Don't remember Evil

Последние дни старого года плавно подходят к концу. Я полностью растворяюсь в своей новой игрушке - изучаю Интернет, регистрируюсь во всех соцсетях, общаюсь с людьми с разных концов Германии, слушаю музыку, читаю – одним словом, впитываю информацию об окружающем мире как сухая губка. Том пытается привлечь мое внимание разговорами, но оторваться от телефона мне с каждым днем все труднее. Вижу в глубине его глаз обиду каждый раз, когда приходит новое сообщение, но я все равно с радостью отвечаю, растворяясь в диалогах с незнакомыми людьми. В один из вечеров Том приходит домой с огромным букетом голубых роз. Вспоминаю, что последний раз видел подобный букет в палате больницы, когда я, будучи слепым котенком, был окружен такой необходимой заботой брата, и сразу чувствую вину, что уделяю ему теперь совсем мало внимания. Крепко обнимаю его и выхватываю букет, чтобы поставить в вазу. - Почему именно голубые? – спрашиваю с интересом. - Раньше ты говорил, что тебе нравится цвет. Красные, белые, розовые – слишком избито, - Том мечтательно улыбается. - Ты всегда хочешь во всем соригинальничать. Хмурю брови. Интересно, а издевательство над своей внешностью для получения клейма «педик» тоже рассматривалось мной как проявление оригинальности? - Хотел, - поправляю его и нюхаю цветы. Совсем ничем не пахнут. - То есть теперь красные? Мотаю головой и строго отвечаю: - Теперь вообще без цветов. Том раздраженно выдыхает, всего на секунду в его глазах мелькает недовольство, но он быстро сменяет его наигранным равнодушием. - Мог бы сказать «спасибо», - говорит он, отворачиваясь к холодильнику. - Я парень, Том, почему ты даришь мне цветы? - Тебе нравилось… - выдыхает он расстроенно. - А теперь нет! Я прошу не дарить мне больше цветов. - Хорошо! – резко бросает Том и сжимает кулаки. - Какие-то еще указания?! Вздрагиваю от грубости в голосе и кидаю на стол надкушенный кусок пиццы. Делаю пару шагов к двери, но брат перехватывает меня за предплечье. - Извини, - мягко говорит он и трепетно улыбается, виновато заглядывая в глаза. - Извини, Билл. Прожигаю его злобным взглядом, выдергиваю руку и выхожу из кухни. Достал! Какого хрена он повышает на меня голос? Я обязан радоваться его цветочкам как кисейная барышня? Громко захлопываю дверь в комнату, заваливаюсь на кровать и сразу засовываю в уши наушники. Включаю песню теперь уже любимой группы, шикарный голос солиста ласкает слух, отчего я закрываю глаза и наслаждаюсь звуками. Совесть, начавшая свой монолог тоненьким голоском еще на кухне, через пару песен говорит уже во всю мощность. Она сверлит и так больной мозг, назойливо бубнит, что я не прав, что я не должен так вести себя с братом, что я неблагодарная свинья, грубиян и эгоист. Я стараюсь ее заткнуть, но она все говорит и говорит, и даже начавшаяся головная боль ее не приглушает. Не знаю, сколько проходит времени, но я открываю глаза и вижу в дверях Тома, его поза выражает неуверенность, а глаза смотрят серьезно и напряженно. Вижу по его губам, что он говорит какие-то слова, и выдергиваю из уха наушник. - Повтори. - Говорю, можно войти? Киваю и убираю сотовый на тумбочку. - Заходи, - сажусь на кровати. Том мгновенно сокращает расстояние до меня и садится рядом. - Я должен выйти на работу с понедельника, - говорит он тихо. - Плохо, - спокойно отвечаю, поскольку совсем не удивлен. Я знаю, поистратились мы за пару недель очень сильно. Совесть находит новую тему для нотации, ведь большая часть его денег ушла именно на мой телефон. Мы молчим как-то совсем неуютно, я болтаю ногами и смотрю на свои разноцветные носки из разных пар. - Билл… - Все нормально, - перебиваю его, открываю рот, чтобы сказать хоть что-то еще, но слов нет. - Как будем встречать новый год? - Пойдем на площадь? – я воодушевляюсь. - В Интернете читал, там будет салют и … - Глинтвейн? – спрашивает Том и наигранно пихает меня плечом, мы встречаемся глазами и смеемся. Ну мне же хорошо с ним, почему я психую?! Так хочется прижаться к нему и позабыть все недомолвки. Сквозь смех раздается громкий писк пришедшего сообщения, я тянусь к телефону, вижу, что знакомая прислала мне песню, которую я не мог найти. Счастливо улыбаюсь, поднимаю глаза, но брата уже нет в комнате. На секунду чувствую разочарование, а потом заваливаюсь на кровать и включаю долгожданный трек. В новогоднюю ночь устанавливается совсем холодная погода, но тепло разгоряченных тел людей, собравшихся под городскими курантами, теснота и горячие напитки, разливаемые прямо под елкой, разгоняют кровь по венам, и вскоре мне становится так жарко, что я жалею, что надел теплый зимний костюм. Снимаю с шеи вязаный шарф и на автомате подаю брату, который, не говоря ни слова, аккуратно его сворачивает и засовывает в карман своей куртки. Мы недолго находимся возле елки. Тут настоящее столпотворение прилично подвыпивших людей, которые на эмоциях ведут себя совсем уж неадекватно. После поздравлений и нескольких объятий с совершенно незнакомыми людьми Том хватает меня за рукав куртки и тянет в сторону парка. - Неужели все пьяные такие прилипалы? – говорю я, смеясь. - Алкоголь понижает планку самоконтроля, поэтому… - Том сглатывает, - часто ты делаешь то, что давно хотел, но