Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

В окна дворца струился приятный дневной свет. Сегодня погода радовала неожиданным теплом. Коридор, как всегда украшенный цветами, тянулся бесконечно долго. И так же долго катилось по нему эхо шагов. – Что-то ты оживилась,– Тигней насмешливо улыбнулся. – Надо же,– «сэр Альфред» настороженно сощурился. – А твоя наставница меня не заметила. – Я бы не делал столь громких заявлений,– цокнул языком маг. – Ты сильно не мешала, была довольно сообразительна и полезна. Почему бы не оставить такую тварь в живых, пока она на цепи? – Давно не тварь, – покачал головой мужчина. – О, не надо пустых слов. Место Акфий – в Древних землях. – Но я, однако, во дворце,– рассмеялся собеседник. – Просто некоторые из вида умнее остальных. Ты догадалась стать его кровью и заполучила разум,– волшебник ткнул пальцем в грудь стоящего перед ним человека. – Похвально, но не более того. – Нужно было разбираться со мной до того, как наградить Звездной меткой, – прошипел «регент». – Не надо затрагивать магический аспект,– поморщился Тигней. – Я знаю его лучше тебя и спешу сообщить,– юноша притянул мужчину за воротник и сказал почти шепотом: – Именно я владею Звездной меткой. – Все равно ваша милость ничего не сделает,– глаза твари испуганно забегали. – Ошибаешься. Акфии – вода. Ты – кровь. Выпусти кровь, и останется безжизненная масса. Вид подобных тебе не может существовать в крови без поддержки тела. – Ты не посмеешь, как же быть со двором?! – почти завизжал собеседник. – Двор я беру на себя, – с этими словами верховный волшебник вспорол регенту горло. Из раны мгновенно хлынула алая струя. Жертва дернулась, но уже ничего не смогла сделать. Разжав пальцы, верховный волшебник равнодушно смотрел на то, как тело оседает на пол, оставляя на стене кровавую дорожку. Одно заклинание, и все вновь как прежде. Нет ни следов крови, ни раненного тела. Тигней задумчиво глянул в окно, потом посмотрел на свои ладони. – Не знаю, хотели ли вы этого, но я отомстил за вас, леди, – тихо произнес он. – Все, чего вы так страстно желали для королевства и принцессы, исполнится. Эти желания ведь уже успели стать моими. – Уверен ли ты в своих помыслах, как уверен ученый, представляя миру свое новое изобретение, над которым трудился не одну ночь, скрывавшую его тайные мысли и опасения? – послышался за спиной приятный мужской голос. – Господин Ризель, – глава школы магов улыбнулся, оборачиваясь. – Вы как всегда подкрадываетесь бесшумно. Но, прежде всего, благодарю за визит. Это невероятная честь принимать вас в качестве своего гостя, – он слегка поклонился. – Странно слышать подобную благодарность, как странно слышать мелодичное птичье пенье из волчьей пасти, от преемника той, что всегда принимала меня холодно, как декабрь, выступающий началом зимы, но с майским теплом в душе, отражение которого я читал в ее глазах, лучистых и вечно юных, – с улыбкой, в которой сквозила легкая грусть, произнес в ответ Авел. – Мы с леди немного разные, но не переживайте. Я разделяю ее взгляды и обещаю быть достойным титула верховного волшебника, – заверил собеседника Тигней. – Никто не смеет сомневаться в крошечном ростке, что пробивается из земли навстречу солнцу, так же, как никто не смеет сомневаться в юноше, который с достоинством принял на себя уготовано судьбой ношу, хотя об этом пока и знают лишь одни единицы. Однако, глядя на то, что случилось, как глядит человек в прозрачное озеро, видя дно, что символизирует истину, я искренне сожалею о невозможности твоего визита в Парящие горы, как невозможно в час войны солдату понежится на зеленой травке безмятежного луга, раскинувшегося под солнцем. Ты