Don't remember Evil

Намеренно избегаю Тома, пока хожу по нашей маленькой квартирке в поисках своей куртки. Ее я нахожу в столовой, беру в руки и иду в коридор, краем глаза замечая темные потеки кофе на стене. И хорошо, что я ее не вымыл, пусть сам оттирает, если ему надо. - Готов? – брат возникает рядом, и мы впервые встречаемся глазами. - Да, - отвечаю тихо и сразу отвожу взгляд от его глаз таких серьезных, строгих и… осуждающих. - Пошли тогда. Выхожу из квартиры, он ждет, когда я отойду, и закрывает дверь на ключ. Оценивающий свист звучит за спиной, и я резко поворачиваюсь, хотя уже знаю, кому он принадлежит. У своей двери стоит Бен и широко улыбается. - Ух ты! От такого красавчика глаз не оторвать. Закатываю глаза, но хоть не краснею и на том спасибо. - Слюни подбери, - не могу подобрать в голове ничего более остроумного для ответа, еще и присутствие Тома за спиной жутко напрягает, чувствую волны негатива идущие от него. Как бы он не сорвался, блин… - Ты когда думаешь вернуться? – продолжает друг. – Зайдешь ко мне по приезду? - Ты же в десять в кроватку уже ложишься, детское время и все такое. - Ну это не помешало тебе не давать мне спать до утра всю эту ночь. Издаю смешок, и друг в ответ тоже смеется. Брат моментально хватает меня за предплечье и грубо тянет за собой к лестнице. - Мы опаздываем. - Пока, Бен, - кидаю другу, и тот машет мне рукой на прощание. - Поцелуй, Билл, помнишь? – слышим мы уже на лестничном марше. Сука, как вовремя! Чувствую, как Том ощутимо вздрагивает и сжимает мою руку еще сильнее. Морщусь от боли, но молчу, возможно, из чувства самосохранения, ведь знаю, он сейчас взбесится от любого моего слова. Брат отпускает меня только на улице. Я тру место, где были его пальцы, он держал так крепко, что, возможно, останутся синяки. - Куртку надень! – грубо кидает он и садится в машину. Я, конечно, чувствую себя виноватым, и мое настроение сегодня на удивление покладистое и спокойное, но в голове уже включаются предупреждающие сигналы просыпающегося раздражения. Что он себе позволяет? Накидываю на плечи верхнюю одежду и залезаю в машину. Брат сразу заводит мотор, и она трогается с места. - Долго ехать? – спрашиваю мягко, ведь надо как-то начинать разговор. Включим милого мальчика. - Около двух часов, - бросает он на автомате. - А сколько ты еще дуться будешь? – достаю пачку сигарет из кармана. - А сколько дуется среднестатистический человек, когда его обзывают педофилом? – парирует он, и я громко щелкаю поршнем зажигалки. - Я извинился. - Как у тебя все легко. Даже приоткрываю рот от такого заявления. Нет, ну как можно быть милым, когда он говорит такое?! - Да, Том, моей легкой жизни позавидовать можно. Особенно когда я просыпаюсь после ужасного кошмара посреди темноты в гостиной совершенно один. А может, мне легко, когда я от боли готов грызть стены? Или легко осознавать, что мы с братом… - Давай не будем опять ругаться, пожалуйста, - выдыхает он устало. - Я и не собирался. - Мне, знаешь ли, тоже нелегко. - Знаю. Правда, знаю, Том, - говорю мягко. – Мы всегда так много ругались? - Не уверен, что тебе понравится ответ. - И все же? - Ругались, но обычно в качестве прелюдии к сексу. Медленно выдыхаю дым. - Ну, судя по твоим словам, в этом я не особо преуспел, - говорю спокойно и издаю ехидный смешок. Я и не удивлен, даже и не представляю, как в этом вообще можно быть профи. Вспоминаю увиденное порно, противно и мерзко. Естественно, что в сексе я полный профан. - Билл… - начинает Том устало, и с его губ срывается ироничный смешок. - Не надо. Есть вода, я пить хочу? - Да, на заднем сидении. Оборачиваюсь и вижу бутылку минералки, не дотягиваюсь рукой, поэтому встаю на сидение коленями и лезу назад. Издаю радостный возглас, когда, наконец, удается схватить бутылку, и привстаю, заметив краем глаза взгляд Тома на своей пятой точке. Щеки резко вспыхивают от смущения, я сажусь обратно на сидение и делаю несколько нервных глотков воды. Черт, ну почему он такой извращенец? Но ведь меня никто не заставлял надевать на себя такие обтягивающие брюки. Интересно, а что он думал, когда смотрел? Нравится? Лучше, чем у его новой бабенки? - Знаешь Том, хочу тебе напомнить, что автомобильные аварии наше семейное слабое место, может, не стоит отвлекаться от дороги? - О чем ты? - кидает на меня вопросительный взгляд, и я многозначительно приподнимаю бровь. Том понимает меня и смущенно улыбается. Ага, тоже покраснел! Какой там у нас счет был? Черт, забыл. Но я не позволю брату его сравнять! - Ты надел мои любимые брюки. Удивляюсь и прикусываю губу. Вот как? Чем же они ему так нравятся? Открываю бардачок и закидываю туда почти пустую бутылку. Крышка с трудом опускается назад, и я прикладываю силу, чтобы ее захлопнуть. Захера делать такие невместительные бардачки?! Бью локтем сверху, и замок защелкивается. - Что? – вижу, как брат внимательно следит за мной. Да будет он сегодня смотреть на дорогу или нет?! - Старые привычки не умирают. - Ну для тебя это совсем неплохая новость, может, тогда у тебя еще есть шанс, – резко прикусываю язык. Блин, не надо было говорить ему это. Он бросает на меня горящий взгляд, будто не веря, что правильно понял намек. - Ты серьезно? Пожимаю плечами. Не знаю, насколько я серьезен. Но с моей странной реакцией на брата надо что-то делать, я понимаю, долго так продолжаться не может. Я же не дурак, отлично осознаю, что эта реакция тела всего лишь привычка, вот только подкреплена ли она небратскими чувствами, или, может, они умерли тогда под колесами машины? В этом мне и предстоит как-то разобраться. Следом приходит мысль, которая мне не нравится. А где доказательства, что они у меня вообще когда-нибудь были? - Мы бывали в Мюнхене? – резко перевожу тему. - Я пару раз был, ты вроде нет. - Не брал меня с собой? - Ты был совсем маленький тогда. Пока я учился в школе, мы жили недалеко от Мюнхена, поэтому иногда я ездил туда потусоваться. Ехидно выгибаю бровь. - И как проходили тусовки? - Выпивка, травка, море девчонок… Прерываю его фырканьем. - Вот что ты за сволочь такая, а? Вопросительно вскидывает брови. - Ты, значит, в моем возрасте отрывался, а мне нельзя даже выпить с другом? Что за несправедливость? Я тоже хочу море девчонок, Том! – говорю почти обиженно. Брат недовольно поджимает губы. - Я – не ты. Злобно сцепляю зубы. - Это как вообще понимать? - Как хочешь, так и понимай. Вот как ему удается меня вывести за одну минуту, что у него за суперсила? - Когда-нибудь мне все это осточертеет, и я уеду от тебя! – говорю и сам не