боялся. Возможно… Даже не хочу думать, о чем он толкует, глаза цепляются за ларек с конфетами, и я, не дослушав его, бегу вперед и выбираю себе самый большой леденец на палочке. На секунду меня парализует мысль, а если у нас совсем нет денег. Но вижу, как брат протягивает продавцу смятую купюру и выдыхаю. Меня начинает напрягать, что теперь я так часто задумываюсь о деньгах, да еще и не без доли стыда за свое тунеядство. Надо что-то с этим делать. Засовываю в рот сладость в виде звезды и беру Тома под руку. Мы идем по алее мимо голых деревьев, смеющихся людей, парочек, обнимающихся на лавочках. Только лишь мы вдвоем, прижимаясь друг к другу плечами, и сейчас это кажется таким правильным, что мне не надо никого больше. Мы доходим почти до конца парка, когда начинается праздничный салют. Я вскидываю голову вверх и, улыбаясь, смотрю на разноцветные взрывы фейерверка. На особо мощном залпе, охватившем небо алым пламенем, я издаю восхищенное «ах». - Ты видел? – бросаю на брата быстрый взгляд, но тот смотрит лишь на мое лицо. С осуждением качаю головой. Ну что он все время пытается во мне увидеть? – Том, салют там, - смеюсь и показываю на небо. - Я знаю. Но, отражаясь на твоем лице, он в разы красивее. Опять выходка в стиле Тома. И что мне с ним делать? Смириться? Хмурюсь и засовываю в рот оставшийся леденец с надеждой, что его сладость скрасит досаду от его комплимента. Пока мы идем домой, я опять возвращаюсь мыслями к разговору в машине. Как бы я не старался забыть то слово, но оно глубоко засело в моем мозгу, стало для меня почти наваждением. Почему школьники считали меня педиком? Сработал ли стереотип, что парень, красящий глаза - гей или, может, они знали что-то такое, о чем не подозревал даже Том? Я теперь прислушиваюсь к себе в два раза тщательнее, смотрю на парней и пытаюсь понять, что чувствую? Есть ли симпатия? Кажутся ли они мне привлекательными? Пока ничего подобного я в себе не заметил. Но странно, что и к девушкам особого желания я не испытываю. Да, я ловлю себя на том, что заглядываюсь на женское тело, но… это скорее любопытство, чем заинтересованность. Все чаще вспоминаю слова Шустера, что сейчас я могу создать себя таким, каким хочу быть на данный момент, и точно знаю, что мой выбор падет только на девушку, какой бы сексуальной ориентации я не был до этого. В понедельник просыпаюсь с нерадостной мыслью, что праздники закончились, наступают скучные будни. Том предупредил, что его график напряженный, теперь его не будет рядом целыми дням. Придется привыкать делать все самому - кормить себя, развлекать… А может, это и к лучшему, надо учиться самостоятельности. Время летит незаметно, я готовлю себе завтрак, который с удовольствием поглощаю перед телевизором, ползаю по Интернету, читаю статью о влиянии отвара корня женьшеня на лечение амнезии, прибираюсь в шкафу под звуки любимой музыки. Позже звонит брат, у него обед и есть пара свободных минут, чтобы поболтать. Он интересуется, позавтракал ли я и моими планами на вечер, а я спрашиваю, как первый день на новой работе. Он говорит, что уже соскучился, а я молчу и смотрю на свои ногти, которые успели отрасти. Пора подстричь. Хочу сказать, что без него скучно, но что-то меня сдерживает. В конце он спрашивает, что купить по дороге домой, и я понимаю, что пицца надоела. Отвечаю, что схожу в магазин сам и выберу, что хочу. Одеваюсь, отточенными движениями делаю излюбленную прическу, на которую теперь уходит максимум минут десять, тщательно осматриваю себя в зеркало и полностью довольный собой выбегаю на улицу. Быстрыми шагами пролетая мимо ненавистной лавочки, замечаю краем глаза лохматое белое чудо и резко торможу. Поворачиваю голову и вижу маленькую собачонку, сидящую у ножки полураздолбанной скамьи. - Эй, малыш, - расплываюсь в улыбке и присаживаюсь на корточки, - ты не потерялся случаем? Тяну руки, и пес, виляя хвостом, нюхает кожу мокрым носом. Смеюсь, поскольку он притрагивается так нежно, что щекочет. - Ты чей такой милый, а? – дотрагиваюсь до белоснежной мягкой шерсти. Явно ухоженный. Кто-то сдувает с него пылинки. - Его Джек зовут, - вздрагиваю и поднимаю глаза на парня, подошедшего сбоку. - Он мой. С облегчением выдыхаю. Слава Богу, не потерялся. А Джек уже льнет к моим рукам, которые гладят его спину. - А я Бен, кстати, - добавляет парень. Я встаю на ноги и протягиваю ему руку. - Билл. Рукопожатие получается крепким. Быстрым взглядом осматриваю его подкаченное тело, правильные черты лица и светлые глаза, смотрящие дружелюбно и с интересом. Его соломенного цвета волосы блестят на солнце и кажутся рыжеватыми. - Мама о тебе говорила. Ты наш сосед, - у него странная манера речи, короткими предложениями и очень быстро. Киваю, вспоминая, как та женщина обмолвилась, что у нее есть сын. - Мерзкое местечко, - продолжает он. – Занесло же нас в такую срань Господню. Смеюсь его выражению и достаю из кармана сигареты. - Ух ты, угостишь? Достаю себе одну, кидаю ему пачку и перевожу взгляд на Джека. У него высунут язык, отчего создается впечатление, что он улыбается. - А я, походу, люблю собак… - говорю я, скорее, себе самому. Бен смеется и отдает мне сигареты назад. Его смех приятный, добродушный и легкий. - Ты странный, Билл. Игнорирую его