Don't remember Evil

Сквозь сон пробивается противная трель, я стону и кладу подушку сверху на голову. Но телефон все звонит и звонит, жутко раздражая, поскольку звук уже начинает вызывать головную боль. Не открывая глаз, на ощупь нахожу сотовый. - Ты дверь откроешь или нет? – почти обиженно говорит Бен. - Я сплю, иди погуляй. - Хер тебе, уже полдень, я с ума схожу от скуки. Встань и открой дверь! Я с недовольным стоном отключаюсь, еле разлепляю глаза и медленно плетусь в коридор. За дверью стоит свеженький начищенный до блеска друг, который широко улыбается белоснежной улыбкой. Не успеваю и слово сказать, как он проходит в квартиру, слегка отпихивая меня плечом. - И чо приперся? – говорю сквозь зубы и чешу голову, наводя на голове еще больший беспорядок. - Ууу, и куда делся вчерашний красавчик? – смеется он и осматривает мой помятый вид и опухшее после сна лицо. – Миленькая пижамка. - Нахуй иди, - бросаю ему и топаю в гостиную. - Кто-то проснулся злюкой? – все шутит он и следует за мной. - Кого-то разбудили, - напоминаю ему. - Притом этот кто-то не мог уснуть до утра. Плюхаюсь на диван и откидываю голову на спинку. - У тебя полный дом снотворного. - Не помогли. Бен смотрит на меня с каплей подозрительности и жалости, а потом тепло улыбается. - Я налью нам кофе, - слежу взглядом за его удаляющейся спиной. - И пожрать приготовь! - Жена будет жрать готовить, - смеется друг. - А пока ее нет, может взять на себя ее обязанности, - парирую в ответ, улыбаясь. - Наглая морда, - отвечает уже с кухни. Я закрываю глаза и с облегчением выдыхаю, можно чуток подремать. Друг распихивает меня через какое-то неопределенное время – я все же уснул – и сует мне в руку чашку с кофе. На колени приземляется тарелка с бутербродами. - Ешь давай, а то тощий как заезженная кобыла. Фыркаю от его сравнения, а он ржет и садится рядом. Мы одновременно хватаем с тарелки по бутерброду и пьем кофе. - Хоть телек включи, - просит он. Пока завтракаем, смотрим какую-то фигню на экране, иногда смеемся и обсуждаем дешевый старый черно-белый фильм. - Как прошел вчерашний день? – начинает Бен издалека, как только мы заканчиваем кушать, но я знаю причину его истинного интереса. - Нормально, - отвечаю спокойно. - Вы там с девушками встречались или как? – черт бы побрал его липучесть. - Да, - придется врать. - Блин, Билл, ну чо ты жопишься? Расскажи уже нормально, что там с девушкой той было? Набираю грудь полную воздуха и говорю на одном дыхании. - Мы целовались. Бен улыбается. - С языком? Морщусь, а воспоминания вихрем кружатся в голове. - Да. - В голосе не слишком много воодушевления, - делает вывод друг. – Не понравилось? Закрываю глаза, от одной мысли о вчерашнем дне мое тело сводит сладкой судорогой. Стону и откидываюсь на подушки, зарываю лицо в их мягкость, и в нос сразу ударяет головокружительный запах Тома. Неосознанно рот наполняется слюной, и я облизываю губы. Господи, я хочу собственного брата, да что же это такое? - Понравилось, - словно вынося себе приговор, говорю я. - О, а что так грустно тогда? Это же чудно, значит, ты влюблен и … Мой повторный стон прерывает Бена. - Она стремная что ли? - Нет, красивая, - отвечаю на автомате, даже не задумываясь. - А что с ней не так? Она – это он, да еще и собственный родной брат. - Я боюсь… - очень тихо говорю, но друг слышит. Пожалуйста, только не спрашивай чего. Бен вздыхает, а потом заваливается на диван прямо рядом со мной, я слегка отодвигаюсь, чтобы поделиться с ним подушкой. - Блин, Билл, вот ты такой смелый, что я даже удивлен, что ты боишься такой фигни. Вспомни, сколько ты пережил, не думаю, что любовь страшнее всей той боли, что ты испытал, да и испытываешь, - смотрю на него во все глаза. – Думаешь, я не вижу, как ты постоянно трешь виски? Конечно, я понимаю, что голова до сих пор болит. Отпусти себя, попробуй построить отношения, а вдруг отвлечешься, и станет чуток полегче? В противном случае всегда сможешь ее кинуть, уйти, переключиться на что-то другое. Просто попробуй, никто тебя не заставляет клясться в вечной любви до гроба. А не получится, так не забывай, у тебя всегда есть запасной вариант. Вопросительно приподнимаю бровь. - Мы сбежим в мегаполис, снимем блядей и оторвемся. Одновременно смеемся, и становится намного легче. Блин, Бен, да тебе бы психологом подрабатывать. - Спасибо, - говорю очень искренне и добродушно. Мой голос незнаком даже мне, не так часто я говорю таким тоном. А благодарил ли я брата когда-нибудь так искренне? Нет, точно нет. А почему? Всегда чувствую в его действиях какой-то подвох. После разговора мы выбираем фильм и переключаемся на выдуманную историю, созданную игрой актеров. Вот только она не дотягивает до истории моей жизни. Может, мне написать по ней сценарий и продать за кругленькую сумму Голливуду. Тогда у нас с Томом будет уйма денег, и мы будем жить в свое удовольствие, он перестанет уходить на работу и будет со мной каждый день. Для моего личного пользования. Хочу ли я этого? Да, хочу. Бен уходит ближе к вечеру, а я набираю ванну с надеждой снять напряжение, расслабившись в горячей воде с приятным ароматом. Но вижу толстый слой пены на поверхности и понимаю, что налил слишком много геля, даже душистый запах персика душит своей насыщенностью. Ложусь в воду и беру сотовый в руки с намерением включить музыку. Но пришедшая мысль, которая в первые секунды кажется просто невероятно отравительной, меняет мои планы. Я должен это сделать! Бен считает меня сильным, неужели не выдержу просмотр гей порно? Выбираю видео, где парни симпатичные, потом понимаю, что размышляю как гей, и с досадой закусываю губу. Пиздец, Билл, доплыли. Первую часть переношу вполне спокойно, с непроницаемым лицом смотрю, как парни лишают друг друга одежды, на их стоящие возбужденные члены и руки, ласкающие друг друга. А вот когда дело доходит до минета, тогда мое сердце постепенно увеличивает бег. Пульс доходит до уровня критического, когда один из парней входит в другого. Я с силой сжимаю зубы и чувствую, как низ живота скручивает в узел. Черт, как же я возбудился! Воздух врывается через открытый рот часто-часто. Парни стонут, набирая темп, а потом меняют позу, принимая почти