Don't remember Evil

За день, проведенный в пригороде, у меня накопилось аж три клиента, поэтому я уже знаю, чему посвящу свободное время, когда потягиваюсь в мягкой кровати. Позавтракать я решаю в каком-нибудь кафе, поэтому забегаю в столовую с намерением только выпить кофе, который я начал употреблять совсем недавно и только по утрам. Там меня ждет небольшой сюрприз. Брат, ушедший на работу пару часов назад, умело меняет мои планы. Стол для меня уже накрыт, я подхожу ближе и вижу омлет, бутерброды и творожную запеканку. Рядом лежит листок, на котором ровным почерком Тома написано послание, и я, читая его, улыбаюсь во все тридцать два зуба. «Завтрак ― самый полезный прием пищи, он залог хорошего настроения и бодрости на весь день. Омлет обязательно разогрей в микроволновке! P.S. Больше никаких бургеров по утрам. P.P.S. С Добрым утром!». Пока поглощаю вкусный завтрак, верчу в руках телефон и думаю над ответом. Сначала хочется написать что-то язвительное и ироничное, например, неужели ты, наконец, прочитал книгу с практическими рекомендациями по уходу за детьми. Но, в конце концов, набираю единственное слово, зато от души. Спасибо. Естественно, я захожу за Беном, заниматься чем-то в одиночку просто невероятно скучно. В моей голове совсем не укладывается, почему раньше я отгораживал себя от общества. Сейчас я хочу быть в центре событий, вертеться среди людей, общаться и смеяться вместе с ними назло всем неприятностям. Бен не упускает возможности упрекнуть меня, что я забросил его на несколько дней, чем вызывает у меня лишь слабую ухмылку. Что я могу ему ответить? Возможно, я мог бы взять его вчера с нами. На секунду представляю лицо Тома, если бы я предложил такое, и еле сдерживаю смех. А почему он его так не любит? Не до конца понимаю значение такой эмоции, как ревность, но что-то мне подсказывает, что брат испытывает именно это чувство. А какие для него основания? Да и имеет ли Том права на ревность?! Мы гуляем с собаками до самого вечера. На улице тепло, да и нам как всегда весело вдвоем, поэтому время летит незаметно. Тем для общения за два дня поднакопилось много, у меня ощущение, что Бен так изголодался по разговорам, что не может даже на минуту закрыть рот. Я смеюсь и думаю, если дружба действительно существует, а пока я не могу за это ручаться, то у нас с Беном она случилась. - Да, Господи, тебя самого не раздражает? – он подается вперед и откидывает прядь волос с моих глаз. - Пойдем завтра в салон? – спрашиваю и отталкиваю его руку. Нет, челка мне нравится, и ее обстригать я не буду, а вот подкрасить корни уже пора. - А что я там забыл? – Бен улыбается и щурит глаза. Задумываюсь, а в голове уже зреет план. - Даже не думай! Знаю я этот твой взгляд. Ухмыляюсь и приподнимаю бровь. - Знаешь? - Чертики в твоих глазах весело танцуют. Смеюсь и бью его в плечо. - Я полистаю вечером журналы и подберу тебе прическу. - Ну нет! Мне нравится так. Смотрю на него, как на ненормального. Неужели он так далек от стиля, что не понимает, как смешон с этой копной рыжих волос? - А мне нет, - говорю голосом, не терпящим возражения. Тяжело выдыхает. - Только не такую, как у тебя! Злобно щурю глаза. - А что тебе так в ней не нравится? - Нет, нет, тебе она идет, но… слишком вычурно для меня. Ехидно ухмыляюсь и покровительственно кладу локоть ему на плечо. - Значит так, Большой Бен. Я займусь твоим стилем, а ты… - многозначно двигаю бровями. - А что я тебе, Маленький Билли? – он ехидно коверкает мое имя. Делаю пару шагов назад и загадочно улыбаюсь. - Скажу вечером. Его подозрительный взгляд скользит по моему лицу. Ну, ну давай, попробуй догадайся, что я задумал. Фиг тебе, дружище! - Кто последний до лавочки, тот покупает сахарную вату! – кидает Бен, и мы срываемся с места, за нами бегут собаки и одновременно лают. Друг прибегает первым, я наигранно дую губы, отдаю ему поводки собак, врученных нам для выгула, и иду за ватой. Мы прилично зарабатываем за этот день, делим деньги, и хоть друг отказывается, я засовываю их в его карман, со словами, что это на завтрашнюю подстрижку. - Пошли ко мне? – спрашиваю, когда мы подходим к дому. - Только давай курнем на лавочке. Так хорошо на улице. Мы забираемся сверху и садимся на спинку. - Мне тут не нравится. Прошу маму уехать, а она никак. Тебя здесь тоже все бесит? Закуриваю и передаю ему пачку. У него никогда нет своих сигарет. - Мне кажется, что я уже привык. Раньше я ненавидел это место, а сейчас понимаю, что дело не в том, что вокруг нас, а что внутри. Оно дерьмовое, ты прав, и это сгнившее дерево, каждую ночь бросающее тень на мой потолок, просто омерзительное. Но… если я сейчас перееду, куда угодно, даже на солнечный курорт на берегу моря, ничего не изменится. Ты задумывался о том, а что по-настоящему тебе не нравится? Скорее всего, проблема не в городе. Хотя, люди постоянно переезжают, убегая от проблем. Возможно, это помогает. Тебе может помочь, мне нет. Знаю, потому что не смогу убежать от кого-то, живущего в моей голове. Этот кто-то - хранитель тайн моей прошлой жизни, и пока я не найду с ним общий язык, спокойного житья мне не будет. В любом месте земного шара. - Билл… - он смотрит на меня с большой жалостью, но не унизительной, а приятной и теплой, - я рад, что мы с тобой подружились. Честно, не знаю, как бы ты без меня смог… Вскидываю брови, а Бен ржет, показывая, что шутит. Дурак, не сдерживаю смешка. - Ты, правда, очень интересный, наверное, потому что сам еще не определился, кто ты есть на самом деле. Всегда такой разный, будто хочешь перепробовать побыть всяким, а только потом выбрать, а что точно твое. Задерживаю дыхание от удивления. Его откровение неожиданно, но он прав. Я не знаю, кто я. - Можешь предположить? - Неа, в этом и кайф. Но… хочешь правду? Киваю и задерживаю дыхание. Хочу, еще как хочу. - Ты очень сильный, не представляю, как ты можешь жить, ничего не помня. Ты отлично справляешься, но тебя это очень пугает. Иногда я отчетливо вижу, как ты хочешь от чего-то сбежать. Облизываю сухие губы. Да, иногда я хочу быть тем простым наивным человеком, который надеется убежать от проблем. - Давай, сбежим вместе? Что он несет? Ошеломленно хлопаю глазами. - Свалим на попутках в какой-нибудь крупный городок. Там найдем девушек, повеселимся. Вернемся через недельку. Да он сумасшедший! Звонко смеюсь и мотаю головой. Вот надо же такое предложить… - Почему нет? Смех проходит, но улыбка на лице остается. - Меня брат убьет. - Ой, да повопит и успокоится. Как у вас, кстати? Говорить о нем с Беном все так же неприятно. - Нормально. - Ну тем более, поехали. На секунду задумываюсь, идея заманчивая, вот только… с Томом мы только наладили