понимаю, шучу я или всерьез. Шучу, конечно, шучу. А Том с силой сжимает руль в руках. О, Боже, на его запястье мой браслет. В душе что-то трепещет и разливается теплом. - На твоем месте я бы не стал так рисковать ни своей задницей, ни своим горячо любимым дружком! Хорошо, что он за рулем, иначе я бы уже что-нибудь в него кинул! - Угрожаешь? - Пока даже не начинал. Закрываю глаза и делаю пару глубоких вдохов. Нет, Господи, ну сделай так, чтобы мы не ругались хотя бы в этот вечер. Чувствую, как воздух в машине наэлектризован, и в сотый раз задаюсь вопросом, что между нами происходит? Уставляю взгляд в окно и молчу. Не скажу больше ни слова до самого ресторана. Может, тогда мы не поссоримся? Вижу краем глаза, как Том тянется к магнитоле, и машину наполняют приятные звуки. Улыбаюсь, стоит диск Coldplay. Поворачиваюсь и вижу не менее теплую улыбку на губах брата. - Наша песня, - говорит он, а сам глубоко в своих мыслях. Приоткрываю рот, чтобы спросить о концерте, но захлопываю с громким звуком. Решил же молчать. - После того концерта мы окончательно решили, что будем вместе, - словно прочитав мои мысли, отвечает Том. Облизываю губы и обдумываю эту информацию. Понимаю, что хочу подробностей. Черт, а почему бы и нет, похоже, моя прошлая жизнь крепко спаяна с этой любовной связью, и если я хочу вспомнить прошлое, то не могу увильнуть от слушания подробностей про наши отношения. - Расскажи, как это было. Том бросает на меня озадаченный взгляд. - Уверен? Киваю и закуриваю. - Это было ровно два года назад. Мы накануне первый раз… - Том прочищает голос, я понял, что он имеет в виду, но молчу, желаю слышать это из его уст, - переспали. - Пятнадцать лет? – спрашиваю злобно, не вынимая сигареты, которую зажимаю между зубами. Том кивает, ему неудобно, вижу по бегающим в смущении глазам. - Назовешь меня еще раз педофилом, высажу тебя прямо здесь, - хриплым голосом предупреждает меня. - Одного раза достаточно, - отвечаю, а сам глубоко в раздумьях. Что толкнуло меня в постель к брату в таком детском возрасте? В пятнадцать еще играют в машинки, разве нет? Зачем он сделал это со мной, ведь, ответственность несет именно он, ему было глубоко за двадцать, взрослый мужик с головой на плечах. О чем он думал? – Продолжай. - Концерт был под открытым небом, мы немного выпили, - я кидаю на него жесткий взгляд, и он добавляет, - совсем чуть-чуть, Билл. Я бы никогда не позволил тебе напиться в таком возрасте. Злобно смеюсь. Зачем я согласился на этот разговор? Чувствую, что мой контроль над собой начинает уплывать. - Конечно, Том, из тебя ведь вообще очень правильный воспитатель получился. Только вот не стоит подрабатывать сиделкой у подростков. - Не надо, Билл! Ты не понимаешь, ты не помнишь, как все было. Я… я, правда, не хотел, но ты… - Не смей никогда перекладывать на меня вину! Тебе под тридцать, а ты не видишь очевидного. Я был ребенком, Том. Я и сейчас ребенок. - Давай закончим разговор. - Ну уж нет! Мы выпили… продолжай? - зачем я говорю продолжать, если не хочу больше слышать ни слова? Зачем он слушается меня? Почему он не закроет свой рот? - Мы понимали, что нам нужен серьезный разговор, больше не могло так продолжаться и этот секс… Мы должны были решить все раз и навсегда и перестать себя изводить. Вздыхаю и понимаю, что если не брать в расчет секс, то сейчас история повторяется точь-в-точь. - И? – выдавливаю из себя. Том немного тормозит с рассказом, похоже, наслаждается своими извращенными воспоминаниями. Я не вижу его взгляда, не могу прочитать всех его эмоций, ведь он, наконец-то соизволил последить за дорогой. Он недолго жует губы, на лице отображается какая-то мыслительная деятельность. Мне уже надоедает ждать, и я тороплю его. Он тяжело вздыхает, кидая странный взгляд куда-то в сторону, наверное, на боковое зеркало. Я машинально поворачиваю голову назад, но не вижу сзади никаких машин. А Том тем временем говорит: - Весь концерт мы были на пределе, взгляды, искры от касаний, сумасшедшее желание в крови, - зажмуриваюсь и сглатываю, его слова волнуют и разгоняют кровь по телу участившимся сердцебиением. - После концерта начался салют, народу было так много, что нас прижали друг к другу и именно тогда, ты сказал мне, что любишь. Открываю рот, но Том перебивает. - Не как брата. Я смотрел на твое красивое идеальное лицо, подсвеченное огнями на небе, и думал, как же я попал. Когда моя любовь к тебе как к брату материализовалось в это безумное чувство, сметающее все на своем пути. Все на свете, что было когда-то для меня важно, и все, что могло иметь значение в будущем, сошлось в одной точке прямо на твоем совершенном лице. Выдыхаю и тру губы рукой. - Ты много что мне тогда сказал. Не буду повторять, это ни к чему. Мы еще долго разговаривали, люди расходились, а мы так и стояли посреди поля, прижавшись друг к другу, и все говорили и говорили… Зачем бежать от чувств, когда они сносят нам башню? Тогда мы решили, что этого делать мы не будем. По дороге домой, мы … занялись любовью в машине, прямо на заднем сидении. Широко распахиваю глаза и смотрю на него как на сумасшедшего. Идиот, зачем он рассказывает мне такое? Неосознанно смотрю назад, а кровь пульсирует по телу. Так жарко, щеки горят, и я прикладываю ладони к разгоряченной коже. Скидываю куртку с плеч и кидаю туда, где мы когда-то трах… - Хватит подробностей, Том, - говорю категорично. - Извини, ты сам хотел их. Киваю и приоткрываю окно, чтобы выкинуть бычок от сигареты, которую давно докурил. Свежий прохладный воздух остужает лицо, и я с облегчением выдыхаю. До ресторана мы едем в тишине, меня поглощают огни большого города, который я внимательно рассматриваю, ведь здесь все настолько красиво, что захватывает дух. Хочу жить в городе наподобие этого. Почему мы не переедем в мегаполис? Ответ очевиден, нам не по карману. Но ведь работу можно найти и здесь, раз уровень жизни в таких городах выше, значит, и платят больше. Ставлю галочку в голове, что обязательно вырвусь из той клоаки и перееду в большой город. И пофиг, что Том, похоже, от идеи не в восторге, какое мне дело до его тараканов в голове? Пусть остается там, если хочет. Возможно, прошлый я и обещал ему сказку, вот только тогда я вряд ли знал, что брат быстро найдет мне замену, которая так хороша в постели. Вот и пусть сидит под ее каблуком, а я все равно свалю туда, где будут вечеринки, выпивка и бабы. Много баб, больше, чем у Тома. Злобно фыркаю. - Что? – в голосе Тома любопытство. - Ничего, - отвечаю грубо и смотрю, как брат гладит уже почти бороду. – Уверен, что