Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

Чем может похвастаться утро, так это своей беззаботностью. Пробуждаясь, ты до конца не осознаешь, какой сегодня день, что предстоит сделать, и сколько часов тебе на это дано. Просто открываешь глаза, радуешься свету в окне, мягкой подушке, уютному одеялу. Радуешься слабости в руках, что даже не можешь сжать в кулаки, и зрению, для которого весь мир в первые секунды – это одно большое цветное пятно. Это утреннее умиротворение тает вместе с рассветом, превращаясь в людские заботы и жизнь, которую все привыкли видеть за окном. Остается только приятный осадок. Его еще иногда называют настроением. Я попробовала встать с кровати и чуть не рухнула: ноги были такими тяжелыми, так ныли, что хотелось выть от боли. Это не просто усталость, которую испытываешь, пробежав несколько десятков километров без остановки. Это боль, будто все твои кости вдруг вывернули наизнанку без разрешения. Я понимала: наверное, вчера та ноющая лодыжка все же оказалась то ли сломанной, то ли растянутой. Но сейчас не время об этом думать. У весны всего три месяца, и я должна успеть стать сильнее. Посмотрела на икры, которые сводило от каждого движения. Словно призрачный мираж, виделась мне опухоль, которой на самом деле не было. Что ж, тем лучше. Возможно, так Кирсо ничего не заметит и позволит мне тренироваться дальше. Знаю, заметит Рэн, но его, возможно, я смогу переубедить. А может, и не смогу... Попробовала сделать шаг, потом другой. Боль медленно рассеивалась, словно водная гладь, которая становиться идеально спокойной после падения на дно потревожившего ее камня. Кажется, сегодня движение поможет мне жить. Какая ирония. Ведь именно из-за него мне было больно минуту назад. Ноги всё ещё ныли, но я продолжала идти. Наверное, всё же смогу сегодня тренироваться. Да и кто знает, почему так больно? Возможно, я не сломала и не вывихнула ничего. Просто мышцы вдруг решили, что нужно отдохнуть. Такое ведь тоже бывает. Человеческий организм как-никак живой, и ему тоже порой нужна передышка. Только вот у меня нет права на эту передышку. Распахнула дверь и вышла на улицу. Холодный утренний воздух тут же наполнил легкие. Я не успела выспаться. Ночные прогулки с Рэном были приятными, но, возможно, именно из-за них мышцы немного бунтовали. И все же, я готова была перенести подобную революцию еще раз, лишь бы эта ночь не оказалась иллюзией. Внезапно вспомнила про обещание друга и с волнением принялась вглядываться вдаль. Я проснулась, где же… И тут чьи-то ладони закрыли мне глаза. Первой мыслью было: ударить, пока противник не опомнился. Но я быстро осознала, что нахожусь не в Нэвюре, и даже не в близлежащем королевстве, а в пространственном кармане, где никто не желает мне зла, а глаза тут закрывают, потому что… – Рэн? – Угадала, – тут же подтвердил веселый голос. Я обернулась и, уловив озорной блеск в фиолетовых глазах, широко улыбнулась. Будто бы и не было дней без лучшего друга, будто бы мы пришли сюда вместе… – Доброе утро! – все так же бодро продолжил он. – Выспалась? – Ага, как драконьи жертвы, – фыркнула я и, потянувшись, тут же зашипела от боли. Никуда мои мышцы с их утомленностью не делись. Это тебе не лента, с которой кровь постепенно исчезает. Кстати! Быстро развязала свой кусочек артефакта и обернула им плечи. Кажется, помогает. Завернула в золотую вуаль одну руку, потом другую. Рэн удивленно наблюдал за действом. А я постепенно передавала артефакту усталость своего тела. Вскоре все и правда пришло в норму, и, потянувшись во второй раз, я ощутила лишь легкую слабость, которая всегда бывает после