Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

      Крик верховного волшебника перебудил в середине ночи половину дворца. Впрочем, все побоялись соваться в покои мага, помня, какие увлекательные эксперименты ставила в своих владениях его наставница, скрещивая самые невероятные виды волшебства. Но Тигней кричал не поэтому. Вбежав в его комнату в одном легком ночном платьице, Сиалия поначалу даже не поняла, спит юноша или нет. Лежа на кровати, он корчился так, словно из тела изгоняли древнюю сущность. Бывшая служанка нерешительно наклонилась к учителю, мучительно соображая, чем может помочь. Она только-только начала осваивать волшебство, так что не умела определять магические недуги или сбои в течении волшебной энергии, хотя и знала, что это довольно больно. Поэтому, теребя ткань легкой юбки, лишь мучительно кусала губы, размышляя, стоит колдовать наугад или лучше оставить все как есть… – Сиалия… – прохрипел глава школы магов. – Да! Господин, как вы? – тут же встрепенулась девушка, обрадованная тем, что ее наставник по крайней мере может говорить. – Ты… освоила же заклинание… обезболивания полного? – с трудом произнес собеседник. – Ну, – ученица смущенно опустила глаза. – Да, но… Вы запретили пока пробовать его на людях! – наконец выпалила она, машинально зажмурившись. – Помню, – хриплое дыхание колдуна будто отражалось от стен комнаты. – Примени на мне. – Что? – опешила Сиалия. – Быстро!       Девушка не стала перечить. За последние несколько месяцев она усвоила, что учитель ничего не поручает просто так. К тому же, ей давно хотелось доказать свою способность творить более сложное волшебство. Может, если все получится, ее допустят к книгам с такими заклинаниями.       Все это пронеслось в голове хорошенькой блондинки за секунды, тогда как для Тигнея прошла целая вечность. Его как будто рвало изнутри. И чем дальше, тем больнее. Только после четверного магического удара, больше похожего на перелом всех костей одновременно, он понял, что дело в барьере Дэны. Кто-то насильно его снимает! И как ни старался верховный волшебник удержать связывающие его с наследницей узы, ничего не получалось. Казалось, этот невидимый нож, отсекающий одну энергетическую нить за другой, просто неуязвим. Он ставил блоки, атаковал в ответ, ткал маскировку – бесполезно. Казалось, все уроки, которые преподавала ему леди, ничтожны по сравнению с силой, которая рвала кусок его души, навсегда прикованный к принцессе.       Если кто-нибудь когда-нибудь прошел через пытку раскаленным железом по открытой ране, он знает, как воняет кровь, что запекается прямо на твоих глазах от жара, и каким противным наощупь становится горелое человеческое мясо. Но самое главное, он знает жуткую боль, которую причиняет раскалённое железо оголенной ране. Боль, которая застилает глаза, выжигает в легких воздух и заставляет тело биться в конвульсиях. Да, он знает все это и выжил, пойдя через такую пытку. Поистине человек с железной волей. И он не выдержал бы и одного магического удара, которые сейчас сыпались на Тигнея. Не зря жизнь волшебников стоит так дорого: их действительно очень сложно убить… Накладывая заклинание полного обезболивания, Сиалия не могла понять, почему оно не работает. Она творила слой колдовской паутины за слоем, но только на двенадцатом покрывале, когда от недостатка сил уже начала кружиться голова, глава школы магов затих. – Спасибо… – прошептал он, садясь на кровати. – Можешь идти. – Но вам, возможно, еще понадобиться помощь, – пошатнувшись, заметила девушка.       Тигней улыбнулся, глядя на бледное лицо ученицы. Как она была хороша в эту минуту. Его всегда безумно прельщало упорство. Но юноша понимал, что даже при всем желании бывшая служанка уже не сможет ему помочь. – Дальше я сам, – мягко произнес он. – Ты молодец, ступай.       Сиалия коротко кивнула и на негнущихся ногах вышла прочь. Как только за ней закрылась дверь, верховный волшебник рухнул на подушку и, закрыв лицо руками, тихо застонал. Он не может колдовать. Сквозь оставшиеся нити его блокируют. Просто удивительно, как аккуратно работает некто, отрезая все энергетические жгуты последовательно, точно, хотя и невероятно болезненно. Он понимал, что ничего не может сделать. Только ждать, когда эта мука закончится…       Сидя на теплом песке, я смотрела вдаль. Туда. Где терялся коридор виноградных лоз моей памяти. Сладко пахли спелые ягоды, ровными рядами расходились в стороны от основной аллеи узкие проходы разных этапов жизни. Ноги немного ныли: я исходила весь лабиринт, заглянула в каждый тоннель и… ни разу не наткнулась на преграду. Дивное чувство полного восторга от происходящего. Хотелось остаться тут навсегда, бесконечно бродить по коридорам собственной памяти и окунаться в детство. Детство, которое наконец-то, я чувствовала это, было настоящим. Без притворства и без внушенных чужим человеком картинок. Мое детство, такое, каким я его запомнила. Я сама. И от этого было безумно приятно. Ведь наконец-то не чувствовалось противоречий. Наверное, впервые за шестнадцать лет жизни я точно знала, кем являюсь, кем стану и что должна сделать. Наконец-то появился смысл в путешествии, который я потеряла где-то в его середине, и планы на будущее. Не просто возвращение во дворец и общение с придворными. Но то, что я хочу сделать для своей страны. Своей, потому что это именно МОЕ королевство и именно МОЯ династия сейчас на троне.       Пожалуй, можно сказать Ведьме «спасибо». Она исправила когда-то совершенную ошибку и вернула мне себя. Лучшее, что она могла подарить мне на шестнадцатилетие как добрая любящая тетя – уверенность в собственном происхождении. Я не прониклась к ней любовью, не простила вот так запросто. Я даже не смогла понять, зачем она выбрала путь мести. Зато поняла кое-что другое: если ты ломаешь чужую жизнь, то не становишься счастливым. И все же, никогда не поздно исправлять ошибки и никогда не поздно принимать помощь, потому что, как правило, она совершается искренне, и нужно просто протянуть руку, на секунду доверившись человеку. Если ты всё-таки научишься доверять, то станешь счастливее.       Я еще не видела Ведьмы в реальности, не могу сказать, насколько она оправилась от действия заклинания и сколько магических сил потратила на моё собственное восстановление. Но зато я знала, что, если очнусь и увижу ее глаза, скажу «спасибо» совершенно искренне, без злобы. Спасибо за то, что наконец-то сделала мою реальность понятной.       Драконов можно отозвать, дома можно отстроить заново, нельзя только вернуть погибших людей. Они умирают по разным причинам: из-за войны, из-за болезни либо из-за чьей-то ошибки, скажем, драконьего огня... Ничего. Время вылечит раны. Главное, чтобы люди помнили об этом враче. Самом лучшем враче, когда-либо созданном богами...