умозаключение. Рассказывать о себе ничего не хочу, пусть считает меня странным. - Давно вы переехали? – спрашиваю я. - Пару недель назад. Я просто подыхаю со скуки. А что ты тут делаешь целыми днями? Пожимаю плечами и делаю затяжку. - Сижу в Интернете. - Я вот тоже, но мне надоело. Тут даже молодежи нет, общаться не с кем. У тебя друзья есть, может познакомишь? Вдруг становится очень неловко. Что ему ответить? Смотрю, как он садится на лавочку, но не на сидушку, а на спинку, ставя грязные ботинки сверху. Наверное, она и не заслуживает другого обращения. - Мы сами тут совсем недавно. - Ах, так ты тоже жертва обстоятельств! Поздравляю, мы нашли друг друга. Встречаемся глазами и смеемся. А он вроде ничего в общении. Так постепенно наш разговор завязывается. Мне нравится, что он не лезет ко мне с расспросами, но сам с легкостью рассказывает о себе. Через полчаса я уже знаю о нем больше, чем о себе самом. Он слегка грубоват, в речи часто проскальзывают маты и его шутки немного пошловаты, но, в общем, с ним весело и легко. - Слушай, мне надо в магазин, пошли вместе? – предлагаю я, поскольку знаю, что скоро придет Том, а я обещал что-то на ужин. - Круто. Только Джека закину домой. Я глажу собаку на прощание, и Бен смеется. - А ты ему понравился, - терьер только после третьего зова забегает в подъезд. Но домой к возвращению Тома я так и не попадаю. Бен затаскивает меня в кинотеатр, где я выключаю звук на телефоне и благополучно о нем забываю, затем я зову его в кафе, где мы обсуждаем увиденный ужастик. И только поздно вечером я вспоминаю, что должен купить что-то поесть, но ближайший магазин уже закрыт. Подходя к дому, я достаю сотовый и вижу семь пропущенных от брата. - Меня прибьют… - стону я и закрываю глаза. - Разгневанная поздним приходом жена? – шутит Бен, и я не могу сдержать смешка. - Хуже. Старший брат. Мы перебрасываемся еще парочкой фраз, и уже у двери Бен кидает мне в спину. - Если выгонят из дома, приходи. У Джека есть мягкий пуфик на полу, судя по твоей комплекции, ты там поместишься. Показываю ему средний палец и под веселый смех открываю ключом дверь. На мое удивление Том не стоит сразу же в коридоре. Я медленно раздеваюсь и прохожу в гостиную. Он сидит на диване и смотрит телевизор. Одного взгляда на его профиль хватает, чтобы определить, что он взбешен и всеми силами себя сдерживает. - Привет, - начинаю я тихо, но брат никак не реагирует. – Я это… - тру нос, - что-то загулялся. Успеваю сделать ровно три вздоха, прежде чем Том резко вскакивает на ноги и бросает пульт на диван. - Ты где был? – его голос похож на злобный рык, и я машинально делаю пару шагов назад. - Гулял. - А сотовый для чего? - Я забыл про него, в кино выключил звук, потом… - Ты хоть понимаешь, как я переживал?! - Извини, - говорю на выдохе. - Мог бы и меня дождаться, погуляли бы вместе. Я отпросился пораньше, а тебя нет… Ты обещал еды купить, холодильник пустой, - теперь в его голосе больше досады, чем злобы. - Извини, - повторяю тихо. - Давай хоть пиццу закажем, - говорит он уже спокойно. - Я не хочу есть, я только из кафе. Сканирует меня взглядом и осуждающе качает головой. - Хотя бы на кухне посидишь со мной, пока я наскребу что-нибудь на ужин? Пока брат давится совершенно отвратительными на вид бутербродами, я рассказываю ему о фильме, который смотрел, но умалчиваю о знакомстве с Беном. Ну пообщался я с другим человеком, зачем делать из этого такую новость? Затем Том делится со мной, что новая работа сложная, а руки отвыкли от таскания тяжести, отчего мышцы сейчас жутко болят. Опять ощущаю это ужасное чувство вины за то, что ему приходится пахать одному. Вижу, какой он уставший, и хочется его пожалеть, может, даже приласкать, погладить по спине, и сказать, что мне жаль. Я совсем о нем забыл, пока он после смены не находил себе места, волнуясь за меня. Хочу обнять его и положить голову на плечо, чувствовать его теплое щекочущее дыхание на шее… Но я, ссылаясь на головную боль, выпиваю горсть таблеток и иду в комнату. Уже сквозь сон слышу звук смс, разлепляю глаза и читаю сообщение от нового приятеля. Он интересуется, жив ли я. После моего утвердительного ответа, он присылает радостный смайлик и сообщает, что на завтра уже придумал нам план развлечений. Засыпаю я с довольной улыбкой на лице. Теперь мы встречаемся каждый день. Бен фонтанирует идеями времяпровождения. Иногда мы тусуемся весь день у него, и его мама печет нам печенки, пока мы смотрим сериалы, иногда мы смотрим фильмы у меня. Мы много гуляем, и Джек часто составляет нам компанию. У нас схожие музыкальны вкусы, часто мы слушаем музыку, разделяя одни наушники на двоих, ведь рост у нас одинаковый. Однажды он говорит мне, что был на большом рок-концерте в Берлине. - А я на концерт Coldplay ходил, - быстро отвечаю я и прикусываю губу, поскольку уже знаю, к чему приведет мое откровение. - Вау, и как это было? Черт, вот и запалился. - Я не помню, - говорю и морщусь, ожидая удивления. - Как это? – он вскидывает рыжеватые брови. Достаточно ли мы дружны, чтобы рассказать ему о своей патологии? Вижу, как в его зеленой радужке плещется взволнованность, смешанная с дружеским участием. Наверное, пора раскрыть карты. - Бен, я … - и я ему все рассказываю. Все, начиная с