отношения, я опять все испорчу, если соглашусь. Можно попробовать отпроситься по-хорошему, но он ведь никогда не разрешит. - Я не могу, не сейчас во всяком случае. Бен расстроенно выдыхает и выпускает дым. - Пошли к тебе. Мы пьем чай с булочками, купленными по дороге, и выбираем фильм. Потом заваливаемся на диван плечом к плечу, и его близость совсем меня не раздражает. Представляю, что бы со мной было, если бы в такой позе мы расположились с братом. Похоже, я не из тех, кто врет самому себе, я точно могу сознаться, что реакция моего тела на близость Тома чересчур странная. После фильма друг собирается домой, и я ехидно ухмыляюсь. - Куда это ты так торопишься? - В смысле? – Бен удивленно вскидывает брови. - Кое-кто мне кое-что должен. - Сейчас? - Мне нужны твои кулинарные умения. Я хочу приготовить брату ужин. Бен хмурится. - Совсем офигел? Сам и готовь! - В том и проблема, что не умею, многие ингредиенты я даже не помню. Свожу брови на переносице в немой просьбе. Не вижу своего лица со стороны, но уверен, оно сейчас ну очень беспомощное. - Хорошо, - друг быстро сдается, и я сияю улыбкой. - Что ты думаешь приготовить? Беру его за предплечье и тяну за собой в столовую. Открываю холодильник и вопросительно смотрю на друга. - Что можно приготовить из того, что тут есть? - Блин, Билл, у меня мама вообще-то есть. Я мало что в своей жизни готовил. Морщу нос. Ну, ё-мое. - А что готовил? - Когда-то лазанью делал ей на день рождения. - Не знаю, что это, но давай ее. Друг категорично качает головой. - Там заморочки с тестом… Подожди! У мамы, возможно, есть заготовка. Я сейчас. Смотрю, как он выбегает из кухни, и беру телефон в руки, забивая это странное слово в гугле. Слава Богу, у Хельги оказалось тесто, остается только сделать начинку, чем и занимается друг сразу, как только возвращается обратно ко мне. Кстати, с собой он приводит Джека, и я перевожу на него все свое внимание. Иногда я умыкаю со стола нарезанные овощи и кормлю собаку, которая с гордостью дает мне за это лапу. - Билл, блин! Прекращай баловать Джека. - Какой у тебя противный папаша, - говорю и глажу белую мягкую шерсть. Бен отрывается от своего занятия, и игриво прищуривается. - А ты кто? Мамаша? Показываю ему средний палец. - Кто бы говорил. Настоящая хозяюшка, тебе только передника не хватает. Кидает в меня кусок помидора, но промахивается, тот падает на пол и сразу исчезает во рту Джека. - Режь лук! - Я не умею. - Научишься, - он ставит сковороду на газ. Цокаю и беру нож. Черт, какой тяжелый и… неприятный. Всплывают обрывки сна, в котором тень на стене поднимала над головой похожий нож. Улыбка сразу сходит с лица. Лук скользит под пальцами и жутко воняет, глаза начинают щипать, я стону и тру их. - Идиот! – Бен вмиг оказывается рядом и откидывает мои руки. - Ты захера пальцы в глаза? - Щиплет… - Бля, Билл, ты лук никогда не резал? Качаю головой. - Я не помню! Тянет меня в сторону и включает воду в раковине. Мои глаза зажмурены, чувствую, что он нажимает на плечи, чтобы я нагнулся. - Умойся и вали уже подальше, чтобы не мешаться под ногами. Делаю, как он говорит, потом выхожу из кухни и притаскиваю из комнаты целую стопку журналов. Пока повыбираю ему стрижку. Вскоре квартира наполняется таким обалденным ароматом, что мне все труднее концентрироваться на деле, и, когда Бен вытаскивает из духовки это запекшееся дымящееся чудо, я чуть не давлюсь слюной. - Офигеть… - выдаю я, - Том никогда не поверит, что это приготовил я. Бен лишь довольно усмехается, продолжая колдовать на кухне. Вот зазнавшийся засранец, ладно, в этот раз оправданно. Он постарался на славу. Но, вопреки всему на свете, брат верит, кто бы мог подумать, что он так наивен. - Чем это пахнет, Билл?! – кричит Том с порога. Приходит он сегодня намного раньше, чем обычно. Совсем недавно Бен ушел домой с гордой улыбкой на лице. Я искренне его поблагодарил, но он лишь махнул рукой, показывая, что никаких проблем. - Ужином, Том, - отвечаю и широко улыбаюсь, когда вижу его удивленное лицо в проеме кухни. На столе расположен противень с лазаньей, брат утыкается в нее взглядом и, как мне кажется, удивленно ахает. - Ты приготовил еду? Смеюсь его ошеломленному выражению лица. - Ага. Нашел рецепт в Интернете. - Ты? Серьезно? Закатываю глаза. - Давай ужинать, а! Том хвалит меня после каждого кусочка, исчезающего во рту, а я лишь загадочно улыбаюсь и думаю, что Бен постарался на славу, блюдо правда получилось очень вкусное. - Неужели даже не обжегся? – спрашивает он, с волнением меня осматривая. - Нет, но узнал, что лук режет глаза. Мы смотрим друг на друга и смеемся. - Спасибо, Билл, это невероятно приятно. Я был уверен, что тебя даже нет дома. Улыбаюсь. - Я же обещал. Брат улыбается в ответ. Тепло и солнечно. - Удивительно, оказывается, есть вещи, которые я о тебе еще не знаю, - говорит Том задумчиво. - Теперь будешь готовить это свое фирменное блюдо на все праздники. Смеюсь, ну точно! Ах, братик, ну какой же ты доверчивый! В общем, я добиваюсь того, что планировал. Том остается довольным ужином, он светится от приятного удивления, и даже его голос, рассказывающий о работе, настолько звонок и эмоционален, что сомнений в том, что у брата отличное настроение, у меня совсем не остается. - Мне сейчас приходится выполнять двойную норму, мой напарник попросил отгулы, у него жена заболела, - делится со мной он. – Зато побольше заработаю. - Наверное, ты очень устал, - мне его искренне жаль. Том слегка улыбается и кивает. А я борюсь с почти непреодолимым желанием к нему притронуться, чтобы пожалеть. - Я принес журналы. Может, завалимся на диван и почитаем? С воодушевлением киваю. Мы сговариваемся, что я быстро уберу со стола, пока он принимает душ. Поэтому, когда я выхожу из кухни, Том уже лежит на расстеленном диване. Я неуверенно подхожу ближе, брат замечает мою растерянность и двигается к стенке. Глупый, он что, думает, я лягу рядом? Следующая мысль удивляет даже меня. А почему нет? В конце концов, тут очень много места. Я устраиваюсь на самом краешке, ложусь на живот, упираю локти в мягкую обивку дивана и подпираю подбородок ладонями. Ерзаю, чтобы устроиться поудобнее, и сгибаю ноги в коленях. Брат с интересом следит за мной, его лицо расслаблено и довольно, губы тронуты едва заметной теплой улыбкой. Он протягивает мне раскрытый журнал, который я быстро хватаю, на секунду наши пальцы соприкасаются, и их сразу начинает покалывать, будто я дотронулся до оголенных проводков под малым напряжением. Я выдергиваю журнал и нервно облизываю губы, на которые сразу же смотрит брат. - Давай почитаем эту статью, - предлагает он немного рассеянно, когда перехватывает мой недовольный