Don't remember Evil

Медленно приближается время Рождества. Город охватывает предновогодняя суета, которая наполняет как нас самих, так и наш дом праздничным хорошим настроением. Ему способствует не только толпа людей, шныряющих между полок супермаркетов с елочными игрушками, мишурой и мандаринами, но и чудесная зимняя погода, установившаяся на днях. Снег, накрывший мягким белоснежным покрывалом все улицы и дома, блестит на солнце и переливается всеми цветами радуги. На новый год я возлагаю огромные надежды. Первое, что я хочу от него, это прекращение головных болей, которые за последние несколько дней опять возобновились с прежней силой. Нам с Томом даже приходится ехать в Берлин на прием к неврологу, которым оказывается пожилая женщина. Она долго меня мучает, крутит, вертит и бьет молоточком, потом не менее долго разговаривает, пытаясь залезть в душу, и выписывает список других лекарств. По ее словам, к тем обезболивающим у меня выработалось привыкание. Второе желание на новый год – это возвращение памяти. С этим дела складываются посложнее, поскольку воспоминаний за все время не возникает никаких, даже мельчайших, на уровне чувств и эмоций. Врач серьезно смотрит на меня, ее огромные очки настолько увеличивают ее глаза, что они, кажется, занимают половину лица, и уточняет, были ли у меня за это время моменты дежавю. Так вот, не было даже их. После моего ответа она, недолго думая, увеличивает дозу на некоторые препараты. По ее лицу я понимаю, она удивлена, что моя память никак не хочет оживать, но женщина тактично молчит, объяснив такое положение дел большой эмоциональной встряской, которую я пережил во время аварии. Мозг защищает психику от воздействия этих эмоций, поэтому и отгораживает меня от всех страшных воспоминаний. Успокаивает ли меня ее объяснение? Если только совсем чуть-чуть. Поскольку гарантий возвращения памяти она мне так и не дает. Вот и все желания, которые я загадаю под бой курантов. Хотя, нет. Наверное, есть и третье. Съехать с этой ужасной квартиры, а еще лучше смотаться из этого города. С каждым днем приближения праздника меня все сильнее беспокоит мысль о подарке. Что я могу подарить брату? В один из вечеров, я пристаю с этим вопросом к Тому. Мы совсем недавно вернулись из магазина, сидим на кухне и пьем чай с купленными пирожными. Брат заварил мою любимую мяту, и кухня сейчас наполнена чудесным запахом. - Ну блин, Том, ну подскажи… - все прошу я, специально ноя самым своим раздражающим голосом, вот только на Тома он совсем не действует. Тот так и сидит, счастливо улыбаясь, и с удовольствием смакует слоеное тесто с прослойкой сгущенки. - Вот ты же собираешься мне что-то дарить? - не унимаюсь я. Том кивает. - Даже два подарка, - подливает он масла в огонь и блестит довольными глазами. - Ух, ты! – хлопаю в ладоши. - Люблю подарки! Давай колись, что ты придумал?! Том смеется и щелкает меня по носу. - Любопытный длинный нос. Морщу названную часть тела и кошу на нее глаза, вдруг, правда, длинный. Том замечает мой жест, отчего смеется еще заливистее и треплет меня по волосам, которые я сегодня не залил лаком. - Ну вот, - дую губы, - теперь мне точно надо заморачиваться с подарком. У меня и денег-то своих нет… - Зачем тебе деньги? – тепло спрашивает Том. - Лучший подарок – это подарок, сделанный своими руками. Морщусь, именно этим заниматься и не хочется. Голова и так болит, а вспоминать, что да как мастерить или клеить… - Том, я мало что помню из рукоделия и… - Как там говорила твоя медсестра? Твое тело все помнит, прислушайся к нему. Что-то в его голосе посылает волну мурашек вниз по позвоночнику. Поднимаю на него глаза и упираюсь в горящий взгляд, он скользит по моему лицу и останавливается на губах, и я буквально чувствую, как они начинают гореть. Он тянет ко мне руку и мягко прикасается к уголку рта, я вздрагиваю, когда подушечка пальца нажимает на нежную кожу. - Крем от пирожного… - говорит он хрипло и одергивает руку. Чувствую, как