Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

      Тяжело дыша, сползла по телу на землю, ощущая, как дрожат руки, как подкашиваются колени. Дышать было сложно, голова немного кружилась от напряжения и приложенных усилий. Но расслабляться было рано. И я замерла в ожидании, с беспокойством подняв глаза к небу... Оно лишь изредка полыхало, утопая в залпах ведущегося на высоте боя. Я до боли в глазах всматривалась в облака, надеясь различить там знакомые силуэты. Но, разумеется, облака оставались безмолвны, словно дали обет хранить эту страшную тайну. Тишина ночи угнетала. Я могла уловить лишь приглушенный расстоянием рев, который, видимо, изредка сопровождал удары, наносимые одним волшебным созданием другому. Только вот это волшебство было ни разу не возвышенным и сложным. Нет, это было волшебство физической подготовки да и просто силы, которую природа вложила в своих детей. Сложно даже представить, что чувствовали Рэн с Никеем, сидя на загривках созданий, которые неслись навстречу собственной смерти, если только сами не несли эту смерть. Впрочем, стоя на земле, я могла лишь предполагать, что скрывает завеса облаков, иногда ажурным покрывалом застилающая землю, а иногда служащая ширмой для страшных событий, творимых не то людьми, не то богами. Ветер кидал в лицо горсти пыли, словно пытаясь напомнить, что от меня в природе зависит разве что... ничего. Стоя рядом с огромными драконьими трупами, я ощущала себя беспомощной, потерянной. Ощущала себя ровно как в четыре года, когда первый раз взяла в руки ножи. Тогда мир казался таким огромным, а тело таким слабым. Я едва могла ровно бросить клинок, зато сколько радости приносили мне маленькие победы в учении... – Дэна, хватайся! – крик Рэна разбил вдребезги вставшую было перед глазами картину.       Я запрокинула голову, прикинула расстояние и, смочив ленту водной нимфы, прыгнула. Расчеты не подвели: приземлилась ровненько на спину Экнашека, поймав заодно удивленный взгляд друга. – Или так... – задумчиво протянул он, беря курс на облака.       От юноши сильно пахло гарью и мокрой одеждой. Волосы прилипли ко лбу, рубашка была черной от осевшего на ней пепла. Только фиолетовые глаза сверкали азартом на сосредоточенном лице. – Как Никей? – я постаралась сформулировать вопрос коротко, чтобы сэкономить время на ответ. – Плохо, – честно признался Рэн. – У Кэшанкэ на крыле такая рана, что в воздухе он держится только благодаря силе воли и постоянной регенерации. – Рана от молнии? – немного опешив, уточнила я. – Да... – собеседник нахмурился. – Дракон очень старый. Возможно, первый из прирученных. Его разряды чудовищны, я еще такого не видел.       На секунду в глазах друга мелькнул самый настоящий страх. Кажется, то, что творилось по ту сторону облаков, было в разы хуже испытанного мной на земле. Впрочем, никогда нельзя знать наверняка. Но знать нужно... Глядя на то, как стремительно приближается призрачная белая дымка, я лихорадочно прокручивала в голове все факты о грозовых драконах. Защита, атаки, предпочтения в тактике... – Он много бьет? – уточнила я, вспомнив одну мелочь, которая сейчас могла помочь. – Да, и очень точно, – сухо сообщил друг. – Отлично, – я встала, держась за плечи юноши. – Ты сможешь подлететь максимально близко к его пасти? – Зачем? – собеседник даже повернулся ко мне от удивления. – Мне нужно внутрь, – улыбнулась я, чем повергла юношу в еще больший шок. – Умереть решила? – с раздражением в голосе поинтересовался Рэн. – Придумай более простой способ самоубийства. – Ага, как-нибудь займусь, – закатила глаза я. – Так можешь подлететь? – Если буду знать: зачем, – справедливо заметил друг.       Внезапно пелена облаков спала, и я увидела это чудовище. Огромное, темно - зеленое, с грязными желтыми зубами и рубцами на неровных чешуйках. Оно было отвратительно. Гораздо противнее всех драконов, что я видела до этого, но, судя по огромным лапам и крыльям, еще и в разы сильнее. Казалось, в небе застыл чудовищный, частично неудавшийся эксперимент, создавший живое оружие, но ужасно отвратительное на вид оружие, которое мог полюбить только его создатель. И именно за эту любовь грозовой дракон готов был сдохнуть за Ведьму тысячу, десятки тысяч раз, что подтверждали его рубцы. Потому что каждому живому существу нужна хотя бы капля из живительного источника любви. Странно было наблюдать, как рядом с этой неповоротливой махиной летает Кэшанкэ. Быстрый, неуловимый. Но молнии противника все же то и дело попадали в него, описывая невероятные траектории. – Какая прелесть, – прервала затянувшееся молчание я. – Хочу отрезать ему язык. – И? – Рэн недоуменно вскинул брови. – На трофей? – Нет, – устало вздохнула. – Грозовые драконы направляют свою молнию языком. Если я отрежу его, он останется без оружия. На какое-то время... – Да, останется, – согласился друг, заставляя Экнашека выпустить водную струю в страшилище, надеясь помочь брату. – Но ты хоть представляешь, что творится у него в пасти? Там же все кишит разрядами! – Есть краткий промежуток, пока они формируются. Тогда все тихо. Я должна успеть. – А если не успеешь? – задал логичный вопрос Рэн. – Падать будет больно, – улыбнулась я. – Ты без тормозов, – покачал головой «фантом», усмехнувшись. – Верно, – подтвердила я.       