Don't remember Evil

Будит меня громкий звук нового оповещения на телефоне. Сразу понимаю, что у меня появился еще один клиент с питомцем, жаждущим прогулок, и улыбаюсь. Такими темпами скоро я стану знаменитостью в этом захолустье, может, смогу помочь брату с деньгами, и ему не надо будет таскать тяжести без выходных. С трудом разлепляю глаза и понимаю, что совсем не выспался. И причина очевидна – полночи я разговаривал с другом по телефону. Он сказал, что Джек после возвращения с прогулки отказался кушать, наверное, заболел. Надо не забыть зайти его проведать. Прикладываю уйму сил, чтобы встать с кровати, и сонно топаю в гостиную. Вижу, что брат еще спит, и очень этому удивляюсь, ведь встает он обычно очень рано. Видимо, сказываются усталость, замотанность и похмелье. Ведомый странным интересом подхожу к дивану и осматриваю очертания его тела, завернутого в легкое одеяло. Его лицо скрыто между подушками, и я вожу взглядом по черным хвостикам-косичками, которые разметались на белых наволочках. Обычно он их собирает в большущий хвост на голове, но сейчас они распущены, и я обращаю внимание на то, какие они длинные, ухоженные и стильные. Совсем не похожи на самые обыкновенные косички, не вижу в них плетения. Будто собранные клочки волос. Интересно, какие они на ощупь? А я ведь наверняка трогал их в прошлом. Скорее всего, не раз. Возможно, во время поцелуя или даже, когда… Сглатываю слюну и громко зову брата. Он резко дергается и вмиг вскакивает с кровати, упирая в меня взгляд. Вот это реакция! - Что такое? Тебе плохо? – его голос хриплый, он щекочет мои нервы. – Билл, голова болит? Мотаю головой и успокаивающе улыбаюсь. - Ты хотел провести день вместе, пойдешь со мной на работу? Том смотрит на меня уже более осознанно и спокойно. - На работу? - Погуляем пару часов с пинчером. - Конечно, - мои глаза едва успевают проследить за его молниеносными движениями. Он вскакивает с кровати и хватает с пола свои джинсы. Я окидываю его полуголое тело взглядом и смущенно отвожу глаза. Интересно, сколько времени в спортзале нужно провести мне, чтобы так подкачаться? Его фигуру можно назвать идеальной, все в меру. Понимаю, что впервые вижу его без объемистой одежды. Зачем он прячет такое тело? - Я в ванну, - бросаю через плечо, но резко останавливаюсь и оборачиваюсь с непроницаемым лицом. – Как называется эта фигня у тебя на голове? - Что? – хмурится и неосознанно дотрагивается до головы. – А, ты про дреды? - Дреды, значит… - ухмыляюсь, – никогда бы не вспомнил это слово. Я уговариваю Тома позавтракать чем-нибудь в парке, чтобы не тратить время на готовку. Мы быстро выпиваем по чашке чая и выходим на улицу, где уже чувствуется приближение весны. Солнечные лучи хорошо прогрели воздух, и он не щиплет морозом кожу, а нежно гладит легким ветерком. Я сегодня даже не надеваю шапку, челка отросла, и некоторые пряди выбиваются из прически и падают на лоб. Поправляю ее в сотый раз и надеваю на нос солнцезащитные очки. Нашим подопечным оказывается старенький кобелек, окрас которого из черного превратился в пегий от большого количества седых шерстинок. Его хозяйка дает нам указания особо с ним не бегать, а просто дать ему возможность подышать свежим воздухом и погреться на солнышке. Это играет нам на руку, мы сможем спокойно поесть. Поэтому в парке мы сразу покупаем себе по бургеру и выбираем скамейку на самом солнечном месте. - У нас был щенок давным-давно, - говорит Том, его взгляд не отрывается от собаки, которая спокойно сидит у наших ног. - Правда? – спрашиваю с интересом и быстро пережевываю. - Ты тогда был совсем маленький, лет семи, наверное. У мамы началась жуткая аллергия на шерсть, и его отдали. Вот ты тогда верещал, всем истрепал нервы… - Том смеется воспоминанию, а я даже задерживаю дыхание. Как же мне нравится слушать рассказы о детстве, но брат не часто меня ими балует. – Я пришел со школы, и мама перехватила меня в коридоре и попросила с тобой поговорить, поскольку все знали, что успокоить тебя могу только я. Мы ушли кататься на аттракционах, я подарил тебе игрушечную собаку, ты повыделывался немного, но потом успокоился. Хотя замена настоящей собаки игрушечной и была для тебя надувательством, но мягкие игрушки ты уж очень сильно любил. Улыбаюсь, представляя маленького мальчика с надутыми губами, прижимающего игрушку к груди. - Ты знаешь какое-то волшебное слово? – спрашиваю я и не отрываю взгляда от профиля брата. - В смысле? – переспрашивает он и откусывает бургер. - Всегда умел меня успокоить, - повторяю его слова. - Ах, ты про это… - Том ухмыляется и кивает. - Да, можно сказать и так. До недавнего времени я думал, это умение во мне еще сохранилось. - Жалко, что нет. Мне бы не помешало сейчас волшебное слово, чтобы почувствовать спокойствие, - тяжело выдыхаю и смотрю на