мои щеки вспыхивают. Я опускаю глаза на стол, смотрю на узорчатые завитушки на скатерти и пытаюсь восстановить дыхание. Что за странные взгляды? Откуда такая реакция на них? - Билл, мне не нужно подарков, главное ты рядом со мной, а… Я его почти не слушаю, веду ногтем по ходу орнамента. Теперь он подстрижен под корень, без лака, но пальцы все равно слишком тонкие. Утонченная кисть с ходом венок и выпирающими косточками под кожей. Кто же создал меня такого? - Билл! – вздрагиваю от громкого голоса брата и поднимаю на него глаза. Боюсь увидеть в них то же, что и пару минут назад. Никак не могу описать тот взгляд. Что-то будоражащее кровь, такое безумное и нежное одновременно. - Повтори, я задумался. На меня смотрят привычные глаза брата, довольные, теплые, счастливые. С облегчением выдыхаю. - Я спрашиваю, ты таблетки выпил? – складка между его бровями говорит о том, что он волнуется. - Да. - Тогда пошли смотреть фильм, который купили. Я думаю, тебе понравится. Молча встаю и направляюсь в гостиную, но меня останавливает сильная рука Тома на плече. Я разворачиваюсь и смотрю в обеспокоенные глаза напротив. - Билл, все нормально? – спрашивает брат взволнованно, я киваю, и он подозрительно щурит глаза. - Если тебя что-то беспокоит, скажи, и мы это обсудим. - Нормально все, - говорю я и с раздражением дергаю плечом. Том пытается улыбнуться, будто с извинением. - Тогда пошли. Кто-то хотел ужасов, приготовься прятать лицо в подушку. Я лишь фыркаю и следую за братом к уже излюбленному месту напротив телевизора. Как я и предполагал, фильм про зомби меня совсем не пугает, хотя там и проскакивает парочка животрепещущих моментов, на которых я морщу нос. Блин, как же клево смотреть кадры, где зомби появляются резко и неожиданно! Сколько адреналина! Том бросает на меня любопытные взгляды, когда на экране происходит кровавое месиво, но я не даю ему возможности позлорадствовать, на моем лице нет ни капли страха. Пару раз я ехидно показываю ему язык, вызывая у него смешки. И только громкий звонок в дверь показывает, как наши нервы напряжены от происходящего на экране. Мы оба заметно вздрагиваем и встречаемся испуганными глазами. Я иронично смеюсь, но лицо Тома сохраняет серьезность. - Ты ждешь кого-то? - спрашиваю я и нажимаю на паузу. Том поджимает губы и категорично мотает головой. Смотрю, как он встает с дивана и идет в коридор. Меня просто распирает любопытство, кто мог к нам прийти? Прислушиваюсь, через пару минут слышу щелчок замка и женский голос. - Здравствуйте. Меня зовут Хельга, мы совсем недавно переехали в этот дом. Мы ваши новые соседи… Вскакиваю на ноги и выбегаю в коридор. Хочется познакомиться. - Здравствуйте, - безэмоционально говорит Том, я выхожу из-за его плеча и вижу брюнетку среднего возраста. Она приветливо улыбается, и я улыбаюсь в ответ. - Я Билл. А это Том, - представляюсь и быстро добавляю, - мы братья. - Очень приятно. У меня есть сын примерено твоего возраста, - говорит она, смотрю в ее светлые глаза, они излучают доброжелательность. - А что вы хотели? – голос Тома прерывает наш поток любезностей. Вижу замешательство на лице женщины, видимо, его тон кажется ей грубым, но через пару секунд она опять расплывается в улыбке. - У вас не найдется соли? Совсем про нее забыли, а ближайший магазин далеко, уже поздно… - Сейчас, - перебивает ее Том и уходит в кухню. - У тебя очень стильная прическа, - говорит Хельга, и комплимент из ее уст звучит намного приятнее, чем от того стилиста. Расплываюсь в улыбке и трогаю волосы, а ведь они сегодня даже не залакированы. - Спасибо. Могу посоветовать парикмахера, он хоть и лысый, но профессионал, - женщина смеется моей слабой шутке. - Мой сын довольно консервативен в этом. Вам надо познакомиться, приходите с братом к нам на ужин? Счастливо киваю головой. - С радостью, мы… - Вот, возьмите, - Том подает баночку соли. - Что-то еще? – вот теперь он ведет себя совсем грубо. Хмурю брови и смотрю на брата с непониманием. Что