пробуждения. – Это лечение? – вопросительно приподнял одну бровь собеседник. – И оно сработало! – восторженно поделилась я. – Мышцы болели? – разом посерьезнев, уточнил друг. – Да. Вчера тренировка была тяжелая… – я запнулась, поняв, сколько всего предстоит рассказать «фантому». – Ага, – кивнул тот. – Наслышан, что тебя приняли в ряды Драконьих Кошмаров. – И откуда? – я отчаянно пыталась вплести ленту обратно в волосы. – Монахи только и говорят о девушке из пророчества. Правда, я никак не думал, что ей окажешься ты, – задумчиво протянул Рэн и, понаблюдав за мучениями принцессы еще немного, предложил: – Давай помогу. Пожала плечами и, присев на ступеньку, подала другу ленту. Он аккуратно принялся водить пальцами по моим волосам, творя на них какое-то чудо юношеской мысли. Я сидела молча, разглядывая свои ноги, на которые еще не успела надеть привычные бархатные туфли Драконьего Кошмара. Тихо щебетала где-то вдалеке птица, пахли распустившиеся недавно соседские цветы. А где-то вне пространственного кармана, наверное, таял снег, и постепенно вступала в свои права весна. Дверь едва скрипнула, и на пороге показался Никей. Сонный, растрепанный, но довольно счастливый. Заметив Рэна, он сразу насторожился, перевел взгляд на меня, вопросительно вскинул брови и немного покраснел: то ли от смущения, то ли от лучей начавшего припекать солнца. «А ведь они раньше не встречались, хоть и похожи внешне, не знают друг друга», – вспомнила я, заметив такое же озадаченное лицо друга. Еще бы: из дома его драгоценной принцессы вышел какой-то юноша. – Пора представить вас… – кашлянув, начала я. Как начала, так и закончила. Потому что прямо около лестницы, зло зашипев, распласталась Невлата. Помянув недобрым словом всех богов, она быстро поднялась, собрала разлетевшиеся во все стороны книги и пергаменты. Вид у девушки был так себе. Острые на вид волосы растрепались, под глазами залегли тени, губы пересохли. От дочери главы сильно несло табаком вперемешку с ароматом кофе. Кажется, она сегодня совсем не ложилась. – Я поняла! – карие глаза светились неподдельным восторгом. – Вы двое! – она указала тоненьким пальчиком на юношей. – Вы будете Драконьими Крыльями! Легендами, которым удалось оседлать Кэшанкэ и Экнашека! У вас получится, и я знаю, почему! Это вовсе не случайность! Сейчас! Девушка разложила свои книги прямо на траву и принялась листать страницы, бормоча что-то себе под нос. Шуршала бумага, ветер легкими порывами переворачивал те или иные свитки, которые хозяйка в это мгновение упускала из виду. Рэн спокойно продолжал меня заплетать, глядя на уже известную ему девушку. Друг закончил ровно в тот момент, когда Невлата победоносно ткнула пальцем в строчку на одном из свитков и вскинула голову. – Здесь сказано, что подобные особи подчиняются лишь тем, у кого так же течет кровь. «Разделенная надвое, она сливается у Драксаров и их хозяев, становясь одним целым», – процитировала она. – И что это значит? – заинтересованно уточнил Никей, любивший новые сведения. – То и значит! – воскликнула дочь главы. – Они подчиняться только подобным себе, то есть близнецам! А вы, драконьи потроха, скрывали, что братья! – возмутилась Невлата. – Секундочку, – подала голос я, вставая. – Ты хочешь сказать, что эти двое близнецы? – Да! – тут же подтвердила представительница умершей касты. Секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом я не выдержала и звонко рассмеялась. Вот это предположение: записывать двух разных людей в родственники! Кажется, кому-то все же не мешало бы отдохнуть. Еще во дворце ко мне в руки однажды попала книжка, в которой говорилось, что