взгляд. И я читаю вслух название. «Десять признаков, что ты влюблен, или для настоящей любви нет преград». Что? Мои брови ползут вверх, и я поднимаю глаза на брата, который из-за всех сил пытается сдержать серьезный вид. Он видит мое лицо, перекошенное раздражением, и не может больше сдерживаться, закатываясь в приступе смеха. Я издаю смешок и бью его журналом по голове. - Идиот! Брат закатывается еще сильнее, откидываясь на подушки. - Видел бы ты свое лицо… - хрипит он между смешками. Хмурюсь и улыбаюсь одновременно, перевожу взгляд на статью и пробегаю глазами по пунктам. Кто читает такую фигню? Листаю страницы, чтобы найти что-нибудь интересное. - О, смотри! – показываю пальцем в картинку. – В пригороде под Берлином видели НЛО. Том приподнимается и смотрит на фото. - Это фотошоп. Цокаю. - Не веришь в существование инопланетян? - Господи, нет, конечно! – Том иронично фыркает, не отрывая от меня веселых глаз. - А я верю! - Мой глупый маленький мальчик, - говорит он нежно, а в глазах озорные огоньки. Показываю ему язык. - Сам глупый! И только потом понимаю, что от притяжательного местоимения из его уст меня не покоробило. Скорее наоборот. Читаю статью про участившиеся появления НЛО на небе, иногда меня перебивают ироничные комментарии брата, полные скепсиса. Они меня смешат, но глубоко в душе меня раздражает, что брат открыто высмеивает то, во что я верю. Потом перехожу на статью о новых политических реформах, она более скучная, но я пересиливаю себя и дочитываю ее до конца. Поднимаю глаза на брата и вижу, что тот уснул. Улыбаюсь, смотря на его расслабившееся лицо, на котором исчезли все морщинки от усталости. Оно разгладилось и стало таким милым, что от умиления даже щемит сердце. Медленно тяну к нему руку и едва ощутимо прикасаюсь к щеке. Пальцы опять обжигает, но я терплю, поскольку хочу чувствовать нежность его кожи. Задерживаю дыхание и осторожно скольжу подушечками вниз до щетины. Сердце ускоряет свой бег, отчего в голове предупреждающе начинает пульсировать кровь как проявление наступающей боли, и я резко одергиваю руку. Что я делаю? А если… он проснулся? Всматриваюсь в его лицо, пушистые ресницы не дрожат. С облегчением выдыхаю и откидываю журнал на пол. Все, надо идти спать. - Билл… - шепчет брат, когда я уже почти встаю с дивана. Черт, значит, разбудил. Скажу, что убирал ресницу с лица. - Что? – так же тихо спрашиваю я и облизываю сухие губы. А во рту совсем нет слюны. Он пару секунд не отвечает, и я наклоняюсь поближе к нему. - Я люблю тебя… Замираю, а мурашки приподнимают волоски на теле. Всматриваюсь в его лицо, но не могу найти признаков пробуждения. Может, он говорит во сне? Резко встаю с дивана, почти бегу в свою комнату, напоследок выключая в гостиной свет. Но сон не приходит ко мне так же быстро, как к Тому. До рассвета я ворочаюсь в кровати и думаю о словах, так неожиданно сорвавшихся с его губ. Он любит меня… И я знаю, что совсем не как брата. Что за чувства рождают в моей душе эти слова? К утру моя уверенность, что мне неприятно слышать такое от собственного брата, куда-то исчезает и заменяется сомнениями, а потом приходит понимание, что мне очень лестно и даже как-то будоражаще сладко знать, что он ко мне так привязан. И только когда я признаюсь себе, что мне понравилось его признание, я спокойно засыпаю. Следующий день мы с другом полностью посвящаем салону красоты. Когда Бен садится на кресло под ножницы парикмахера, он даже не знает, что я выбрал, поскольку фото прически я ему так и не показал. Пока стилист занимается другом, меня красит его помощница. Потом я убиваю время, листая журналы, смываю краску и выхожу в основной зал, где и вижу результаты работы парикмахера. Бен смотрит на меня с вопросом в глазах, и я расплываюсь в улыбке. Неплохо. Волосы укоротили и проредили гущину, теперь они спокойно лежат в волнистом беспорядке, пенка для волос придает тяжесть прядям, отчего они сразу приобрели лоск и ухоженность. - Покрасить, - выношу я свой вердикт. Это единственное, что меня не устраивает. - Билл! – друг расширяет глаза. - Нет! - Билл, я уже закрепил пряди муссом, - говорит мужчина. Да, кстати, мы с ним познакомились, и он теперь называет меня по имени. Иметь своего стилиста хорошая идея. - Так смойте. Мы доплатим. Он кивает и возвращает внимание к Бену, который как-то совсем притих. - Не ссы. Выберем что-нибудь естественное. От рыжины надо избавляться, это безвкусица. - Кстати, в этом сезоне рыжий цвет опять в моде, - говорит стилист. - В моде ухоженный ярко-рыжий цвет на женских волосах, за которым надо следить и поддерживать насыщенность оттенка, - меня не переубедить. – А не этот ужас. И тут Бена прорывает. Он ноет, что не хочет, что это совсем не по-мужски, что я его затягиваю в порочный круг, поскольку потом нужно будет постоянно подкрашивать концы, что он превращается в бабу… Бен все говорит и говорит, я перестаю его слушать, когда помощница передает мне в руки каталог цветов краски. - Вот, то, что надо, - говорю стилисту и утыкаю палец в пробник. Какао со льдом. - Билл, ты слышишь меня вообще?! Перевожу взгляд на Бена и киваю. - Вот сейчас ты истеришь, точно как баба. Он показывает мне средний палец, но замолкает. - Я знаю, что делаю, - успокаиваю его. Пока друг сидит с краской на волосах и дуется, я поудобней устраиваюсь в кресле и объясняю «лысику», как я прозвал стилиста в своей голове, что я хочу. - Подбрить виски и подровнять концы. Длину не убираем. - Пряди, которые выбиваются из прически на лоб, могу укоротить. - Нет, они выпадают на бок челкой. Мне нравится. - Челка этой весной в тренде. Смеюсь. Да мне пофиг. Я сам себе законодатель моды. В общем, когда мы выходим на улицу, я понимаю, что удовлетворен собой и просто в восторге от образа Бена, значит, день и деньги потрачены не зря. - Ну как тебе? – спрашиваю друга, когда мы подходим к дому. - Очень даже ничего. Необычно, но не так эпатажно, как у тебя, за это отдельное спасибо. Улыбаюсь, а глаза так и липнут к его прическе. Нет, я определенно сделал из него красавчика. - Самое время сказать мне: «О, Билл, спасибо, ты просто супер!» - пародирую восторженный женский голосок. Пихает меня плечом, и мы смеемся. - Теперь познакомиться с девчонкой будет в несколько раз легче, вот посмотришь. - Вот тогда и скажу спасибо, когда завалю ее. Закатываю глаза. - Кто про что, а Бен все про секс. - Эээ, я, кстати, не так часто о нем и говорю. Останавливаюсь и ехидно щурю глаза. - А знаешь почему? – Бен мотает головой, и я ухмыляюсь. – Потому что у тебя, врунишка, его еще не было. Вижу, как он вмиг зеленеет от злости. - Ну держись! Он подается вперед, намереваясь меня схватить, но я мгновенно