into you

      — Вот мудозвон! — срываюсь я, швыряя в шкаф с оружием чашку с кофе. Вообще в оружейной запрещено употреблять напитки, но я люблю нарушать правила. И сейчас я отстрелила бы яйца одному козлу, который обманывал нас всех годами. Уверена, меня бы поддержали миллион девушек, сердца которых разбиты точно так же, как и эта чашка.       Но если в какие-то моменты Фьюри даже поощряет мое наплевательское отношение к правилам, то такой самосуд он вряд ли одобрит.       — Эм… Кхм… У тебя все в порядке? — хмурится Роджерс, который проходил мимо и стал свидетелем этой сцены.       — Да. Нет. Не знаю.       — Я больше склоняюсь к «нет», — констатирует он и задерживается в дверях. Прислоняется к косяку своим объемным массивным бицепсом и скрещивает руки на груди. — Что случилось?       — У тебя бывал когда-нибудь момент, когда все твои эротические фантазии пошли прахом?.. — поднимаю я на него взгляд, откладывая в сторону оружейное масло и щеточку.       — А… М-м… Я… Ну, наверное, нет, — после некоторого замешательства признается он. — Я даже не совсем уверен, что поним… Кхм, в общем, нет, — определяется он наконец с ответом.       Но меня не особо заботит, что он думает или чувствует. Я наконец-то нашла свободные уши, и планирую выплеснуть на них свой гнев, даже если они слегка оттопыренные, напоминающие уши слоненка Дамбо, и принадлежат гордости всея Америки. Пофиг. Я возмущена для предела, и в этом случае сойдет и Кэп.       — Понимаешь, один интернет-бойфренд оказался тотальным мудаком.       — Интернет-бойфренд? Это что-то из дружбы с привилегиями? — морщит Роджерс нос.       — Нет, — ухмыляюсь я. — Хотя до сегодняшнего дня я была бы не против. Но черт!       — Слушай, эти ругательства не вносят никакой конкретики, — вздыхает он. Похоже, мое душевное состояние его утомляет и угнетает, а еще приводит в замешательство, более глубокое, чем было раньше.       — Окей, этот гад годами строил из себя принца, такого идеального парня, что хоть блюй при виде него, хоть рожай — так сразу и не разберешься, чего хочется сильнее. Собачий папочка, очаровательный дурашливый задрот… А теперь он женился.       — Так это же хорошо? Нет? — спешно переспрашивает Роджерс, встретившись с моим гневным взглядом, который мог бы пригвоздить его к стене, как булавка — букашку.       — Иди сюда, — взмахиваю я рукой. — Иди-иди, я кое-что покажу.       Я хватаю телефон, пока Роджерс осторожно, с явной неохотой и опаской, приближается. В темное закрытое помещение, забитое головорезами, он явно врывается более уверенно, готова поклясться.       — Вот. Это его жена.       — Ты уверена, что ничего не перепутала? — хмурит он брови. — Племянница?       — Не-а, жена. Гребаное голливудское клише. Гляди дальше, — я перелистываю несколько снимков.       — О ГОСПОДИ! — ужасается Роджерс, и его шок подлинный. — Почему я вижу ее… Ее… Верблюжью лапку! И другие части тела.       — Как-как? — на мгновение зависаю я. — Ты только что назвал верблюжьей лапкой, кхм, ну… — я еще раз смотрю на Роджерса. Окей, я понимаю, в чем проблема. В его присутствии сложно произнести даже двусмысленное «киска». Это Стивен Грант Роджерс. Он называет вещи своими именами. Не называет вообще. Или использует самые идиотские метафоры, какие только можно представить.       — Да какая разница, как я это назвал, я не должен был это видеть. Убери. Убери немедленно, — прижимает он кулак к губам, будто его сейчас вырвет. Прочищает горло. И, кажется, ему становится чуть лучше, когда дисплей моего телефона гаснет. — Ладно, я приблизительно понимаю, почему ты злишься.       — Не-а, не понимаешь, — возражаю я. — Это как, если бы… Если бы… Вот ты, — взмахиваю я ладонью, указывая на него. Брови Роджерса снова ползут вверх от удивления и недоумения. — Вот если бы ты, весь такой безупречный, вдруг взял и выбрал себе в девушки это тошнотворное недоразумение. В жены, — исправляюсь я с горестным вздохом.       — Я бы не выбрал такую! И я не безупречный… — уже тише добавляет он. И внезапно берет меня за руку, замершую в воздухе после жеста. — Слушай, не думай ты про этого козлину, — все боги Асгарда, Стив Роджерс только что сказал «козлина», мне это не приснилось?! — в мире полным-полно еще хороших парней.       Я сталкиваюсь взглядом с голубыми глазами, наполненными уверенностью, что меня ждет счастливое будущее. Они блин лучатся, и это не преувеличение. В его глазах есть вера в меня. И что-то еще. Что-то, замеченное мной и не идентифицированное. Возможно, я просто не в том состоянии, чтобы проводить качественный эмоциональный анализ.       — У тебя тут масло, — вздыхает Роджерс. Слюнявит подушечку большого пальца и подносит к моей щеке. Проводит по коже пару раз, вызывая у меня почему-то табун мурашек, и, помедлив мгновение, одергивает руку, словно они вот-вот перебросятся на него.       — Спасибо. И для протокола — я не считала его своим реальным бойфрендом, не думай, что я совсем уж чокнутая. Просто мне нравился образ, знаешь? Казалось, что идеальный парень — это не ископаемое типа динозавра, а кто-то живой и реальный. И другие парни будут брать с него пример… — вздыхаю я уже с горечью, без ярости, которая уничтожила чашку. И порцию превосходного кофе из личных запасов Сэма.       Роджерс приободряюще улыбается. Наконец выпускает из плена своей большущей пятерни мою ладошку и, вместо того, чтобы уйти, раз миссия выполнена, и я передумала расстреливать подлеца, подходит к осколкам и начинает их собирать. Будто это что-то незначительное, будто чашка сама слетела со стола. Под влиянием, например, неосторожного прикосновения магии Ванды.       Пару секунд я наблюдаю, как натягивается ткань синей рубашки на его стальных мускулах, которые гуляют под кожей с каждым движением, и внезапно спрашиваю:       — А под хорошим парнем ты случайно не имел в виду себя?       Роджерс замирает и мгновение-другое вовсе не шевелится, затем оглядывается на меня из-за плеча и улыбается, кажется, чуть застенчиво и смущенно.       — Нет, что ты...       — А то место моего звездного краша теперь свободно, — сообщаю я, даже не думая о последствиях и его реакции. Это просто пустяк, который срывается с языка.       — Если это необходимо, я готов… Ну, кхм, предложить свои услуги, чтобы поддержать тебя в тяжелые времена.       Готова поклясться, мне не кажется, и его щеки чуть-чуть розовеют, как и кончики ушей, а еще голос звучит более хрипло.       Я молчу. Роджерс, не дождавшись ответа, срывается с места. Осколок слетает с его раскрытой ладони, и Кэп невольно поддает ему носком ботинка, отбрасывая вперед, к двери.       — Ну, я пойду. Избавлюсь от всего этого, пока Фьюри не пронюхал.       — Это Фьюри, ему уже обо всем известно, — качаю я головой.       Роджерс издает то ли вздох, то ли сдавленный смешок, и уходит.       А я смотрю ему вслед, погружаясь в мысли. Да, возможно, он прав, и хорошие парни все еще существуют.