голубое небо, которое за очками теряет свою яркость. – Я постоянно ужасно напряжен. Мне кажется, я уже никогда ничего не вспомню. И голова постоянно болит, в ней что-то происходит и как будто без моего ведома, мозг живет своей жизнью. А я просто стою на обочине дороги, жизнь проносится мимо потоком машин на огромной скорости, а я не знаю, куда податься. Страх ходит за мной по пятам, но я даже не понимаю, что меня так пугает. Хотя нет, самый большой свой страх я хорошо осознаю – боюсь, я уже никогда не смогу наслаждаться жизнью. Том кидает на меня первый за все время взгляд, очень быстрый и взволнованный. - Со временем это пройдет. - Уже почти три месяца. А я все больше потерян, Том. Как будто я живу не своей жизнью, плыву против течения и выбиваюсь из сил. Том на секунду закрывает глаза, знаю, он находит слова, которые бы меня успокоили. - Ты ведь хотел построить новую жизнь. Начинать с нуля всегда тяжело. - Вот только теперь я не уверен, что можно создать настоящее, не зная своего прошлого. К тому же оно меня преследует кошмарами, этим отвратительным чувством, что я оставил там что-то важное, то, что мне просто необходимо знать. И это что-то еще тут, - сжимаю виски, - оно живое и шевелится в мозгах, каждый раз, когда я пытаюсь сделать свободный вздох. Оно меня не отпускает. - Билл, мы жили совершенно обыкновенной жизнью. Я не знаю… Фыркаю. - Обыкновенной?! Том, мы тра… - вижу, как брат вздрагивает от моего слова, и прикусываю язык. - Извини, ты понял. Том разворачивается ко мне и серьезно щурит глаза. - Ты делаешь проблему из ничего. - Да как… - Тшшш! – строго перебивает меня брат. – Я рассказал все, чтобы нам было легче, а ты опять все выворачиваешь наизнанку. - Как мне может от этого быть легче? - Теперь ты знаешь, что никогда не останешься один, я сделаю все возможное, разобьюсь в лепешку, но ты будешь счастлив. Я даже ничего не требую взамен, просто перестань накручивать себя. Мы есть друг у друга, мы семья, и это наше настоящее, давай начнем отсюда, здесь и сейчас. Кошмары уйдут, я обещаю. И боль пройдет. Ты привыкнешь к тому, что прошлое размыто, давай перекроем его светлым будущем. Я ведь здесь для тебя, готовый на все ради одной твоей улыбки, зачем все усложнять? Пытаюсь улыбнуться, возможно, у брата получилось меня успокоить, совсем чуть-чуть. Хотя слушать слова о его привязанности все равно неудобно. - Начнем новый отсчет здесь и сейчас? – повторяю его слова и приподнимаю бровь. Он счастливо улыбается и кивает. Я подаю ему руку, он на секунду смотрит на нее и переводит на меня удивленный взгляд. Я киваю, показывая, что не против этого прикосновения. Мы скрепляем крепким рукопожатием наше решение и уверенно киваем головами. Хозяйка пинчера оказывается очень щедрой на вознаграждения, она платит двойной тариф, и мы с братом радостно смеемся своему везению, как только за ней закрывается дверь. Свалившиеся на голову легкие деньги решаем потратить в кинотеатре, где мы берем себе по огромной упаковке попкорна, и хотя он мне не нравится, я настолько голодный, что согласен и на него. Том покупает еще и шоколадный батончик и с улыбкой протягивает его мне. На мой вопросительный взгляд, брат отвечает, что он мой самый любимый. Пожимаю плечами, что же, попробуем. Пока своим прошлым вкусам я не особо доверяю. Фильм захватывает нас с первых минут, комедия с элементами боевика с комментариями брата, по которым я, оказывается, невероятно соскучился, поднимает настроение, и я смеюсь, поедая очень вкусную шоколадку с огромным количеством орешков. - Ох, смотри какая цыпа… - брат присвистывает, когда на экране появляется полуголая девушка. Смеюсь, как и многие посетители, сидящие на соседних сидениях, поскольку брат говорит громким голосом. - Нравится? – спрашиваю сквозь смех. - Нет, - говорит он серьезно. – А тебе? Всматриваюсь в ее фигуру в одних трусиках и тонкой майке. Симпатично… вроде. - Ты же хотел на девушек переключиться, так? Недовольно хмурюсь. В его голосе ирония, которая хорошо скрывает досаду. - И переключусь! - Клево, передавай привет кискам, - говорит Том шутливо, и я вмиг оказываюсь красным. Он видит это даже в полутьме кинотеатра и смеется, а я с силой бью его по плечу, но промахиваюсь и попадаю на стакан с колой у него в руке. Он вылетает и падает на пол в проходе, разливая пенистую жидкость. Я подаюсь вперед и смотрю на это безобразие. - Мелкий пакостник, - говорит Том у самого уха, поскольку я почти перегнулся через него. Я неосознанно вздрагиваю от его близости и усаживаюсь прямо. - Сам виноват, пошляк. Теперь давись всухомятку. - Ну ты же поделишься? Показываю ему средний палец и демонстративно обхватываю губами трубочку, делая огромный глоток. Том следит за моими действиями и резко переводит взгляд на экран. На улице прилично похолодало. Закутываюсь в