акробатическую. Смотрю, как огромный раздутый член с силой врывается в маленькую узкую дырочку, и хмурюсь. Неужели ему не больно? Судя по стонам, совсем нет. Парень стонет почти как Том вчера, вижу, что он уже на грани, и бросаю сотовый на кафельный пол. Черт, не могу больше, тело горит, все мышцы дрожат, а член не просто ноет, он жутко болит и будто чешется. Давай, тело, которое все помнит и знает, покажи себя. Хватаю стоящий член рукой и сжимаю. В голове сквозь туман вспыхивают красные огоньки неописуемых ощущений. Тело будто пронзает удар тока, меня подбрасывает, а с губ срывается громкий неконтролируемый стон, и я зажмуриваюсь, откидывая голову на край ванны. Черт, как же… черт! Перед глазами вчерашний поцелуй, наши страстные вздохи и движения тел, которые хотят быть ближе друг к другу. Его уверенные руки на моем теле, знающие что делать, поскольку не раз раздевали меня, ласкали, дарили удовольствие. Моя рука движется по напряженному стволу сверху вниз, задевая головку пальцами, и искры бегут по венам до самого мозга, который плавится и теряет связь с реальностью. Оргазм близко, так близко, что тело наполняется эйфорией и сладостным блаженством. Вот Том царапает ногтями ткань моих брюк, скользит по моим ягодицам, сжимает их и слегка раздвигает. Его пах толкается в мой, а там такой большой член, уже возбужденный, от одного моего поцелуя сочащийся смазкой. Тело пронзает удовольствие, и я кончаю вместе с вскриком, резко распахивая глаза. Находясь на верху блаженства, я чувствую, как внутри взрываются фонтаны искр. Хватаю ртом воздух, пульс стучит в ушах, а в голове полная туманность. Цепляюсь за бортик ванны и сажусь на задницу. Ни с чем не сравнимое ощущение сладостной неги накрывает искрящиеся нервы, так неописуемо хорошо, я даже не знаю на что похоже мое состояние сейчас. Черт, неужели оргазм – это всегда так охуительно? Бляяяя, так зачем мне от него тогда бегать? Это же просто неописуемый восторг! Вылезаю из ванны, в теле небывалая ранее расслабленность и пресыщенность, и даже голова совсем не болит, будто кто-то внутри щелкнул выключателем боли. Полная свобода. Эй, монстр в моей голове, неужели сдох? Или тоже удовлетворен оргазмом и нервно куришь в прострации? С мягкой улыбкой на лице захожу в кухню, наливаю себе кофе и открываю холодильник. Пусто. А, похуй, слишком хорошо, чтобы заморачиваться по таким пустякам. Плюхаюсь на стул и делаю глоток любимого напитка. Слышу, как хлопает входная дверь, и расплываюсь в еще более широкой улыбке. Через пару минут брат заходит на кухню и тащит два пакета продуктов. - Ух ты, у нас будет вечеринка? – говорю весело, а Том бросает на меня удивленный взгляд. Знаю, не ожидал от меня такого хорошего настроения. Я и сам не ожидал. С вызовом поднимаю бровь, что-то не нравится? Том мотает головой и отворачивается к холодильнику, складывая туда продукты. Наблюдаю за его действиями, предварительно закурив. Кофе с сигаретами после оргазма – ну что за чудное сочетание! Прямо и жить захотелось, еще бы Том бесил меня хоть чуток поменьше и вообще зашибись. Медленно выпускаю дым изо рта. - Так и думал, что сходить в магазин ты не догадаешься, - говорит брат строго. - Даже если бы и догадался, то не пошел. Для этого у меня есть ты. Том цокает и кладет рядом со мной торт. - Налей нам чаю. Улыбаюсь и вскакиваю со стула. Это я с радостью, торт я хочу. Том уходит, а я ставлю две кружки на стол и режу желаемую сладость. Она очень твердая и… холодная. Нюхаю. Блин, это же мороженое. Смеюсь и кладу по кусочку на каждую тарелку. - Билл, блин! – воспитательным тоном говорит брат, и я поворачиваюсь к нему. Он стоит в проеме и держит в руках мой сотовый. Черт, я же не выключил там порно! Черт, черт, черт! Как же я глупо запалился. А в голове уже миллион вариантов, как отмазаться. Скажу, что Бен прислал ссылку! - Я все объясню! – говорю уверенно, а сам краснею, словно первоклассник. - Он стоит как эта квартира! Открываю рот, чтобы ответить, и хмурюсь, громко его захлопывая. О чем он? Так, так, так, он, похоже, не разблокировал экран. В одну секунду оказываюсь рядом и выхватываю телефон из его рук. - Ты кинул его на пол в лужу воды. Ты можешь хотя бы попробовать быть поаккуратней к вещам, которые далеко не дешевы и… Смеюсь. Так вот он о чем. Слава Богу! - Извини, я случайно. Я слушал музыку, пока лежал в ванне. - Это я понял, все вокруг в пене. После ужина пойдешь и все вымоешь! Почему-то еще сильнее краснею и отворачиваюсь к столу. - Хорошо. Приступаем к чаепитию. Торт очень вкусный, такой холодно-обжигающий и несильно сладкий. - Что там на работе? Ты рано сегодня. - Напарник вышел. Мы быстро закончили норму, и я свалил. Наивно понадеялся, а вдруг ты меня ждешь? – Том иронично улыбнулся и с надеждой заглянул в глаза. - А, правда, вдруг? – пожимаю плечами. Брат подозрительно щурит глаза, а я выгибаю бровь и засовываю целую ложку холодного торта в рот. - Ты сегодня странный. Тебе что-то приснилось? Мотаю головой, откидываюсь на спинку стула и беру тарелку со стола в руки. - Я просто невероятно спокоен и удовлетворен. Представь? Том смеется, но как-то нервно. - Такое может быть? Демонстративно закидываю ноги на угол стола и кладу одну на другую. Том следит за моими действиями, подается вперед и скидывает их на пол. - Никакого воспитания, - говорит он спокойно, а настороженные глаза смотрят на меня с еще большим подозрением. Мне нравится его реакция, он заинтересован моим поведением. Этого я и добиваюсь, наверное… - Так и кто в этом виноват? Кто должен заниматься воспитанием? Уж не старший ли брат? – возвращаю ноги обратно на стол. Том ехидно ухмыляется и откидывается на спинку стула, сворачивая руки на груди. - Давай колись, что там у тебя на уме? Решил меня вывести, чтобы опять поругаться? Или хочешь чего-то другого? – последнее слово он многозначительно выделяет. Хер ты меня смутишь. Не теперь. Ставлю ноги на пол и подаюсь вперед, складывая локти на столе. - Неужели кто-то вспомнил о том, чего хочу я. Ведь тебе нет дела ни до чего, кроме своих желаний. Ночью хотелось подрочить, значит, Билл должен идти в ненавистную комнату и дрожать от страха под одеялом, так? Том в смущении слегка