срываюсь с места и убегаю, он бежит следом, слышу его совсем рядом за спиной. Дыхание сбивается от смеха, который вырывается изо рта, я теряю скорость и чувствую его руки у себя на куртке. Бен дергает меня на себя, я подаюсь назад, и мы летим на землю. Приземлюсь на твердую поверхность и ударюсь затылком, боль пронзает голову, и я стону, крепко зажмурившись. Перед глазами мелькают яркие точки. - Билл, Господи, дружище… - слышу напуганный голос Бена, который приподнимает меня за плечи, и я сажусь на задницу. И вдруг перед закрытыми глазами возникают расплывчатые образы. Длинноволосая женщина средних лет, она ругается, что-то кричит и ее сотрясают рыдания. Она вытирает слезы руками и размазывает тушь по лицу, так похожему на мое. Картинка быстро сменяется другой, теперь я вижу красные следы от обуви на белом паркете, они пульсируют перед глазами ярко-алыми вспышками, будто кто-то наступил в краску и разнес по дому… или в кровь? Распахиваю глаза и понимаю, что друг крепко держит меня в своих объятиях. Дергаюсь и отстраняюсь. - Билл, ты в порядке? - Конечно, - киваю, хотя совсем в этом не уверен. - Ты такой бледный. Ударился головой? Я не хотел, прости, извини я… - Все нормально, - перебиваю и медленно встаю на ноги. Бен вскакивает и становится рядом, крепко хватая меня за плечи. - Перестань меня лапать! – говорю грубо и скидываю его руки. - Ты чего? – он теряется и делает шаг назад. – Я не лапаю, я… Тру голову, она разболелась так противно, как ноющий зуб, но не во рту, а глубоко в мозгу, где-то между извилинами. - Извини, Бен, - пытаюсь улыбнуться. - Это ты извини, я не хотел, чтобы так… - Я знаю. Пошли домой. Мне надо срочно выпить таблетки. Уже дома, лежа в кровати и чувствуя, как меня накрывает действие препаратов, я понимаю, что видел мать. И хотя я не вспомнил ее, но наша схожесть не оставляет места сомнениям. Она была очень красивая… Почему она плакала, на кого она так ругалась? На меня? На Тома? Вспоминаю слова брата, он сказал, что его она терпеть не могла. И почему я не вспомнил ее улыбающуюся? Может, потому что она часто плакала именно из-за меня? Со вторым видением посложнее, я не знаю, как его интерпретировать. Единственное, что оно приносит с собой, это страх… Если это воспоминание, значит, Том точно скрывает от меня что-то еще. И это что-то явно очень нехорошее. А может, в детстве я наступил на краску, разнес ее по всему дому и крепко получил за это от родителей? Все легко и просто, а я накручиваю? От мыслей меня отвлекает телефонный звонок. Смотрю на экран. Том. - Билл, я приду только ночью, - говорит он быстро. - Хорошо, - отвечаю почти равнодушно. Сейчас совсем не до него. - Что-то случилось? – резко спрашивает брат. Блин, почему от него ничего не может укрыться? - Нет. Я спал. - Черт, извини, родной. Слегка улыбаюсь его обращению ко мне. Родной. Приятно. Знаю, мы друг другу самые родные люди. Ведь Том такой хороший… Почему его не любила мама? - Почему ты придешь поздно? - Напарник так и не вышел, а я не успеваю уложиться вовремя. - Ясно, - хочу уже закончить разговор и лечь спать. - Билл, голова болит, да? Если очень сильно, то я могу отпроситься. - Нет, - говорю грубо. – Не надо. Я посплю, и все пройдет. Когда мы прощаемся, я уже на границе между сном и реальностью. Нажимаю на сброс и уплываю в сон. Опять это нестерпимое ощущение страха, он в каждой клеточке. Я дрожу и обхватываю себя руками, оглядываюсь вокруг. Видимость очень плохая, свет совсем тусклый и какой-то неестественный, я долго не могу определить, где нахожусь, и прихожу к выводу, что это совершенно незнакомая квартира. На светлом полу отпечатки ног, теперь я уверен, что это кровь, во мраке комнаты они выглядят совсем черными, но свежими, кто-то прошел тут совсем недавно. На ватных негнущихся ногах иду по отпечаткам, которые ведут меня в другую комнату. Внутренний голос кричит, чтобы я бежал из дома, прятался, попытался спастись, но я будто и не контролирую свое тело, которое движется на яркий свет. Я делаю шаг внутрь комнаты и замираю. Ужас сковывает каждый нерв, я пытаюсь вскрикнуть, но лишь хриплю, а широко распахнутые стеклянные глаза заволакивает слезами. Все белые стены столовой замараны кровью, она стекает по белому кафелю вниз свежими каплями, оставляя тошнотворные бордовые потеки. Делаю шаг вперед и слышу хлюпающий звук, почти с паникой смотрю под ноги и вижу, что наступил в лужу. Огромную лужу ярко-красной крови. Оцепенение резко исчезает, и я кричу, чувствуя, как мои носки намокают в этой вязкой холодной жидкости. Внезапно свет выключатся, я оказываюсь в полной темноте, меня дезориентирует, и только громкие приближающиеся шаги за спиной громко бьют по перепонке. Теперь слезы катятся вниз по лицу, я знаю, что я в ловушке, знаю, что поймался и теперь мне никто не сможет помочь. От страха стынет кровь в жилах, он какой-то нечеловеческий, я уверен, ни один человек не ощущал ничего подобного. Знаю, что мне нужно повернуться и столкнуться со своим страхом лицом к лицу. Сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь с единственной мыслью – Господи, надеюсь, умирать это не больно. В проходе стоит силуэт. Я различаю его с большим трудом, поскольку комната утопает в полной темноте, и только совсем тусклый свет из другой комнаты дает возможность что-то рассмотреть. Едва успеваю заметить, что фигура очень высокая и довольно худая, почему-то мелькает мысль, что она без одежды, может, голая, а может… это и не человек вовсе, и она начинает двигаться в мою сторону. Я машинально делаю шаг назад, упираясь в край стола. Знаю ее намерения и хочу начать умолять меня не трогать, но не могу сказать и слова. Глаза улавливают движение длинных темных волос, когда фигура вскидывает над головой руки. Вижу уже знакомый тесак, который движется на меня со стремительной скоростью. Последнее, что замечают глаза - сталь, утопленную в крови. Резко просыпаюсь и привстаю, чувствую, что задыхаюсь, и хрипло хватаю воздух открытым ртом. Вокруг темно, я так напуган, что резко вскакиваю на ноги, но голова кружится, и меня кидает в сторону. Я ударяюсь плечом о стену, вскрикиваю и только потом осознаю, что не понимаю, где нахожусь. Осматриваюсь, силуэты предметов незнакомы, я точно не в комнате. Паника поднимается из глубин сознания, я срываюсь и бегу вперед, но делаю всего пару шагов и запинаюсь обо что-то, падая на колени. Руки нащупывают мягкий ворс ковра, и из груди вырывается первый громкий всхлип. Я на грани рыдания от страха и облегчения одновременно, ведь я, наконец, понимаю, что нахожусь в гостиной. На четвереньках ползу до стены с выключателем и щелкаю его. Комната озаряется спасительным светом. Опираюсь