на него нашло? - Нет, спасибо большое, - Хельга с благодарностью улыбается. - Билл, ты заходи, как надумаешь, - говорит она мне, и я показываю большой палец вверх. Ух ты, мое первое приглашение в гости! Том быстро захлопывает дверь и, не бросая на меня ни одного взгляда, идет в гостиную. - Пошли досмотрим фильм. Просто бесит его поведение! Залетаю в комнату и встаю напротив его фигуры, развалившейся на диване. - Том, это было невежливо! – осуждающе говорю я. - И что? Почему я должен быть с ней вежливым? Она пришла к нам почти ночью, оторвала от дела… Это она невежлива, кстати. Раздраженно фыркаю. - Все равно некрасиво. Они же наши соседи. Кстати, она пригласила в гости… - Даже не думай! – бросает он жестко и включает фильм. Загораживаю ему экран и упираю руки в бока. - Почему это? - Зачем нам ненужные знакомства? – в голосе удивление. - Как это ненужные? - не понимаю его. - Люди должны общаться друг с другом, чтобы не озвереть. На секунду Том сжимает зубы, потом выдыхает и улыбается. Но как-то неискренне. - Давай смотреть фильм. Не хочу спорить, мы так хорошо время проводили, пока она не заявилась. Плюхаюсь на диван рядом с ним. - Вот что у тебя в голове происходит иногда? Не понимаю. - Поверь, там все очень просто, ты, наверное, удивишься насколько. Недоверчиво приподнимаю бровь. Да ну? - Точно тебе говорю. - Может поделишься? – спрашиваю с напором. Что я теряю? Нет, так нет. - Я не размениваюсь на второстепенное. Вот и все. У меня точная пирамида приоритетов, и доминирует только один, которому подчинено все остальное. - И что же это за приоритет? Том мечтательно улыбается, не отрывая от меня своего проникновенного взгляда. Иногда мне кажется, он даже перестает моргать, когда смотрит на меня так внимательно. - Кто-то сегодня чересчур любопытен. Блин! Ну и фиг с ним. Поворачиваюсь к экрану и отдаю фильму все свое внимание. На следующий день Том уходит по делам, сказав, чтобы я ждал его только к вечеру. Я, конечно, не подаю виду, но расстраиваюсь. Крикнув ему на прощание, чтобы тот купил на обратном пути пиццу, я начинаю соображать, как бы скоротать время. Сначала я смотрю фильм, но без комментариев Тома чуть не засыпаю со скуки, в течение часа я ни разу не засмеялся, хотя и выбрал комедию. Потом я немного рисую, в голову приходят совершенно непонятные абстракции, которые после переноса на лист бумаги, кажутся рисунками больного психиатрического отделения. Даже не пытаясь отыскать в них скрытый смысл, я выкидываю все листы в корзину. Дальше я переключаюсь на журналы, с надеждой найти там какие-нибудь подсказки для подарка брату. Ничего кроме кривляющихся перед камерой моделей разных полов, рекламы и статей, как улучшить свою внешность. Ну что за бред? Кто это читает? Почти откидываю журнал в сторону, но внимание привлекает статья о плетении мужских браслетов Шамбала своими руками. Быстро читаю, а в голове уже возникает идея, которая растягивает мои губы в довольной улыбке. Пробегаюсь глазами по списку необходимых материалов и прикидываю в голове, где можно это все купить. Хватаю куртку и залезаю в карман. Помню, что вчерашнюю сдачу в магазине Тому я не отдавал. Вытаскиваю смятые купюры и пересчитываю. Не густо, но хватить должно. Быстро поправляю прическу, которую залакировал с утра, надеваю единственные не особо обтягивающие джинсы и выхожу на улицу. Сегодня совсем тепло, солнце припекает, но луж нет, значит, минус все же держится. Хорошо, хочется, чтобы Рождество было снежным. Интересно, что придумал Том? А то, что у него есть какие-то задумки, сомнений у меня нет. Во-первых, этот его лукавый взгляд каждый раз, стоит мне заговорить о празднике, а во-вторых, его нежелание обсуждать наши планы, значит, хочет сделать сюрприз. Замечательно, сюрпризы я люблю. Ну, если они не связаны с неожиданным пробуждением в палате реанимации с болью по всему телу. Интересно, совсем недавно я читал статью о чудесном свойстве тела забывать чувство боли, перенесенное