краснеет, но взгляд не отводит. Вижу, как в нем борются две эмоции - раздражение и неудобство. Резко вскакивает со стула и идет к выходу из столовой. Откуда у него эта долбанная привычка уходить во время разговора? - Зассал? Он резко останавливается и поворачивается. Эмоции поменялись. Теперь в глазах ярость и страсть. Я от такого взгляда покрываюсь мурашками. Боже, какой же он сейчас притягательный. Запретный сладостный райский плод, один укус которого низвергнет меня в адову огненную бездну. - Хотел мне сам подрочить? – спрашивает он грубо и пожирает меня глазами. - А если и так? - говорю спокойно. В моей голове я уже все решил, думаю, пора и Тому знать правила, по которым мы теперь будем жить. От удивления лицо брата вытягивается. - Билл, ты пил сегодня таблетки? - Да. - Тогда что, черт возьми, происходит? - он зол как черт. И хорошо. Добивался ли я этого? Нет, но я и не против. Пусть мальчик позлится. В конце его ждет приз. - А ты присядь, - показываю на стул, с которого он сорвался пару минут назад, – я расскажу. Недовольно опускается напротив меня и поджимает губы. Его взгляд мечет молнии. - Только быстро и по теме. Смотреть, как ты передо мной выделываешься, я не собираюсь. Опять закуриваю и с силой бросаю зажигалку на стол, она скользит и падает брату на колени. - Еще немного, и я зажму тебя вон в том углу и займусь воспитанием, раз это именно то, чего ты с таким рвением добиваешься. Фыркаю. - Да, вчера оно закончилось на самом интересном месте. Том резко выдыхает. - Хочешь поговорить об этом? - Да, - делаю затяжку. - Говори. Все, что я об этом думаю, ты знаешь. - Я не против… - Том вскидывает на меня растерянный взгляд, - попробовать. Он молчит, глаза горят, но в них недоверие, чувствую, как у него голове проворачиваются механизмы мыслительной деятельности. - Объясни. Тру лицо руками, моя уверенность в себе куда-то постепенно улетучивается. Становится все более напряженно и страшно, сомнения тихо прокрадываются в мою голову. - Что непонятного в том, что я хочу попробовать? – спрашиваю раздраженно. - Все. Что попробовать? Что ты вкладываешь в слово «попробовать»? Выдыхаю. Вот почему он такой дотошный? - Попробовать быть вместе. - Вместе? – переспрашивает он ошеломленным голосом. - Да, Том, вместе! Господи, прекратишь ты тупить уже или нет? Мне еще рассказать, что это значит? Я память потерял, между прочим, я нихера не знаю, что делают люди, когда они в отношениях, поэтому давай без вопросов, - меня прорывает от нервов. Еще бы, ведь, я решился на такой серьезный шаг, и офигеть как боюсь, куда меня это приведет. - Билл, ты что серьезно? – ему трудно поверить. – Вместе, как пара? С интимом, любовью и прочей романтической херней? Киваю и тушу сигарету о край блюдца. - Да. Он мгновенно вскакивает со стула, и я испуганно вытягиваю руку, чтобы его остановить. - Подожди! Брат останавливается в шаге от меня. - Не торопись, Том. Я… пока не могу зайти далеко, мне страшно и непривычно. Все ощущения для меня новы, не забывай, того Билла, который был с тобой два года, нет. - Я не сделаю ничего без твоего разрешения. Я буду ждать сколько нужно, просто разреши мне до тебя дотронуться. Киваю, встаю со стула, делаю шаг вперед и утопаю в его объятиях. Он крепко прижимает меня к себе, и тепло его тела окутывает меня, почти пленяет. Его мягкие ладони скользят по плечам, вверх по шее и берут мое лицо нежно и аккуратно. - Я люблю тебя, Билл, - шепчет он, встречаясь со мной глазами. - Люблю каждую черту лица и грань характера, каждый миллиметр тела и каждую хрупкую косточку под тонкой прозрачной кожей. Клянусь, я сделаю тебя самым счастливым. Спасибо… Улыбаюсь и едва ощутимо дотрагиваюсь подушечкой пальца до его нижней губы. Том сразу замолкает и слегка приоткрывает рот. Как же приятно, что он так рад моему решению. Его сумасшедшие признания вызывают в душе трепет и восторг от осознания, что он полностью мой. Веду по этой невероятной мягкости пальцем и чувствую воздух, вырывающийся изо рта брата. - Какие они мягкие… - шепчу, не отрывая от них взгляда. – Ты обалденно целуешься, Том. Ухмыляется уголком губ. - Ты тоже. Перевожу взгляд на его глаза. В них нежность и счастье, которое светится с самой глубины черной бездны. - И это был мой первый поцелуй. Том широко раскрывает глаза от осознания сказанного и смеется, так облегченно и весело, что я убираю палец и удивленно смотрю на него. - О, Господи, спасибо… - шепчет он и утыкается мне в плечо, продолжая смеяться. - Том? – спрашиваю, не совсем понимая причину веселья. - Значит, с Беном… Теперь смеюсь и я. - Нет, конечно. Резко поднимает на меня лицо и смотрит очень серьезно. - Никогда так больше не делай! Я не уверен, что переживу еще раз столько ревности! Улыбаюсь, да, мне определенно нравится, когда он ревнует. От этого можно получать определенный вид извращенного удовольствия. - Том, мы вместе уже целых пять минут, а ты меня еще ни разу не поцеловал! Если так и дальше будет продолжаться, я пожалею о… Брат игриво рычит и, хватая меня за волосы, прижимается к губам. Ощущаю эту мягкость и сразу приоткрываю рот, встречаемся языками и стонем одновременно, вжимаясь телами друг в друга. Хватаю руками его за плечи, поскольку боюсь упасть, все мышцы как желе и подрагивают от эмоций. Поцелуй из нежного превращается в рваный и страстный, уверенно вылизываем друг друга и быстро хватаем воздух ртами. Кусаем губы, поскольку языки уже болят от совместного грубого танца, и зализываем укусы с таким рвением, что вся кожа до подбородка влажная от слюны. Том начинает скользить руками по моей спине все ниже и ниже, отчего я льну еще ближе, впервые проклиная нашу одежду как преграду к заветной горячей коже. - Черт, малыш, останови меня… - успевает сказать он прежде, чем впиться обратно в мой рот. Но я не хочу, не могу, еще не время… Его руки сжимают ягодицы, опять так властно и грубо, все тело пронзает острой приятной болью, и я вздрагиваю и трусь пахом о его, где что-то такое твердое и до жути желаемое упирается в мое бедро. Мои пальцы бегут вниз по его футболке и скребут ногтями мягкую ткань. Пробираюсь рукой под нее и дотрагиваюсь до живота. Чувствую, как он вздрагивает, ощущаю его мурашки