нужен здесь, как нужна вода всему живому, чтобы поддерживать баланс, ибо во дворце лишь ты остался способным править страной, как умело правит упряжкой старый возничий, до возвращения принцессы, – сказал Ризель. – Что ж, я ждал этого. Благодарю за визит. Не желаете ли остаться еще на пару дней? Признаться, мне довольно непросто, – верховный волшебник накинул на себя и собеседника барьер от прослушиваний и продолжил: – Питать своей магией три фантома. Шутка ли… – Но не три человека в этом доме не имеют оболочки, как не имеют ее души, вышедшие из тела не по своей воле, но которых властно забрала смерть, а всего два, как два одиноких цветка в поле, чьи стебельки питает один корень, – возразил Авел. – Ему предстоит стать третьим, – Тигней кивнул на то место, где недавно лежал труп. – Думаю, оставлю его до ближайшей охоты. Такую рану вполне может нанести рысь… – глава школы магов явно не был уверен в собственных словах. – Что угодно может сломать хрупкого человека, как ломает тонкий прутик сильный ветер, принесенный природой, дабы показать свое могущество не только людям, что забыли об уважении к ней, но и творениям ее, что смиренно живут под властью матери, – успокоил собеседника Ризель. – В любом случае, придется разыграть для страны этот маленький спектакль с печальным концом, – грустно усмехнулся тот. Фестиваль стихий оказался невероятно увлекательным событием. По счастливой случайности мы попали на второй день празднества, так что гуляния были в самом разгаре. Я с восторгом изучала другую страну, смотрела на людей, которым нет никакого дела до драконов. Они ведь летают где-то за пределами границ королевства. Никей выступал в роли рассказчика, показывая мне город и выбирая самое интересное, что есть на празднике. Я с удовольствием гуляла по чужому королевству, радуясь, что могу без проблем слиться с толпой. Вот и этим утром, выйдя из дома, глубоко вдохнула влажный зимний воздух и c нетерпением принялась ждать воителя. Пару раз оглянулась на дверь, переступая с ноги на ногу, и невольно вспомнила, как напарник привел меня сюда. – Это дом моей тетки, – сказал он тогда. – Она работает в местной пекарне. Ты ведь любишь сладости, солнышко? – я улыбнулась, вспоминая заданный в тот день вопрос. – Здесь два входа. Тетка встает рано, поэтому мы ее и не застанем, возможно. – А ничего, что мы тайно будни жить в её доме? – с сомнением спросила я тогда. – Нет, – безразлично пожал плечами воитель. – Все ее родственники так делают. Она не очень общительная. Я решила, что лучше будет согласиться. Хотя после задания у нас и имелись деньги, лишними они точно не будут. Пнув ногой камушек, оказавшийся поблизости, я отметила про себя, что за все эти дни спокойный характер Никея так и не проснулся. – Скучаешь, солнышко? – я без труда узнала его голос, но не успела отстраниться. Воитель бесшумно подошел со спины и обнял меня, зарылся носом в волосы. – Ну что, готова к очередной прогулке? – тихо поинтересовался он. – Я не дарила тебе верность, помнишь? – последние несколько дней приходилось напоминать об этом довольно часто. – Это твоя версия, помнишь? – передразнил юноша. – Я живу по другим правилам. – А кто-то навязывает тебе свои? – насмешливо вскинул брови Никей и пошел прочь. – Конечно же нет. Ни намека, – буркнула себе под нос я, направляясь следом. Солнце, которое только стало подниматься на безоблачное сегодня небо, слепило прохожих и, кажется, забавлялось этим. Толстый слой снега проваливался под ногами, трескаясь, словно некачественная кожа на рукоятке меча. Глядя на то, как спина воителя мелькает впереди, я не могла отделаться от дежавю. Лигрис. Базар. Ясный день. Мы с Рэном точно так же пробираемся