тебя пустят в приличный ресторан? Непонимающе хмурится. - Если подумают, что за мной увязался бомж, я с ними спорить не буду. - О чем ты? – брат все так и не понимает, и я смеюсь так заливисто, что запрокидываю голову. - Борода, Том. До него, наконец, доходит, и он издает ироничный смешок. - Ты сам, между прочим, хотел… - Так привык исполнять все мои желания? – спрашиваю и вижу, как вспыхивают глаза Тома каким-то почти голодным блеском. Черт, я что флиртую? Он не отвечает какое-то время. Можно даже подумать, что его так увлекла езда, что он полностью сосредоточен на ней. Но я знаю, что он в раздумьях. Интересно, о чем? - Поверь, я сам не рад, что на некоторые не ответил отказом, - вдруг говорит он очень мрачно. - Да, я делал ошибки, но… никогда не сожалел о нашей любви, ни одной минуты. Мое внимание от его слов отвлекает большой корабль на воде у набережной, мимо которой мы едем. - Ого, смотри… - упираю палец в стекло, и Том останавливает машину. - Нам именно сюда, - говорит он и, видя мой любопытный взгляд, добавляет, - это ресторан-корабль. - Офигеть… - только и успеваю сказать и выхожу из машины. Рассматриваю большой двухэтажный лайнер, и хотя еще довольно светло, но он уже весь освещен множеством огней с берега и фонарями, установленными прямо на палубе. Настолько увлекаюсь видом, что не замечаю, как брат выходит из машины и уже направляется к входу. В руках он несет мою куртку, которую я сбросил в машине. Интересно, наш столик на палубе? На секунду представляю, как вдыхаю полной грудью чистый прохладный воздух, пахнущий речной водой, как беспокойные волны бьются о стенку борта и покрывают лицо мелкими брызгами, и спешу вслед за братом. На входе стоит охранник, который окидывает нас с Томом профессиональным оценивающий взглядом, который на мне почему-то задерживается дольше и становится более внимательным. Нервно дергаю плечом, когда парень встречает мои глаза и кривит губы в ухмылке. - Добро пожаловать, - раздается женский голос за спиной, и мы с Томом одновременно оборачиваемся. Перед нами стоит девушка в черном классическом костюме и приветливо улыбается. – Чем могу вам помочь? Понимаю, что она администратор, и скольжу взглядом по глубокому вырезу ее пиджака. Недовольно хмурюсь, а вот улыбающийся брат, похоже, остается доволен ее полуоткрытым бюстом. Кобель! - Я бронировал столик. Герр Каулитц. Девушка улыбается еще шире и склоняется над каким-то листами в папке, отчего вид женских прелестей становится еще откровеннее. Не отрываю внимательный взгляд от ямки между ее выпуклыми формами. - Так откровенно пялиться – неприлично, - иронично шепчет Том мне на ухо, и я пихаю его локтем в бок, но глаза отвожу. Кто бы говорил. Она ведет нас по широкому залу к высокой извилистой лестнице, мы поднимаемся наверх и выходим на застекленную палубу. Каждый столик отгорожен друг от друга для создания уединенной атмосферы. Я сажусь на мягкий диванчик, подползаю к окну и ахаю. Вот это вид! Под нами только вода, кажется, что ты летишь над ней и не чувствуешь связи с землей, отчего тебя наполняет ощущение свободного полета. Свет в зале притемнен, поэтому улицу, где еще есть тусклый свет заката и яркие искусственные огни фонарей, видно, как на ладони. - Тут так красиво… - почти шепчу и осматриваюсь. Если нижний зал сделан в классическом стиле, то этот полностью стилистически подобен палубе корабля. Резное дерево, морская рыбацкая тематика в каждой мелочи дизайна, и даже бармен за стойкой в одежде матроса. К нашему столику подходит официант, вежливо нас приветствует и раскладывает перед нами меню. Вот это цены! Ахаю, когда он отходит на приличное расстояние. - Ты сдурел? – поднимаю на Тома шокированные глаза. Он лишь улыбается, тепло и нежно, и я осуждающе мотаю головой. Ну вот что мне с ним делать? Мы делаем заказ, точнее, его делает Том, поскольку тут в основном блюда из морских ингредиентов, а я их совсем не помню. Я доверяюсь его знанию моего вкуса, но вот заказ вина меня удивляет. Вскидываю брови, и Том подмигивает как-то уж очень многозначительно и откровенно, отчего вся моя кровь мигом ухает куда- то вниз, и я ерзаю на диване, поскольку нижняя часть тела горит огнем. Том заводит разговор о морских судах, об их разновидностях, различии в конструкции и областях применения. В общем, не знаю было ли это его первоначальным планом, возможно, он даже специально готовился к подобной лекции, но он полностью покоряет меня своей эрудицией. Я впитываю новые знания и глубоко в голове благодарю его, что он выбрал для разговора нейтральную тему. Надо немного отвлечься от нас, иначе у меня или крыша поедет, или тело испепелит… что? Желание? - Билл… - Том щелкает перед глазами пальцами. – Куда опять уплыл? Фокусирую взгляд на глазах брата, они снова горят, даже в тусклом свете я вижу этот блеск в широких зрачках. Он подает мне бокал красного вина, и я аккуратно беру его, чтобы не соприкоснуться с ним пальцами. - Решил меня споить? – приподнимаю бровь. - Нет, - Том ухмыляется и продолжает блуждать взглядом по моему лицу. Если бы его можно было чувствовать тактильно, то уверен, он был бы влажным и мягким, как скольжение языка по коже Закрываю глаза и дергаю головой. Что за мысли? Делаю пару учащенных вздохов. - Расскажи мне о судовых профессиях… - говорю первое пришедшее в голову. Том удивленно вскидывает брови. - Не замечал раньше столько интереса к судам. А мне и не особо интересно. Но надо отвлечься. Том начинает свой монолог, и мы спокойно едим блюда, которые не только невероятно вкусные, но и оригинально оформлены. Смотрю на салат в виде осьминога, его глаза чернеют на голове крупинками черной икры. Смеюсь, подцепляю вилкой одно из его щупалец и засовываю в рот, который сразу наполняет оригинальный, ни с чем несравнимый изысканный вкус. Удивленно вскидываю брови. - Это что? Том пожимает плечами и упирает взгляд в меню, где расписан состав салата. - Морепродукты какие-то. - Какие? – засовываю в рот еще одну порцию салата. - Билл, - он снисходительно улыбается, - откуда мне знать, какие именно они засунули туда ингредиенты. Я же не вижу их. Не раздумывая, вытаскиваю изо рта язык, на котором расположился комок полупережеванной еды. Ухмыляется и подается ближе, перекидываясь ко мне через стол. Внимательно изучает содержимое и довольно хмыкает. - Это мидии, Билл. Засовываю язык в рот и усердно пережевываю названный продукт. - Круто, мне нравится. Хочешь? – многозначительно приподнимаю бровь, а Том облизывает губы и принимает прежнюю позу. - Терпеть не могу