и мышцы, дрожащие под кожей. Нежно ласкаю ее подушечками пальцев… - Билл, - выдыхает рвано, прекращая терзать мои губы, - Билл… Отстраняется на пару сантиметров, резко хватает края моей домашней рубашки и дергает их в разные стороны. По комнате разлетаются оторванные пуговицы, он горящими безумными глазами смотрит на мою голую грудь и стремится вперед, прижимаясь губами прямо к выпирающей грудине. Откидываю голову назад, еле сдерживая стон, он скользит языком все ниже, и я сжимаю корни его дред. Чувствую его руку прямо на своих джинсах поверх члена, который, похоже, тоже встал. Не удивительно, бля, ведь эти ощущения просто невероятные! Смогу ли я теперь от них отказаться?! Нет, точно нет! И похер на все остальное. Сжимает мою плоть, и меня подбрасывает на месте, готов кончить сразу же от сладостной судороги, скручивающей жилы в теле. Отпихиваю брата за плечи. - Не надо… - говорю еле слышно, точнее хриплю, но так неуверенно, будто хочу, чтобы он не услышал или не послушался и продолжил. А я ведь, правда, хочу. Том делает шаг назад и закрывает лицо ладонями. - Извини. Я больше не буду… Извини, - отходит к столу и хватает пачку сигарет. Сажусь на стул, поскольку ноги трясутся и не держат. - Дай мне тоже. Молча курим, не отводя друг от друга взгляда. В его глазах такое же желание и страсть, что и в моих, знаю, они обгладывают его разум, с каждым вдохом оставляя все меньше контроля. Интересно, его яички так же скручены неудовлетворенностью, будто их сварили вкрутую? Может… довести до конца? - Пошли смотреть фильм? – предлагает Том, прерывая мои мысли. - Пошли, - улыбаюсь, и он тянет мне ладонь. Беру его за руку и смотрю на наши переплетенные пальцы. Жадно осматриваю его фигуру, пока он ставит диск в плеер. Впервые так осознанно изучаю рельеф мышц под футболкой, длинные ноги и аппетитную задницу, которая с трудом просматривается под широкими джинсами. Но когда он наклоняется… Облизываю губы. Это все может быть моим. Точнее, это все уже мое! Обалдеть, а может мне пипец как повезло? Уверен, он просто мастер в постели. - Из не смотренных остался только скучный фильм про супергероев… - отвечает Том, как только устраивается рядом. - Пусть, я все равно скоро усну, всю ночь не спал, а Бен разбудил рано. Том недовольно хмурится и протягивает ко мне руки. - Иди ко мне. Подползаю и сажусь рядом, укладывая голову ему на плечо. Обнимает меня, и я ерзаю, устраиваясь поудобнее. Как же сейчас хорошо. Господи, хочу, чтобы так было всегда. Пусть весь мир катится к черту, вместе с его работой, моими таблетками, соседями, и мое прошлое пусть катится туда же! Хотя бы на сегодняшний вечер. На экране титры и кадры фильма, сменяющие друг друга, а я в полной прострации, полностью отдаюсь ощущениям губ Тома, которые целуют мои волосы на макушке вниз к виску и обратно. - Мои длинные волосы были твоим фетишем, да? – улыбаюсь, вспоминая, как он ворчал по поводу их укорачивания. Мягко смеется. - Думал, сойду с ума, как только ты сообщил об этом. Знал, что нужно не сказать лишнего, чтобы не выдать себя и не показаться подозрительным, но… как же это было сложно. Ты даже не представляешь, как я их обожал. - Мне это было необходимо… - почему-то хочу оправдаться. - Я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя любого, Билл. Хоть лысого. Это мое самое больше счастье и мое неизбежное проклятие. Приподнимаюсь и смотрю в глаза напротив. Получается, ему тоже тяжело от неправильности таких отношений? Сразу хочется его пожалеть и приласкать. Нежно-нежно целую краешек его губ и иронично морщусь от щекочущей щетины. - Сегодня я сплю с тобой. Расплывается в улыбке и игриво хлопает меня по бедру. - Тогда давай расправим диван и ляжем? Мгновенно вскакиваем и начинаем подготовку ко сну. Скидываю с себя порванную рубашку и кидаю на Тома прожигающий осуждающий взгляд. Тот лишь смеется, следя, как я снимаю с себя джинсы. Покрываюсь от его пошлого голодного взгляда мурашками и краснею. Забираюсь под одеяло и откидываюсь на мягкие подушки. - Я в душ. - Не надо! - быстро говорю я. - Я же после работы. Я там тяжести таскаю, а не цветочки нюхаю. - Мне нравится, как ты пахнешь. Ложись, фильм уже на середине, а я еще не понял ничего. Недоверчиво качает головой, но ложится рядом со мной. Я сразу забираюсь сверху на его тело – к черту скромность – и обнимаю за живот. - Билл, мне кажется, я сплю, сейчас прозвенит ненавистный будильник, я открою глаза и упрусь в твой холодный недовольный взгляд. -Ты не спишь, - веду пальцем по его груди вниз к пупку. - Я так давно об этом мечтал. Думал уже никогда… Что ты делаешь, чертенок? – улыбается, когда моя рука ложится на пояс его нижнего белья. - Не уверен… - отвечаю честно, - это все тело, я тут не причем. - Хорошо устроился, - быстро говорит Том, мгновенно переворачивает нас и оказывается сверху, я смеюсь, но как-то немного напугано. Что он задумал? – Можно вопрос? Киваю и закусываю губу. Ведет по моему лицу взглядом и останавливается на моих губах. - Что ты помнишь о сексе? Черт! Так и знал, что вопрос будет именно об этом. Напрягаюсь и закусываю губу. - Я смотрел порно пару раз, Том. И гей-секс оставил не самое лучшее впечатление. Том расширяет глаза. - Ты что? Киваю. - И ты ничего не вспомнил? - Нет. Совершенно. Расстроенно выдыхает, едва ощутимо и быстро касается моих губ своими и переворачивается на спину. - Вернемся к фильму. Чувствую разочарование, но виду не показываю. Фильм так фильм. На мое удивление сон, который весь день преследовал меня, полностью улетучивается, и каким бы скучным не был сюжет этого кино, во мне все больше и больше напряженности, а к концу фильма меня настолько переполняет аномальная энергия, что я еле удерживаю свое тело на месте. Я знаю причину моей этой нервотрепки, в крови столько возбуждения, что нервы натянуты до предела и скручены в комок в области солнечного сплетения. Притом рука брата на моей голой спине, так нежно и медленно путешествующая верх и вниз по позвоночнику, совершенно не помогают мне успокоиться. Хотя, чувствую, что брат заведен не меньше моего, его сбивчивое дыхание и бешеный стук сердца прямо под кожей, где находится моя голова, доказывают это на сто процентов. Том