Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

Снег дрогнул, и наружу из промерзлой земли вылезло непонятное гигантское существо, напомнившее мне червя и змею одновременно. Около Када и Сабвен из земли показалась еще одна тварь, потом еще одна... – Слабое место – шея! Целься туда, я постараюсь ослабить его защиту! – крикнул Никей, оказываясь между мной и червем и защищая от быстрого удара сильным хвостом. Тут же с тихим свистом выпорхнули из ножен кинжалы, я метнула пару, целясь в глаза монстра и намереваясь его ослепить. Но вопреки ожиданиям тварь ловко увернулась от атаки и понеслась на меня. За спиной слышался рев. Никей, до этого стоявший передо мной, сделал сальто назад, опираясь на копье, пролетел над моей головой, успев даже подмигнуть, и прошелся коротким концом своего оружия по животу твари, кожа которой тут же окрасилась алым. – О твоей спине я позабочусь! – сообщил мне вдогонку юноша и его слова растворились в злобном визге приближающейся твари. Не долго думая, отправила несколько лезвий в её хвост, желая отвлечь внимание, но в итоге лишь потеряла ножи: на мелкие раны существо не обратило никакого внимания . Только злость в его маленьких узких глазках стала заметнее. Тогда отправила в гигантского червя ищейку и резко изменила траекторию движения. На секунду монстр потерял жалкого человека из виду и растерянно ударил хвостом по тому месту, где я только что стояла. Воспользовалась этим замешательством и отправила четыре ножа в заднюю часть шеи противника. Тварь взревела, замотала головой, но я уже бежала по толстому длинному хвосту. Видимо, небесный орел, о котором упоминал Никей, в это время помогал кому-то другому, потому что монстр резко дернулся, пытаясь отогнать от себя назойливую ищейку, и я скользнула вниз, успев только вонзить маленькие кинжальчики на руке в толстую шкуру существа, защищающую его от морозов. Оставляя алые росчерки на теле противника, упала на снег и тут же постаралась уйти, чтобы не рисковать. Краем глаза заметила: напарник уже добивает монстра, который покушался на мою спину. Попутно отправила нож в этого монстра, заставляя его приподнять пасть вверх и открыть слабую шею. План удался, и я отвернулась, не желая видеть, как существо лишиться головы. От истошного рёва закладывало уши. Метнула четыре ножа в рот твари, чтобы хоть как-то ее заткнуть. Существо харкнуло собственной кровью и замолчало, но на его силе это никак не отразилось. Злобная морда устремилась вперед. Я постаралась отскочить в сторону, но поскользнулась на тонкой ледяной корке, спрятанной под снегом, и рухнула. Монстр, победно хрипя израненными связками, приближался. Вдруг в сантиметре от моего лица пронеслось копье, срезав по пути несколько рыжих волосков. Сила летящего оружия остановила существо, но лишь на мгновение, за которое я поднялась и успела увернуться. Никей остался без оружия: оно крепко засело к теле еще живой твари. Оказавшись около юноши, вынула из ножен самый длинный кинжал и протянула ему. – Бери, – воитель округлил глаза и недоуменно уставился на меня. Червь ударил хвостом и понесся на нас, оставляя позади глубокий рыхлый след. Чувствовалось, как мелко подрагивает земля от его приближения. – Бери же, – нервно повторила я, прикидывая, куда бы метнуть очередной нож. Никей кинул быстрый взгляд на наступающего монстра, поколебался еще секунду, схватил лезвие и приготовился защищаться. Израненный противник несся на нас, всем сердцем желая проглотить назойливую еду. Замерли, предельно сосредоточились и стали ждать. Червь двигался быстро, его змеиная натура говорила, что сейчас самое время перекусить. Правильно, пусть так и считает. – Уже скоро,– шепнул Никей и, крутанув в пальцах мой кинжал, весело подмигнул: – Предоставите мне честь лишить его жизни? – он кивком головы указал на монстра. – С удовольствием отдам эту привилегию, – кивнула я и отступила чуть назад. Тварь обрушилась на юношу мгновенно. Но это ей не помогло. Нож вошел ровно в шею, несколько раз повернулся, повинуясь руке воителя, и застыл в бездыханном теле. Не было ни злобных криков, ни истошных хрипов. Существо только пару раз ударило хвостом, выплюнуло на снег фонтан крови и рухнуло на землю. Я облегченно вздохнула и поискала глазами наших спутников. Воители были неподалеку. Их последний враг напоминал ежа, столько стрел всадила в него Сабвен. Последняя угодила ровно промеж глаз, и Кад ударил клинками крест-накрест, лишая монстра всякой возможности выжить. Бой затих. Гулял среди горных вершин ветер, и только наше шумное дыхание нарушало идиллию природы. – Уже на уровне «подвижной земли»,– задумчиво протянула воительница. – Быстро. – Лучше идем. Ненавижу этих тварей, – в противоположность девушке резко сказал северянин. Никто не