мидии, - отвечает, и я фыркаю. Не повелся значит. - Ну и дурак. Смеется и приступает к своему салату в виде какой-то рыбины. Зал наполняют звуки музыки, и я поворачиваю голову. На небольшой сцене в отдаленном углу, которую я и не заметил раньше, находится несколько музыкантов, которые, вооружившись разными музыкальными инструментами, играют приятную спокойную мелодию. Настоящий маленький оркестр только без дирижера. - Ух ты! – восхищенно улыбаюсь. - Мне нравится, как звучит гитара. - Я раньше играл на ней. - Правда? – я удивлен. – А сейчас нет? Том мотает головой. - Больше года не играю. Нет времени, да и ни к чему все это, - говорит он как-то совсем грустно. – Мое душевное состояние крайне редко сочетается с музыкой. - Том, не могу вспомнить названия инструмента, который сейчас играет. Он нехотя отрывает взгляд от моего лица и поворачивает голову. - Это скрипка. Смотрю на его профиль, и на секунду меня пронзает чувство жалости к нему. Он ведь очень хороший, разве он заслуживает такой сложной жизни? - Том, ты счастлив? – вдруг спрашиваю я, а он так и остается сидеть, не поворачивая ко мне лица. Молчим до конца композиции. Я уже и не жду ответа, когда он поворачивает ко мне голову. Его глаза насторожены и серьезны. - Нет. Честный ответ. - А был ли счастлив до моей аварии? Он щурит глаза и поджимает губы. Вижу, что отвечать брат не хочет, и уже знаю, что он скажет. - В целом, нет. Киваю. Я совсем не удивлен. - Не переживай, я не буду спрашивать почему, - говорю, поскольку вижу, насколько неприятен ему разговор. Он крепко сжимает бокал вина до побеления костяшек и делает глоток. Наш нерадостный разговор прерывает громкий голос из динамиков, мужчина с микрофоном просит у всех чуточку внимания, и мы оба поворачиваемся к сцене. - Сегодня чудесный праздник, поскольку он посвящен одному из самых замечательных чувств, способному жить в душе человека. Любовь окрыляет нас, вдохновляет и воодушевляет, толкает на подвиги и безумства, помогает бороться со страхом, злом и несправедливостью. Только она может открыть в вашем сердце двери для надежды, веры, счастья и добра. Хочется поздравить всех присутствующих и сказать, что быть влюбленным — это чудесно и восхитительно! Желаю, чтобы все люди на земле смогли испытать это великолепное чувство, и пусть оно длится вечно, переживет вас самих и останется в ваших детях. Пусть о вашей любви слагают легенды, и ничто не сможет ее убить – ни страх, ни людские предрассудки, ни доводы разума. Любовь не для тех, кто легко сдается, ее нужно отстаивать и бороться за любимых каждый день и каждый час, поэтому если вы любите, боритесь изо всех сил. Напоследок хочу добавить, любовь сводит нас с ума, поэтому сегодня мы веселимся, как сумасшедшие. Поехали! Зал взрывается бурными аплодисментами и одобрительными возгласами, но я лишь пару раз хлопаю в ладоши, поскольку что-то в словах мужчины меня зацепило, и я давно погружен в свои мысли. Насколько он прав? Так легко говорит о борьбе, а ведь, скорее всего, даже не знает, что иногда ты сталкиваешься с почти непреодолимыми преградами. Как бороться, если любовь граничит с преступлением? Какой силы должна быть любовь, чтобы пойти против всех, положить на плаху все ценное в жизни ради одного человека? Выныриваю из раздумий и сразу упираюсь на изучающий взгляд Тома. Легкая понимающая улыбка на лице будто говорит мне, что он знает мои мысли. Иногда я ему даже завидую, вот он не особо мучает себя раздумьями по поводу неправильности своих чувств. Звучит быстрая электронная музыка, и многие пары уже выходят на танцпол, следуя наставлениям мужчины веселиться. Поворачиваюсь к окну и вижу, что над водой уже взошла луна, сегодня полнолуние. Луна круглая и очень яркая, почти оранжевая. - Почему ты так боишься любви, Билл? – спрашивает брат, поскольку молчание затянулось. -Я боюсь не только ее, я боюсь всего. Том снисходительно ухмыляется. - Ты себя плохо знаешь. - А может, теперь я другой человек? – выгибаю бровь. - Нет, - Том поджимает губы и мотает головой, - теперь я все чаще замечаю, что ты все тот же. С каждым днем это очевиднее и очевиднее. Хмыкаю, в его голове будто сожаление. Электронная музыка сменяется медленной мелодией, и танцпол постепенно пустеет. Большинство разгоряченных любителей танцев усаживается на свои места, чтобы утолить жажду и приподнять уровень алкоголя в крови, который вышел вместе с потом. - Потанцуем? – спрашивает брат, и я, широко распахнув напуганные глаза, категорично мотаю головой. - С ума сошел? Насмешливо ухмыляется. - А что так? - Иди пригласи кого-нибудь, если хочешь… - Не хочу, - фыркает. Да ну, как резко же у него меняются желания. - А зря, - дергаю уголком губ, упирая взгляд в высокую брюнетку за соседним столиком. – Вон та похоже скучает. - Не в моем вкусе, - отвечает почти моментально, знаю, он не бросил на нее даже секундного взгляда. Хмыкаю над его однозначностью, встречаемся взглядом и кривим губы в едва заметной улыбке. - Извините, - одновременно поворачиваем голову на голос, возле столика стоит девушка, ее широкой улыбке позавидовал бы любой актер на красной дорожке. – Можно пригласить вас на танец? Обращается к брату, и от ее наигранного скромного тона я кривлю лицо. Окидываю взглядом ее короткое платье на тонких бретельках и раздраженно выдыхаю. Изначально мне казалось, что здесь все по парочкам, но эта дама явно не в курсе этого. Но все же мне интересно, чем ответит Том. Он же вроде как хотел потанцевать… - Извините, я здесь не один, - отвечает ей брат, не отрывая от меня завороженных глаз. Девушка извиняется, кидает в нашу сторону какие-то глупые пьяные комплименты и уходит искать себе другую пару для танцев. Ехидно ухмыляюсь и с вызовом приподнимаю бровь, отпивая из бокала вино. Вдруг музыка резко замолкает, и тот же мужчина поднимается на сцену. Нет, еще одной подобной речи я не вынесу. - В этом зале присутствует человек, которого мне нужно поздравить отдельно. Я улыбаюсь и провожу взглядом по посетителям, интересно, кто же этот счастливчик? - Этот человек совсем молод, но пережил уже очень многое, он нашел в себе силы выстоять и начать все с нуля, видя свою жизнь перед собой белым листом бумаги, - я сглатываю и перевожу взгляд на брата, но тот смотрит на сцену. Ох, что-то подсказывает мне… – В этот день мы все желаем тебе душевного спокойствия, которого тебе так не хватает. Рядом с тобой есть человек, для которого ты – вся жизнь, его любовь выведет тебя на свет, наполнит душу добром и радостью, облегчит твою боль. Билл, любовь может творить