выключает телевизор и встает, чтобы погасить свет. Лежу на спине и жду чего-то, и даже сам себе не сознаюсь чего. Вытираю потные руки об одеяло, стараясь в темноте разглядеть, как брат ложится на свою половину дивана. Копирует мою позу, и мы оба упираем взгляды в потолок. Надо что-то делать, я не усну вот в таком состоянии, когда ноет каждая мышца, а низ живота горит огнем. - Том… - Не надо, я не смогу остановится, - шепчет он. - Я остановлю тебя… - Билл, это больно, знаешь? – чувствую, что он смотрит на меня, но голову не поворачиваю. – Прерывать на середине. - Знаю. Но я не боюсь боли, а ты? В одно мгновение подрывается вперед и оказывается сверху на моем теле. Тянусь к нему, хватая за голову, и соединяю губы. Страстный поцелуй сносит башню, мы стонем и тремся давно возбужденными горящими телами. Трение голой кожи посылает искры, бегущие к затуманенному мозгу, стоны срываются с опухших губ, которые мы кусаем, зализываем и вновь кусаем. Руки скользят по давно забытым изгибам, царапают ногтями, сжимают тонкими пальцами нежную кожу. Чувствую, как мы оба возбуждены, наши твердые оформленные желания трутся друг о друга, полностью лишая контроля, заставляя желать больше, забить на все и отдаться сладостному безумию. - Том… - стону и запрокидываю голову, когда он сжимает мой член через ткань нижнего белья. Присасывается губами к коже шеи и слегка прикусывает. - Я хочу тебя, малыш… - шепчет, и мое тело сводит судорогой, внутри будто разливают кипяток, и я закусываю губу от удовольствия, граничащего с болью. - Сделай же что-нибудь… я не могу терпеть… Он только этого и ждал, чувствую, как губы спускаются все ниже, бегут по коже шеи к груди, вниз по животу и останавливаются над поясом трусов. Проводит языком по тонкой чувствительной коже, я не могу сдержать стон, это просто невероятно. А его руки уже тянут с меня белье, освобождая член, и я замираю в ожидании. Знаю, что сейчас произойдет, и боюсь этих ощущений. Сможет ли мой больной мозг выдержать напор такого наслаждения? Том гладит мои бедра, и я автоматически еще сильнее раздвигаю ноги, чтобы дать ему лучший доступ к их внутренней части. Отпускаю себя, доверяясь умением своего тела, и просто наслаждаюсь, ведь, есть чем. Том вызывает во мне просто неописуемые ощущения, его руки скользят выше к паху, и, наконец, медленно берут горящий огнем пульсирующий член. Рвано выдыхаю… Черт! - Том! – не знаю, что хочу сказать, просто, это просто… Лижет головку, медленно и старательно водит нежным языком по члену, лаская каждый миллиметр. Я уже ничего не соображаю, только кайф, бегущий по венам, взрывающий мозг. Дует на влажную головку, меня почти подбрасывает, и я неосознанно дергаюсь бедрами вперед, попадая в плен его влажного рта. Вскрикиваю и хватаю его за дреды. Чувствую, как он смеется, посылая искры наслаждения, скручивающие яички, и берет одной рукой за бедро, чтобы контролировать меня. - О, Том… - стону, когда он всасывает глубже, насаживаясь на меня, и нажимаю на голову. Хочу еще сильнее. Он понимает намек и увеличивает глубину и скорость, сосет член с влажным причмокиванием, а я мечусь на простынях, пытаясь продержаться дольше, продлить эту невыносимую сладостную пытку, но знаю, еще чуток и… Громко стону, когда в животе разливается тепло, и искры разлетаются в стороны, точно там взорвалась бомба. Тело сводит судорогой так сильно, что мышцы неосознанно сокращаются, меня трясет как в припадке, а в теле такое наслаждение, что хочется плакать, кричать и смеяться одновременно. Чувствую, как из меня выливается сперма, знаю, что брат глотает ее, с наслаждением вылизывая каждый миллиметр головки, чтобы не упустить ни капельки. Член сокращается в его рту, и он с силой сжимает мои яички, отчего оргазм все длится и длится, почти сводя с ума блаженством в теле. В голове такая приятная пустота, я улыбаюсь, поглаживая Тома по голове, а он покрывает мелкими поцелуями мой пах, яички и низ живота. Но я почти не чувствую этого, тело будто не мое, оно существует отдельно от головы. Я сейчас совсем не здесь, а где-то далеко-далеко, где нет боли, ненавистного страха, преследующего меня повсюду, нет негативных мыслей и совести. Только нега, покой и счастье. - Том, если я умираю, запрети врачам реанимацию. Он смеется и утыкается лицом мне в живот. - Нет, я думаю, ты наоборот оживаешь. - Разве в жизни бывает так хорошо? Я не знал, что хотя бы минуту может ничего не болеть. Он приподнимается, приближается к моему лицу и смотрит в глаза. В темноте их видно плохо, лишь блеск в черных глазницах. - Если бы в моих силах было лишить тебя боли, я бы сделал для этого что угодно. Отдал бы свою жизнь за твой покой. Приоткрываю рот от его откровения. Серьезно? Он думает, это того стоит? - Что ты такое говоришь? – шепчу я. – Разве так можно? Улыбается и нежно целует в губы, едва-едва прикасаясь. - Можно, Билл. Именно так тебя и надо любить. Обнимаю его за плечи и ответно прижимаюсь к губам. Его сумасшедшая любовь меня уже почти перестала пугать, еще чуток, и я начну быть от нее зависим. Углубляю поцелуй, и мы встречаемся языками. Врывается в мой рот, вылизывая каждый уголок, и я чувствую необычный странный привкус, разливающийся внутри от его настойчивых ласк. Резко приходит осознание, что это за привкус. Фу… Отстраняю его за плечи, и он вопросительно приподнимает бровь. - Том, а как же ты? Пару секунд не понимает, что я имею в виду, а потом невесело улыбается и откидывается на соседнюю подушку. - Забей. Я привык терпеть возбуждение. В его голосе столько обреченности, что мне становится стыдно. Будто он говорит даже и не только об эти месяцах, но и о прошлой жизни. Ведь у нас же там было много секса, разве нет? - Я … - начинаю хрипло и прочищаю голос, - я могу попробовать… - Что именно? – спрашивает завороженно и осторожно, будто боится спугнуть. Натягиваю на себя трусы, которые так и болтаются на уровне колен, и сажусь на задницу. Сбрасываю с Тома одеяло и смотрю на пах, обтянутый светлым нижним бельем, под которым четко виднеется очертание стояка. Тяну к нему руку и кладу ладонь сверху на почти каменную твердость. Том ахает и резко приподнимается. - Билл, ты серьезно? Я не заставляю, не начинай