сквозь толпу. И я так же рада происходящему. Почти так же счастлива... Интересно, когда мертвые окончательно исчезают из человеческой памяти? Мне бы хотелось вспоминать друга без этих ноток грусти и вины в душе. Если подумать, смерть – не такая уж плохая участь. В конце она ожидает каждого. Чуть раньше ты встретишься с владычицей потустороннего царства или чуть позже. Какая, в сущности, разница, если за пределами твоей жизни времени уже нет? – Дэна, ты куда? – голос воителя заставил меня обернуться. Оценила ситуацию и поняла, что ушла вперед, а Никей ждет меня, терпеливо наблюдая за тем, как приближается фигура принцессы. Не подала виду, что удивлена, и просто подошла к нему. Кажется, слишком сильно я погрузилась в собственные мысли. Бывает. Хотя в городе лучше по сторонам смотреть и ни о чем не думать. Лента подарит на размышления достаточно времени. Кто знает, сколько еще нам придется в ней пройти. Пройти... Я невольно вздохнула, жалея о том, что давно не сидела в седле. Никей улыбнулся, пропуская меня вперед. Он стоял рядом с небольшой деревянной сценой, на которой выступали девушки в костюмах, видимо, символизирующих стихии. Больше всего меня удивила «земля»: изящная смуглая леди, по рукам и ногам которой вились лозы, украшенные цветами, а в волосах красовались нежные лепестки рано распустившихся, редких еще подснежников. – Сегодня день единения, – пояснил Никей, кивая на артисток. – Это часть фестиваля? – с неподдельным интересом уточнила я. – Самое значимое его событие, – кивнул напарник. – Считается, что именно в середине февраля, когда весна уже почти граничит с зимой, стихии на несколько дней сливаются. Стоит вода, образуя лужи на земляных проталинах, дуют ветра, тревожа их, и крепчающий огонь солнца взывает к возрождению жизни, – сказал он, видимо, цитируя строки старинной легенды. – Ого, – я с восхищением взглянула на сцену, понимая даже без неясных мне слов, что рассказывает история. Девушки танцевали и пели какую-то песню. Я не могла разобрать текста, но завораживающая мелодия удивила, заставив смотреть выступление с восхищением и непонятной радостью. Города Нэвюра удивительны. Да и не только Нэвюра. Фестивали и праздники, что проходят здесь, совсем не похожи на балы и торжества во дворце. Нет величия и пышности, нет роскоши и изобилия, зато есть искренняя радость и множество улыбок, есть милая наивность и дух единения. Еще летом я не знала ничего подобного. А сейчас, стоя среди людей и наблюдая за танцем девушек - стихий, подумала вдруг, что ничуть не жалею о нападениях драконов. Пусть Ведьма Пустыни сжигает мое королевство, пусть оно вовсе и не мое, а приз всего этого безумия – я сама, благодаря чудовищной ошибке дяди, да, выходит, дяди, я узнала мир чуть лучше. Выступление закончилось. Публика наградила труппу аплодисментами и стала расходиться. Я украдкой глянула на Никея и на секунду застыла от удивления. Его глаза то и дело менялись, как менялись местами и сущности, а прекрасная синяя радужка блестела ярче обычного из-за застывших в глазах слез. – Какие воспоминания, – улыбнулся воитель, заметив мое внимание к его персоне. – Я многое тут пережил, солнышко. На мгновение сверкнула его сережка, отражая шаловливый луч солнца. Многое пережил... Приметив ларек со сладостями, который мы только что прошли, я остановилась и попросила: – Подожди минутку. – Тебя я готов ждать хоть драконий век, – подмигнул Никей. От слез, которые так и не потекли из глаз, не осталось и тени. Но мне очень хотелось услышать историю детства юноши. Наверное, придется хорошенько попросить, но, может, мне все же расскажут о прошлом. Хотелось верить, что воитель идет со мной не только ради