теплый шарф и выпускаю воздух изо рта, чтобы проверить наличие пара. - Значит, минус, – говорит брат, смотря, как вокруг меня клубится пар. - Неудивительно, еще зима. Идем вперед быстрым шагом, засовываю руки в карманы, чтобы хоть как-то отогреть кожу. А вот руки Тома всегда теплые. - Знаешь, какой праздник приближается? – спрашивает брат, и я поворачиваю к нему голову. - Нет. - День Святого Валентина. Помнишь такой? Задумываюсь. В голове никаких зацепок. - Не особо. Том щелкает зажигалкой, и его правильные черты на секунду освещаются оранжевым пламенем. - Жаль. Ты любил этот праздник. На концерт Coldplay мы ходили именно на 14 февраля. - Ты так часто его вспоминаешь. Наверное, он был какой-то совсем особенный? – спрашиваю я тихо, не уверен, что мне понравится ответ. Том медленно выпускает дым и смотрит на небо. - Мы были там счастливы, - так же тихо отвечает он. Тихо и почти траурно. А меня будто обухом по голове бьют. А вдруг он и правда меня сильно любит? Так сильно, что ему больно от того, что теперь все кончено. Впервые я смотрю на нашу прошлую связь не с недовольством и злостью, и даже без доли иронии, а объективно и безэмоционально. Ведь авария не только лишила меня памяти и прошлой жизни, но и отняла у Тома его любимого. - Хочешь отпраздновать его в этом году? – спрашиваю я почти заботливо, и брат вскидывает на меня настороженные глаза. - Билл, этот праздник для влюбленных. - Ах… для влюбленных, - опускаю глаза в землю под ногами. Глупо получилось. - Мы можем съездить в ресторан в Мюнхен, не очень далеко отсюда, хочешь? – осторожно спрашивает Том через пару минут. - А деньги? - Я же работаю, деньги пока есть. Неуверенно киваю. Наверное, это покажется странным со стороны, что два парня приедут в ресторан на такой праздник вдвоем. - Хорошо, давай, - в моем голосе мало воодушевления. - Я просто предложил, если ты не хочешь… - Я хочу, - быстро перебиваю его и, встречаясь с его напряженными глазами, пытаюсь улыбнуться, - правда, хочу. Мои слова будто включают лампочки в его голове, и они освещают лицо ярким теплым светом, бьющим счастьем из глаз. Смотрю и думаю, как бы на этот свет не начали слетаться мотыльки. По дороге домой мы заходим в магазин и накупаем еды. Уже в подъезде я говорю Тому, что должен заглянуть к соседям и проведать Джека, и хоть Бен написал смс, что ему лучше, я хочу убедиться в этом сам. Брат отводит недовольные глаза, но кивает, и я, кидая на его фигуру последний взгляд, звоню в соседнюю дверь. Бен встречает меня радостной улыбкой, Джек счастливым лаем, а Хельга приглашением присоединиться к их ужину. Объясняю, что я совсем ненадолго, поскольку меня ждет брат, немного треплюсь с Беном, как всегда ни о чем, и глажу любимую собаку по доверчиво подставленному мне животику, чмокаю в мокрый нос на прощание и возвращаюсь домой. Квартира встречает меня запахом жареного бекона, и рот сразу наполняется слюной. Забегаю на кухню с намерением умыкнуть что-нибудь со сковороды. - Сегодня у нас паста Карбонара. - Понятия не имею, что это, но звучит неплохо, а пахнет так вообще великолепно. - Тогда мой руки и за стол. - Не хочу за стол, пошли на диван. Там телевизор. - А я думаю, кто понаставил пятен на обивку! Значит, ты теперь всегда там ешь, да? – он пытается казаться строгим, чем вызывает у меня лишь улыбку. - Я перевернул коробку с пиццей. Начинка вся вывалилась, а потом сверху запрыгнул Джек, половину растоптал, половину слизал. - Блин, Билл! – Том фыркает, а я заливисто смеюсь. - Откуда тут собака-то? - Так Бен часто приходит в гости вместе с ним. Том сразу сжимает губы в белую полоску. - Не злись. Бен очень хороший друг. Брат фыркает и поворачивается к печке, чтобы наложить в тарелки ароматной еды. - Просто не скрывай больше ничего от меня, ладно? Это я могу. Я вообще честный парень. - У тебя намного больше секретов, Том. Разве нет? Что еще ты скрываешь из моей прошлой жизни? - Больше ничего, - говорит он вполне спокойно, и я очень хочу ему верить. Но я ведь не вижу его глаз, а они, как говорится, зеркало души. - Даже если и так… один тот секрет, который ты так долго скрывал, перекрывает все мои с головой. Он резко поворачивается ко мне и игриво ухмыляется. - Значит, я выиграл? Непонимающе хмурюсь. - Не напоминает ничего? Мотаю головой. - Мы часто играли, подкалывая друг друга, и вели счет. Ухмыляюсь, мне нравится. - И кто выигрывал чаще всего? - Мы чаще сходились на ничьей. - Скучно. Смотрю, как Том с задумчивой улыбкой протягивает мне тарелку с пастой, и понимаю, что наши игры будят в нем приятные воспоминания. Вдруг меня осеняет, какие это могут быть воспоминая, и я краснею, а тепло уже бежит волнами по телу, куда-то к низу живота. Выхватываю тарелку и иду в гостиную. Мы включаем какой-то фильм и наслаждаемся ужином. На мое удивление день получился