то, что не сможешь… - Включи свет! – говорю быстро, пока я не передумал и мне хватает смелости. – Хочу это видеть. Мне надо. Том откидывается на подушки и включает прикроватный светильник. Упираю взгляд туда, где лежит моя рука, и облизываю губы. От напряга и испуга внутренности сковывает холодом, так страшно, ведь я решаюсь на это совершенно осознанно, поскольку хочу. Назад пути не будет. Уверен ли я? Едва заметно киваю самому себе и, продевая пальцы под резинку трусов, тяну их вниз, отчего брат сразу приподнимает бедра, чтобы мне было удобнее их снять. Перед глазами появляется член, который сразу распрямляется и встает, я задерживаю дыхание от такого вида. Черт, какой же он огромный! Не идет ни в какое сравнение с моим, я знаю, у нас десять лет разницы, но даже через десять лет мой никогда таким не станет. Испуганным ошеломленным взглядом веду по нему сверху вниз, а внутри какое-то странное чувство, предвкушение, смешанное с изуверским желанием почувствовать эту сладостную боль от проникновения. Господи, как же это, наверное, больно! Да и вообще, влезет ли он по физиологическим нормам? Смогу ли я пересилить себя и когда-нибудь и проверить это опытным путем? Пока не знаю. - Билл, все нормально? – шепчет брат настороженным голосом. Знаю, он боится, что я распсихуюсь. - Помолчи сейчас, - говорю, не отрывая взгляда от его члена. Он не вызывает неприязни, скорее интерес, что меня несказанно радует. Осторожно прикасаюсь к нему пальцами и медленно веду по тонкой горячей коже вниз к основанию. - Боже, Билл… - стонет брат, и я улыбаюсь. Его реакция уменьшает во мне страх. Ему нравится, ему хорошо, и это дает мне даже какое-то необыкновенное чувство власти над ним. Оборачиваю член ладонью и сжимаю, он дергает бедрами и стонет, а я скольжу кольцом сверху вниз, сжимаю основание и опять вверх, где на головке уже выступает смазка. - Билл, малыш, я не смогу долго… - Тихо, Том, ты отвлекаешь! – хмурюсь и ползу еще ближе к его телу, кладя вторую руку на яичко. Я сейчас глубоко в себе, мне надо воспринять этот опыт всей душой, надо преодолеть себя и окончательно отпустить ситуацию, дать себе разрешение жить так, как хочет мое тело – рядом с Томом, в его руках. Дрочу ему одной рукой, а второй ласкаю яички, внимание привлекает новая порция смазки, скольжу пальцем по головке и размазываю ее. Том стонет все громче и громче, но больше не говорит. Хороший послушный мальчик! Делаю еще пару движений рукой, меняя сильное сжатие у основания нежным поглаживанием головки, и он дрожит, изгибаясь в спине, и с криком кончает. Внимательно слежу, как из него почти фонтаном бьет белая жидкость, и подставляю руку, ощущая кожей горячую струю. Рассматриваю ладонь и перебираю жидкость в пальцах. С интересом ее нюхаю, определяя хлористый специфический терпкий запах. Том рядом смеется, и я поднимаю на него глаза. Впервые вижу его таким довольным, глаза теплые и светлые, с туманной поволокой от отступающего оргазма. - Попробуешь? – не узнаю его голос. Такой мягкий и тягучий, как горячая нуга. Фыркаю и размазываю ее по его животу. - Для первого раза опыта достаточно. Том смеется, отпихивая мою руку. - Может, мне все же помыться? - Неа, - мгновенно падаю на его тело, прижимая к кровати. – Спать. Оборачивая вокруг меня руки, и целует в волосы. - Сладких снов, котенок. Мурлычу в его ухо, но разморенное тело быстро сдается напору сна, и я почти мгновенно засыпаю. Слава Богу, никаких мук совести. Меня опять будит мелодия сотового. На секунду думаю, что Бена я все-таки убью, но потом понимаю, что это не звонок моего телефона, а будильник брата. Чувствую, как он шевелится подо мной, недовольно хватаю его руками и прижимаюсь к нему еще сильнее. - Билл, мне надо на работу. - Даже слышать ничего не хочу, - ворчу и закидываю на него еще и ногу. - Меня уволят, и что мы делать будем? - Собак выгуливать, - сладко зеваю. – Том, ну пожалуйста, не уходи сегодня. Знаю, такому моему тону он никогда не откажет. Тяжело вздыхает и гладит по спине. - Хорошо, думаю на один день можно заболеть. Смеюсь и закрываю глаза, слушая, как он набирает сообщение. В следующий раз просыпаюсь сам, утыкаюсь взглядом в голую грудь брата и улыбаюсь. Веду по ней пальцем, и он задерживает дыхание. Приподнимаю голову, и встречаю взгляд его теплых глаз. - Давно не спишь? – спрашиваю. - Около часа. - Ого, а что не встаешь? - Хорошо лежим… - говорит мечтательно, и только сейчас я понимаю, что все это время его рука скользит по моей спине, выводя на коже узорчатые орнаменты. – Как голова? Кошмары не мучили? - Все замечательно, - только успеваю сказать, и он резко нас переворачивает и покрывает мелкими поцелуями мое лицо, я лишь смеюсь, и думаю, что это самое лучшее утро с времен выхода из комы. Мы готовим завтрак, кидаясь друг в друга продуктами, смеемся, когда со стола падает целая упаковка яиц и по полу разлетается скорлупа вперемешку с яично-белковой массой. От яичницы приходится сразу отказаться и сойтись на овощных оладьях. Том поручает мне чистить картошку, пока убирает бардак на полу. Я, естественно, не справляюсь с этой высокосложной задачей, он отталкивает меня плечом, предварительно быстро, но смачно поцеловав в губы, и занимается всем сам. Беру из холодильника взбитые сливки, трясу и засовываю в рот, нажимая на поршень. Ммм, блаженство. Облизываюсь, смакую во рту сладкую мягкую массу. Перехватываю взгляд Тома. - Хочешь? - Давай, - говорит он и пошло подмигивает. Подхожу ближе, высовываю язык и выдавливаю на него сливки. Том приподнимает бровь, но принимает правила игры, подается вперед и обхватывает губами мой язык, слизывая с него мягкую сладость. Стонем и вовлекаем друг друга в страстный поцелуй, обнимая за плечи. Языки сплетаются, путешествуя из одного рта в другой, отвоевывая свою территорию. Отстраняюсь, когда кислород в крови совсем заканчивается, и делаю шаг назад, тяжело дыша через приоткрытый рот. Но заканчивать игры не хочется. Выдавливаю сливки на палец, и Том сразу дергается вперед, резко засасывает его в рот и, мягко облизывая, скользит по нему сверху вниз несколько раз. Тут же краснею, вспоминая вчерашний минет в исполнении брата, а возбуждение уже бежит по