ранее. Автор писал, что без этой замечательной способности мозга, женщины никогда бы не решились на второго ребенка. Хочется посмотреть в глаза автору и сказать, что его статья полная чушь. Я свою боль помню. И притом очень хорошо. Алые пульсирующие фейерверки перед глазами, адские мучительные ощущения, что кожу сдирают с тела на живую, а в голове пламя, пожирающее мозг, который из серого превращается в черную обуглившуюся кучку пепла. Как я смог пережить эту боль? С другой стороны, теперь меня точно ничего не сломает. Если моя нервная система смогла пережить даже это, значит, мы с ней справимся с чем угодно. На все необходимое для плетения, а нужны-то только кожаные шнурки и бусины, денег мне хватает, на оставшиеся я покупаю себе шипучий напиток, который давно хочу попробовать, но брат не разрешает, поскольку считает его очень вредным. Делаю глоток, на вкус вполне сносный, недаром его везде рекламируют. Кока-кола… Хм, пока будет мой любимый напиток. Я четко выполняю алгоритм действий, сплетая вместе кожаные веревочки, и думаю, а понравится ли это Тому. Никогда не видел на нем никаких украшений, даже цепочки. Хотя уверенности нет, я и не присматривался. Вдеваю маленькие бусинки, тусклые и серые, я специально выбрал наиболее мужские, чтобы браслет получился брутальным и серьезным. Смотрю на результат своих трудов, верчу его в руке и оцениваю. Плетенный черный браслет со стальными бусинами по краям, в середине змейкой походит лишь одна ярко бордовая нить, придающая ему пикантность. Нет, а ведь не зря я хотел идти на дизайнера. У меня определенно есть к этому талант. На секунду представляю себя в среде полуголых тел моделей и морщусь. Нет уж, сколько бы таланта не было, но теперь я хочу выбрать что-то более серьезное. Может, врач? Герр Шустер был отличным примером, доказывающим ценность, важность и респектабельность данной профессии. Примеряю на свое хрупкое запястье и кручу рукой, удовлетворенно ухмыляясь. Может носил бы такой сам. Даже рядом не стоит с теми ужасными побрякушками, которые я упаковал в коробку. Интересно, какая у него будет реакция? Почему-то с трудом представляю, как брат воротит нос от моего подарка. Вспоминаю, как совсем недавно я купил его любимый гель для душа, поскольку накануне заметил, что тот у него заканчивается. Так он радовался как маленький ребенок, сиял начищенной монетой еще пару часов, будто это не дешевая косметика за пару евро, а квартира в центре Берлина. Ну, каждый со своими странностями, зато он не малевался как девка на выданье в отличие от некоторых. Смеюсь и закидываю браслет в ящик. Дело сделано, и все бы ничего, если бы от усердия у меня не разболелась голова. С намерением выпить таблетки я захожу на кухню и упираюсь глазами в забытую братом пачку сигарет на столе. Ух ты, да сегодня просто мой день! Вытаскиваю сигарету зубами и закуриваю. Дым проникает внутрь тела, вызывая неописуемое наслаждение. Сажусь на стул и закрываю глаза. Тело все знает лучше меня, в этих словах что-то определенно есть. Вся та немногая информация, которую я узнал о себе, была получена именно благодаря умениям и ощущениям своего тела. Я узнал, что в свои семнадцать я просто заядлый курильщик, что мои руки привыкли к рисованию, рукоделию и прочей мути. Мой желудок любит пиццу, а глаза – пялиться в экран телевизора. Немного, но пока это все, что у меня есть. После сигареты я все же выпиваю горсть своих привычных разноцветных пилюль и заваливаюсь поспать. Чувствую, как меня трясут за плечи, но не могу открыть глаза. Тело не слушается, будто все нервы, идущие от мозга к мышцам, перерезали, пока я спал. Я окружен вязкой липкой темнотой, сознание затягивает в болото все глубже, глубже и глубже. Слышу, как меня зовут, стремлюсь на голос, он такой родной, такой приятный… Меня дергают очень сильно, боль пронзает голову и сгоняет с тела оцепенение. Я резко распахиваю глаза, вижу напуганное лицо брата и подскакиваю в кровати. Хватаю ртом воздух быстро