аварии и заканчивая амнезией. Он смотрит на меня шокированными огромными глазами. Такая реакция меня даже смешит. Надо же, рассказывая о себе такие ужасы, я нахожу в себе силы смеяться! - Билл, мне жаль… - шепчет друг и хлопает меня по плечу. Он говорит это так искренне, что я ему верю. В парке гулять с Джеком особенно весело, оказывается, тут есть специально отведенные места для игр с собаками. И хоть в аджилити терьер не силен, но вот смотреть на других собак, а некоторые из них профессионалы, нам очень нравится. Обычно мы садимся на ближайшую скамью и едим хот-доги. В один из таких дней денег на перекус у меня не хватает, и Бен доплачивает, чем вводит меня прямо в настоящий ступор. - Да перестань, - говорит он, - отдашь с первой пенсии. Откусываю горячее тесто и плюхаюсь на лавочку. - Мне надо найти работу. Не могу больше сидеть у него на шее. - Как его зовут-то? – спрашивает друг, опустившись рядом. - Кого? – выскальзываю из мыслей, в которых уже перебираю все возможные вакансии. - Брата твоего, кого еще! – Бен издает ироничный смешок. - Ты его все «он», да «он». - Том, - отвечаю и почему-то вздрагиваю от его имени из своих уст. Последнюю неделю мы с ним совсем не общаемся. Нет, общаемся, но не так как раньше. Холодно и общими фразами. - И кем думаешь устроиться? Пожимаю плечами. - Понятия не имею. Официант? Бен бросает на меня снисходительный взгляд и хмыкает. - Это примитивно, Билли. Толкаю его в плечо. - Блин, просил же меня так не называть! – но все равно улыбаюсь. - Ты видел себя со стороны? Ну, настоящий Билли. Вздрагиваю от его шутки. На что он намекает? Почему-то в голове возникают неприятные ассоциации со словом, которое все никак не покидает мой мозг. - Эй, ты чего? Это же шутка, - быстро кидает Бен. Похоже, он заметил в моих глазах раздражение. - Не называй меня Билли! – вот теперь я зол. - Ладно, ладно! – Бен примирительно улыбается и поднимает ладони вверх. - Давай вернемся к работе. Надо выбрать то, что будет приносить удовольствие. Постарайся связать работу с чем-то, что тебе нравится. Я задумываюсь, и эта мысль застревает в голове до самого вечера. И уже дома меня осеняет. Я люблю собак и люблю гулять, могу попробовать найти работу, связанную с выгулом этих виляющих хвостиков. Широко улыбаюсь и открываю интернет. Через час безрезультатных поисков понимаю, что агентств, занимающихся подобным, в городе нет. Значит, надо самому предлагать свои услуги. Может, написать объявление? Но что мне это даст? Пока обо мне узнают, пройдет уйма времени, а решать проблемы с деньгами надо сейчас. Может… создать свой сайт в Интернете? Идея хорошая, вот только… я не знаю, как, а вот Бен… Радостно хлопаю в ладони. Точно, этим мы с ним завтра и займемся. - Слушай, а идея с сайтом неплохая, - соглашается Бен. Мы сидим в его комнате, он что-то тыкает в своем компьютере, а я рассказываю, каким хочу видеть свой сайт. - Вот только идея с профессией херовая, - он морщится, - выгульщик собак? Даю ему подзатыльник, и он ойкает. - Свободный график, все время на улице, собак я обожаю, и… - расплываюсь в ехидной улыбке, - вы с Джеком будете мне компанию составлять. Бен цокает. - Так и думал, что ты уже без меня не можешь. Мы возимся с сайтом до самого вечера, я устало тру веки и заваливаюсь на его кровать. Она такая мягкая, что тело охватывает полусонная нега. - Двигай свое тельце. Не успеваю и глазом моргнуть, как он перекатывает меня на другой край и ложится рядом. Друг закуривает и выдыхает дым в потолок. - Знаешь, что думаю? – говорит он мечтательно. - Что мама даст тебе втык за курение в комнате? – знаю, что ему запрещено. Хмыкает и протягивает мне сигарету. - Скажу, что это ты. Закатываю глаза, но сигарету беру. Курим одну на двоих и молчим. - Думаю, а ты ведь все-все забыл, так? - И? – не люблю обсуждать свою амнезию. С Беном я чувствую себя обычным человеком, и именно это мне нравится. - И не помнишь был ли у тебя секс? Почти давлюсь дымом и удивленно вскидываю брови. - Что? – переспрашиваю. - Ты знаешь, что это такое? – ехидно спрашивает Бен. Хочется вдарить по его ухмылке. Дергаю плечом и медленно затягиваюсь. - В теории. - А откуда теория? Если ты ничего не помнишь? Раздраженно фыркаю, и Бен смеется. - Что ты ко мне привязался, а? - Я просто решил заняться твоим развитием, - глубокомысленно выдает он, мгновенно вскакивает и садится на колени. – Короче, слушай новости. Вчера познакомился с офигенными телками, устроим двойное свидание. Но я должен быть в тебе уверен, знать, что ты сексуально подкован. Как-то так. Его новость меня просто выбивает из колеи. Приподнимаюсь и копирую его позу. - Свидание? – переспрашиваю. - Блин, Билл, - Бен смеется, - свидание – это типа встреча с сексом. Чувствую, что начинаю краснеть. - С сексом? – переспрашиваю еще раз. - Да, Билли. - Заткнись, - кидаю на автомате, сам я глубоко в своих мыслях. Был ли у меня когда-нибудь секс? – Бен, я даже не уверен, что знаю, как целоваться. - Вот этого я и боялся, - тяжело выдыхает он. - Значит, будем учиться. - Учиться? – в голове перебираю все возможные способы обучения. Ведь тут только он и я, вдвоем, на одной кровати… – Кто это меня учить будет, а? – злобно бросаю я и отскакиваю от него подальше. Бен расширяет глаза от