на свете существует примерно шесть людей, похожих друг на друга, как лепестки одного цветка. И это вовсе не значит, что они имеют кровные узы. Как ни странно, мое веселье никто не поддержал. Рэн с Никеем только внимательно рассматривали друг друга. Их глаза становились все больше и больше от удивления. Когда воитель тронул свою сережку, друг как-то странно вздрогнул. – Вы же не братья? – решила уточнить я, даже немного испугавшись возможности положительного ответа. – Почему-то мне кажется, что да, – голос Рэна звучал взволнованно. – Не могу объяснить, но… – Сначала мы жили в Орнесе, – начал Никей, пристально глядя на свою копию. – Я, мама и мой брат. Отец был воителем, так что выбирать особо не приходилось. Он не так часто бывал дома, но, когда заданий не находилось, всегда учил нас сражаться. Хотел, чтобы сыновья выросли настоящими воинами. Гонял с утра до вечера, так что ладони были вечно в мозолях от рукоятки меча. Хотя мне и половины нагрузок не доставалось. Мы с братом были близнецами, так что он часто подменял меня на тренировках: с оружием я тогда плохо ладил, а вот у него отлично получалось. За это отец любил брата больше и никогда этого не скрывал. Я же был ближе к матери. – Она работала актрисой. Считала театр своей жизнью и судьбой. Прекрасная манера, магия образов и сцены. Мы с братом любили ходить на спектакли, когда мамина труппа останавливалась в нашем городке и приглашала ее играть в постановках. Она ведь не могла ездить с другими артистами. Гораздо важнее были дом и дети. Это вызывает восхищение: пожертвовать любимым дело ради семьи. Очень похоже на маму, – Рэн грустно улыбнулся. – Она никогда не перечила мужу, потому что сильно любила его, но не хотела, чтобы ее дети пропадали на тренировках. Мама надеялась, что мы сможем стать достойными людьми. Именно она привила мне любовь к книгам, научила многому. Я был любимчиком, хотя брату тоже доставалось много ласки от нее. Таким было мое детство. С братом мы прекрасно ладили, вместе играли, чувствовали друг друга. А потом отцу внезапно надоела семья. Он вернул матери ее нож верности, забрал свой и ушел, прихватив с собой одного из сыновей: естественно, моего брата. Он ведь хорошо сражался, имел потенциал. Я отцу был не нужен: натаскивать слабого сложнее, чем просто отшлифовать навыки сильного. Поэтому, когда брат со слезами уходил в метель, я стоял рядом с мамой на пороге нашего общего когда-то дома. Зима в тот год разошлась не на шутку. Больше я не видел своего близнеца. А в итоге и связь, которую мы ощущали с рождения, оборвалась. Не знаю, как сложилась его судьба, но, кажется, он нашел свое место в жизни, – Никей глянул на брата и улыбнулся как-то по-особенному. – Что же было с тобой? – тихо спросила я, прервав затянувшееся было молчание. – Мы с матерью почти сразу уехали из Орнеса. Дом продавать не стали. Потом я искренне порадовался этому решению, а тогда было все равно. Я обрел новую родину. Мама устроилась на работу в театр, а я учился. Надеялся, что когда-нибудь смогу подняться. Помню, часто бегал к маме в театр, тоже участвовал в постановках. Жизнь казалась довольно счастливой, хотя иногда я скучал и по суровым тренировкам отца, и по брату. А потом… Потом мама заболела и в конце концов умерла. А я остался один, без денег и родных. В театре мне платили мало, если я и пытался найти работу, часто обманывали, а иногда и вовсе не брали. В итоге, я все же вспомнил про оружие, владеть которым меня учил отец, и про суровый город, где мы жили в самом начале моей жизни. Хотя сражения и не вязались с моими представлениями о будущем, пришлось все же взять в