очень приятным, довольно спокойным и совсем не напрягающим. И его окончание с вкусной едой и расслабляющим кино окончательно это доказывает. - Том, - говорю и сладко зеваю, – а ты ведь встречался с девушками? Этот вопрос засел у меня в голове с кинотеатра, когда брат так неоднозначно прокомментировал женское тело. - Откуда вдруг интерес к моей личной жизни? – спрашивает он шутливо, но глаза серьезны, они буравят меня, будто хотят пробраться под черепную коробку и узнать, а что же я на самом деле задумал. - Хочу знать, каково это. - То есть я как старший брат должен тебя просветить, как подкатывать к бабам, чтобы тебе было легче устраивать свою личную жизнь, так? – пытается сдержать шутливый тон, но недовольство делает его глаза колючими и холодными. Дергаю плечом. Так ли? Не совсем, просто хочу знать, что было раньше в его жизни. - Можешь просто ответить, а не заниматься анализом моих действий и мыслей? - спрашиваю грубо. - Я бы с удовольствием, да только не умею слушать тебя, не анализируя. Может, когда-нибудь я освобожусь от этой выматывающей привычки. По мне, там и анализировать нечего. Честно, я не кажусь себе уж такой загадкой. Простой, ничем не выдающийся наивный мальчик. - Короче, я спать тогда. - Нет уж, сиди! – смеясь, бросает Том, и его глаза загораются довольным блеском. - Давно у меня были девушки, да. Ничего серьезно, так, интрижки, секс на одну ночь. Что именно тебя интересует? Облизываю пересохшие губы. А, правда, что? Секс на одну ночь… а может, я тоже был всегда на пару раз, или… а как серьезно у нас все было? Как давно началось? Почему он предпочел меня девушкам? А может, он был и со мной, и с девушками? Мог ли он мне изменять? Да и как назвать это изменой, ведь я его брат… Как же все сложно. - Ничего. Я спать. Уже почти встаю с дивана и замечаю краем глаза, как рука Тома почти достигает моего локтя, но резко останавливается и ложится обратно на диван. Изуверски улыбаюсь, выдрессированный хороший мальчик. Отхожу от дивана и поворачиваюсь к брату. - Завтра ты дома? - Да, - он снимает с себя майку, и я вижу кубики пресса на его животе. Замираю. Бог ты мой… Чувствую, что он видит мой взгляд на своем теле, но не могу оторвать глаз. Интересно, какие они под руками? Облизываю сухие губы. Уверен, что твердые, с прощупывающимися под кожей мышцами… Дергаюсь, поднимаю глаза и вижу ехидную ухмылку на губах брата. Фыркаю, несусь в комнату и демонстративно захлопываю за собой дверь. Интересно, а ведь если начать игру, то 1:1. Просыпаюсь от ярких солнечных лучей, которые раздражают глаза даже через закрытые веки. Потягиваюсь, с хрустом прогибаясь в спине, и вдыхаю в себя полную грудь воздуха. Офигеть, как же вкусно пахнет блинчиками! Хочу, хочу, хочу! Незамедлительно срываюсь с кровати и бегу на кухню. Брат устраивает нам просто невероятный завтрак, я расспрашиваю его о сегодняшних планах, пока мы жадно поглощаем блины, макая их в клубничное желе, но Том лишь довольно улыбается и отвечает загадками. Потом я ухожу одеваться, долго не могу выбрать между синими и черными джинсами, надеваю светло-голубые, настолько обтягивающие, что они кажутся легинсами, добавляю к ним не менее обтягивающую коротенькую черную футболку. Делаю любимую прическу, поправлю локон черной челки на лбу и оценивающе себя осматриваю. Наклоняюсь ближе к зеркалу и провожу пальцем по очертанию черных кругов под глазами. Интересно, что загнется быстрее – я или жалящее насекомое в черепной коробке. Судя по обтянутым кожей костям, мне осталось недолго. Засовываю в рот мятную жвачку, на нос приземляются любимые очки. А в зеркале-то красавчик! Смеюсь и смотрю на свою улыбку. Она получается невероятно искренней, наверное, люди, видящие ее, никогда не догадаются, как же мне иногда трудно, так трудно, что легче удавиться. На улице солнечно и тепло, даже наш всегда мрачный траурный дворик сегодня кажется каким-то обновленным и более позитивным. А вот дерево рядом с подъездом похоже весна не реанимирует. Если раньше у меня еще была надежда, что оно оживет, то сейчас, когда вокруг все просыпается, мне окончательно понятно, что оно мертво. Почему его никто не спилит? Ведь смотреть на него так же неприятно, как смотреть на труп. Тленная оболочка когда-то живой материи. Напоминание, что все мы когда-то умрем. Даже птицы, которые сейчас так радостно купаются в лужах, не садятся на его трухлявые скрюченные ветви, похожие на кости истлевшего мертвого тела. Наверное, я бы выглядел сейчас так же отталкивающе, если бы в тот роковой день ударился головой слегка посильнее. Успел бы я уже сгнить…? От мыслей меня отвлекает звук разблокировки машины, и я удивленно вскидываю брови. Значит, нас ждет поездка, а это становится все интереснее. Приземляюсь на мягкое сидение и вдыхаю запах салона. Улыбка касается уголков