осознания причины моего раздражения. - Думаешь я? Дурак что ли?! У меня точно паранойя. Откуда такая боязнь, что все знакомые парни хотят меня поцеловать? Это все чертов Том с его… - Так о чем ты? – спрашиваю быстро, чтобы прервать свою мысль. Мне, правда, интересно, что друг задумал. - Будем смотреть порно. Чувствую, как моя челюсть отпадает. От изумления мозг на пару минут прекращает функционировать, а Бен уже копается в своем компьютере. - Бен, нет… - все, что я могу из себя выдавить. Друг садится вместе со мной на кровать, а на экране уже идут титры. Обалдеть, на порно тоже титры есть. - Я убью тебя, Бен, - злобно шиплю я, а он лишь ехидно смеется и подмигивает. В общем, этот час выдерживаю я стойко, к концу даже проникаюсь идеей. Надо признать, кадры фильма хоть и не оживили подобных воспоминаний, но не показались мне уж такими незнакомыми. Даже если ничем подобным я раньше и не занимался, но порно уж точно смотрел. Хоть я и сижу с красным лицом и горящими щеками, но просмотр такого рода фильма дал неплохой результат – гетеросексуальный секс мне не противен и не чужд. Это просто замечательная новость! Где-то в подкорке проносится мысль, а какие результаты принесет просмотр гей-порно? - Не встало? – спрашивает Бен, как только кончается фильм. Я прислушиваюсь к ощущениям. - А должно? – уточняю взволнованно. Вдруг меня это обязано возбудить, а я совершенно спокоен. Может, это признак гомосексуальности? - Не знаю. У меня тоже не стоит, - говорит он спокойно, и я неосознанно бросаю взгляд на его пах, обтянутый джинсам. - Значит, все нормально, - говорю я, чувствуя, что краснею сильнее. - Ну, теперь в теории ты точно все знаешь, - говорит Бен и довольно улыбается. - Выпьем завтра перед свиданием? Морщусь. - Знаешь, я как-то не дружу с выпивкой. - Не ссы. Я буду рядом, проконтролирую, - его уверенность веселит, сам не знает, на что подписывается. Сегодня Том возвращается с работы совсем поздно, мы лишь здороваемся, и я ухожу спать, ощущая на себе его прожигающий взгляд. Даже не хочу знать, что я могу увидеть в его глазах. Лежу в кровати, а мои мысли опять возвращаются к порно. Верчусь с боку на бок, потом включаю свет, беру телефон и начинаю искать во всемирной паутине интересующую информацию о сексе, чтобы восполнить все пробелы в этой области. Потом скачиваю еще одно порно, но оно совсем какое-то скучное, и я быстро его выключаю. Забиваю в поисковике гей-порно и чувствую, как учащенный пульс отдается в ушах. О, Господи, ну я и извращенец. Включаю видео и закусываю губу. А вот это пипец. Я выдерживаю всего десять минут. Это полная гадость. И как люди занимаются чем-то подобным? Это не просто негигиенично и мерзко, но еще и невероятно больно… наверное. Меня даже тошнит от вида их сношений, могли бы выбрать для съемок кого-то поприятнее, а не эти волосатые задницы. Никаких воспоминаний, никаких положительных эмоций, никакого желания это когда-нибудь пробовать! Слава Богу! И только когда я откидываю телефон на тумбочку, меня пронзает просто отвратительное осознание… Черт возьми, а вот теперь, походу, у меня встало! Нет, не может быть, мне не нравится, это же так гадко, ну почему?! Отодвигаю в сторону одеяло и вижу бугор на паху под пижамой. Блять, приехали. Откидываюсь на подушки и чувствую, что от злобы на себя наворачиваются слезы. Неужели я и в самом деле…гей? Нет, нет, нет. Завтра у меня свидание с девушкой! Секс с ними красивый, физиологично правильный, такой естественный… Мне понравилось порно с ними, понравилось! Мозг, запоминай, мне нравится секс с девушками! Мой внутренний монолог прерывает стук в дверь, я вздрагиваю и закутываюсь поплотнее в одеяло. - Заходи, Том, - пытаюсь казаться спокойным. Но, мне кажется, одного взгляда на меня брату будет достаточно, чтобы понять, что я смотрел порно, точнее, почти дрочил на порно. О, сегодня я почерпнул новое словечко. Еле сдерживаю смех. Детский сад. С другой стороны, Том сейчас сильно устает и его внимательность в разы уменьшилась, о моей дружбе с Беном он так и не догадывается. - Ты чего красный такой? – сразу спрашивает брат, как только подходит к кровати. Дергаю плечом. Бля, вот глазастый, а! - Том, уже поздно, у меня болит голова, и я спать хочу, - говорю самую любимую отмазку, на него она действует безоговорочно. – Давай быстрее. Он садится на край кровати и тяжело выдыхает. - Мы стали так редко общаться. Я скучаю. - Том, ты все время на работе, - напоминаю я. - Знаю… - он поправляет прядь волос, упавшую мне на лицо, - просто побуду немного рядом, хорошо? Облизываю сухие губы и киваю. - Расскажи, что-нибудь. Этой просьбой он ставит меня в тупик. Закрываю глаза, чтобы сосредоточиться, но амнезия будто поглотила весь мой словарный запас. Сейчас мне даже удивительно, что раньше мы могли разговаривать по несколько часов, не замолкая. Да и что я могу рассказать, не упомянув Бена? Мы теперь все делаем вместе. Открываю рот, чтобы сказать, что у меня появился друг, но меня перебивает звук пришедшего смс. Уверен, что это именно он. Том косится на тумбочку и поджимает губы. Вижу, что он злится. Все его тело – сплошная натянутая пружина: сжатые руки в кулаки, заостренное лицо, нервное подергивание мимических мышц. - Кто это тебе пишет