into you

      — И зачем только я подписалась на это…       — Чтобы влюбленные воссоединились?.. — спрашивает Себ, глядя на меня щенячьими глазами.       — Вы и так воссоединились. Делали это неоднократно. Последний раз у меня в гостевой спальне. На кой черт я пригласила тебя в дом…       — Ну я же твой друг, ты не могла не сделать этого, — вытягивает он губы трубочкой, пока я продолжаю колупаться в замке, пытаясь сорвать его с толстой цепи.       — Ты мой самый бесполезный друг, — огрызаюсь я. — Почему ты просто не можешь сломать замок и все… Сжать его разок в кулаке, чтобы он разлетелся на мелкие кусочки.       — Серебро, — вздыхает он. — Деду мы при жизни так осточертели, что он не хотел видеть нас после смерти… Сказал, что это его отпуск, время для себя… Что-то в этом духе.       — То есть мы все равно приперлись в Румынию, хоть он и заведомо дал понять, что не желает видеть тебя и всю вашу родню?! — срываюсь я.       И мне он явно не обрадуется, учитывая, что дух его вызывать именно мне, а я так до сих пор и не научилась выговаривать правильно его имя, не ломая язык. Как мне взывать к нему с этого света на тот, а?       Нет, не поймите меня неправильно, я не против вояжей по Европе в частном вампирском самолете с бокалом шампанского и тартаром из свежайшей телятины… Но черт, вламываться ночью в склеп в то время, когда его владелец запретил это делать еще при жизни? Это плохо кончится.       — Я же уже говорил, — вздыхает Себастиан. Ну как вздыхает. Набирает ртом воздух и тут же выдыхает его обратно, ведь в легких ему делать нечего — вампиры не дышат. — Моя семья поставила мне ультиматум: если хоть один родственник благословит меня с моей невестой, тогда они дают согласие на наш брак, принимают ее в семью, вписывают в завещание…       — Завещание? А я там есть? — уточняю я, выгнув бровь.       — Не отвлекайся, — размахивает руками Себастиан. — Склеп, замок, благословение…       Минуточку! Он ведь не пытается так сменить тему, да? Чтобы я забыла про завещание? К счастью, память у меня отменная, это жизненно необходимо, когда воскрешаешь мертвых и вызываешь духов, иначе можно запихнуть себя в подземный мир или в местечко похуже.       — Нет, постой-ка, дружок, — зажав лом под мышкой, я прислоняюсь плечом к тяжелой двери с узором, который венчают крылья летучей мыши. — Ты хочешь сказать, что никто из живых, ну, или, по крайней мере, бодрствующих твоих родственников не одобрил твою помолвку, поэтому ты доколебался до усопшего деда?.. Может, проблема тогда не в родне?..       — А в ком? — недоумевает Себастиан, нервно заправив за ухо прядь волос из небрежного пучка, собранного на затылке.       — Если мне не изменяет память, твоя невеста из рода охотников на нечисть…       — И ты туда же! — с осуждением восклицает он. — Я уже задолбался всем объяснять — она налаживает межрасовые связи, — ага, знаю я, каким местом она это делает, — и уверена, что этот брак пойдет всем на пользу.       — Уж ее-то семейке точно пойдет, если вы впишете ее в завещание, а потом она укокошит тебя и половину твоей родни на свадебном банкете гренками с чесноком.       — Сама знаешь, что чеснок нас не убивает, а только вызывает… Так! — опомнившись, Себ одергивает свой жакет от Прада и качает головой. — Ты же знакома с ней и вы, вроде, ладили. Неужели ты притворялась?       — Ну, я боялась за свою жизнь, поэтому была с ней любезна, — поморщившись, признаюсь я. Ладно, его невеста не вызывает подозрений и весьма милая особа, но это-то как раз и самое подозрительное, разве нет? Я сталкивалась с ее кузенами, с ее мускулистыми, покрытыми татуировками и брутальностью, кузенами и они вызывали у меня мурашки, ну и прочие разные реакции тела, но никак не умиление. Это. Не. Нормально. — Слушай, может, не стоит торопить события, а?..       — Эй! — клацает Себ пальцами у меня перед носом. — Это у меня вечность впереди, а она не такая живучая.       — Но тем не менее ее прадед заработал себе бонус в виде замедленного старения благодаря своему сафари на нечисть длиной в двести четыре года…       И он охотился бы дальше, если бы не захлебнулся, когда караулил какого-то оборотня. Тогда как раз пошел дождь, река чуток вышла из берегов… В общем, это без сомнений глубоко несчастный случай и чистейшее стечение обстоятельств, но в большинстве особняков, принадлежащих нечисти, открывая шампанское, тогда восхваляли карму.       — И что ты предлагаешь? — скрестив руки на груди — он делает так всегда, когда упрямится и отказывается принимать действительность, а все потому, что все вампиры привыкли, что действительность обычно прогибается под них, — фыркает Себ, раздраженно облизывая губы, из-за чего становятся видны кончики его клыков.       — Повстречайся с ней лет двадцать, посмотри, как все сложится дальше. За это время морщины у нее не появятся, а твои родственники остынут… Ну, перестанут кипятиться, — кожа-то у них и так холодная. — И ты будешь знать наверняка, что она не голддигерша.       — Даже не знаю… Я ведь ей уже подарил кольцо…       — А ты подари ей к кольцу сережки… Или колье. Или еще какую-нибудь драгоценность. Это должно ее отвлечь от того, что помолвка на паузе…       — Правда? — Себ с надеждой взирает на меня, в голубых глазах отражается полнолуние, от чего взгляд наполняется холодным перламутром. — Тебя бы это отвлекло?..       — Ну, я предпочитаю кости, но в целом — ага, — киваю я.       Себ косится на дверь. Похоже, его одолевают сомнения. Окей, чуток подождем, может, и не придется ломать чертов замок, а потом еще переодеваться, жечь чертового черного петуха в балахоне, от которого чешется все тело…       — Эй вы, придурки! — луч фонарика разрезает темноту и желтым пятном тормозит на двери между нашими с Себом головами. — Что вы забыли в склепе в глухую ночь?       От неожиданности я подпрыгиваю на месте, а Себастиан, черт его подери, вообще хватается за сердце. Вампир! За сердце! Будто ему грозит реальный сердечный приступ или у него от испуга может снова появиться пульс.       Лом с грохотом падает на каменную ступеньку. Сторож кладбища переводит фонарик на него:       — Я вижу, вы подготовились! Отлично. Будет, что полиции предъявить. Если вас, конечно, не сожрут вампиры за время, пока приедет патруль…       — Бежим! — бросает мне Себастиан и, схватив меня за талию, закидывает себе на плечо.       Одной рукой придерживая меня за бедра, а другой — вцепившись в мой рюкзак со всеми необходимым для вызова духов, он на всей своей вампирской скорости буквально за считанные секунды скрывается между могилами. И тормозит уже на окраине кладбища, куда сторож доберется минимум через полчаса, если не больше.       — Немедленно поставь меня на место, Себастиан Стэн! — приказываю я, продолжая висеть на нем вниз головой. — Что на тебя нашло, идиот?       — Ну так вамп… — он зависает на полуслове. И до него постепенно начинает доходить.       — Мы буквально два самых опасных существа на этом кладбище, Себ! — продолжаю негодовать я. А через минуту взрываюсь смехом, глядя, как он выпячивает нижнюю губу как ребенок, который только что знатно обделался.       — Черт! Вот дерьмо! Черт! — срывается он вместе со мной.       — Вот видишь, рано тебе жениться, болван, — сквозь смех бормочу я, ударяя его кулаком по тому плечу, на котором бултыхалась еще пару минут назад.       Зато вояж по Европе получился отменный, мы будем вспоминать его веками. А ведь нам еще светит обратный путь.