и надсадно, как рыба, выброшенная на берег. По лицу стекает пот, сердце в груди трепещет, сбиваясь с ритма. Страх в каждой клеточке тела, он холодом разливается где-то внутри, затуманивая сознание. - Билл, что такое? – голос брата еле пробивается через пелену ужаса. – Билл! Смотрю на Тома, и он видит в моих глаза то, что мне сейчас так необходимо. Через секунду я утопаю в его сильных руках, объятие такое крепкое, такое надежное, знаю, именно тут я смогу успокоиться и побороть страх. - Опять кошмар, да? – шепчет он на ухо. Я только киваю, прижимаюсь еще крепче к его горячему телу и зажмуриваюсь. В голове всплывают обрывки сна. Длинный темный коридор, скорее всего, школьный. Пробираюсь через толпу подростков, они что-то кричат мне, тянут руки, но лиц у них нет, одни размытые пятна. Я стремлюсь вперед, уворачиваясь от ненужных контактов, а чужие пальцы цепляют мою одежду. Мне страшно, неприятно и противно, я хочу скрыться ото всех. Не трогайте меня, не смотрите! Забегаю в комнату, которая оказывается грязным вонючим мужским туалетом, и вижу большое зеркало. Знаю, что обязан к нему подойти, но страх сковывает тело. Внутри ужасное чувство омерзения, испорченности и загаженности… Тошнит, как будто желудок забит грязью. Все-таки делаю неуверенный шаг к зеркалу и смотрю на свое отражение. Поверхность покрыта слоем пыли, поэтому очертания моего лица мутные и нечеткие. Оказывается, я плакал, или плачу до сих пор, не уверен… По щекам размазана тушь, тени растерлись, губы ярко алые и опухшие. Дотрагиваюсь до них и резко одергиваю пальцы. Неприятно, а в душе поднимается волна неприязни и отвращения. К кому? К себе? Ко всем этим людям? Вижу на стене позади себя написанное красными буквами слово, приближаюсь к зеркалу и щурю глаза пытаясь прочитать. Полная бессмыслица. Меня отвлекают шаркающие звуки шагов, я вздрагиваю, поскольку страх сразу вспахивает внутри, быстро распространяясь по всему телу, холодит конечности и натягивает нервы. Вжимаюсь в угол и слежу, как длинная тень скользит по белой стенке, приближаясь ко мне. Кровь стынет в жилах от ужаса. Перестаю дышать, а тень вскидывает руки, занося их над головой. Слезы в глазах не мешают разглядеть тот предмет, что она держала в руке. Огромный нож. Паника накрывает сознание, и я кричу… - Тшш, Билл, я рядом, все хорошо, - шепчет брат, чувствуя, как я дрожу в его руках. - Том, мне так страшно. - Хороший мой, родной, не бойся, - он гладит мою спину, - это всего лишь сон. - А вдруг… - отстраняюсь и внимательно смотрю в его не менее испуганные глаза, - этот сон что-то значит? Том мотает головой и прижимается губами ко лбу. Они такие мягкие и горячие. - Это только сон. Я никогда никому не дам тебя в обиду. Ты веришь мне? Напряженно смотрит на меня. Чувствую, он напугался не меньше моего, и пытаюсь улыбнуться, чтобы его успокоить. - Верю. Он выдыхает с огромным облегчением и опять целует в лоб. - Как голова? Пожимаю плечами. Эмоции заглушают всю боль. - Нормально. Том улыбается тепло и солнечно. - Тогда пошли пить чай. У меня для тебя есть хорошая новость. На кухне я сразу бросаюсь к коробке пиццы, от нее идет просто умопомрачительный аромат. Ощущения после сна вытесняются мыслями о еде. Прямо сейчас я пытаюсь определить по запаху: пепперони или барбекю? Открываю крышку – барбекю, хватаю кусок и облизываю губы. - Ты ел сегодня что-нибудь? – своим родительским голос начинает Том. Задумываюсь, быстро пережевывая. - Ты меня сам завтраком кормил. Том хмурится. - С утра ничего не ел? Фыркаю и наливаю себе чаю. - Не надо было уходить, вот и накормил бы, - как можно равнодушнее бросаю я и сажусь на стул. Том приподнимает бровь и довольно улыбается. - Скучал, значит… Дергаю плечом. - Размечтался. Смеется и садится рядом со мной. - А я вот скучал. Закатываю глаза, кто бы поверил. А самому приятно. Но даже и не подумаю показать это ему. - А что лыбишься тогда? – наигранно грубо спрашиваю я. - Потому что ты теперь рядом. Внимательно