моих губ, поскольку чувствую, что тут пахнет Томом, точнее, его духами и еще чем-то, ассоциирующимся у меня только с ним. - Том, а я умел водить? – спрашиваю, когда брат поворачивает ключ зажигания. - Нет, - категорически бросает он, не отрывая напряженного взгляда от дороги. - Почему ты не научил меня? Том нервно дергает плечом. - Зачем? За рулем всегда я. Можешь считать меня своим личным водителем. К тому же… - он замолкает, и я сглатываю слюну, - с твоей невнимательностью и гиперактивностью нельзя за руль. Закатываю глаза. Хотя он прав, если я даже не знал, как переходить дорогу, чтобы не оказаться под колесами, о каком вождении может идти речь. - Том, давай поговорим об аварии. Что со мной произошло? В машине на минуту устанавливается гробовая тишина. Профиль Тома на глазах заостряется и делается почти нечеловеческим. Его кадык резко дергается, и он вытирает губы тыльной стороной кисти. - Том, почему для тебя это так трудно? Он издает страшный звук, смесь смешка, стона и воя, и я покрываюсь мурашками. - Это самое ужасное, что со мной случалось, Билл. Ты даже не представляешь, что я пережил. Я не могу это вспоминать, даже одна мысль о том дне вызывает во мне панику. Тогда смерть хотела забрать не только тебя, она наметила нас обоих, ведь без тебя я не проживу даже минуты. Его слова проникают в голову и ложатся прохладным бальзамом на пульсирующий мозг. Неужели я для него так важен? Приятно, даже если это как-то не совсем естественно, все равно приятно. Следующий вопрос вызывает стаю мурашек по рукам. А мы уверены, что смерть обошла нас стороной? Может, она еще тут, сидит между нами прямо сейчас и смеется над нашими словами. А может, это она живет в моей голове? Вздрагиваю. Так, Билл, что еще за депрессивные мысли с утра? - Билл… - мягко говорит Том, а я тру виски. Здравствуй, боль, здравствуй, дорогая. Черт, забыл таблетки дома на столе. - Давай не будем портить такой день. Смотри, солнце светит, ты так любишь солнце, да? – его голос дрожит от эмоций. - Когда светит солнце, не может произойти ничего плохого. Устало отрешенно ухмыляюсь. - Во время аварии шел ливень, да? Том впервые отрывает от дороги взгляд и ошеломленно смотрит на меня. - Ты вспомнил? - Не совсем, - не хочу рассказывать о сне, - скорее, предположил. Он кивает. - Один из самых сильных виденных мной за все двадцать семь лет, - он так сильно сжимает зубы, что желваки начинают двигаться под кожей. - Что с водителем? Его так и не нашли? - Нет. Билл, давай сменим тему, - он бросает на меня взгляд полный отчаянья, - пожалуйста. - Хорошо, - тяжело выдыхаю и закуриваю. - Хочешь? - Да, - сразу получаю ответ. - Могу только поделиться, она последняя, - не дожидаясь ответа, подаюсь вперед и просовываю сигарету между его губ. Смотрю, как его щеки, обросшие длинной щетиной, втягиваются, когда он делает затяжку, вырываю ее и откидываюсь обратно на спинку сидения. Мы въезжаем в какой-то пригород, довольно крупный, судя по широким улицам, которые усыпаны различными магазинами, расположенными в высоких многоэтажных домах. - Что мы тут делаем? - Будем развлекаться, - отвечает Том и подмигивает. Он пытается казаться спокойным и даже веселым, но я вижу, что разговор выбил его из колеи. Хочу разрядить обстановку, поэтому смеюсь, вполне искренне, и упираю горящие предвкушением глаза в окно, за которым мелькает жизнь чужого города. Мы останавливаемся около огромного здания, фасад которого застеклен сверху донизу. «Торгово-развлекательный центр» успеваю прочитать, и мы заходим в широкие двери, автоматически открывающиеся перед нами. Внутри совсем мало народу, те немногие люди, которые не работают в будний день, быстро и целенаправленно ходят между множеством бутиков. - Ты хочешь пройтись по магазинам? – удивленно спрашиваю я. А в душе приятное ощущение трепета от предвкушения. Знаю, что бы брат не придумал, мне понравится. - Нет, нам на верхний этаж. Мы поднимаемся по нескольким эскалаторам и заходим в огромный притемненный зал. Кручу головой по кругу и осматриваюсь. По периметру зала стоят столы с шариками на них. Сощуриваю глаза, блин, я же знаю, как это называется… Слово вертится в подкорке, а моя глупость жутко меня раздражает. Зато вид дорожек с кеглями сразу наталкивает на необходимое слово. - Боулинг и… бильярд? - точно! Вспомнил. Том широко улыбается. - Помнишь, значит? - Смутно, - морщу нос. - Готовься руководить процессом. - Это я с удовольствием, - многозначно говорит он и смеется, а я уже знаю, что его мысли свернули на грязную дорожку. С осуждением мотаю головой. - Пошляк, - кидаю ему в спину, поскольку он идет чуть впереди. Он поворачивается, и я вижу его горящие глаза, а его, похоже, легко завести. Вдруг приходит мысль, а ведь этим можно умело пользоваться. Если подойти к его слабостям с умом, то… Может, причина