постоянно? – спрашивает он с плохо скрываемым раздражением. Теперь и я злюсь. А что, нельзя? Кем он себя возомнил? Желание рассказывать о друге пропало. - Много кто… - говорю неопределенно. - Я зарегистрировался в Фейсбуке. - Пользуешься популярностью? – он пытается пошутить, но глаза бурлят злобой. - Всем нравится моя прическа. Том встает с кровати. - Уверен, не только она. - Давай, скажи еще раз, что я весь такой идеальный, красивый и прекрасный. Давно не слышал твоих комплиментов, - кидаю ему в спину грубым тоном. Он резко поворачивается и впивается в меня черным взглядом. - Билл, в чем проблема, а? Безразлично пожимаю плечами. - Не вижу проблемы. Он мгновенно сокращает до меня расстояние, наклоняется близко-близко и упирает руки по обе стороны от моей головы. - Ты делаешь из меня врага, вот в чем проблема, - его глаза прожигают меня насквозь, и я впервые боюсь своего брата. Дергаюсь, но он не отстраняется. - Ты утрируешь… - Разве? – шипит он недалеко от моих губ, отчего их сразу начинает покалывать. Пульс зашкаливает, чувствую, как кровь бешено носится по моим сосудам, разливая по телу тепло. Что, черт возьми, происходит? - Том, я хочу, чтобы ты ушел! - Конечно, Билл, мы же уже два месяца живем так, как хочешь ты! Перед глазами всплывают поцелуи, которых я сегодня видел немало, и еще тот один единственный, ночью в его руках, лишь быстрое прикосновение к краю губ. Я сгоняю оцепенение и с силой толкаю его в грудь. - Что-то не нравится? Том не ожидает резкого сопротивления, поэтому машинально отстраняется. - Да, не нравится! Вскакиваю на кровати и чувствую, как одеяло сползает ниже, оголяя грудь. - Что же именно?! Не поделишься? Вдруг повезет, и нам не нравятся одни и те же вещи? Том не отвечает, он скользит глазами ниже по шее на грудь, а потом мгновенно вылетает из комнаты, захлопывая за собой дверь. Почему все наши разговоры в последнее время заканчиваются руганью? Закрываю глаза, чувствуя, как все внутри подрагивает. Не знаю, от чего эта дрожь, от завтрашнего ли свидания, от эмоций после просмотра видео или от… брата. Что-то в его глазах, голосе, прикосновениях не дает мне покоя, когда он со мной, меня разрывают два взаимно противоположных желания – чувствовать его рядом и больше никогда не ощущать его близости. И оба желания равны по силе. Что мне делать с этим? Подумаю об этом потом, а пока надо мысленно подготовиться к свиданию. Валяюсь в кровати, пока не слышу, как Том уходит на работу, хлопая дверью. Быстро вскакиваю и одеваюсь. У меня была бессонная ночь, нервы не давали уснуть, рисуя в голове различные сценарии сегодняшнего вечера. Решусь ли я на поцелуй? Возможно. А вот секса на первом свидании точно не будет, даже если Бен заставит меня выпить целую бутылку виски. Кстати, о нем. Смотрю на время, нет и восьми. Ну и к черту, знаю, что его мама встает рано, поэтому выбегаю в коридор и стучусь к ним. Естественно, он еще спит. Я бесцеремонно заваливаюсь к нему в комнату и трясу за плечо. Он ворчит, чтобы я выметался, потому что он спит голым. Я смеюсь, поскольку знаю, что он блефует, и стягиваю с него одеяло. Бен тоже смеется и встает с постели. Его мама кормит нас завтраком, а потом я тащу его к себе в квартиру. - Ну что ты так переживаешь, как маленький, ей богу! – смеясь, говорит друг и заваливается на мою кровать. - Крутой медведь, кстати! - Это Тоби, - говорю я и сразу вспоминаю вчерашнюю ругань с братом. Расстроенно закусываю губу. - Слушай, сколько мы уже общаемся? Недели три? Киваю. Около этого. За эти три недели наши отношения с Томом вконец испортились. Мало того, они становятся все напряженнее и напряженнее с каждым днем. Во что это выльется в конце концов? - И за все это время я ни разу не видел твоего брата. Морщусь, как будто во рту долька лимона. Не хочу говорить с Беном о Томе. Как-то неприятно и стыдно. Причину этих чувств не могу объяснить. С чего мне стыдно? - Он много работает, даже без выходных. Мы сейчас на мели. - Теперь понятно, почему ты ищешь работу. Кстати, о ней. Проверял сообщения на сайте? Вот дурак, совсем забыл! Быстро хватаюсь за телефон и издаю восторженный писк. - Бен! Есть одно предложение! - Да ладно? – друг бежит ко мне и впивается взглядом в экран. - Круто же! – говорю я и набираю номер, оставленный в комментарии. Через час мы с Беном стоим перед дверью первого моего клиента. Как только она открывается, с громким визгливым лаем выносится маленькая лохматая рыжая собачонка. Какие-то механизмы в голове прокручиваются, и память выдает – шпиц. Чудно! Улыбаюсь и глажу песика, который всеми силами старается с нами подружиться. Мы гуляем в парке, целый час развлекаем нашего подопечного играми, бегом и валянием на снегу, которое заканчивается игрой в снежки. Собака бегает за снежными шариками, которые летят друг в друга, и мы смеемся, срывая голос. Через час возвращаем шпица с аристократическим именем Леонардо и получаем первое денежное вознаграждение. Сразу протягиваю Бену долг, но он машет головой. - Перестань, - издает ироничное фырканье. Вот еще! Засовываю деньги ему в карман. - Теперь нам есть на что выпить, - говорит друг. - Кстати, когда начнем? - Да хоть сейчас. - Мне надо зайти домой переодеться, - говорю я, осматривая джинсы в шерсти собаки и грязи