личной выгоды, но еще и потому, что хочет стать другом одной рыжеволосой девушки, которая однажды неожиданно для себя самой пришла в Орнес. Подойдя к ларьку, краем глаза уловила мелькнувшую поблизости девушку с длинными русыми волосами. По спине пробежал холодок. Где-то я уже видела эти тонкие бледные губы и эту худую фигуру… Оглянулась, но девушки уже не было. Она растворилась в толпе, словно капля масла в Бездонном море. Без шансов. Но горевать я не стала, хотя еще и ощущала на себе пристальный взгляд чьих-то внимательных глаз. Мне ведь могло и показаться. Главное, чтобы это не дракон наблюдал. В лавочке продавалось много лакомств. Я выбрала вафли с кремом и ягодами, отдала торговке деньги и, прихватив творения уличной поварихи, отправилась назад. Люди сновали по улице, словно муравьи, спешащие на работу. Кажется, в дни фестиваля из домов выходили все, кто мог. Заметив меня, Никей удивленно вскинул брови. – Угощаешь? – удивленно вскинул брови воитель, когда я протянула ему одну вафлю. – Да, – пожала плечами и с улыбкой добавила: – Хочу тебя задобрить. – А вот это уже интересно, – он сделал шаг ко мне, взял предложенную сладость, попробовал. – Вкусно. Надеюсь, потом, я получу такой же сладкий поцелуй. Ты ведь не планировала задобрить меня одной вафлей? – подмигнул напарник. Как всегда пропустила его тонкий намек мимо ушей, пытаясь выбрать удачный момент для начала разговора. Шумела улица, сияло над головой солнце, пахло сыростью, свежей выпечкой, и опилками: неподалеку мастерили игрушки и посуду из дерева. Праздник был в самом разгаре. К вечеру зажгутся фонари, вспыхнут костры, вокруг которых принято водить хороводы. Город не замолчит на ночь. Здесь до рассвета будут звучать песни на незнакомом мне языке... Мимо пробежали три мальчика с красивыми деревянными мечами в руках. Я проводила их задумчивым взглядом и, прожевав очередной кусок вафли, обратилась к Никею: – Каким было твое детство? Юноша остановился, удивленно вскинул брови и усмехнулся. – Тебе не стоит знать эту историю, – сообщил он. – Почему? – Во-первых, у нее не самый счастливый конец, а во-вторых, я не привык рассказывать кому-то о своем прошлом, – пожал плечами воитель и, всем своим видом показывая, что разговор окончен, двинулся прочь. Нужно что-то делать. Я твердо решила, что выведаю у напарника эту повесть минувших лет. В конце концов, зная, что я – принцесса, юноша мог бы уже открыть мне тайну своего происхождения. Не из-за уважения перед титулом, а просто потому, что я открылась ему. Правда, сделала это по собственной воле… Но добро ведь должно возвращаться, верно? – Я отдала тебе свой кинжал, а ты мне нет… – подняла на Никея полные грусти и непонимания зеленые глаза. Он изумленно обернулся, замер на секунду и от безысходности развел руками, едва не уронив недоеденную сладость. – Ты же знаешь, что мне нечего отдавать, – подмигнул он. – Всего-то оружия: копье и твой нож. – Вот именно! Подарила тебе верность, а ты даже о себе рассказать не можешь, – я мило насупилась, лихорадочно припоминая уроки кокетства во дворце. Этот прием обычно действует. Если сейчас еще разыграю искреннее сожаление, думаю, все получится. Не совсем честная игра, но я хочу знать правду. И, если для этого придется использовать женскую хитрость, пусть будет так. – Не могу, – Никей глубоко вздохнул и отвернулся. А он просто кремень. Ну что ж, добьюсь рассказа в другой раз. Юноша жестом пригласил меня следовать рядом. Тянулись мимо дома, утопающие в атмосфере праздника. Из открытых нараспашку окон веяло теплом, слышался смех и разговоры. Шумела улица, шаги приглушенно хлюпали, утопая в талом снегу, что лежал на дороге. Голые ветви деревьев