осмелился спорить. Подождали, пока Сабвен достанет из трупа стрелы, а Никей освободит копье. Воители справились довольно быстро. Спрятав оружие за спину, напарник подошел и протянул одолженный нож. – Оставь себе, – улыбнулась я. – В качестве дополнительной стали пригодится. Юноша вдруг покраснел, опустил глаза, сжал рукоять кинжала так, что побелели костяшки пальцев, и стремительно пошел вперед. Сабвен, наблюдавшая за этим, довольно хихикнула. Я удивленно вскинула брови, в немом вопросе уставившись на девушку. – Очень хорошо,– стараясь быть серьезной, сообщила та и тоже поспешила дальше. Весь оставшийся день Никей вел себя странно. Он старался не находиться рядом со мной, постоянно опускал глаза и обменивался лишь короткими фразами. Сабвен увлеченно беседовала с Кадом, словно не замечая перемен в поведении спутника, а вот меня это беспокоило. Во время сражений (еще на нескольких монстров мы в этот день все же наткнулись) юноша был невероятно доволен. Постоянно отвешивал мне комплименты и норовил приобнять за талию. Северянин только смеялся над этим и подначивал друга, а это уже не только беспокоило, но и раздражало. Внезапные перемены явно имели причину, только вот какую – хороший вопрос. Стоило мне приблизиться и попытаться заговорить со скромным характером юноши, как у него тут же находились неотложные дела. Вопросительные взгляды, которые я кидала на Сабвен, оставались без внимания, а я недоумевала, что же такое сделала. Оставалось лишь пересчитывать ножи в поясе и шагать следом за воителями. Горы медленно теряли свое величие, растворялись у подножия, куда мы шли. А в конце тропинки сиял в лучах солнца лед. Дорога выравнивалась, ее серпантин таял на глазах, превращаясь в тонкую, почти не тронутую человеческой ногой тропку. Кад шагал впереди, внимательно прислушиваясь к каждому шороху: монстры могли затаиться даже на этой неприметной с первого взгляда тропинке. Не знаю, конечно, что он мог расслышать за непрерывной и эмоциональной болтовней подруги, которая возмущалась потерей нескольких стрел, но северянин явно старался. Солнце ползло по небу подобно улитке, у которой открылось второе дыхание. Глянешь вверх: светило в зените, повторишь проверку через несколько минут, а оно уже скатилось с высшей точки. Я понимала, что дело не в ярком теплом шаре и не во времени, дело в людях, которые увлечены дрогой. Но летящие мгновения в пути лучше, чем застывшие. Горы таяли на глазах, и из-за этого все явственнее чувствовался холодный ветер, остуженный до морозных иголок волнами Бездонного моря. Я уже ощущала его дыхание, слышала шум, не то грозный, не то печальный. А когда тропинка закончилась, увидела... Лучи заходящего солнца запутывались на просторах застывших волн, играли с изгибами льда, отражались в чистой прозрачной поверхности и терялись в ней, навсегда забывая выход. Эти блуждающие отголоски далекого светила напоминали мне струны. Все Бездонное море было одним сплошным инструментом, звучание которого диктовало человеческое воображение. Тихо шумели шаги, тревожа идеальное пение необычной мелодии. Играли на поверхности льда блики, превращаясь из света в музыку и тут же исчезая на просторах памяти. – Ищем место для ночлега, – скомандовал Кад, едва мы сделали несколько шагов по сверкающей толстой поверхности. – Но, почему сейчас?– удивленно вскинула брови я. – Самое время, – пожала плечами Сабвен. Никто из воителей даже не подумал возражать. Наверное, на это были причины, поэтому я не стала спорить. Благодаря снегу, ноги почти не скользили, и идти по застывшей воде было удобно. Северянин предпочитал не разговаривать зря, только сопел в бороду и шагал вперед, но, когда он в очередной раз молча подал руку подруге, помогая ей переступить опасную глыбу, а всех остальных откровенно проигнорировал, я решилась уточнить. – Вы связаны браком? – именно это негромко спросила у Сабвен. Та снисходительно улыбнулась, намекая, что услышала самую настоящую глупость. – Воители не вступают в брак, – пояснила она. – Стоит однажды взять задание гильдии, и ты начинаешь жить по другим законам. Мы ходим, где хотим, убиваем, кого и когда хотим, спим с кем хотим, пьем, сколько вздумается. Людям это кажется диким, но они не видели, ЧТО нам заказывают и КАК это приходится выполнять. Мы не женаты,– наконец ответила девушка, – но я ношу один из его мечей. На мгновение повисла тишина. Хрустел под нашими ногами снег, слегка потрескивали на морозе льдинки, попадаясь на пути. Ветер исполнял одну из своих заунывных песен, надеясь, что ее по достоинству оценит хоть кто-то из путников, оказавшихся на просторах этих одиноких волн. Молчание длилось ровно до момента, пока я осмысливала сказанное. Все это время корская воительница пристально смотрела на собеседницу. Заметив