чудеса, позволь ему это тебе доказать. Ошеломленно открываю рот, чувствую, как краснею словно помидор. Что, черт возьми, происходит? Том, наконец, поворачивается ко мне и с легкой улыбкой кивает головой. О, Господи, он, что с ума сошел? - Билл, для тебя есть еще один небольшой сюрприз, но для этого ты должен выйти на палубу, - под звук хлопанья в ладоши мужчина спускается со сцены. Его речь закончена, и музыканты возвращаются к игре. - Куртку только надень, - говорит брат, и я кидаю на него прожигающий взгляд. Блин, если я сейчас встану, все поймут, что адресовано послание было мне. Черт, черт, черт! Бля, но так интересно же что там? - Я убью тебя! – ядовито шиплю я и, вскакивая на ноги, накидываю на плечи куртку. Стараясь не замечать на себе любопытных взглядов, я иду к двери на носу корабля. Том заранее объяснил мне, где выход на улицу, тогда мне это не показалось странным. Открываю дверь, меня сразу обдает прохладным ветром, и выхожу наружу. Тут довольно узко и совсем пусто. Простых смертных сюда не выпускают, и я еле сдерживаю ироничный смешок. Интересно, что же мне тут искать? Подхожу к ограждению и смотрю вниз на воду. Замираю, а нижняя челюсть резко отпадает. На черной гладкой поверхности воды белыми лепестками роз выложено мое имя. Офигеть, как же… романтично! Щеки продолжают гореть, а я как дурак любуюсь и не могу ничего с собой поделать. - Ну как? - голос брата за спиной. - Ты совсем ненормальный, да? – говорю смущенно, стыдно и невероятно приятно одновременно. - Да, - соглашается он и встает рядом со мной, кладя руки на борт ограждения. - Почему они не двигаются? – спрашиваю и смотрю на лепестки. -Тут специальная заводь. Они будут спокойно лежать на поверхности, пока их не уберут, когда мы отсюда уйдем. Почему-то не могу смотреть на его лицо. Не сейчас, все внутри дрожит и трепещет, боюсь посмотреть в тепло его глаз и расплакаться. - Пипец, это так… - сглатываю и облизываю сухие губы, - мило. Том с облегчением выдыхает. - Черт, спасибо, я так боялся, что ты можешь психануть. Грустно улыбаюсь. Он благодарит меня за то, что мне нравится его сюрприз. Обалдеть. А я ведь и, правда, мог разозлиться. Вот только удовольствие от подарка заглушает досаду от того, что все произошло на глазах у людей. - Том, теперь все нас считают геями. Брат смеется, и я впервые смотрю на него. - Какое тебе до них дело? Они уже забыли и переключились на выпивку и танцы. Возможно, он и прав. Достаю сотовый и включаю камеру. Надо запечатлеть подарок. Уверен, что он один из самых романтичных и оригинальных из всех, сделанных сегодня влюбленными мужчинами. Делаю снимок, с довольством рассматривая мое замечательное имя изящно вырисованное белыми буквами на черной глади, а брат рядом смеется, я перевожу камеру на него и еще раз фотографирую. На экране замирает улыбающееся лицо самого родного человека, его всегда горящие нежностью глаза смогли сохранить блеск даже на фото. Смотрю на отлично получившейся снимок, и в голову приходит простая, но поразительная мысль, а ведь брат признался мне в любви еще раз, теперь публично. Он уверен в своих чувствах, он точно знает, что они именно то, за что он боролся и будет бороться еще не раз. То, ради чего он живет. Стая мурашек проносятся по коже, неужели у него все так серьезно? Господи, что же мне делать? - Том, когда ты успел обо всем договориться? – спрашиваю, и голос дрожит, как и мое тело. - Сегодня утром, - говорит он и улыбается широко- широко. А я замираю, поскольку до меня сразу все доходит… черт, как глупо. Закрываю лицо ладонями, и Том мягко смеется. - Я такой дурак, - почти стону. - Да, я тебе так и сказал. Но неужели Билл Каулитц будет кого-то слушать. - Я думал… - смотрю на Тома с извинением, - прости. Я увидел те пропущенные и будто… будто с цепи сорвался. Том приподнимает брови, он совсем не понимает, о чем я. - Когда ты пришел ночью, и там было… Замолкаю. Лучше молчать, а то выгляжу еще более глупо. Хотя куда уж глупее. Том достает сотовый, нажимает пару кнопок и протягивает мне. Я мотаю головой, нет, не надо, зачем еще? Но брат настойчиво вкладывает телефон мне в ладонь. Я смотрю на экран. Раскрытое смс. - Этот номер? – спрашивает брат. Киваю, как ни странно его я запомнил. Откуда такая феноменальная зрительная память? «Том, выйду только на следующей неделе. Жена совсем захворала». Издаю ироничный смешок. Это был его напарник. Бля, Билл, а куда тебя понесло-то? Какая новая пассия? С чего ты вообще взял? Что, черт возьми, с твоим отбитым мозгом? - А теперь признай, что это ревность! – Том улыбается, а в глазах озорные огоньки. Смеюсь и отдаю ему телефон. - Еще чуть-чуть, и я бы нафантазировал столько, что дал ей имя, возможно, даже и имена вашим детям. Том закатывается смехом, а я вдруг понимаю, как же мне сейчас легко. Будто с плеч свалился груз в пару тонн. И сейчас совсем ничего не бесит, ничего не беспокоит, и брат становится самым милым, самым родным и лю… Нет, для этого слова время не пришло. - Да, похоже, я вспомнил, что такое ревность. Встречаемся глазами, они манят меня, притягивают, будто хватают невидимыми руками с намерением никогда не отпускать, и я понимаю, что если не начну сопротивляться, то утону в них. А сил на сопротивление с каждым днем все меньше и меньше. Может, просто расслабиться, и будь, что будет. А я ведь знаю, что будет, знаю желания Тома очень хорошо, они в каждом его взгляде, в каждом прикосновении. Он меня хочет… Эта мысль пронзает тело судорогой. - Ты дрожишь. Замерз? – Том вмиг становится обеспокоенным. Бурлящие желания в его крови, которые даже меняли черты его лица, сразу отступили под напором волнения. - Немного… - говорю и понимаю, что вру. Я совсем не замерз, скорее мне жарко. Но знаю, что он проглотит наживку. Сейчас это именно то, что я хочу. На секунду мелькает мысль, какой же он все-таки у меня наивный. - Давай я об… - Давай, - зачерта ему заканчивать предложение? Не хочу ждать, хочу сейчас и сразу. Том удивленно приподнимает бровь и самодовольно ухмыляется. Он настолько быстро оказывается позади меня и обхватывает руками, что я даже ойкаю, и мы одновременно смеемся. Он прижимается к моей спине, а я скольжу ладонями по его сцепленным рукам на своем животе. Чувствую жар его тела и понимаю, что он горит не меньше моего. Кладет голову мне на плечо, и мы вместе смотрим вниз на воду, где мое имя плавно колышется на мелкой ряби. Таким видом трудно налюбоваться. - Белые розы? – уточняю природу лепестков. - Розовые, жаль в темноте не видно… Я долго выбирал оттенок. - Том, это