того, что он содержит меня, забивает на развлечения, отказывается от нормальной жизни молодого парня в том, что я умело пользовался его слабостями? А может, я сам и есть главная его слабость? - Эй, о чем это ты? Я не думал ни о чем. - Да, да… - закатываю глаза. Подходим к стойке, пока Том договаривается о стоимости и времени игры, я изучаю меню. Хм, что бы такое выбрать? Вожу пальцем по непонятным названиям и совершенно теряюсь в незнакомых словах. Текила Санрайз, Голубая Лагуна, Лонг Айленд, Отвертка, Кузнечик… Что за сумасшедший дом? - Билл, смести-ка пальчик сюда! – смеется брат и показывает на другой край заламинированного листа. – Безалкогольные коктейли тут. Не могу не согласиться с братом, мысль об алкоголе до сих пор вызывает тошноту. Опять утыкаю взгляд в не менее оригинальные бессмысленные названия. - Выбери сам, а, - морщусь. - Что я любил из этого? - Ничего, - Том улыбается. - Ты ненавидел коктейли. Интересный поворот, значит, будем узнавать, чего я так в них не любил. - Закажи тот, который я ненавидел больше всего. Том хмыкает, пожимает плечами и произносит вслух название, похожее на какое-то заклинание. Мы стоим возле дорожки, и Том напоминает правила. Я, не дослушивая, хватаю шар и запускаю его вперед. Черт, тяжелый, я не докладываю в удар силы, он сбивает всего одну кеглю и скатывается на бок. - Моя очередь. Играем на счет. - Нет! – кричу я. – Совсем что ли?! Дай мне потренироваться. - Фиг тебе! Том смеется, и я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его по плечу. В шутку, но сильно, чтобы не издевался над младшим братом! Естественно, я продуваю. Первую игру и вторую тоже. Том играет просто великолепно. Его ехидная самодовольная ухмылочка раздражает даже больше, чем его радостные возгласы после каждого точного попадания. Я пью этот ужасный приторный вяжущий коктейль и мысленно матерю брата, который смеется после каждого моего глотка. Вот мог же заказать что-нибудь поприличнее. Изверг. К середине третьей игры я сравниваю счет и кошу на Тома подозрительный взгляд сощуренных глаз. - Что-то ты мазать стал часто! Он лишь пожимает плечами. - Рука подустала. Ехидно фыркаю. - Не развались тут от старости. Подмигивает мне и демонстративно запускает шар, который ровно катится по дорожке. А я, не отрываясь, смотрю на мышцы спины, обтянутые белой футболкой. Звук разбитых кеглей отрывает меня от созерцания, и я перевожу взгляд на гордую ухмылку брата. Хлопаю в ладоши и смеюсь. - Профессионал. Третью игру я все-таки выигрываю, но не особо горжусь своей победой, поскольку знаю, что он поддался. Брат смеется, поднимая большие пальцы рук вверх, Господи, да он сегодня просто светится от радости, и я тепло улыбаюсь в ответ. С ним весело, и пусть боулинг мое слабое место, мне сейчас хорошо и это главное. Мы переходим к бильярду, я с интересом рассматриваю разноцветные шарики, собранные в треугольник посередине стола, обтянутого зеленой, приятной на ощупь материей. - Том, напомни, как она называется, - киваю на длинную деревянную палку, которую брат сразу же берет в руки. - Кий. Помнишь смысл игры? Мотаю головой. - Смотри, на этом столе все шарики разноцветные, кроме двух - белого и черного. Именно белым ты должен загнать в лузу все остальные, но не забить черный. Понятно? Киваю, брат профессионально склоняется над столом и демонстрирует точный удар. Белый шар со звуком впечатывается в бок красного, тот быстро летит в лузу и падает в сетку. Присвистываю, красиво и метко. - Такой бильярд называется Американский или Пул. Есть еще Русский, там все шары белые и бить можно какими угодно. Снукер с двадцатью двумя шарами двух цветов и еще что-то. Но самый распространенный этот. Передает мне кий, и я неуверенно беру его в руки. Пытаюсь скопировать позу Тома, наклоняясь над столом и понимаю, что с такими джинсами моя задница выставлена на всеобщее обозрение. Том не отрывает от меня взгляда, и мне становится еще более неудобно. - Давай я покажу еще раз, надо взять по-другому… Он подходит ближе и показывает, как правильно держать эту палку, но у меня все равно не получается. Когда я делаю удар, кий дергается и мажет. - Нет, смотри… - он сглатывает и неуверенно тянет руку к моим пальцам, нежно притрагивается и ставит их в необходимое положение. - И когда бьешь, нужно прицелиться, выбрать направление. Давай позовем мастера, он тебя поучит. - В смысле, а ты для чего? - Просто… - Том нервно облизывает губы, - мне надо встать сзади. Нервно дергаю плечом. - И что? Пусть лучше меня лапает незнакомый мужик? Том издает истерический смешок. - Не лапает, а учит. - Том, давай уже, а, - говорю строго, а внутри все напряжено и слегка подрагивает. Мне кажется, что я даже жду этого прикосновения. Потому что хочу скорее научиться, все просто. Задерживаю дыхание, когда брат