от валяний в далеко небелоснежном снегу. - Зачем еще? Смеюсь. - Я не могу пойти на свидание в этом! - Ты как баба! Сука! Пихаю его в плечо, и тот, не ожидая, отлетает вбок. - Базар фильтруй! - Ох, сколько экспрессии! – Бен смеется и треплет меня за шапку, которая съезжает на бок. Откидываю его руку и натягиваю ее сильнее на голову. – Пойдем бухать. Знаю одно местечко, где нам нальют. Не успеваю ничего ответить, как он тянет меня в другую от дома сторону. - Если я не понравлюсь девушке, это будет твоя вина, - недовольно бросаю я. Бен лишь снисходительно смеется, будто я говорю какую-то глупость. Вскоре он затаскивает меня в мрачное накуренное помещение и тянет за собой к столику в дальнем углу. - Бен… - почему-то шепчу я. - Не волнуйся, Билли. Я даже не реагирую на свое уменьшительное имя, а оглядываюсь по сторонам. Тут совсем пусто и воняет разлитым пивом и табаком, но не никотином. Что-то мне подсказывает, что так пахнет травка. - Я знаю, место мерзкое, но ты несовершеннолетний, и налить тебе могут только в такой забегаловке. Прошу оценить мой самоотверженный поступок, мне-то нальют в любом баре. -Пфф, - закатываю глаза. Сейчас лопнет от самодовольства и гордости, что старше всего на один год. Заказываем по бутылке пива. Я делаю первый глоток этого напитка, он холодом разливается по пищеводу и течет в желудок. На вкус мерзко. - Это сначала не очень. Со второй бутылки лучше пойдет. Ты закури параллельно. Зашибенное сочетание. Делаю, как он говорит, и откидываюсь на спинку стула. Почему-то осознание, что я пью пиво с другом в дешевом кабаке, наполняет меня ощущением свободы. Улыбаюсь и стягиваю с себя шапку. После первой идет вторая, потом третья, а дальше я сбиваюсь со счета. Становится жутко жарко, я снимаю куртку, а потом и кофту и остаюсь в легкой футболке. Волосы не залакированы, они длинной челкой падают на глаза, и я постоянно откидываю их наверх. А Бен все говорит и говорит о бывшей школе, о разводе родителей, о девушке, с которой впервые целовался. Я смеюсь, как же хорошо он умеет чесать языком. Бен так увлечен своим монологом, что не реагирует на мой смех. И я, воспользовавшись моментом, впиваюсь взглядом ему в лицо. Я пьяный с приятным парнем в полумраке пустого помещения… Что я чувствую? Хочу ли я его сейчас поцеловать? В голове возникают кадры вчерашнего гей-порно. Ну, нет. Бен мне нравится, но только как друг. Да, его правильные черты могут быть расценены как симпатичные, но они меня совершенно не привлекают. Я точно не гей. - Эй, ты чего это на меня так пялишься, а? – подозрительно спрашивает Бен, а на его губах ироничная ухмылка. А мне так спокойно и хорошо. Кажется, под алкоголем меня трудно вывести из себя, трудно задеть, я совсем ничего не боюсь. А чего я боюсь вообще? Ничего. Тогда почему рядом с братом я последнее время всегда так напряжен? - Как так, Большой Бен? – я по-пьяному тяну гласные и облизываю губы. Какое же приятное ощущение легкости в теле! - Билли… - начитает друг заплетающимся языком. Издаю иронической смешок. А он нарывается! - Назовешь меня так еще раз… - Билли… - смеется он, специально выводя меня. Делаю полный глоток пива, резко подаюсь вперед и выпускаю струю изо рта ему на грудь, но попадаю даже на шею и лицо. Тот вскрикивает и вскакивает на ноги. Я ржу громко и вызывающе, ложусь на стол и сотрясаюсь в хохоте. Бен садится рядом и тоже смеется, вытирая кожу салфетками. Потом мы еще выпиваем, кидаемся фисташками и чипсами, понимаем, что проголодались, заказываем пиццу и еще по бутылке пива. В голове уже мутно и совсем туманно. Мы говорим о какой-то фигне, которая кажется нам глубокой философией, потом затыкаемся и слушаем песню, которая нравится нам обоим, даже пытаемся подпеть, но по пьяни не попадаем ни в одну ноту и опять смеемся. - Бен, - говорю я и понимаю, что язык совсем не слушается, - я не смогу … на свидание не смогу. Он смеется. - Так его и не будет. Пытаюсь сфокусировать взгляд на его расплывчатом лице. - Что? - Я наврал. Ну с какими тут можно познакомиться телками? - Наврал? – повторяю сквозь зубы. - Слукавил. - Ну ты и сука! – выкрикиваю громко, и тот опять смеется. – Ты специально меня споил? Он пожимает плечами. - А тебе не нравится? Показываю ему язык и пытаюсь надуть губы от обиды, но мне сейчас так весело, что фырканье переходит в смешок. - Нравится! - Так сиди и наслаждайся. - Все равно сука. - Предлагаю за это выпить. В общем, не знаю, как мы доходим до дома. Сначала он меня тащит, потом я его, потом мы, держась друг за друга, доползаем до лавочки у подъезда и забираемся на нее сверху, закуривая по сигарете. Блин, надо трезветь, меня Том убьет. Почему-то эта мысль сейчас кажется смешной, и я опять ржу. - Завтра подохнем с похмелья, - обреченно выдает Бен. - Не ссы, друг мой, - пытаюсь его успокоить и глажу по плечу. - Ну поболит голова, мне так вообще не впервой. Боль на самом деле легко терпеть, главное, не бороться с ней, а расслабиться. Открой себя для нее и познавай жизнь. Только через мучения можно узнать кто ты на самом деле… Бен издает взволнованный смешок. - Ты бредишь. - Нет, я пьян, дружище, я в говно! – запрокидываю голову к небу, и мир вокруг кружится. Бен хватает меня за плечи и говорит где-то рядом с ухом. - Пошли-ка