необыкновенно красиво. Мне очень нравится, спасибо. Еще сильнее полюбил свое имя, оно не только ласкает слух, но и с не меньшей силой радует глаз. Тихо смеемся, и Том прижимает меня к себе еще сильнее. Дышим почти в унисон, не удивлюсь, что и сердца гонят кровь с одинаковой частотой сокращений. Молчим, сейчас так хорошо, что не надо слов. Они всегда приводят к ругани, взаимным обвинениям и упрекам. Возможно, нам нужно вообще прекратить разговаривать, а только касаться друг друга, так, как сейчас. - Билл, я ни разу за два года тебе не изменил, – шепчет брат и прижимается щекой к моей шее. Щетина щекочет, но мне не хочется смеяться, сейчас мои желания совсем о другом, например, узнать, какие ощущения будут от прикосновений к шее его губ. – Ни разу. И никогда этого не сделаю. - Откуда мне было знать? – спрашиваю, и мой спокойный голос удивляет меня, ведь внутри все нервно подрагивает от сладостного предвкушения чего-то невероятного. - Я же ничего не помню. Ты так правдиво говорил… Том фыркает, и воздух щекочет кожу. - Правдиво? Думаешь, можно найти кого-то лучше тебя? Сглатываю. Он серьезно? - Я не знаю. - Мы не обсуждали с тобой наш секс, но… Билл, он всегда был лучше, чем бесконечно прекрасным. Я совсем на автомате сказал тебе самое обидное, поскольку знаю, как ревностно ты относится к сексу, это твое больное место. Но думать, что какая-то баба отсасывает лучше тебя, это просто смешно! Какого…?! Дергаюсь и делаю пару шагов в сторону. С хера ли он не фильтрует базар? - Пошли внутрь, - пытаюсь сдержать злость. - Билл, черт, извини, не надо было… Да, не надо! - Все нормально, пошли. Не дожидаясь, захожу в помещение и иду к нашему столику. Иду совершенно машинально, поскольку перед глазами тот единственный минет, который я видел в порно. Как я мог так опуститься? Прямо сейчас я себя ненавижу! Представляю в голове, как встаю на колени прямо перед совершенно голым братом, а он хватает меня за волосы, тогда длинные, как у шлюхи, возможно, он и обращался со мной как со своей персональной шлюхой. Которая просто зашибенно отсасывает, естественно, в пятнадцать-то лет быстро учишься, ведь самый лучший возраст для получения новых знаний и навыков. Сука ты, Том! И ты, Билл, сука! - Извините, - через музыку кричу официанту, проходящему мимо. – А тут курить можно? - Да, конечно, включите вытяжку на стенке. Киваю и достаю памятую пачку. Я докуриваю уже вторую сигарету, когда появляется Том и садится напротив. Наверное, он тоже курил. Не встречаясь глазами, упираем взгляды в уже пьяную веселую толпу, прыгающую на танцполе, где сейчас некуда упасть яблоку. Всматриваюсь в таких разных людей вокруг, они пестрят нарядами и прическами, цепляют своим поведением, у некоторых чересчур вызывающим, у некоторых уж слишком скромным и тихим. Ухмыляюсь, наблюдая, как женский пол вертит хвостом перед своими кавалерами, как свободные дамы стреляют глазами, а молоденькие девушки танцуют, еще выше задирая и так короткие юбки. Ах, как все хотят мужского внимания. Хотят любви и ласки. И никому из них не обломилось такого романтичного подарка, никому не признались в любви таким образом. Интересно, сколько бы баб из присутствующих здесь подавилось слюной на такого парня, как Том? А ведь он может быть моим, достаточно поманить пальцем… - Том, смотри, - говорю громко и показываю на очень полного лысого мужчину, танцующего недалеко от нашего стола. Его танцы такие заводные, задорные и потешные, что с губ срывается смешок, который, смешиваясь со смешком брата, переходит в громкий смех. Его тело трясется под быстрые биты, отчего кожа словно желе ходит ходуном на объемистом животе, с которого постоянно соскальзывает ремешок брюк. Он словно павлин топчется перед фигуристой блондинкой модельной внешности, не упуская возможности полапать ее привлекательное тело. Встречаемся с Томом взглядами и хохочем, когда его танцы, если их вообще можно так назвать, становятся уж совсем комичными. Ну прямо кукла-неваляшка, у которой постоянно перевешивает живот. - Это какие-то брачные игры или ритуальные танцы? – спрашиваю между смешками. - А блондинке нравится… - Ага, точно, - фыркаю, - миллионы евро на его счету ей нравятся. - Все люди продаются, вот только цена у всех разная, - философски бросает Том, и я не могу с ним не согласиться. Да, это так. Даже я понимаю это своим далеко не полноценно функционирующим мозгом. - Выпьем за это, - поднимаю бокал. – Я свою знаю, и сколько бы мне не заплатили, с таким как он я бы не зажигал. Щурит глаза и довольно улыбается. - Домой? – спрашивает он и допивает вино в своем бокале. - Закажи еще бутылку вина. Том профессиональным уверенным жестом подзывает официанта, расплачивается по счету и вскоре нам приносят еще одну бутылку красного. Теперь можно и домой. Вот только на улице я понимаю, что домой мне совсем не хочется. Воздух так хорош, что не понаслаждаться им еще немного просто высшая степень глупости. Я беру Тома под руку и дергаю за собой на мостовую набережную. - Давай погуляем? И мы идем вперед и распиваем вино прямо из бутылки, передавая ее друг другу. На улице совсем никого нет, странно, если учитывать, что сегодня субботний праздничный вечер. Наверное, все дома со своими вторыми половинками. Смотрю на Тома и улыбаюсь, крепко сжимая его предплечье. - Билл, - неуверенно начинает он, и я киваю, подгоняя его продолжать. На удивление, мое настроение быстро вернулось на уровень хорошего. Ну отсасывал я ему и что теперь? Не думаю, что Том заставлял меня, приставив дуло к виску. А если я хотел сам, то… кого теперь винить? Злиться на себя бессмысленно. – Вы с Беном вчера целовались, да? Ожидал многое, но Том не перестает меня удивлять. Вспоминаю фразу друга, брошенную мне сегодня напоследок. Значит, вот к каким выводам она привела брата. - Том, а ревность всех делает глупыми, да? Останавливается, а я продолжаю движение, но успеваю сделать только шаг, как Том дергает меня на себя и прижимает, заглядывая в глаза своим безумным голодным взглядом. - Считаешь меня глупым? – шепчет недалеко от моих губ, и их обдает жаром. Медленно облизываюсь и приподнимаю бровь. Изучает мое лицо с маниакальной внимательностью, будто думает, что найдет на нем необходимые ответы. - Какой же ты красивый, Билл… - почти стонет, и я довольно ухмыляюсь. Да, мне приятен этот комплимент, да, хочу, чтобы он говорил его еще и еще. Поднимаю руку и мягко дотрагиваюсь пальцами до его щеки, он вздрагивает всем телом и автоматически подается вперед, еще ближе ко мне. - Ты тоже ничего, - скольжу ниже до бороды