спиной о стену, а тело сотрясается от нервов, рыдания и истеричного смеха одновременно. Не знаю, сколько длится истерика, но когда силы меня вконец оставляют, я сворачиваюсь клубочком прямо у стены и проваливаюсь в забытье. - Эй, Билл, Билл… - слышу голос брата и с трудом разлепляю глаза. - Ты что тут делаешь? – его глаза прямо напротив моих. Черные, расширенные от волнения зрачки делают их почти безумными и такими неестественными. Тру лицо ладонями и прислушиваюсь к ощущениям в голове. Вроде не болит. - Приснился кошмар, - отвечаю, пытаюсь встать и морщусь от неприятных ощущений в коленях. - Что такое? – Том поддерживает меня за плечи. - Упал на колени. Брат вмиг подхватывает меня на руки, так легко, будто пушинку. - Что ты… - начинаю недовольно, но не договариваю, лишь крепко прижимаюсь к нему и обнимаю за шею. От него пахнет духами и совсем немного потом, на удивление эта смесь совсем не отталкивающая, а наоборот такая манящая. - Тшшш, сейчас посмотрим, что с ними. Он аккуратно кладет меня на диван, но не спешит отстраняться. Крепко меня обнимает, и я не хочу, чтобы он переставал. Не хочу лишаться этого обволакивающего ощущения его тепла, нежности рук, такого успокаивающего запаха сильного мужчины. - Мне надо было прийти раньше. Прости, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждался. Я такой идиот, Билл, чертово ничтожество. Грош цена моей любви, если я не могу сделать так, чтобы все было хорошо. Я так стараюсь, я ради тебя… - Том… - перебиваю, а по лицу катятся слезы, - Том… - хочется сказать так много, а слова не выстраиваются в предложение. Как же мне страшно, так страшно… Что же со мной происходит? Плачу, вытираю слезы ладонями, а брат обнимает мое тело, нежно-нежно, словно дорогую хрупкую вещицу из тонкого хрусталя. Потом брат аккуратно закатывает штанины моих домашних брюк и осматривает коленки. Мягко и трепетно прикасаясь к содранной коже, он почти не вызывает боль, лишь все то же покалывание и слабое щекочущее чувство, но не на коже, а где-то внизу живота. - Сильно больно? – спрашивает он обеспокоенно. Мотаю головой. - Я привык к боли. - Не говори так, - он хмурится. Между бровями появляется складка, и я хочу провести по ней пальцем. - А как говорить, если голова болит постоянно? – устало закрываю глаза. Брат тяжело выдыхает. Да уж, не повезло ему со мной. Так выматывается на работе, а дома его ждет такая картина. - Давай спать, у тебя усталый вид, - говорит он грустно. Меня аж передергивает от мысли возвращаться в свою кровать, в темноту своей комнаты, в углах которой еще прячутся образы из кошмара. А еще эти ветки на потолке… - Можно я лягу с тобой? – спрашиваю быстро на одном дыхании. Встречаемся глазами, Том пытается скрыть удивление, но глаза широко распахнуты с лихорадочным блеском в зрачках. - Да, конечно, - его желание сделать легкий тон проваливается, я слышу напряженное волнение в голосе. Чего он опасается? Улыбаюсь с благодарностью и смотрю, как его пальцы нервно теребят край футболки. - Спасибо. Брат уходит в душ, а я раскладываю диван, расстилаю постельное белье и ложусь к стенке. Интересно, сколько времени? Мой сотовый остался в комнате, идти за ним не хочется. Взгляд упирается в телефон брата, привстаю и беру его в руки. Почти два. Внимание привлекает несколько пропущенных и непрочитанное сообщение с неопределенного номера. Интересно, кто ему звонил? С раздражением кидаю сотовый обратно на тумбочку, он с грохотом приземляется, подпрыгивает и падает на пол. Дери раздери! Ложусь обратно на подушки и закрываю глаза. Надо попытаться заснуть. Слышу, как Том возвращается в гостиную, поднимает с пола телефон и что-то тыкает в нем, а потом чувствую, как диван прогибается, и он ложится на самый край. Становится спокойно, и я уплываю в сон. Будит меня пищащий звук где-то совсем под ухом, а потом и шевеление рядом с телом. Недовольно стону и разлепляю веки. Быстро осознаю свое положение, левая половина тела лежит на брате, голова посреди его груди. Чувствую, как он двигается, чтобы выключить будильник, и пытаюсь отползти, но Том крепко обертывает вокруг меня свои руки. - Пять минут, Билл, пожалуйста, - шепчет он мне в волосы. – Давай полежим так еще пять минут. В теле такая слабость, я совсем не выспался, а в его руках так тепло и безмятежно, сил сопротивляться его просьбе нет. Я даже ничего не говорю в ответ, просто закрываю глаза и через секунду уже сплю. Следующий раз я просыпаюсь уже далеко за полдень. Брат ушел на работу, но на его подушке лежит записка, чтобы я позвонил, как только проснусь. Я почти сразу забываю о его просьбе, принимаю ванну, где понимаю, что невероятно голоден, и заказываю себе пиццу, съедаю почти половину перед телевизором, по которому идет развлекательная викторина. И только потом, ближе к вечеру, совсем внезапно в голове всплывают обрывки кошмара, я с ужасом вспоминаю мое ночное сумасшествие и ходьбу во сне, которая называется таким загадочным словом «сомнамбулизм». А ведь совсем недавно я читал об этой патологии в Интернете. Интересно, а как далеко можно уйти во сне? Воспоминания о ночи приводят меня к мысли о брате, я срываюсь с места и бегу к телефону. И как я мог забыть? Мы говорим всего пару минут, он очень занят, поэтому сразу интересуется моим самочувствием, обещает вырваться пораньше и прощается. Злобно фыркаю, когда кидаю телефон на стол. Занят он, а самому названивают с незнакомых номеров по несколько раз. Уверен, что поболтать с девушками у него время есть. До поздней ночи мы играем с Беном в приставку и даже настолько увлекаемся, что не замечаем, как за окнами уже темнеет. Смотрю на время и ахаю. И где опять потерялся брат? - У меня есть новая стрелялка, надо нам ее опробовать, - говорит друг на прощание, и я треплю его волосы, поскольку знаю, как его это раздражает. Он терпит, и только глаза предупреждающе блестят. Смеюсь. После вчерашнего падения на землю Бен чувствует себя виноватым, и хоть я заверил его сто раз, что со мной все в порядке, он все равно не ведется на мои провокации. - Ну блин, с тобой стало скучно, - дую губы и открываю ему дверь. – Большой Бен сдулся. Слегка пихает меня в плечо, выходя в подъезд, и я, ехидно фыркая, толкаю его в ответ. Он ударяется об стену и подбегает ко мне, приближая лицо к моему очень близко. - Маленький Билли сейчас допрыгается… - громко ревет он и хочет казаться разозленным, но я вижу, что он веселится. - Да ну? – слышим мы грубый вопрос, заданный жестким голосом, позади нас. Бен резко отстраняется и открывает мне вид на Тома, который стоит на лестничном марше. - Том, мы прикалываемся, - бросаю я быстро и смотрю на обеспокоенное лицо Бена. - Прикалываетесь, значит? – переспрашивает