я сдам тебя брату. Тянет меня в подъезд, мои ноги заплетаются, и он хватает меня за талию. Смеюсь, а мы уже как-то оказываемся на нашем этаже. - Блин, Билл, какого хрена ты такой? - Какой? – тяну последний слог. - Костлявый, но тяжелый, блин. Он подтягивает к себе мое тело за талию, и мы вздрагиваем от жесткого ледяного голоса. - Руки от него убрал! Расплываюсь в улыбке. - О, братик… - Я неясно выразился? – он в одно мгновение оказывается рядом с нами и с силой отталкивает от меня друга. - Ты чего? – обиженно выкрикивает Бен. - Том, ты сдурел?! – ударяю его кулаком в грудь. - Он друг мой. Ярость в глазах Тома парализует мое тело. Я стою на месте и лишь быстро вдыхаю в себя воздух через открытый рот. - Домой, быстро! Он хватает меня за руку и тянет к двери. Я машу рукой Бену на прощание, брат видит это и дергает меня еще сильнее. Как только я оказываюсь в квартире, Том с силой захлопывает дверь и поворачивается ко мне. Я пытаюсь снять ботинки, но все вокруг вертится и кружится, я матерюсь, потом смеюсь и сползаю по стенке вниз на пол. - Где ты так напился? – спрашивает Том, от злости его голос стальной, будто у робота. - Отъебись. Он рывком поднимает меня на ноги за воротник куртки и прижимает спиной к стене. - Я тебе сейчас так отъебусь! Дергаюсь, но держит он крепко. - Не ори, и так голова болит. - Хватит, теперь это со мной не пройдет. - И что ты сделаешь? – язык работает отдельно от головы. Да и похер. Хочу в кровать и спать. Нет, сначала надо поссать. Том на секунду сжимает зубы, чтобы перебороть злость. - Как давно вы общаетесь? - Три недели. - Блять! – орет он и со всей силы впечатывает кулак в стену рядом с моей головой. Я вздрагиваю и ошеломленными глазами смотрю, как он отходит, поворачиваясь ко мне спиной. - Том… - шепчу напугано. Опьянение как рукой сняло. - Как далеко? – в его горле что-то булькает. - О чем ты? – хмурюсь. - Как далеко у вас все зашло? Вы… уже переспали? – Том поворачивается, и я вижу в его глазах растерянность и отблески страха. На секунду я даже перестаю дышать от такой наглости. Что он себе позволяет? А в голове вихрем проносятся порно сцены. Кем он меня считает? И в голове всплывает необходимое слово. Шлюхой?! - Охерел совсем? - Это я охерел? Я? – Том опять приближается ко мне, и я вжимаюсь в стенку. - Ты пропадаешь где-то целыми днями, непонятно чем занимаешься, нашел себе дружка, который лапает тебя прилюдно в подъезде, и я охерел? Я вкалываю на работе, а дома грязно, холодильник пустой, тебя никогда нет. - А ты меня случайно ни с кем не попутал, а?! – злоба застилает глаза. - Жену себе найди, будет тебе готовить и дом убирать! - Жену, значит… - Том водит по моему лицу безумными глазами. - Этого ты так сильно хочешь, да? В его голосе вызов, но я молчу. Ругаться почему-то резко расхотелось. - Отвечай! Хочу знать, чего ты добиваешься своим поведением! – он кричит, а я жмурюсь. - Хочу, да! Хочу, чтобы все перестало быть таким сложным! Мне тяжело с тобой, понимаешь?! Смотрю, как злоба в глазах брата уступает место удивлению и безнадежной грусти. - Что я делаю не так? – выдыхает он горько. – Я никогда не хотел ничего усложнять. - Но это так, Том. Ты постоянно меня трогаешь, я думал, что смогу привыкнуть, но… - Тебе так неприятно? – его голос дрожит. - Не в этом дело. - В чем тогда? - Я не знаю, как на это реагировать. Я путаюсь в чувствах, эмоциях, ощущениях. Я потерян, я хочу найти себя, а твое поведение только еще больше меня дезориентирует. Том закусывает губу всего на долю секунды. - Это из-за того поцелуя, да? Ты не спал тогда? Отвожу глаза на стену позади него и мотаю головой. - Поэтому ты решил от меня отдалиться? Хмурю брови. Начало как-то подташнивать. А я уж было подумал, перепалка с братом удалила хмель из крови. - Не только. Этот поцелуй… Я понимаю, что ты был пьян и просто промахнулся. Но к нему добавилось то слово из сна и твои вечные взгляды, комплименты… Я не знаю, что ты хочешь от меня. Чем больше я узнаю о жизни, тем труднее мне смотреть в твои глаза. Боюсь, ты скрываешь что-то… Не могу понять мотивов твоего поведения. Даже сейчас, ну выпил я с другом, почему ты кричишь на меня? Почему обвиняешь в том, что я занимался с ним какой-то гадостью? Почему не радуешься, что у меня появился друг? Том тяжело выдыхает, его глаза стеклянные от сильной эмоциональной встряски. Вижу, как он подавлен и расстроен. - Он забирает тебя у меня. - Но я и не твой! У меня своя жизнь. Я хочу быть самостоятельным, хочу зависать с друзьями и не отключать звук телефона оттого, что ты названиваешь каждые десять минут. Том трет лицо руками, вижу, что они дрожат. Что я с ним делаю? Почему ему так больно от моих слов? А почему больно мне? - Значит, вот так ты все решил, да? Мы встречаемся глазами, и я понимаю, что от моего ответа сейчас зависит многое. - Начинай строить свою жизнь, Том. Ухмыляется холодно и отрешенно, словно изгиб застывших губ на лице покойника. И я покрываюсь мурашками. - Хорошо, раз это то, что ты хочешь… - он быстро выходит из квартиры, не забывая схватить куртку, и хлопает дверью, да так сильно, что ключи на крючке падают на пол. Зажмуриваюсь, сползая вниз по стенке, закрываю лицо руками и сглатываю ком в горле. Как же все-таки хочется проблеваться.