подходит сзади и прижимается к моей спине. Хватаюсь за кий влажными холодными руками и наклоняюсь к столу. Том копирует мою позу и ложится почти сверху, наши тела соприкасаются на всем протяжении. Мозг бьет тревогу, кислород в крови кончается, ведь я давно не дышу, поэтому с хрипом делаю быстрый вдох через рот. Тело горит, от прежней будоражащей теплоты нет и следа, теперь это пожар, сжигающий внутренности. Сердцебиение увеличивает свой бег, десяток лишних ударов за секунду, отдающихся пульсацией в голове. - Давай начнем с того красного… - хрипло и рвано говорит Том куда-то в шею, и вниз по позвоночнику бегут мурашки, - его забить легко. Он лежит по прямой траектории, значит, бить надо в центр и кий держать прямо перпендикулярно. Понимаешь? Киваю, а хочется орать, что нет, я совсем ничего не понимаю. Что с моим телом? Кажется, каждая мышца сведена судорогой, и я чувствую какое-то совершенно новое неописуемое чувство, сладкая дрожь щекочет нервы, натянутые до предела. Его руки уверенно держат кий рядом с моими пальцами, они соприкасаются, и я смотрю на место их соединения и облизываю сухие губы. Том прицеливается, делает уверенный удар, и шар летит в лузу. Резко отстраняется и делает шаг назад, а я закрываю глаза и выдыхаю с облегчением. Господи, второго такого прикосновения не выдержу. Это слишком… неприятно? Нет… волнующе и необычно. - Если выбрать этот зеленый, то надо бить в бок, чтобы он отлетел в противоположную сторону, - его голос чересчур низкий, я поднимаю на него глаза, но он быстро отводит свой взгляд. - Сюда, Билл, - Том показывает пальцем на шарик. Подхожу к белому шару и наклоняюсь, выбирая нужную траекторию. Хватит думать о глупостях, пора приступать к игре и надрать брату задницу. Он отлично играет, но и я не пальцем деланный. С каждым шаром мои удары все точнее и увереннее, я постепенно понимаю суть игры и уже просчитываю в голове траектории и места удара. Том больше не выказывает желания меня учить, да я бы и не позволил. Одного раза было вполне достаточно, я способный ученик. Мы играем до позднего вечера, к концу я бью почти мастерски, и осознание того, что для брата я сильный соперник, и ему не приходится подыгрывать, делает игру просто замечательной. Я наслаждаюсь вечером, смеюсь и радостно подпрыгиваю на месте каждый раз, когда мой шар оказывается в лузе. Том счастлив не меньше моего, его лицо расслаблено, и улыбка совсем детская и искренняя. Как же хорошо, что брат притащил меня сегодня сюда. Мы с трудом отрываемся от игры, и только потому, что я жутко проголодался. Том говорит, что на этаже есть ресторанный дворик, и мы спешим туда. Наверное, здесь сконцентрированы все существующие кафе фастфудов, глаза разбегаются, я полностью доверяю покупку еды брату, а сам усаживаюсь на диванчик в дальнем углу. Том покупает бургеры и картошку фри, и мы с жадностью набрасываемся на пищу. - Том… - говорю я между укусами, и брат вопросительно вскидывает брови. – Спасибо. Том улыбается и кивает. - Бильярд - это прям мое. Давай как-нибудь съездим еще. - Обязательно. - Завтра? Том поджимает губы. Я уже изучил эту его привычку, сейчас он скажет что-то плохое. - Завтра я выхожу на работу. - Ну, блин… - с сожалением бросаю я. Правда, грустно. Том расплывается в улыбке как чеширский кот. - Неужели кто-то так расстроен по этому поводу? – сколько в голосе довольства. Похоже на то. - Не загнись от счастья… - ехидно бросаю я и откидываю челку с глаз. - Отросла. Думаешь подстричь? Пожимаю плечами. - Пока не надо. Мне нравится. - Окосеешь, - смеется брат. - Тебя не понять, то прямо панихиду по волосам устраивал, а сейчас обрезай. Том с интересом наклоняет голову набок. Улыбка уже пару часов не сходит с его губ. Мечтательная, милая, невероятно добрая. - Потому что главное, что в голове, а не на ней. Вызывающе фыркаю. - Ты не знаешь, что там. - Почему же? Я знаю больше, чем ты сам. Прищуриваю глаза. В какой-то мере он прав. - Мне иногда кажется, что ты меня от меня скрываешь. - Разве? – Том приподнимает брови над внимательно меня изучающими глазами. - Я скрывал только одно, и заметь, ты сам не хотел, чтобы я говорил. - Почему ты все же рассказал? - Недосказанность тебя отдаляла. Разве сейчас нам не легче общаться? Задумываюсь. - Все дело в моих прикосновениях, - продолжает Том. - Твое тело помнит их, а мозг нет, внутри возникал диссонанс, именно он тебя и напрягал. Теперь, когда ты понимаешь, почему телу нравится, тебе легче… Недовольно хмурюсь. Откуда столько уверенности, что мне нравится? С чего он взял это?! Внутренний голос, который попытался сказать, что, может, он не так уж и далек от истины, был быстро заткнут поднимающейся злостью. - Не надо! – прерываю я грубо. – Давай не будем говорить об этом. Том спокойно кивает. А я макаю картошку в соус и засовываю в рот, быстро