покачивались, словно пытаясь попасть в такт музыке. Веселье вокруг даже и не думало стихать. – Скажи честно, ты пошел со мной потому, что хочешь поступить на службу во дворец или нечто в этом роде? – негромко поинтересовалась я. – Ого, какая проницательность, – вскинул брови собеседник. – Сначала я именно для этого и пытался с тобой сблизиться, но потом свет солнышка запал мне в душу, – улыбнулся воитель. – Ты можешь говорить честно. Какую должность хочешь? Нужен титул в придачу? Стоило сразу признаться. – Признаться? – Никей удивленно приподнял одну бровь. – Ну, хорошо. Тогда я перечислю все, чего хочу. Это всего один пункт. – И какой же? – стараясь казаться равнодушной, спросила я. – Перестань возмущаться, – он вдруг нагнулся и легонько щелкнул меня по носу. – Я иду с тобой, потому что хочу. Мне интересно, мне нравится компания и предстоящее приключение. Так что не превращайся в мою вторую занудную личность. Я люблю не ее, а одну непоседливую рыжеволосую леди, – юноша протянул руку, намереваясь потрепать меня по волосам. Ловко увернулась и незаметно смахнула внезапно брызнувшие из глаз слёзы. – Совсем как Рэн, – тихо прошептала я, надеясь, что Никей ничего не заметит. Однако воитель задумчиво тронул рукой древко копья за спиной и спросил: – Рэн – это твой умерший друг? Подняла на напарника полный удивления взгляд и едва не выронила недоеденную вафлю из внезапно ослабших пальцев. – Откуда ты знаешь? Никeй пожал плечами и сказал почти непринужденно: – Пока нёс тебя из Одинокой пещеры, ты постоянно вспоминала о нем. Кричала, чтобы он не вздумал умирать и чтобы нашел тебя. A потом плакала и упрекала за нарушение обещания. – Вот как, – я нервно усмехнулась. – Выходит, про мое знатное происхождение ты знал ещё до рассказа... – Вовсе нет, – покачал головой воитель. – Ты только про этого Рэна и говорила. Еще про драконов. Но ни слова о своем титуле. – Надо же... – я и не знала, как реагировать на подобные новости. Мы помолчали. Я почему-то думала о том, как приятно слышать, что Никей идет со мной не ради расположения двора, а просто потому... что любит? Удивительное это чувство – любовь. Она заставляет человека забыть про выгоду, про опасность, хуже которой не придумаешь, про вознаграждение, которого не будет. Она заставляет идти вслед за человеком сквозь терновник, просто для того, чтобы не потерять тепло в душе, которое возникает рядом с ним. Украдкой глянула на воителя и почувствовала, как щеки наливаются румянцем. Не от смущения. Просто было приятно, что я дарю юноше это душевное тепло. Приятно, что дорога еще хоть кому-то настолько... – Ты ведь любила его? – вдруг уточнил Никей, испытующе глядя мне в глаза. – Любила? – тупо переспросила я. – И сильно, – уверенно заключил воитель, рассматривая мое растерянное и смущённое лицо. – Только я не собираюсь уступать мертвому, – он вдруг обнял меня за талию, притянул к себе и шепнул на ухо: – Хочу, чтобы ты так же трепетала и от моих прикосновений. Трепетала от прикосновений? Но разве я испытывала что-то подобное, когда друг обнимал меня или гладил по волосам? Все это было настолько привычно и естественно, что я вряд ли бы смогла смутиться так просто. Машинально выскользнула из объятий Никея и, подмигнув ему напоследок, скрылась в толпе. Воитель найдет меня через пару минут. А пока я доем уже вафлю и решу, что делать дальше. Неподалеку опять мелькнула девушка с длинными русыми волосами и тонкими бледными губами. Кажется, это не случайность. Если она следит за мной, значит, знает, кто я. Послали из дворца? Думаю, нам всего лишь нужно скорее уйти из города. Но сначала у меня есть еще одно маленькое дело в этом незнакомом городе. Я ведь обещала…