руки копье, чтобы не помереть с голоду. Я вернулся в старый дом. Благо, он стоял на прежнем месте и все еще принадлежал нашей семье, а значит, мне. Сначала брался за легкие задания, потом стал выбирать что-то посложнее, ведь за это лучше платили. Мне не нравились битвы. Они даже с характером моим не вязались. Чтобы хорошо драться, нужно иметь внутреннее чутье, любить движение и ценить силу. Я же хотел изучать книги, открывать что-то новое. Из-за этого возникали проблемы в битвах, поэтому я решил навсегда разграничить для себя сражения ради денег и меня настоящего, стремящегося к знаниям. Так появилось две личности. Медленно, постепенно я копировал образ брата, привнося в него черты, пригодные для боя, потому что помнил, как хвалил его отец. Это помогало. Напоминало роли, которые играла мама, но помогало. Я и сам не заметил, как раздвоился. Личности стали равноправными, близкими. Я привык жить в Орнесе. Копил деньги, чтобы уехать в столицу и, возможно, поступить на службу во дворец, как вдруг, вот удача, сама принцесса стала моей спутницей, – Никей вздохнул, намекая на конец рассказа. – А с тобой? – я перевела взгляд на Рэна. – Со мной, – задумчиво протянул друг. – Я должен был стать воином. Отец брался за сложные задания. В основном они были связаны с воровством, а мальчишке легче пролезть в узкие щели окон. Он готовил меня. Не пожелав вступать в гильдию, обеспечил нам безбедную жизнь на деньги, вырученные от выполнения заказов. Вроде неплохо, только вот воспитывала нас с братом в основном мать, и ее наставления частенько будоражили мою совесть. Ведь, хотя зарабатывая своим трудом, я все равно отнимал что-то у других. Это низко, противно, но… это работало. Тайком писал маме, надеясь в один из дней увидеться с ней и братом, но ответов не приходило, и вскоре я забросил эту затею. Возможно, адрес был указан не тот, ведь я плохо помнил, где именно мы жили, да и не заботился как-то о том, чтобы запоминать. Годы шли, я неплохо овладел мечом для своих лет. Думал, что вскоре смогу заняться чем-то более пристойным, чем помощь отцу в воровстве. Читал через силу: мама говорила, что в книгах скрыта мудрость веков. А в один момент все рухнуло. Из-за денег, которые успел накопить отец, да и из-за его «работы», нашлись недоброжелатели. Папу убили, пока я пропадал в библиотеке. Именно с тех пор я особенно недолюбливаю книги. Вернувшись в дом, застал лишь обуглившиеся стены. Пришлось бродяжничать, таскать с рыночных прилавков еду, а потом… Потом меня занесло во дворец, – на этих словах Рэн улыбнулся мне. – Почему ты ничего не рассказывал? – удивленно развела руками. – А зачем? Все равно я сирота, ничего бы не изменилось, – пожал плечами друг. – Но мы могли бы попытаться найти твоего близнеца, – уже тише добавила я. – Он и так нашелся, – подмигнул «фантом», все еще с интересом разглядывая свою копию. А потом… достал откуда-то сережку. Точно такую же, как и у Никея. Только в ее камне проглядывали фиолетовые блики несколько иного кристалла. Я так удивилась, что даже не смогла ничего спросить. Правда, друг сам пояснил. – В гвардии запрещали носить подобное. А потом ухо заросло. Когда к тебе приставили, все забывал снова проколоть. В общем, решил повременить, но, кажется, сейчас самое время вернуть мамин подарок туда, где она хотела его видеть, – Рэн кивнул брату и протянул ему украшение. – Я помогу, – улыбнулся тот, и оба скрылись в доме, оставив меня в гордом одиночестве. Немного потопталась на крыльце, глянула на свои босые ноги, потянулась и тоже зашла в дом, пригласив Невлату следовать за мной. Кажется, юноши обосновались на кухне. Хорошо, не