Reflection

Oh how wrong can you be? Oh to fall in love was my very first mistake How was I to know I was far too much in love to see?

У Персефоны Блэк нежная, бледная, почти прозрачная кожа, через которую просвечивают тонкие синенькие венки. Аристократично, чёрт возьми, — ухмыляясь, думает Сириус, разглядывая её руки. И пальцы почти не дрожат, когда она слишком сильно стискивает фарфоровую чашку, услышав провокационный вопрос от Грейнджер. — Спасибо, всё замечательно, — бывшая Паркинсон выдавливает из себя улыбку, но не сведущей Грейнджер, она вполне сойдёт за искреннюю. У Персефоны Блэк идеально ровная спина и царственная осанка. Вальбурга гордилась бы такой женой для старшего сына. И голос уверенный и чёткий, поставленная речь и нежный тембр — до чего это завораживающе звучит. У Персефоны Блэк такие чёрные волосы и глаза, что кажется, что их окрасила сама ночь. К шёлку волос так и хочется притронуться и вдохнуть их аромат. Персефона Блэк такая идеальная и ненастоящая, что в её существование не хочется верить. И закрывая глаза, Сириус представляет рядом с собой совсем не эту юную девушку, ставшей его не по своей воле. Сириус закрывает глаза и видит рядом светловолосый вихрь. Марлин улыбается и задорно смеётся над собственными нелепыми шутками. У Марлин невнятно-серые глаза и обветренные губы. И пахнет от неё магловскими сигаретами. У Марлин шершавые ладони и обкусанные ногти. Вальбурга в гробу перевернулась бы, женись Сириус на ней. Но у Марлин такая светлая, добрая душа, не чета выродку рода Блэк. Марлин такая живая, настоящая, смелая. И самая любимая. Недостижимая мечта для Сириуса, которая вот уже двадцать лет как мертва. А рядом Панси. Панси — идеал. Послушная, верная жена. И вот-вот подарит ему наследника. Панси точно будет идеальной матерью. Панси такая... такая, что её просто нельзя не любить. Сириус чувствует, как с каждым днём в нём просыпается нежность к этой маленькой напуганной девочке. И ненавидит себя за это. А Марлин? А как же Марлин? Ведь он так её любил. Как можно променять этот чистый источник добра и света на бывшую Пожирательницу? Нет, Сириус никогда не полюбит Персефону. Таких, как она можно только ненавидеть. И поэтому, когда в очередной раз где-то в груди теплеет от взгляда этой девочки, Сириус заносит руку для удара.