брат и подходит к нам, не спуская колючего взгляда с моего друга. – А мы так и не знакомы? Том. Брат подает ему руку, а Бен уверенно жмет ее, и я внутренне горжусь другом, поскольку знаю, что Тома он побаивается. - Бен. Том на пару секунд поджимает губы и внимательно рассматривает парня. - Мне казалось, ты по-другому выглядел. Переглядываемся с другом и смеемся. - Так это Билл все… Том хмурится. Его взгляд кипит злостью, он смотрит на меня недовольно и даже не пытается это скрыть. - Я пойду. Приятно познакомиться, Том. Ваш брат… - Бен смеется, - без царя в голове, но я никогда не обижу его, Вы зря переживаете. Том кидает ненавистный взгляд в сторону уходящего друга, а я радуюсь, что Бен его не видит. Бесит поведение брата, раздраженно дергаю плечом и захожу в квартиру, сразу идя в столовую. Наливаю себе целый стакан кофе, тоненький голосок начинает возникать, что я потребляю слишком много кофеина, но я его умело затыкаю. Брат заходит следом, вытаскивает из холодильника остатки пиццы и засовывает в микроволновку. - Ты сегодня опять поздно, - говорю с осуждением. - Работа, - отвечает он, не удосуживаясь даже на меня посмотреть. - Ах, ну конечно… - сколько в моем голосе яда. А чего я вообще злюсь? Хотя я давно уже забил на поиски причин своих эмоций. – Завтра тоже на работу? - Нет. Завтра праздник, если ты забыл, - отвечает брат не менее раздраженно. - Я помню. Просто думаю, вдруг что-то у тебя изменилось, - парирую, язвительно выплевывая слова. Том резко поворачивается ко мне и сканирует озадаченным взглядом. - Билл, что не так? - Ничего, - делаю непроницаемое лицо. Жаль, не вижу себя со стороны, интересно, получилось ли. - Я понимаю, что вчера у тебя был сложный день, вот только почему ты злишься на меня? Может, правда мое поведение обусловлено тем, что случилось вчера? Я ведь вспомнил маму, разве такое событие должно было оставить меня равнодушным? -Том, я кое-что вспомнил из прошлого, - говорю и прикусываю язык. Я ведь не хотел с ним этим делиться. Брат замирает, и только глаза распахиваются так широко, что, кажется, они вот-вот вылезут из орбит. - Что ты сказал? – он хрипит вопрос. В его голосе… испуг? Смотрю на его бледное лицо, вся кровь отлила, и остались лишь черные круги под глазами от усталости. - Кое-что пронеслось вчера у меня перед глазами. Женское лицо. Я думаю, это лицо мамы. Том подходит ко мне и наклоняется близко-близко. Глаза ненормально горят и будто в панике мечутся по моему лицу, что-то в нем напряженно выискивая. - С чего ты взял, что это мама? - Длинные каштановые волосы и лицо очень похожее на мое. Кто еще? Том резко отворачивается, отходит на пару шагов и сжимает пальцами корни своих волос. - При каких обстоятельствах это произошло? - Я упал и ударился головой. - И коленями и головой? – спрашивает он с сомнением. - Нет, коленями я ударился, когда проснулся в гостиной. -Ты ходил во сне? – он поворачивается ко мне, его ошеломленное лицо опять потеряло привычные черты. Лицо инопланетянина. - Похоже на то. - Черт! – Том с силой бьет кулаком по столу и резко садится на стул. - Чего еще я не знаю? – строго спрашивает он и буравит меня черным безумным взглядом. - Мы с Беном бесились, и я упал на землю. Вот тогда я ударился головой, и перед глазами всплыло лицо мамы. Я не знаю, а вдруг, чтобы восстановить память, мне надо почаще биться головой? Может, каждое утро начинать с битья головы об стену, эдакая зарядка для мозгов… - издаю злобный смешок. -Что значит «бесились»? – медленно спрашивает он, выделяя каждое слово. -Том, ты слышишь меня?! Я тебе говорю, что память возвращается, а ты мне про Бена. Что с тобой вообще? Почему ты так реагируешь? Почему ты не рад? - Ты, я посмотрю, тоже не особо рад. Затыкаюсь, ответить нечего. Он прав, не рад, поскольку боюсь, что моя память скрывает монстра. Именно его я видел во сне. Кто этот монстр? Скорее всего, это не человек, а какое-то событие или эмоция, а может, чувство? Так надо ли мне вспоминать? А ведь мама плакала, и я хочу знать почему. - Что ты скрываешь от меня, Том? Он тяжело выдыхает и закрывает лицо ладонями. - Ничего, Билл, говорю в миллионный раз, НИ-ЧЕ-ГО. - Тогда почему… - Я не знаю! – почти срывается на крик, и я вздрагиваю. - Не знаю, ясно?! Мы жили нормальной жизнью. Эти твои кошмары путают тебя, ты похож на психа, ей богу! Именно это мне так не нравится, именно это меня злит. Думаешь, приятно узнавать, что твой самый родной человек ходит во сне? Падает, разбивая в кровь колени? Мучается и плачет от страха, рожденного его больным воображением? Мне невыносимо смотреть на твои метания, ведь, я не могу ничем помочь. Я говорю и говорю, Билл, все будет хорошо, наше прошлое было вполне обычным, но ты все равно надумываешь всякую ерунду. Посмотри, как ты себя накрутил, ты уже ходишь во сне! Не знаю, кого ты увидел перед глазами, но ставлю под большое сомнение, что это мама. Не хочу с ним спорить, знаю, он может быть в чем-то прав. Я тоже ни в чем не уверен. Но его монолог немного меня успокаивает. Поднимаюсь на ноги и достаю пиццу из микроволновки. - Давай есть, - бросаю ее на стол. Мы молча ужинаем. На мрачных лицах обоих усталость, разочарование и грусть. Не хочу тратить этот вечер на беспочвенные споры, но, похоже, у нас с братом не бывает по-другому. Печально. Вспоминаю, как хорошо мне было в его руках сегодняшним ранним утром. Почему всегда не может быть именно так? Но мой больной мозг решает все за меня, я уже давно понял, что я лишь сторонний наблюдатель его деятельности. Его бесят какие-то аспекты поведения Тома, они воспринимаются подобно красной тряпке разъяренным быком. Они скручивают в узел все мои нервы, и меня несет. Хотя сейчас я точно знаю, что меня выбесило. Его поведение с Беном. И его опоздания всю неделю. А еще вчерашние звонки. Да, они больше всего. - Во сколько завтра мы уезжаем? С утра? Том мотает головой, не отрывая глаз от пиццы. - Часа в четыре. С утра у меня дела. Закусываю губу, чтобы побороть раздражение, граничащее со злостью. Вот опять. - Работа, да? – говорю ехидно. Том поднимает на меня растерянный взгляд, он явно не понимает моих подколов. - Нет. Я уже сказал, завтра у меня выходной. - Ах, да, завтра же такой праздник. День влюбленных. Наверное, решил отпраздновать его с кем-то, кто более соответствует этому высокому званию. Понимаю. Ты это…- злобно фыркаю и тру нос, - можешь не торопиться. Насладись по полной. Медленно кладет пиццу на стол и закрывает лицо ладонями, откидывая голову назад. - Для твоей ревности сейчас неуместное время. Вскакиваю на ноги. Ах, братик, неверный ответ. Теперь меня просто трясет от злости, хочу вывести его, довести до