into you

      — Наденешь мой номер на игру?       Отрываясь от хот-дога, который привлекает меня куда больше, чем болтовня Баки, я кривлюсь. Сегодня это что-то новенькое. Обычно он достает меня иначе.       — Только на твои похороны.       С какой стати мне надевать его номер на последний перед Рождеством матч, если я — вполне очевидно — собираюсь поддерживать Стива? Он где-то до тренировки приложился головой?       — Учитывая, как ты убиваешь меня своей враждебностью, мне недолго осталось… — в голосе Барнса полно драматизма. С такой интонацией он легко мог бы сыграть кого-нибудь из шекспировских персонажей.       Закатив глаза, я лишь качаю головой. Баки, плавно скользя по льду, возвращается к Стиви, который тут же интересуется, о чем мы болтали и награждает его одним из своих крайне осуждающих взглядов. Еще бы, совсем недавно на Стиви снизошло озарение, что его лучший друг и его младшая сестренка не очень-то ладят. Окей, нам было проще притворяться, пока мы были дома, в Бруклине, и год я вообще жила спокойно, пока они учились на первом курсе колледжа в Висконсине, а потом я совершила самую глупую ошибку в своей жизни — поступила в тот же колледж, и все вышло из-под контроля.       — До сих пор поверить не могу, что ты разговариваешь с Барнсом ТАК, — вздыхает Наташа, провожая его взглядом, полным обожания — еще бы, он лучший за всю историю существования «Грин-Бей Гамблерс» тафгай, у него куча поклонниц, готовых согреть его постель и приласкать массажем ноющие после игры мышцы. И другие места тоже.       — Когда вы росли вместе, все немного иначе… — качаю я головой. А что еще сказать? Для своих фанаток и вообще других девчонок он идеальный, просто парень-мечта с льдистыми голубыми глазами, обворожительной улыбкой, крепкими мускулами и — почти наверняка — путевкой в блестящее будущее.       Для меня он — заноза в заднице. Козел, вечно подкалывавший меня за брекеты и разгонявший всех моих бойфрендов в школе. О большинстве из них братец даже не догадывался: стоило только его лучшему другу замаячить на горизонте и поинтересоваться, насколько серьезные их намерения — это в старшей-то школе, Барнс, ты издеваешься?! — по отношению ко мне, как те тут же исчезали, сверкая пятками. Так что да, мне есть, за что его ненавидеть.       Не говоря уже о том, что он украл мой первый поцелуй… О чем Стиви тоже не в курсе. Интересно, как бы он отреагировал тогда? Окей, ладно, теоретически, возможно, я сама его ему подарила… Это была вечеринка на Рождество, и кто-то подлил в клюквенный пунш ром… Барнс снова возник из ниоткуда и вывел меня на улицу освежиться, и, прежде чем я обблевала ему и себе кроссовки, я умудрилась сообщить, что вообще-то я пришла на вечеринку веселиться. А еще целоваться. И если он мне мешает, то целоваться я буду с ним. Ну так все это и случилось…       — А, то есть его флирт тогда не считается? — не унимается Наташа.       — Не-а. Это все понарошку, и только чтобы мне досадить. Ну, знаешь, брекеты мне уже сняли, и теперь я вполне симпатичная девчонка, поэтому он изобрел другой способ, чтобы меня доставать. Не думай об этом, — качаю я головой, наморщив нос.       И встряхиваю волосами. Уловив на себе чей-то прожигающий взгляд, накаляющий воздух, я озираюсь по сторонам в поисках того, кто на меня пялится. А когда замечаю, что это Барнс, вопросительно наклоняю голову набок. В ответ он лишь лукаво подмигивает.       Хм. Флирт… И почему я никогда об этом не думала, а?       Когда он в следующий раз оказывается возле нас, я возвращаюсь к предыдущей теме, решив, что мне есть, что уточнить:       — Не думаешь, что Стиви это не понравится? Что вместо него я буду поддерживать тебя.       Баки замирает на секунду, мысленно оценивая услышанное и соображая, что, вероятно, я внезапно сменила гнев на милость или же размышляю над этим, и медленно расплывается в такой самодовольной улыбке, что я моментально жалею, что вообще снова заговорила с ним.       — Да он будет счастлив, что его лучший друг и его младшая сестренка наконец-то поладят. Ты же знаешь Стиви, он у нас миротворец.       — А что мне за это будет? Если я соглашусь, ты же не думал, что я сделаю это бесплатно.       — После игры я угощу тебя мороженым.       — Со Стиви?       — Вряд ли, — качает он головой, в льдисто-голубых глазах горит какой-то дьявольский огонек, который толкает меня на большие глупости.       — Я больше не маленькая девочка, Барнс.       — Я заметил. Не хочешь мороженого? Можем выпить клюквенного пунша…       Я ошеломленно замолкаю. Сумел-таки меня подловить, нашел как.       — Меня уже тянет блевать, — и язвительно чеканю в ответ, раз уж мы вспомнили о том вечере.       Баки заливается хохотом, словно на меньшую порцию яда и не рассчитывал, и отъезжает от нас спиной вперед, не отрывая от меня взгляда.       И пока Наташа плавится, томно вздыхая, от замешательства я ерзаю на пластиковом сиденье Реш Центра. Ну и что мне, черт возьми, с этим делать, а? И почему, в отличие от Стиви, у меня есть эта паршивая авантюрная жилка, которая толкает проверить, что случится, если я таки брошу Баки Барнсу вызов? К счастью, у меня имеется пара дней в запасе, чтобы решиться, вспомнив, что мой первый поцелуй, вроде как, был не таким уж и плохим, или отказаться от этой заведомо идиотской затеи.