крови, разливая теплоту в паху. Внизу живота начинают тикать секунды заведенной бомбы наслаждения. - Том, - шепчу, - я вроде как… хочу тебя. Самодовольно ухмыляется, вытаскивая мой палец изо рта. - Есть какие-то особые пожелания? – спрашивает эротично, прижимая мои бедра к своим. Ерзаю, желаю знать, стоит ли у него, как у меня сейчас. Чудненько, значит можно продолжить игру. - Да, - шепчу в его ухо нежно и с придыханием. - Есть одно, - едва ощутимо дотрагиваюсь языком до мочки уха. А потом резко с силой отпихиваю его двумя руками в грудь. – Хочу оладий. Отлетает на пару шагов и ошеломленно хлопает глазами. Смеюсь, показывая на его изумленное и разочарованное лицо пальцем. - Мелкий сучонок, - говорит он, быстро приходя в себя, пошло подмигивает и возвращается к готовке. После вкусного завтрака, в течение которого мы решаем сходить погулять, начинается долгий спор, кто моет посуду, я в принципе и не против, но должен же для приличия немного повыделываться. Потом я соглашаюсь, за что получаю нежный сладкий поцелуй, а Том уходит принимать душ. Мы гуляем до самого вечера, прямо как в те времена, когда я только узнавал этот город, да и вообще жизнь вокруг себя. Вот только ощущения теперь совсем другие. Тогда я был потерянным напуганным щенком, оторванный от своей стаи и кинутый в грязную коробку к жалящим змеям. Том казался мне самым чужим человеком на этой планете, теперь же, шагая рядом с ним, я не могу сдержать радостной улыбки, когда смотрю в родные милые глаза напротив. За три выгулянные собаки мы получаем приличное денежное вознаграждение и решаем спустить его разом за этот день. Мороженое в парке, два сеанса в кинотеатре с чипсами и любимой колой, бургер в забегаловке и даже покупки в каком-то дешевом магазинчике. Мне нужно заменить вчерашнюю порванную рубашку. Долго ходим мимо заваленных шмотками прилавкам, потом Том сует мне в руки кружевные прозрачные розовые трусы, и я, краснея, пихаю его в плечо. Смеется и шепчет в ухо, что от одной мысли обо мне в этих стрингах у него в трусах пожар. Облизываю пересохшие губы. Извращенец. Да еще продавщица, прожигающая нас взглядом, хуле ей вообще надо? Заканчиваем вечер в кафе, где заказываем себе шикарный плотный ужин и делимся впечатлением от проведенного дня. Впервые разговариваем так спокойно, я не ищу в его словах скрытый смысл и не стараюсь вывести из себя. Не отрываем друг от друга взглядов, но я будто смотрю на него другими глазами. Теперь этот рот с пухлыми губами не просто рот, пустое слово, не подкрепленное эмоциями, это рот человека, который целовал меня всю ночь, дарил наслаждения, принимая в себя мою плоть. Этот голос, так спокойно рассуждающий о блюдах в меню, стонал мое имя во время оргазма. Пальцы трогали мою кожу, глаза видели меня голым, зубы кусали внутреннее бедро. Черт, как же жарко… Неужели я возбудился? Расстегиваю верхнюю пуговицу кофты и тру шею. - Все хорошо? – интересуется брат взволнованно. Киваю, продолжая размышлять про себя. Этот человек теперь не просто мой брат, он мой любовник, и я, похоже, не имею вообще ничего против этого. Неужели я так быстро сдался? Если это и так, разве это важно, если мне рядом с ним так хорошо. За весь день то существо, выбравшее мою черепную коробку местом своего обитания, не подало ни одного признака жизни. - Том, - говорю я обалдевшим голосом, - у меня не болит голова. С утра я не выпил таблетки, а голова не болит! Брат удивленно приподнимает брови и расплывается в счастливой улыбке. - Правда? Киваю и прислушиваюсь к себе. Кристальная ясность и спокойствие. Неужели насекомое испустило дух и откинулось кверху лапками и длинным острым жалом? - Билл, как же я рад! Тянусь до его руки и слегка до нее дотрагиваюсь всего на пару секунд. - Мне почему-то кажется, что благодарить мне надо тебя. Смущенно отводит глаза, совсем растерянно, как маленький ребенок. - Любовь исцеляет. Смеюсь, как же мне сейчас легко и хорошо. - Если бы не уйма людей вокруг я бы тебя поцеловал. Нет… - облизываю губы, - я бы… позволил тебе повторить вчерашнее. Том расширяет голодные глаза и медленно ведет по мне пошлым жгучим взглядом. - А позволишь, когда мы уйдем отсюда? Стараюсь как можно равнодушнее пожать плечами. - А вот это уже фиг знает. Если будешь хорошим мальчиком, может, подарю тебе ночью чупа-чупс. Встречаемся глазами и смеемся, не разрывая контакта глаз, которые пожирают друг друга. По дороге домой ему звонят, он вытаскивает телефон из кармана, но я быстро выхватываю его и сбрасываю звонок. - Билл, это с работы! Верчу телефоном в руке и игриво улыбаюсь, отходя от него на пару шагов. -А ты попробуй отобрать. Бежит за мной, я петляю между деревьями, убегая все дальше, и громко смеюсь. Долго играем в догонялки, Том то сокращает расстояние, то отстает, а я не упускаю возможности его поддеть, сказав, что он уже стар для таких игр. Наконец, он ловит меня и прижимается к спине, очень крепко сжимая в руках. У меня буквально трещат кости, на минуту мне кажется, он раздавит мои органы, и я истерично кричу, не прекращая смеяться. - Кричи, не кричи, тебя никто не услышит, - шепчет он в ухо, - теперь ты полностью мой. Его слова посылают мурашки по спине, сладостно отдаваясь в паху, вот только… что-то в них мне не нравится, словно напоминает что-то нехорошее, совсем неправильное. - Том… - пытаюсь его остановить, когда руки соскальзывают к моим бедрам, - сдурел? Брат делает шаг назад, и я резко разворачиваюсь, с осуждением встречая его взгляд. - Ты прав, я заигрался. - Извращенец, - шепчу строго, но не без нотки игривости. - Может, домой? - Может, - выгибаю бровь и облизываю губы. Хватает меня за руку и тащит туда, где мы будем, наконец, наедине. Начинаем целоваться еще на пороге, как только Том захлопывает за нами дверь. Не отрываясь друг от друга, раздеваемся, сбрасывая вещи на пол, которые дорожкой ложатся у наших ног и следуют за нами к дивану. Кидает меня на мягкую обивку и дергает с ног джинсы. Сам не понимаю, как я так быстро оказываюсь почти голым, вот это мастерство по раздеванию. Выгибаю бровь и грубо хриплю. - Разденься тоже, хочу чувствовать твою кожу. За минуту оказывается в одних трусах, вопросительно приподнимает бровь, когда