пережевывая. Смотрю на замаранный палец и засовываю его следом за картошкой. - Што? – спрашиваю, поскольку вижу, как Том следит за моими действиями. Вынимаю палец изо рта с громким мокрым звуком и вижу, как глаза брата расширяются, и он быстро отворачивается, краснея как рак. Ух ты. Неужели 2:1?! Иногда мне трудно понять его реакцию, не знаю, чем может смутить палец во рту. Оставим это на его совести. - От привычки тянуть в рот все подряд я, похоже, тебя никогда не отучу, - говорит он в сторону, пряча глаза. Хочется ответить чем-то колким и язвительным, но я пересиливаю себя и возвращаюсь к еде. Улица встречает нас ночной темнотой и приятной прохладой с чистым воздухом. Вдыхаю его полной грудью. - Погуляем? - Тогда натяни капюшон. Цокаю, но делаю, как он говорит. Идем по набережной какой-то маленькой речушки, вода в которой совсем черная, и ее поверхность такая неспокойная от сильного течения, что отражение звезд нельзя уловить глазом. - Давай ты не будешь работать без выходных? – тихо спрашиваю и засовываю руки в карманы куртки. - В субботу мы поедем в ресторан, - напоминает он, и я киваю. Приближается праздник, который, по словам брата, я любил. Почему мне он нравился? Может, потому что я, действительно, был влюблен? - Хочешь, я буду приходить пораньше? – мягко спрашивает Том, поскольку мое лицо все еще недовольно и расстроено. - Давай, - с воодушевлением киваю. - Только… - Том нервно сглатывает, - ты все время с Беном, и чаще всего от моих ранних приходов нет смысла. - По вечерам я буду дома, - обещаю и улыбаюсь. - Тогда договорились, - брат счастливо смеется. Набережная упирается в небольшой парк, расположенный в лесу. Тут совсем темно, среди деревьев почти нет фонарей, и я приближаюсь поближе к Тому, рядом с ним мне совершенно не страшно. Знаю, он спасет меня от всех грабителей, насильников и убийц. Борюсь с желанием взять его под руку и прижаться к теплу. И какая разница, что там было в прошлом, ведь главное настоящее, здесь и сейчас. Почему такое озарение приходит ко мне так редко? Но даже сейчас, под такими яркими звездами, вдыхая воздух, уже пахнущий весной, в конце чудесного насыщенного дня, окруженный заботой старшего брата, я не чувствую счастья. Мне чего-то не хватает. Чего же? Спокойствия? Что же не дает мне успокоиться? Или, может, кто? - Хочешь, поделюсь с тобой своим сокровенным желанием? – почти шепотом спрашивает Том, загадочно усмехаясь. С интересом киваю. - Хочу иметь возможность читать твои мысли. Хотя бы на пару дней. Иногда в такие моменты как сейчас, я умираю от интереса, что же происходит в твоей голове. Останавливаюсь и щурю глаза. Я ведь могу и поделиться. - Я думаю, что в моей голове кто-то живет и ему уже пора давать имя. Том ошеломленно приоткрывает рот. - Что? Усмехаюсь. - Вполне возможно, если ты прочитаешь мои мысли, то сбежишь от меня на следующий день. Том заливисто смеется. -А вот на это можешь даже не надеяться. Мы, не сговариваясь, поворачиваемся и идем в обратную сторону. - Этот кто-то меня не любит, да? – взволнованно спрашивает Том, я смотрю, как его пальцы перебирают шарф на шее и задумываюсь. - Я не уверен… - отвечаю и задумываюсь, чтобы правильнее сформулировать. – Мне кажется, он не любит никого. Иногда мне кажется, он ненавидит даже меня. Вот только не знаю причин этой ненависти, точнее я их не помню. Что- то в прошлом не дает какой-то части меня успокоиться. - Послушай, может, съездить к тому неврологу и тебе сменят препараты. Это побочка. Издаю нервный смешок. - Не в этом дело, Том. Я чувствую, препараты тут не причем. Мы замолкаем и до машины идем в тишине. Перед тем как открыть дверь бросаю взгляд на звездное небо. Кажется, звезды тут ближе, чем в нашем городе. Может, потому что воздух чище? - Том, смотри, а что это летит? – показываю на точку, двигающуюся между застывшими звездами. - Это спутник, - отвечает брат, он стоит рядом, и его голова запрокинута, отчего кадык треугольником выделяется над шарфом. - Или НЛО, - говорю загадочно и, перехватив взгляд брата, изгибаю бровь. - Точно, прилетели за гуманоидом, который случайно свалился мне на голову семнадцать лет назад. Смеемся, и я пихаю его в плечо, не рассчитав с силой, отчего брата отбрасывает на шаг назад. - Не дерись, мелкий! – между смешками говорит он, а я вижу в его глазах блеск фонарей, подаюсь вперед и толкаю уже в другое плечо. - А что ты сделаешь? – спрашиваю с издевкой. - Трогать меня тебе нельзя! Еще громче смеюсь, видя на лице Тома недовольство и сильное разочарование, он поднимает руки вверх, показывая, что и не собирался. Отворачивается и идет к машине. - Том, 3:1 в мою пользу. - Что? – на его повернувшемся лице приятное удивление. - Когда это мы начали вести счет? Приподнимаю бровь. - Вчера вечером. И ты уже продуваешь, так что включи смекалку.