будем им мешать. Проходя мимо двери, услышала обрывок диалога: – …был с ней вежливым?... Очень в духе Рэна даже сейчас заботиться о моей безопасности. Зайдя в свою комнату, сразу же принялась искать новую рубашку, которую мне недавно выдал Кирсо взамен испорченной Рэфшером. Невлата же села на кровать, задумчиво покрутила в пальцах локон, чихнула. – Хоть бы обнялись, что ли, – возмущенно пробормотала она. – Они не виделись почти десять лет, – напомнила я, не отвлекаясь от своего занятия. – Даже не знаю, что осталось от братских отношений. – Возможно, – задумчиво протянула девушка, достала свою трубку, намереваясь закурить, мельком глянула на меня и, к счастью, передумала. – Но такие хорошенькие оба, – с сожалением заключила она. – И ведь оба с тобой уйдут! – Пожалуй, – согласилась я. – Они талантливые воины, такие королевству пригодятся. – Фу, какая скука, – поморщилась собеседница, закидывая ногу на ногу. – Неужели, стоя рядом с одним из них, ты не чувствуешь, как бешено колотится сердце, как останавливается время и волнами накатывает счастье? Насколько я поняла, ты близка с обоими юношами. И ни в кого до сих пор не влюбилась? – Ну… Это… – в ответ на слова Невлаты почему-то сразу вспомнилась прошлая ночь. Колотящееся сердце, бесконечное счастье, объятия Рэна, в которых хотелось утонуть, его дыхание в моих волосах, руки на талии и веселое «я когда-нибудь нарушал данное тебе обещание»… Щеки сами собой налились румянцем. Не хочу об этом сейчас говорить, не с ней. Но девушка уже совершенно не обращала на меня внимания. – А вот я знаю, о чем говорю. Очень жаль. Да и не только моих чувств, с ними уж точно справлюсь, – равнодушно пояснила она. – Но из Никея вышел бы отличный стратег. Правда, правда, – ответила дочь главы на мой удивленный взгляд. – Редко когда встретишь такую тягу к знаниям и любовь к систематизированию. Впрочем, я могу и ошибаться, – беспечно заметила Невлата. – ошибки людям вообще свойственны. Девушка постепенно опускалась на подушку, говоря не то со мной, не то сама с собой. Вскоре я перестала слышать ее монолог: Невлата уснула. Все же откопав рубашку в ворохе вещей, на цыпочках вышла из комнаты и завернула в кухню. Юноши беспечно беседовали, попивая приготовленный воителем чай. В ухе Рэна красовалась заветная сережка. Про себя подумала, что ему очень идет. Впрочем, я могла понять это, едва взглянув на Никея. – Кажется, у тебя было довольно увлекательное путешествие, – заметил Рэн, не оборачиваясь: он и так слышал мои шаги. – Если опустить подробности, то да,– пожала плечами, садясь рядом с другом. – Мы тут думали, – неуверенно начал Никей. – Может, стоит обучиться полетам на Драксарах? Все же у них больше шансов выстоять против драконов и их заклинательницы. – Конечно больше, – в комнату неслышно вошла Невлата, видимо, разбуженная внезапной тишиной. – И учить вас будет не просто один из Драконьих Крыльев, а лучшие: моя мать и один хороший друг Кирсо. – Лайам? – уточнила я, вспомнив всадника, который однажды подбросил юношу на тренировку. – Знаешь его? – в один голос изумились Невлата c Рэном. – Встречала однажды, – не смогла сдержать улыбку в ответ на такую реакцию. – Что ж, тогда видок его Драксара не будет для тебя сюрпризом,– подмигнула дочь главы. – Такой уж страшный? – вскинул брови Рэн, насторожившись. – Просто воздушной стихии, – пожала плечами Невлата. Юноши синхронно склонили головы в недоверчивом жесте. Кажется, встречаться с будущими наставниками им не очень хотелось. Наверное, точно так же, как и мне не хотелось видеть сегодня Кирсо с его пронзительным взглядом. Но в подобные моменты нужно