нервного срыва! - Да кто ты такой, чтобы говорить мне о ревности? Не ты ли сейчас чуть дырку не прожег в Бене? Сам сходишь с ума от нее, а приписываешь мне? Даже не надейся, что я когда-нибудь… Он резко встает и идет к двери. - Ты куда собрался? – я даже теряюсь от его действий. - Спать. Ты сегодня невыносим. - Охерел? Брал лишь громко хлопает кухонной дверью. Хватаю ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Какого хрена он не повелся? Сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы успокоиться. Увильнул от ругани, значит. Или так сильно не хочет говорить о новой пассии? Хватаю сигареты и телефон со стола, выбегаю в коридор и быстро натягиваю куртку. - Ты куда собрался? – брат мигом оказывается рядом. - К Бену, - говорю спокойно. Хер тебе, не буду из-за тебя психовать. - У него игра новая, вернусь к утру. - Ты никуда не пойдешь! – в его голосе агрессивные нотки. Резко поворачиваюсь и расплываюсь в смазливой улыбке. - А ты попробуй мне запретить. Хватает меня за куртку, но я отпихиваю его в грудь и выхожу за дверь. Спускаюсь вниз по лестнице, выбегаю на улицу и закуриваю. Пальцы дрожат. Черт, как же я зол. Делаю затяжку, давай, никотин, работай, сука ты этакая. Иначе я просто взорвусь. Набираю номер друга. - Спустись вниз. - Кого? – не понимает он. - Того! На лавочку нашу приди, чо тупишь-то?! Отключаюсь и жду. Бен появляется через минут пять. Полусонный. Неужели уже спал? Еле сдерживаю смех. Детский сад. Девушку ему еще какую-то подавай. - Что случилось-то? - Предложение насчет игры в силе? – протягиваю ему пачку, он берет ее без возражений. – Скоротаем ночку? - Давай. Только мама спит, надо тихо. - Без проблем. Курим какое-то время молча. Меня отпускает так же резко, как и вставило. Что со мной делает брат? Кто наделил его такой властью над моим душевным спокойствием? Неужели я сам? - Поругались с Томом? – тихо спрашивает друг. - Угу. - Из-за меня? Ухмыляюсь. - Нет. Опять молчим. Я тушу сигарету о край сидения. - Почему он такой странный? – спрашивает он. А, действительно, почему? Риторический вопрос. - Он немного не в себе после аварии. Беспокоится за меня постоянно. Не бери в голову. - Ясно. Просто он странно на тебя смотрит. Мне бы было неприятно. А что бы с тобой было, если к странному взгляду добавить его прикосновения и признания в любви? Не могу сдержать смешка. - Давай завтра вечерком смотаемся из дома? – предлагает Бен. Мотаю головой. - Я не могу. Завтра же праздник. Бен смеется. - Его празднуют только влюбленные. А ведь мы … - резко замолкает и удивленно поднимает брови, - так ты все-таки определился с той девчоночкой, да? Непонимающе хмурюсь. - Ну, про которую рассказывал, что, вроде как, любил. - А, ты про это, - глубоко выдыхаю. – Нет, не определился. - Ну, так завтра и определись! Сделай ей подарок на праздник. Поднимаю на него удивленные глаза. Зачем он говорит мне такое? Нет, мне не надо его слушать, не сейчас, когда мое эмоциональное состояние и так словно высушенный хворост, готовый всполохнуть огнем от любой искры. - Поцелуй ее завтра и все поймешь. Точно тебе говорю, Билл. Да заткнется он уже или нет! - Пойдем играть, Бен. Мы играем до самого утра. В его окно, выходящее не в наш омерзительный двор, а на противоположную сторону, пробиваются первые лучи восходящего солнца. Я смотрю на время, пять часов. Пипец. Бросаю джойстик на кровать и встаю, медленно прогибаясь в спине. В ней что-то хрустит, еще бы, ведь просидел на шевелясь всю ночь. - Ух ты, это тату? – спрашивает друг. Вижу, как он смотрит на мой живот, оголенный приподнявшейся майкой. Дергаю ее вниз и начинаю краснеть. Ненавижу эту свою привычку. - Да. - Офигеть. Когда набил? - Понятия не имею. - Можно посмотреть поближе? Тоже хочу набить что-нибудь. Киваю, но мне совсем неудобно. Медленно приподнимаю майку, и он ползет по кровати поближе ко мне. Смотрю, как он внимательно водит взглядом по моему впалому животу, а потом аккуратно притрагивается к коже подушечками пальцев. Неосознанно втягиваю живот, а он прослеживает ход лучиков звезды. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Прямо сейчас замечательный момент, чтобы проверить, гей ли я. Его пальцы теплые, они слегка щекочут, но… никакого возбуждения, будоражащего кровь. Ничего даже отдаленно похожего на то, что я испытываю рядом с братом. - Я пойду. Делаю шаг назад, и Бен кивает, но не встает с кровати. Вопросительно вскидываю бровь, а он лишь пожимает плечами и ложится на подушки. - Захлопни за собой дверь. Проворачиваю ключ в замке своей квартиры и осознаю каким-то шестым чувством, что брат не спит. Ругаться не хочется, я устал и ужасно хочу спать. Единственное, о чем я мечтаю, это о кровати. На диване его нет, я с минуту колеблюсь между уйти в свою комнату или зайти на кухню и схожусь на втором варианте. Том сидит за столом, пьет кофе и читает уже знакомый мне журнал. Я так и остаюсь стоять в проеме, наклоняюсь вбок и подпираю косяк плечом. - Сколько признаков нашел у себя? – спрашиваю, намекая на ту статью, которую брат совсем недавно мне подсунул. - Все десять, - отвечает он, не опуская журнал, который скрывает его лицо от меня, - и еще несколько не указанных в статье. - Например? – спрашиваю с интересом и сворачиваю руки на груди. - Терпеть ревностные истерики, - он бросает журнал на стол, и смотрит на меня в упор. – Уметь пересилить себя и не заткнуть его рот, извергающий гадости, или вот еще, самый лучший, ждать его до утра, когда он типа наиграется с другом в игры. - Что значит типа? Мы играли в стрелялку на заброшенной шахте, - говорю почти обиженно. Том отводит глаза и делает глоток кофе. Прохожу вглубь кухни и наливаю себе тот же напиток в кружку. - Он нравится тебе? Могу ответить, что да, нравится, как друг, но знаю, брат имеет в виду другое. Поэтому даже не собираюсь отвечать на этот бред. Чувствую, приближается еще одна ругань, хочу ее избежать, поэтому быстро иду к выходу. Выпью кофе в комнате. - А ты в курсе, что он мечтает тебя трахнуть, а? Ну это уже совсем ни в какие ворота! Резко разворачиваюсь, горячий кофе проливается и обжигает пальцы. Но я на эмоциях и почти не чувствую боли. - Совсем обалдел? - А то я не вижу, как он на тебя смотрит! Громко ставлю чашку на стол. - Да ты сам извращенец и всех вокруг считаешь такими! Мы друзья, он никогда ни о чем подобном не думал. Том снисходительно смеется. - Откуда ты знаешь, что он думает? Он слюни на тебя пускает, а ты, дурак, ведешься на сказки о дружбе. Усталость не дает злости захлестнуть сознание. Поэтому я лишь глубоко выдыхаю и тру веки пальцами. - Ты не в себе, Том. Он срывается с места и хватает меня за плечи. - Что вы делали всю ночь, а? Пытаюсь