс благополучно получил свое колье обратно. И на этом ему надо было бы от меня отстать и упиваться тем, как бывшая подружка угодит за решетку, но нет, он здесь, а напряжение, скопившееся у меня в плечах с его близостью, приведет меня к массажисту.       Он пропускает мой выпад мимо ушей, тянется ко мне и поддевает пальцами капельку соуса с подбородка. Черт-черт-черт! Я не удосужилась промокнуть рот салфеткой, когда помчалась сюда.       Пока я сгораю от стыда, стараясь не зацикливаться на мысли, как легко и уверенно он прикоснулся ко мне, будто делал это уже неоднократно и ничто не заставило его посчитать это плохой идеей, он трет пальцы о носовой платок и его ухмылка превращается в довольную улыбку, после чего я получаю очередное приглашение заглянуть как-нибудь после смены к нему в казино.       — Спасибо, но азартные игры меня не интересуют, — скрестив руки на груди, заявляю я, изучая взглядом, как Барнс реагирует на мой отказ, если уж ехидство его не взяло.       И он смеется. Чертов ублюдок, конечно, не валится на пол от хохота, но сказанное мной его забавляет, и это паршиво.       — Они интересуют вас больше, чем всех чокнутых, одержимых выигрышем, в этом городе, — заговорщицки произносит он спустя пару секунд так, словно знает какой-то мой секрет, который самой мне пока неведом.       Я лишь качаю головой. Барнс продолжает гнуть свое.       — Вы вечно соревнуетесь с преступниками кто кого. Это не борьба добра со злом, ведь две противоположности существуют всегда, и победивших и проигравших здесь быть не может. Это игра на повышение ставок. Преступники становятся изобретательнее, конечно, речь сейчас не о Елене, — его тон лишь на долю секунды опускается в презрение, — и современные технологии на вашей стороне тоже совершенствуются. Бесконечная гонка, участвовать в которой побуждает что? А-з-а-р-т, — чеканит он по буквам, хоть и шепотом. Мне кажется, он делает это для того, чтобы я услышала, каким бархатистым может быть его голос.       — Или вера в торжество справедливости, или собственная миссия. Возможно, всего лишь возможно, — уточняю я: то, что я допускаю это, не значит, что стопроцентно признаю, — азарт — одна из причин, но не для каждого из нас.       — И из-за чего вы впутались в это? Только не говорите, что влюблены в запах реактивов или оттенки порошка для снятия отпечатков, — только я собираюсь возразить, что это не его собачье дело, как он вздергивает палец и усмехается. — Стойте, не говорите сейчас. Оставим возможность узнать друг друга до вечера, когда вы придете ко мне в казино.       — Этого не случится.       — Вы читаете по уликам прошлое, но будущее знать не можете.       — А вы можете?       — Откуда? В моих казино с картами играют, не гадают вовсе, — снова смеется Барнс, потом награждает меня таким взглядом, будто хочет произнести еще что-то, но мысленно отговаривает себя от этого поступка.       И отпустив щелчок по носу снимку мистера Старка, спонсора нашей лаборатории, плакат с которым возле лифта убеждает, что «порядок в обществе начинается с тебя», Барнс уходит.       Я еще какое-то время стою около стойки, не особо вслушиваясь в какофонию бесконечных телефонных трелей и гудения снующего мимо персонала, и не могу отделаться от ощущения, что вместо закрытого дела я только что получила второй раунд.       Оно не покидает меня до самого конца смены. Впрочем, ничего необычного не происходит, если не считать таковым едва не разбившийся аквариум с плесенью, который Паркер пытался вытряхнуть в шкафчик Уилсона. Стычки между этими двумя иногда утомляют.       На выходе из раздевалки я сталкиваюсь с Кэпом. Он выглядит раздраженным — это одна из двух его стандартных эмоций, вторая — смущение, — значит, подвернулось новое дело.       — Как раз искал тебя.       — Не-а, не рассчитывай, ищи кого-то из ночной смены или будешь платить из собственного кармана, мой рабочий день окончен, — закидываю я сумку на плечо.       — Сейчас ты изменишь свое мнение, — хмурится Роджерс. — Ты ведь помнишь, что Белову должны были переправить из Аризоны к нам?       — Сбежала? — ахаю я, слабо представляя, как такое могло случиться, если только эта Елена не криминальный гений, что вряд ли, учитывая, как хреново она заметает и путает следы и как мало времени нам понадобилось, чтобы найти ее.       — Мертва.       — Ты шутишь? — увы, это не в духе Кэпа. — Расскажи мне все, пока идем к Фьюри, чтобы выбить мне сверхурочные.       — Рассказывать особенно нечего. В камере она была одна. Никто ничего не видел и не слышал. Они просто нашли труп. В Аризоне таки не все в порядке, — ворчит он под конец. — Я собираюсь наведаться к Барнсу, подумал, ты захочешь со мной. Ну, знаешь, заглянуть еще раз в его бездонные глаза, поставить парочку вопросов вроде «за какую команду болеет?» и «не он ли пришил свою бывшую подружку?».       — Эй! — возмущенно восклицаю я, и в этот момент до меня доходит кое-что — похоже, в одном из казино Барнса кто-то все же научился читать будущее по картам.       А еще он был прав — во мне и правда пробуждается азарт. Такое бурное, неконтролируемое, подстегивающее меня желание засадить этого ублюдка за решетку.       Правда, если я правильно сложила свое мнение о нем, увы, потрогать пресс Хемсворта у меня шансов значительно больше.