смотрю на него, чтобы определить, насколько он серьезен. Том подмигивает и откусывает пиццу. - Давай делись новостями, – говорю я, пытаясь скрыть смущение. Он, что, флиртует? Еле сдерживаю смех. Господи, о чем я? Я даже не уверен, что знаю значение этого слова. - Представляю, как тебе трудно сдерживать себя. Том облизывается, и я цепляюсь глазами за блеск на полных губах. - Даже не представляешь, - опять этот странный будоражащий тон. - Вот и рассказывай, - перевожу взгляд на стол и откидываюсь на спинку стула. Хватит его рассматривать, не экспонат в музее! Хотя Том совсем иного мнения. Чувствую, что его глаза все еще на мне. Кожа на шее горит, и я неосознанно прикладываю к этому месту руку. - На праздник мы уезжаем, - вскидываю на него взгляд и встречаю теплые медовые глаза. - На горнолыжный курорт. Наверное, мой ошеломленный вид кажется Тому забавным. Он мягко смеется, а я все никак не могу прийти в себя от новости. Боюсь, а вдруг он так шутит? - Ты… - хриплю, - серьезно? - Выезжаем завтра. Ехать долго. Издаю восхищенно-радостный писк, точно характеризующий мое состояние. - Том, ты чудо! - кидаюсь к нему в объятия, и брат, успевая приподняться со стула, оборачивает руками мою талию, прижимая к себе. - Спасибо, я так об этом мечтал. Его ладони медленно скользят по мне, по лопаткам, вниз по позвоночнику и опять к лопаткам. - Как же мне нравится, когда ты радуешься, - шепчет он. – Я сделаю для тебя что угодно, знаешь? Все-все, только чтобы слышать этот смех. Отстраняюсь и смотрю в его глаза, они как будто блестят. Что там? Слезы? - Том, ты чего? Том прижимает меня еще крепче и кладет голову мне на плечо. - Я просто счастлив. - Я тоже, - улыбаюсь, представляя, как я неуклюже пытаюсь устоять на лыжах. - Том, мне нужно будет взять пару уроков. - Я думаю, лыжи дадутся тебе легко. Ты раньше неплохо катался. - Да? – удивляюсь. Что же, тело, опять вся надежда на тебя. Мы еще какое-то время обсуждаем наш отдых, составляя список вещей, необходимых в поездке. Я так воодушевлен, что даже не могу усидеть на месте. Постоянно вскакивая, я эмоционально жестикулирую и задаю самые разнообразные вопросы. На сколько дней мы уезжаем? Где мы будем там жить? Будет ли там елка? Чем там можно заниматься помимо скатывания с горы на лыжах? Том отвечает только на пару из них, знаю, он хочет оставить атмосферу загадочности. - Узнаешь все по приезду. Я наиграно дую губы. - Тогда я пошел собирать вещи, - за пару быстрых шагов достигаю двери, но резко останавливаюсь и поворачиваюсь к брату. – Ты знаешь, что значит слово кидеп? Том хмурится, я вижу, как он копается в своей голове, пытаясь отыскать хоть какую-то ассоциацию. - Такого слово нет, Билл. Откуда… - Я видел его во сне, - прерываю его вопрос. – Думал, может, оно что-то значит. - Билл, давай ты будешь выкидывать сны из головы, как только открываешь глаза? Ничего хорошего они тебе не дадут, только голова разболится. Категорически мотаю головой. - Возможно, там есть ключи к воспоминаниям. Том поджимает губы всего на секунду, счастье в его глазах вытесняется обеспокоенностью. - Ты читал инструкцию к препаратам, которые ты пьешь? - Нет. - А я читал. Наиболее часто встречающееся побочное явление – это ночные кошмары. Они просто результат аномальной гиперактивности твоего сознания, которое насильно пичкают химическими препаратами. Что ты от них хочешь? Каких ключей? Там просто набор каких-то картинок. И сейчас, думая о них, ты делаешь себе только хуже. Стараясь перенести кошмары на воспоминания, ты подавляешь естественный процесс отступления амнезии. Задумываюсь над его словами. Том как всегда прав, естественно, он же взрослый умный парень, его голову не приложили об асфальт и не протащили по земле несколько метров. Наверное, размышлять здраво легко, когда память на месте. Подавляю в себе волну раздражения, стыдно после всего, что он для меня делает, злиться на его слова. Стыдно, но я злюсь. Это тоже спишем на побочный эффект лекарств.