вырваться, почти получается, но Том хватает меня за талию, тянет в сторону и прижимает к стене. Оказываюсь в западне его рук, его тело вжимается в мое и прожигает кожу через одежду. - Отпусти меня, я не разрешал… Злобный смех брата прерывает меня, его лицо так близко, что воздух изо рта щекочет мою кожу. Чего он добивается? Смотрю в его глаза, где сейчас нет привычной теплоты и нежности. Что же стало с его совсем недавним желанием увильнуть от ругани? Сейчас в его глазах вызов. - А знаешь, что? – шиплю я раздраженно. Как же он меня достал! А еще эта дрожь по телу, этот пульсирующий узел внизу живота, рождающий приятную теплоту, спускающуюся все ниже. – И что же ты сделаешь, если узнаешь, что мы и трахались, а? - Не смей с этим шутить! – его глаза мечут молнии, а желваки ходят под кожей. Он сдерживается, вот только от чего? Чтобы не ударить меня? - Если бы ты знал, какой он офигенный любовник… - Билл! – кричит он с предупреждением, и вижу в его глазах блеснувшие слезы. Бля, какой кайф. - Что Билл? Ты неизвестно где пропадал всю неделю, нашел себе бабу, с которой будешь кувыркаться сегодня полдня, а мне что, дома сидеть что ли? Лицо Тома выражает полное недоумение. - На какую бабу ты постоянно намекаешь? Злобно фыркаю ему прямо в лицо. Вижу, как на него летят капельки моей слюны. - За дурака меня не держи! - Да если ты и есть дурак! - Сам дурак и изв… - не успеваю договорить, его ладонь ложиться поперек моего рта. - Послушай меня! Я жестко смыкаю челюсти и кусаю его руку, вонзая клыки в нежную кожу, он вскрикивает и одергивает ее, и я со всей силы толкаю его в грудь. Он отлетает, а я подаюсь вперед и забегаю за стол. - Да, ты прав. Я нашел себе бабу! Это ты хочешь слышать? – злобно кричит он, а я зажмуриваюсь от его слов. Сука, так и знал! Как же неприятно! - А что ты прикажешь мне делать? Я не могу ждать тебя вечно, мне нужен секс, как всем полноценным мужчинам. Сколько мне ходить за тобой, изнывая желанием? Сколько кончать в руку, украдкой и тихо, чтобы не дай Бог не изранить твое детское непорочное сознание? – делает паузу и хватает ртом воздух. - Да, у меня есть любовница! Она великолепна в постели, она вытворяет такие вещи, что тебе даже не снилось, она намного лучше тебя… Он резко затыкается и широко распахивает глаза, похоже, осознание сказанного постепенно доходит до его мозга. Значит, вот как?! Соблазнил младшего братика, а он оказался бревном в постели?! Нашел лучше? Меня пронзает неконтролируемая ярость, я резко хватаю свою кружку с кофе и с силой кидаю в него. Он отпрыгивает, и она ударяется в стенку, разлетаясь на части, и кофе бежит по кафелю, как кровь во сне, оставляя похожи потеки. - Сука! Мразь! – кричу в ответ. - Ну ты и тварь, братик! А как дифирамбы мне пел про любовь! Гребаный кобель, извращенец! Он быстро сокращает расстояние, откидывает в сторону стол и хватает меня за куртку, я резко дергаюсь и стремлюсь вперед, чтобы вырваться из нее, она остается в руках Тома, и я бегу из кухни. Он настигает меня уже в гостиной, хватает за руку, а потом и за талию. Я дергаюсь, с силой бью по всему до чего достаю. К кулакам добавляю ноги и начинаю пинаться. - Мерзкий козел! Катись к своей бабе, чтобы духу твоего тут не было на этот праздник! – ору я, голос срывается от громкости. Откидывает меня от себя, и я отлетаю на пару метров и ударяюсь спиной об стену. - А ты решил с Беном любимым праздновать?! - Да! С кем угодно, но только не с братом-педофилом! Замираем одновременно. - Повтори! – шипит он сквозь зубы и движется на меня. - Когда ты положил на меня глаз, а? – я вошел в раж. - Когда менял мне подгузники? Том резко разворачивается и сметает все, что стоит на тумбочке на пол. Раздается чудовищно громкий звук и по полу разлетаются мелкие предметы. - Не смей! - Надоели бабы и решил на брата переключиться? А что нет, он, вон, и красится как баба, зато член между ног есть… Меня прерывает стук по батарее. Резко затыкаюсь, понимая, что наш ор разбудил соседей. Чудесно. Закрываю глаза и откидываю голову назад, опираясь о стену. Быстро дышу, уровень кислорода в крови упал до минимума. Что с нами происходит? Зачем мы говорим друг другу гадости? Открываю глаза и смотрю, как брат натягивает на себя выходную одежду. Вот это ссора, пипец. И зачем я вообще зашел на кухню? Он быстро проходит мимо меня в коридор, не бросив ни одного взгляда. Иду за ним следом, он надевает ботинки, зашнуровывая их слишком резкими движениями. - Извини, - говорю тихо. Понимаю, что переборщил. Какое мне дело до его баб? Поднимает на меня равнодушный пренебрежительный взгляд потухших глаз, который быстро скользит по лицу, словно царапая душу тонким острием иголки. Нервно дергаю плечом, наблюдая, как на опущенные от досады и усталости плечи ложится куртка, и чувствую раскаяние. - Том… - шепчу с сожалением. - Будь готов к четырем, - говорит брат безэмоционально и выходит из квартиры. С минуту прожигаю захлопнувшуюся дверь взглядом, будто не верю, что Том ушел, и надеюсь, что он сейчас опомнится и вернется. Потом захожу на кухню и выпиваю горсть таблеток. Некоторое время смотрю на пятно кофе на кафеле. Отвратительная картина. Заваливаюсь на диван, спать в комнате не хочу, а тут каждая подушка так умопомрачительно пахнет Томом. Как же я хочу, чтобы сейчас он был рядом, обнял и прижал к себе, сказал, что не обижается, что все у нас хорошо, все по-прежнему. Я бы вздохнул полной грудью запах его тела и крепко уснул, зная, что мне нечего опасаться. Но сейчас он будет обнимать какую-то девушку, говорить ей слова, которые так хочу слышать, а я один, совсем один, никому нет до меня дела. Ну почему жизнь так несправедлива? Он же мой, почему я должен делиться? На этой мысли я засыпаю, и разлепляю глаза только под звуки будильника. Слава Богу, сегодня без сновидений. Я быстро принимаю душ, укладываю волосы в высокую прическу, и встаю перед открытым шкафом. Что мне надеть? Мы идем в ресторан, значит, что-то классическое. Вытаскиваю все имеющиеся в гардеробе вещи и раскидываю на кровати. Я трачу на примерку одежды около часа, и схожусь на светлых брюках-стрейч и черном блестящем приталенном пиджаке с широким кожаным ремнем на талии. Долго выбираю обувь, мой взгляд цепляется за полусапожки на небольшой платформе. Хм, должно смотреться неплохо. Верчусь перед зеркалом, остаюсь полностью довольным собой, брызгаю любимые духи на шею и поправляю черную прядь волос на лбу. Слышу, как хлопает входная дверь, и смотрю на часы. По брату можно время сверять, ровно четыре. Бросаю на себя последний взгляд и спешу в коридор. Даже не хочу думать о том, чем может закончиться сегодняшний день. Надеюсь, мы друг друга не убьем.