недоумение на моем лице, она довольно хмыкнула, предвкушая очередную тираду, которую готовы жадно слушать. – Для людей Орнеса, оружие – самое ценное, что у них есть. Сталью мы живем, она добывает нам кров и еду. Отдать кому-то собственное железо – серьезный поступок. Это обещание верности. Если мужчина, вручивший тебе свой клинок, уйдет на задание, он вернется живым и не прикоснется к другой. Он предан. Сталь можно легко забрать. Никто этого не запретит и не осудит. Но возвращают свое оружие лишь единицы, – Сабвен помолчала и, подумав, продолжила: – Иногда в верности клянется только один из пары, а второй оставляет себе свободу. Так можно. Это нормально, но не для жителей остальных городов. Традиции много веков, и она, по-моему, прекрасна, – счастливо улыбнулась девушка. – Теперь ты понимаешь, что означает меч Када в МОИХ ножнах. Очень красиво и романтично. С малых лет детям внушают, что бои связаны с романтикой, но едва ли кто-то из взрослых, рассказывающих эти сказки, представляет, насколько истории верны. Любовь, которую дарят добровольно, нити, в которые запутываются сами. Никто не укажет на глупый титул и не заставит выйти замуж за старого лорда с состоянием. Такая любовь годами куется, подобно стали. Может, именно поэтому она столь крепкая... Я с восхищением взглянула на спину Када, маячившую впереди, и вдруг подумала... –А ты...– вопрос не удалось закончить. Корская воительница словно ждала его и, просияв, сообщила: – Да, он носит мою стрелу. Я тихо порадовалась за этих двух людей. Разве не похоже на наивную мечту каждой девчонки? Найти возлюбленного, который предаст разве что после смерти, и то, если уж очень устанет ждать. Можно было бы еще долго умиляться, если бы после этого рассказа я кое-чего не поняла. – Сабвен, я ведь дала Никею свой нож, – голос помимо воли звучал удивленно и настороженно. – Да, – подтвердила та. – И он его сейчас носит... – продолжила я. – Договаривай, – расплылась в улыбке девушка. – Ты доверила ему свою верность. Фактически, предложила жениться на тебе. И очень оригинально предложила, непринужденно так. – Он поэтому странно себя весь день вел? – все же решила уточнить я. – А чего ты хотела? Подарила юноше такую ценность. Конечно он немного напуган, – развела руками собеседница. – Сабвен, я же не знала…– почему-то нервы медленно начали напрягаться. – Разве это моя вина? В Корсе традициям Орнеса не учат, знаю, – рассмеялась воительница. – И чего тут переживать вообще? Пойди, забери и не заморачивайся. – Но это же не вежливо, – с сомнением произнесла я. – Почему? – искренне удивилась девушка. – Твоя верность. Хочешь – даришь, не хочешь – забираешь. Разве не так? Вдруг подумалось, что собеседница, по сути, права. Но объяснить юноше произошедшее все же стоит. Неудобно будет просто подойти и выхватить у него свой нож, рассудив, что «это же моя верность». Пещеры на голом пространстве льда, разумеется, не обнаружилось, но искали мы, как оказалось, вовсе не это. Заприметив две слегка наклоненные друг к другу глыбы, спутники остановились и внимательно стали осматривать природное чудо. Сабвен тоже прекратила движение, но осталась на месте. – Может, пойдем дальше?– неуверенно предложила я девушке. – Но ведь мы уже нашли себе кров, – непонимающе вскинула брови та. – И где же он,– иронично поинтересовалась я. – Вот, – воительница указала на две огромные льдины. Что она имела в виду, понять оказалось сложно. Как лед сможет защитить нас от ветра и мороза в темное время суток? Но загадка решилась, когда Никей с Кадом, бросив к нашим ногам оружие, принялись засыпать снегом пространство позади глыб и чуть впереди. Медленно стал вырисовываться на моих глазах домик из холодных даров зимы. А основой ему служили застывшие волны. Когда воители закончили работу, на землю уже спустились густые сумерки. Я удивилась, что Сабвен не прикоснулась к снегу, чтобы помочь спутникам, и мне не позволила. Наверное, подобного рода миссии – чисто мужская обязанность. В снежных покоях оказалось тепло, уютно и очень красиво. Мягкий свет заходящего солнца вползал через оставленный для входа проход, ютился на «стенах» и «потолке», нежными, ласкающими лучами заливал каждую снежинку, расписывая ее особым теплым цветом, словно творя изящный гобелен. Костер разжигать не пришлось: пламя могло растопить твердую корку воды и отправить нас в холодные объятия Бездонного моря. К счастью, волшебные коробочки с нескончаемой едой предоставили всем путникам сытный ужин, а в спальных мешках мы не должны были замерзнуть, находясь в снежном доме. Когда на небе зажглись звезды и разговоры стихли, Никей поднялся и вышел из укрытия. Подождав несколько минут я, стараясь не смотреть на коварно хихикающую воительницу, последовала за ним.