и останавливаюсь в миллиметре от его губ. Чувствую, как учащается его дыхание, а руки с силой сжимают в кулаках мою куртку. Медленно убираю пальцы и приближаю свое лицо почти вплотную, наши носы едва ощутимо соприкасаются кончиками. Делаю все это почти на автомате, нервы так напряжены, что мозг в отключке. Вот и хорошо, давно ему пора отдохнуть. Выдыхаю воздух через приоткрытый рот на его губы, вижу, как его глаза резко распахиваются, он отстраняется и почти в панике делает пару шагов назад, сжимая дреды на голове. - Ты… - Билл, не издевайся! – он спешит вперед, быстро удаляясь. - Дурак, почему ты не поцеловал меня?! – кричу ему вслед, и брат резко останавливается. Я невероятно напряжен от страха и предвкушения, от запретных желаний и мук совести, от ожидания чего-то восхитительно-приятного, которое скручивает все внутренности, заставляя задыхаться. Том почти бежит на меня, а потом резко хватает за талию и тащит назад, прижимает к ограждению набережной, накрывая мое тело своим. В ушах раздается стук сердца, их закладывает словно на грани обморока, а по телу предательская дрожь, сладостно отдающаяся в паху. - А потом ты… Не успевает договорить, я зажмуриваюсь и прижимаюсь к его губам. Чувствую, как он на секунду замирает, как и мое сердце в груди, а потом быстро хватает мою голову и с напором льнет ближе. Его язык дотрагивается до моих губ, заставляя меня с силой сжать в пальцах его плечи, он трепетно-нежно лижет их контур, и я рефлекторно приоткрываю рот. Том вмиг принимает приглашение и врывается внутрь, медленно проводит языком по моему языку, от кончика до корня, и у меня подгибаются коленки. Начинает вылизывать рот, с каждой минутой все увереннее и грубее, и я неосознанно стону, Господи, какие необыкновенные ощущения. Влажные ласки нежного языка заставляют нервы искриться, и я вжимаюсь в губы еще сильнее, хочу больше, глубже, резче... А руки Тома уже бесцеремонно скользят по моему телу, вниз по спине, с поясницы на живот, приподнимают одежду, и только его пальцы касаются моей кожи, как я отмираю. С силой сжимаю корни его дред и дергаю назад, выталкиваю его язык и врываюсь в рот. Моя очередь! Приходит время стонать ему, когда я изучаю каждый уголок его рта, там так влажно и горячо, так незнакомо и до невозможности возбуждающе приятно, и мое сердце уже как ненормальное трепыхается в груди, а кровь пульсирует по всему телу, особенно в паху, где член тоже вспоминает все забытые ощущения. Языки сплетаются, с напором отвечая на ласки. Зубы стукаются друг о друга и о десны, мы стонем одновременно, и это созвучие отдается сладостной резью в яичках. Том на миллиметр отстраняется, я сразу всасываю его нижнюю губу в рот и едва заметно прикусываю. Чувствую, как его пронзает заметная дрожь, но сильные руки ни на секунду не отрываются от моего тела. Звук расстегивающейся молнии бьет по слуху и возбуждает еще сильнее, брат гладит мою грудь поверх пиджака. А воздуха так мало, я задыхаюсь от его нехватки и будоражащих эмоций, отрываюсь от рта брата, и он сразу льнет к шее губами. Ах, мой мальчик, сейчас ты исполняешь мою мечту! На автомате запрокидываю голову и зажмуриваюсь, ведь мурашки бегут от каждого его поцелуя вниз по коже. - Том… - шепчу горящими губами и дышу часто-часто. Брат скользит языком по ямочке между ключицами, а руки плавно двигаются по бедрам, цепляются пальцами за грубую одежду брюк и сжимают мои ягодицы. Он с силой впечатывает мои бедра в свои, и я чувствую его возбуждение, его огромный…Резко распахиваю глаза и с силой отталкиваю его от себя. - Хватит! – говорю грубо запыхавшимся голосом. - Не наглей! От неожиданности он отлетает на пару шагов и начинает быстро хватать воздух открытым ртом. На секунду задерживаюсь глазами на его припухших губах, которые целовал минуту назад. Боже, зачем я это попробовал? Отворачиваюсь и делаю пару шагов в сторону и провожу дрожащей рукой по еще влажному рту. - Идем обратно. Поворачиваюсь и смотрю на спину брата, он стоит у ограждения набережной и трет ладонями лицо. - Дай мне пять минут, мне надо… - его голос низкий и хриплый. - Я понял, - перебиваю, вытаскиваю две сигареты из пачки и закуриваю. Медленно подхожу к нему и протягиваю одну. Лучше никотина ничего не успокоит. Вижу, его пальцы дрожат, как и мои, он прячет глаза, да и мне смотреть сейчас в эти два горящих омута совсем ни к чему. Молча курим, и я прошу свой мозг пока не думать, не анализировать, дать мне время прийти в себя. Подумаем обо всем завтра. Воспользуемся советом Скарлетт О’Хары. Потом так же молча мы идем к машине, чувствую, как Том кидает на меня прожигающие взгляды, но делаю вид, что их не замечаю. В автомобиле молчание становится уже совсем неудобным и тяготит. - Том, я тут думал над твоими словами, - брат приподнимает бровь, но не отрывает от дороги глаз, - по поводу лица мамы. Ведь есть надежный способ понять, вспомнил ли я ее или нафантазировал. Надо просто посмотреть на ее фотографию. - Серьезно? – на гране обиды и раздражения отвечает он. – Ты об этом хочешь поговорить после того, что сейчас было? Дергаю плечом. Зачем он опять начинает, я ведь только недавно успокоил внутреннюю дрожь. - Да. - То есть ты со всеми целуешься, кто находится поблизости? Бен, теперь я, кто следующий на подходе? Закрываю глаза и откидываю голову на спинку кресла. Как же с ним сложно! - У нас есть фотографии родителей? – буду гнуть свою линию. - Нет, - категорично отвечает он и поджимает губы. - А почему? - Все осталось в родительском доме. Кажется ли мне это странным? Да, конечно, но что толку говорить об этом брату? Он как всегда скажет, что все вполне обычно, а я просто параноидальный шизофреник. - Не играй со мной, пожалуйста, - тихо говорит Том. – Я дам тебе столько времени, сколько потребуется, но если ты знаешь, что ты точно не согласишься на возвращение отношений, тогда и не начинай. Не давай мне надежды, это трудно, сначала разрешаешь, потом отталкиваешь… Я слово боюсь сказать, а вдруг ты опять распсихуешься. - Ну, конечно, и именно поэтому ты говоришь мне про секс в машине, про минеты… Так? - Это часть нашей прошлой жизни, притом значительная! Тебе всегда было мало. Как мне не говорить о сексе, если он был всегда, каждый день, куда бы мы не поехали, где бы мы не находились, мы сгорали от желания! И мне даже смешно смотреть, как ты смущенно краснеешь от одного лишь слова «секс», после всего, что вытворял со мной в постели. Затыкается и бросает на меня любопытный взгляд, хочет знать мою реакцию. Возможно, я бы и разозлился, только я устал