Больше мы не говорили. Друг направил Экнашека в сторону дракона, а я побежала по хвосту, понимая: будет лишь секунда, чтобы прыгнуть... С ужасной скоростью приближался ящер. От его фигуры веяло враждебной мощной магией. Внутри все сжалось, по спине пробежали мурашки. Я вдохнула поглубже, на мгновение закрыла глаза и упала вниз. В волосах тут же запутался ветер, сердце пропустило несколько ударов. Чувство опасности ни с чем не сравнить. Этот природный инстинкт самосохранения, выплескивающий в кровь столько адреналина, что его в обычной жизни хватило бы на неделю. И этот адреналин, словно наркотик для воина, которым нужно упиваться постоянно. Именно поэтому, когда захлопнулась пасть, я не запаниковала. Адреналин сработал.       Темнота на секунду оглушила. Тут же зажгла «священный дом», стараясь подавить рвотный рефлекс: вокруг была вязкая зеленоватая слюна, в которой я уже успела искупаться и которая пахла, будто смесь тухлых продуктов. Времени было мало. Где-то в глубине глотки то и дело поблескивали искры будущих молний. Поудобнее перехватила особые кинжалы, замахнулась и с разворота рубанула язык под ногами. От хлынувшей в лицо крови защипало глаза. Единственное, за что я успела в этот момент поблагодарить богов, так это за то, что струя была холодной. Отойдя немного в сторону, с удивлением поняла: рана не очень глубокая. Впрочем, если бы я отсекла язык за раз, реакция дракона была бы соответствующей. Перехватила один нож вертикально, вогнала его в язык твари и принялась раскачивать клинок, словно отпиливая. В какой-то момент план, видимо, стал удаваться, потому что дракон резко мотнул головой, заставив меня упасть на колени и покрепче вцепиться в рукоятку оружия.       На секунду распахнулась пасть, впустив волну свежего спасительного воздуха. Кровь хлынула к зубам, окрасив их в новый оттенок. Ноги скользили по слюне, я уже почти по колено утопала в вязкой холодной алой жиже. Когда из глотки вырвался рев, приблизив ко мне жуткие искры будущих молний, я содрогнулась и потеряла слух, лишь кожей ощущая накатывающую со спины звуковую волну. Рванула нож, что было сил, зажмурилась и, стараясь сбежать от уже готовых вырваться из глотки молний, бросилась вперед. Туда, к воздуху, к миру, подальше от боли и ужаса, которые уже дышали в спину.       Падение было недолгим. Я рухнула на спину Кэшанкэ, едва не переломав собственные ребра. Зло зашипела и подняла глаза на всадника, тут же заставляя себя умолкнуть. Одна рука Никея вся в алых подсохших разводах крови безвольно обвисла, представляя собой не самое приятное зрелище, второй юноша крепко держался за шею Драксара. Я не могла видеть лица всадника, но его поза была настолько расслабленной, что в первые секунды мне и в голову не пришло за него переживать. – Что с рукой? – я едва слышала свой собственный голос. – Сломана, – пожал плечами собеседник и добавил: – В плече…       Не стала это комментировать. Судя по тому, сколько ожогов получил воитель, ему пришлось нелегко. Но даже несмотря на это, юноша не обращал на собственное израненное тело никакого внимания. Сейчас Никей сосредоточенно смотрела куда-то вдаль, заставляя своего полукровку мерно планировать почти на одном месте. Проследила за взглядом юноши и застыла, напряженно сжав кулаки. Заканчивая создавать вокруг себя водную оболочку, на дракона пикировал Экнашек. Маленькая фигурка Рэна была едва различима не его спине. А дальше я увидела то, что не хотела бы видеть больше никогда в жизни: бой, когда одна плоть разрывает другую. – С Рэном все будет хорошо, – словно издалека донеслись до меня слова воителя. – Вода хорошо проводит молнии, так что разряды не коснутся никого.       Драксар рвал кожу дракона, словно это была его добыча. Запускал когти в истекающее кровью мясо, безжалостно перерезая сосуды и сухожилия. Ящеру нечем было ответить кроме собственных когтей, но он был слишком стар и неповоротлив, чтобы поспеть за молодым противником. Глаза Экнашека налились яростью, красивые голубые чешуйки испачкались в алой жиже. Я заметила, что Рэн сидит на спине полукровки, отвернувшись, словно чувствуя себя виноватым за это убийство. И только спустя пару минут жестокой бойни я прочла по губам друга сказанной почти с обреченностью: «Прикончи его…».       Никей резко развернул Драксара и стал снижаться. Я успела услышать только, как надрывно хрустнули шейные позвонки. От этого звука даже отложило уши. А после последовал глухой удар, и я скорее догадалась, чем осознала: дракон упал на землю замертво. – Поздравляю, – голос воителя нельзя было назвать радостным. – Теперь можешь повидаться с мамочкой.       Я промолчала. Тихо таяла перед глазами дымка облаков, приближая нас к заветной земле. В висках начинало немного пульсировать от падающей высоты. Я закрыла глаза, пытаясь удержать сознание. Драконья слюна обволакивала тело неприятной слизью. Давил на легкие кислород. А где-то внутри постепенно растворялся страх, уступая место опустошению. Вот и все. То, к чему мы готовились неделями, закончилось в одно мгновение. И слава небесному орлу, что закончилось…