просто смириться с судьбой. В конце концов ещё ни одному воину не повредили тренировки. Если, конечно, это не состязания на смерть... – Ладно,– Невлата достала свою трубку и все же закурила. – Светловолосых принцев я собираюсь представить своей драгоценной маме, – девушка задумалась на секунду и всё же решила c ехидной улыбочкой уточнить: – Не в качестве собственных женихов, к сожалению. – Благодарим неимоверно, – сквозь смех фыркнул Рэн. Его брат лишь залился краской и опустил глаза. Орел небесный, порой становится действительно трудно поверить, что это тот самый человек, который при нашей первой схватке обещал забрать у меня жизнь, если не сдамся добровольно. Он сказал, что новый характер составлял из черт брата... Задумчиво глянула на друга: никогда не замечала в нем ничего из второго характера воителя. Хотя, я ведь знала его лишь после школы «фантомов». Кто знает, насколько там ломают исходную личность. Развить эту мысль не получилось. Чуть ли не с ноги открыв дверь, в комнату вошел Кирсо, спокойно оглядел всех присутствующих, остановил взгляд пронзительных карих глаз на мне и недовольно произнес: – Что-то не припомню, чтобы разрешал своей ученице опаздывать на тренировку. – У нее были дела немного поважнее, чем размахивать сталью направо и налево, – не считаясь с авторитетом брата небрежно кинула Невлата. – Эта сталь потом должна спасти ей жизнь, – вполне справедливо заметил сын главы, испепеляюще глядя на сестру. – Твоя сталь постоянно кого-то спасает, – отмахнулась девушка. – Что ж теперь, молиться на нее? Юноша смерил собеседницу испепеляющим взглядом, но ничего не сказал. Я уже успела заметить, что подобные беседы были у них совершенно нормальными. – И чему он тебя учит? – вполголоса поинтересовался Рэн, с интересом наблюдая за этой сценой. – Побеждать драконов, – так же тихо ответила я. – Что?! – глаза друга стали размером с крупные корские монеты. – Так это он твой тренер? – Не у всех же есть связь с Драксарами-близнецами, – ехидно заметила я. – Но он же лучший из отряда передового боя, я узнавал, – с уважением произнес Рэн. – А приставленный ко мне «фантом» – лучший из отряда мечников особого назначения, – усмехнулась я. – Кому-то очень везет на тренеров, мастерски владеющих своей сталью. – А еще ты девушка из пророчества, – испортил мою гордую речь Никей, стоявший рядом, и получил в подарок обиженный взгляд. Друг весело улыбнулся, чуть ли не впервые за пару лет смерил меня оценивающим взглядом, так что я даже поежилась, чувствуя себя немного неловко в широкой тренировочной одежде. – Нечего смотреть на меня, как на фрейлин во время бала, – пошутить особо не вышло, но взгляд Рэна внезапно потеплел. Он привлек меня к себе, потрепал по волосам, пока Невлата с Кирсо припирались по поводу титулов в храме, уткнулся носом мне в макушку и шепнул: – Если груз станет слишком тяжелым для твоих плеч, пожалуйста, переложи его на мои... – Я не слабая, – голос прозвучал тихо, но уверенно. – Вижу, – коротко ответил «фантом». – Уже нет. Но я хочу, чтобы ты была принцессой, а не полководцем королевской армии. Уж лучше доверь ее мне. – Армией командует король, – напомнила я, запрокидывая голову и глядя юноше прямо в глаза. – И точно, – словно забыв об этом, притворно удивился он. – ...хочу, чтобы она выиграла итоговый бой с первого раза! – возмущенно воскликнул Кирсо, хватая меня за руку и дергая на себя. – Можешь вести их хоть к маме, хоть к отцу на тот свет! Лично мы идем купаться в грязи земляных Драксаров! Ей не привыкать! – и закончив свой монолог такими странными словами, сын главы направился прочь, увлекая меня за собой.