постоянно сопротивляться, спорить и оправдывать себя. Поцелуй мне понравился, зачем себе врать? Как я могу так рьяно ругать секс, ведь не могу ручаться, что он мне не понравится. Возможно, нужно просто смириться, что я был далеко не ангелом. Вот только вины с Тома это не снимает. Тру виски, пришло время проснуться маленькому монстру. Давно не виделись, здравствуй. - Таблетки не брал? – обеспокоенно спрашивает Том. Мотаю головой и морщусь, от движения боль усиливается. - Я постараюсь уснуть, вдруг поможет. - Ложись на заднее сидение. Бросаю на него ехидный взгляд, он все понимает, и ухмылка дергает уголок рта, на котором я задерживаю взгляд дольше, чем надо. Теперь я знаю, как Том умеет целовать, вспоминаю нежные влажные поцелуи по шее и зажмуриваюсь. Нет, так не пойдет, хватит! - Закатай губы, братик, - говорю я и думаю, что их мягкость я теперь хорошо знаю. Сон так и не берет меня в свои объятия до самого дома, стоит мне только закрыть глаза, как всплывают обрывки дня, проведенного с братом. Ресторан, речь мужчины со сцены, подарок Тома и тепло его тела, когда он крепко сжимал меня в своих нежных руках. Прогулка и бутылка вина с влажным горлышком, к которому прикасались наши губы по очереди. Я сам попросил поцелуя, хотел его, чтобы проверить, понять свои чувства. И что я понял? Только то, что Том офигительно целуется, он невероятно нежен и страстен одновременно. А еще… как же быстро он заводится, вспыхивает как спичка, ведь, я точно почувствовал его стояк. - Билл… - мягко говорит брат совсем рядом с ухом, я открываю глаза и приподнимаюсь на сидении. - Мы приехали домой. Тру глаза, осматривая пустой темный двор, а брат уже выходит из машины, громко захлопывая за собой дверь. Следую за ним в квартиру и у входной двери смотрю на время. Почти полночь. Зайти ли к Бену? Знаю, что он сразу спросит о поцелуе, и ответить мне будет нечего. С порога иду в ванную и встаю под горячий душ, потом выпиваю таблетки и захожу в комнату. Впервые ложусь в свою кровать после того кошмара и тяжело вздыхаю, натягивая одеяло до подбородка. Около получаса ворочаюсь с одного бока на другой, и понимаю, что сегодня мне здесь не уснуть. Резко встаю с кровати, пока хватает смелости, и иду в комнату к брату. Том уже выключил свет, но мои глаза хорошо адаптированы к мраку, и я спокойно передвигаюсь по дому, не то что после того сна… Мороз бежит по коже от воспоминания. - Ты что шаришься? – слышу недовольный голос Тома, как только прохожу в гостиную. Значит, тоже не спит. Подхожу к дивану, и он сразу приподнимается на локтях, в темноте не вижу его глаз, но чувствую взгляд, скользящий по телу теплом. - Не могу уснуть в своей комнате, боюсь продолжения того сна. - Билл, - он на выдохе тянет мое имя, будто на гране отчаяния. - Сейчас лечь вместе - не самая лучшая идея. Что-то в его голосе очень интимное, хрипотца царапает барабанную перепонку и посылает стаю мурашек вниз по позвоночнику. - Почему? – дурак, зачем спрашиваю? Молчит пару секунд, прожигая взглядом. - Иди спать в комнату, - отвечает он угрюмо и отворачивается к стенке. Офигеть, он отбрил меня! Я, значит, пришел с благими намерениями, за поддержкой и защитой, а он, видите ли, не может. Что, братик, так возбужден, что боишься не сдержаться? Злобно фыркаю и резко разворачиваюсь, делаю пару шагов и врезаюсь в край тумбочки. Больно, черт! Но я так зол, что не обращаю на боль внимания, вот только громкий звук от упавшего пульта раздражает еще сильнее. - Не угробься, - слышу его ироничный голос. - Да пошел ты… Через пару секунд громко захлопываю за собой дверь в комнату. Заваливаюсь в ненавистную кровать, засовываю наушники и включаю музыку. Через несколько песен, чувствую, что сон все-таки приближается ко мне, спасибо таблеткам, но вот в горле пересохло. Похмелье же. Бросаю телефон на кровать и выхожу из комнаты. Надо же, а сегодня меня совсем не развезло от алкоголя, наверное, мой организм уже… Мои мысли прерывает странный звук, я резко останавливаюсь и замираю. Звук повторяется, и я уверен, что слышу стон брата, но совсем не от боли, скорее, наоборот, от… удовольствия? Перед глазами резко вспыхивает картина того, чем он занимается. Стоящий раздутый член с влажной от смазки головкой и рука, быстро скользящая по его длине. Не знаю воспоминание ли это или догадка, но становится так неприятно, что я вмиг сбрасываю оцепенение и делаю шаг обратно в комнату под еще один стон громче прежнего. По стону понимаю, что он на грани оргазма, и захлопываю дверь в комнату. Прикрываю распахнутый от изумления рот рукой и прислоняюсь спиной к двери. Да что же это такое? Он дрочит на меня, на наш поцелуй, на… Черт, так вот почему он отказался от совместного сна? Вот кобель! И вдруг меня поражает ужаснейшее открытие – я тоже возбужден. Да, блин, я нехиленько так возбудился, смотрю на пах, который горит огнем и приятно тянет, и четко вижу стояк. Черт, черт, черт! Сжимаю корни волос и делаю пару шатких шагов к кровати. И что же мне делать? Чертов поцелуй и мое сраное любопытство, чертов брат с его возбуждением, с его умением так ласкать руками, губами, языком. Вспоминаю ощущение его пальцев на своей заднице, его пах прижатый к моим бедрам… Боже! Стону и заваливаюсь на кровать, закрывая лицо руками от стыда. Не хватало еще кончить от таких мыслей. Ощущения, испытываемые мной сейчас, необычные и чрезмерно острые. Возбуждение бежит по нервам электрическим током прямо к мозгу, где сейчас вязкий туман. Мне до ломоты в зубах приятно и страшно одновременно, все тело горит, пах скручивает узлом, который пульсирует в такт учащенному сердцебиению. Хочу до себя дотронуться, хочу знать, как это, испытать свой первый оргазм, и кладу руку поверх пижамы. Нет! Только не так, не на брата, который занимается тем же в соседней комнате, я не должен, это неправильно! Если… со злостью сжимаю зубы, если я это сделаю, тогда он добился своего - опять меня соблазнил, опять заставил свернуть с нужного пути. Ну уж нет! Ворочаюсь до самого утра, и даже снотворное не помогает успокоить нервы, которые после отступившего возбуждения все равно натянуты как струны. Я так выматываю себя мыслями, неопределенностью и растерянностью, что к пяти часам уже готов согласиться на что угодно, лишь бы прекратить это самоистязание. Да, я соглашаюсь, что имею к Тому сексуальный интерес, и да, я хочу повторить поцелуй. Хочу ли я продолжить его и довести наши действия до естественного финала? Да, с этим я тоже соглашусь. Да, да, да, только пожалуйста, любимый мой больной мозг, дай мне уснуть.