касается нижнего белья, и я утвердительно киваю. Наблюдаю, как он медленно стягивает с себя последний предмет гардероба, и рвано выдыхаю, когда вижу уже знакомый стоящий орган. Он так сладко манит к себе, что все тело сводит и горит, отчего хочется чесать, трогать и хватать себя во всех самых интимных местах. - Что ты хочешь, Билл? – шепчет он, а я веду глазами по его идеальному накаченному телу. Боже, он настоящий Аполлон, и он весь мой. Да я, пожалуй, счастливчик. Как я сумел его приручить? Что же это у меня за способности? - На колени! Том ухмыляется, чувствую, как ему нравится выполнять мои приказы, и наполняюсь каким-то неописуемым восторгом. Господи, и зачем я так долго от этого бегал? Он же божественен, восхитителен, великолепен… не взорваться бы от восторга раньше, чем он откроет свой прекрасный ротик. Встает на колени на пол, не отрывая от меня похотливого огненного взгляда, я резко вскакиваю на диване, подползая к нему, и принимаю такую же позу, чтобы мой пах был на уровне его лица. Он резко дергает мои трусы вниз, и мой член встает прямо перед его глазами. Не успеваю ничего сообразить, как меня опять окутывает это неописуемое чувство влажного горячего плена вокруг моей пульсирующей плоти, опять он мастерски отсасывает, полностью лишая меня контроля, да и вообще всех мыслей, оставляя лишь блаженство в крови и судороги в слабых мышцах. Сжимает ягодицы в руках, слегка их раздвигая с каждым заглатыванием члена, а я все сильнее давлю на его затылок, дергаю за дреды, хотя насаживаться глубже ему уже некуда. Пару раз выпускает мой горящий огнем орган изо рта и лижет головку, закладывает за щеку, громко посасывая, вызывая у меня громкие стоны от крышесносящих ощущений. Вот теперь монстр в голове точно сдох, после такого там не выживет никто. Фейерверки наслаждения взрываются перед закрытыми глазами, когда я изливаюсь глубоко в его рот, срывая голос от криков. И похуй, пусть все слышат, как мне хорошо. Разваливаюсь на диване, раскидываю конечности в разные стороны как звезда и сладко улыбаюсь. Тело парит над землей, окрыленное сладостным упоением. Медленно открываю глаза и упираюсь на безумный, почти извращенный взгляд брата, похабно скользящий по моему раскинутому голому телу. Довольно улыбаюсь, совсем уже не чувствуя смущения. Теперь оно нам ни к чему, разве не так? - Отдрочи себе сам, у меня нет сил. Осуждающе качает головой, но самодовольство в глазах выдает его с потрохами. - Сучонок. - Можешь кончить мне на живот, - говорю я и зеваю. Но мое спокойствие после оргазма улетучивается за считанные минуты. Буквально после нескольких движений руки Тома по его напряженному члену мое сердцебиение увеличивается на пару десятков ударов. В голове шумит от нового возбуждения, я приподнимаюсь на локтях и внимательно слежу за его пальцами, размазывающими естественную смазку по коже пульсирующего ствола. Облизываю губы, и Том смеется, видя мою реакцию, но очень низко и гортанно, а потом и вовсе смех переходит в длинный стон, когда он увеличивает скорость движение руки. Резко сажусь на задницу и с силой отталкиваю его руки, сменяя их своими. - Давно бы так. С силой сжимаю. Договорится он мне! Дергается под моими руками, и я медленно вожу по члену ладонью, дразня головку воздухом изо рта. - Билл! – предупреждает он, знаю, он хочет быстрее. Смеюсь и, не контролируя себя, подаюсь вперед и целую одно яичко, влажно его лизнув. Стонет и хватает за волосы. Еще чего? Отстранюсь и скидываю с себя его руки! - Не наглей! Раздраженно фыркает и отводит руки за спину. Хах, послушание должно быть вознаграждено. Подмигиваю ему и медленно лижу низ живота, прямо у лобковых волос. Закидывает голову назад, кусая губы, а моя рука все сильнее набирает темп. Знаю, он на грани, кожа под языком подрагивает, член в руках пульсирует и содрогается, еще чуть-чуть, вот так, сжимаю основание, он вскрикивает и кончает. Чувствую, как сперма стреляет мне куда-то в грудь, отстраняюсь и смотрю, как белые капли бегут по грудине. - Плохой мальчик, Том. Разве я разрешал кончать на грудь? Том медленно садится на диван, откидываясь на спинку, и дышит часто-часто. - Иди нахуй, Билл… - тянет он, улыбаясь. - У меня для тебя плохая новость. Приподнимает одно веко, за которым осоловелый от удовольствия глаз, и я ехидно ухмыляюсь. - Тебе придется все это слизать. Кидается на меня сверху и валит нас на диван, я смеюсь, а он хватает футболку и стирает свою жидкость с моей груди. После того как мы вдоволь наласкались и наобнимались, медленно тягуче целуясь до боли в губах, языке и даже деснах, мы ползем в кухню и пьем чай, потом по очереди идем в душ, включаем фильм и разваливаемся напротив телевизора. Я ем мороженное, черпая его прямо из огромной упаковки, и иногда кормлю брата, бесцеремонно просовывая ложку между его губ. - Холодное, - морщится он, когда мороженного в ложке чересчур много. Смеюсь и громко чмокаю его щеку рядом с краем щетины. - Не может быть! Ведь мороженное обязано быть теплым! - Корми меня изо рта, тогда будет теплым, - улыбается брат, и я делаю так, как он хочет. Медленно целуемся, передавая тающий шарик изо рта в рот, а вскоре и совсем забываем о фильме. Кто бы мог подумать, что его ласки могут быть такими упоительными, что с ними забываешь обо всем на свете… - Том, - говорю я, когда мы уже почти спим, выключив телевизор и свет. - Ммм? - он дремлет, перебирая в пальцах мои волосы. - У нас в квартире есть смазка? – спрашиваю на одном дыхании. Эта мысль не оставляет меня весь сегодняшний вечер. - Что? – он широко распахивает глаза. - Ты же слышал, - смеюсь его реакции, а сам напряжен. Неужели я могу позволить этому случиться? Я понимаю, когда-то мы неизбежно к этому придем, но… неужели так скоро? Я, действительно, уже готов? А разве можно быть к такому готовым, надо просто взять и сделать, отдаться желаниям тела, знаю, оно именно этого и хочет. К тому же, если посмотреть глобально, это далеко не первый мой раз. Вдруг осознаю, что брат уже ответил на вопрос, а я все прослушал. Тьфу… - Повтори, я задумался. Издает ироничный смешок. - Нет, я все выкинул, чтобы ты случайно не нашел и не задался вопросом, почему она в нашем доме. Хмыкаю, вспоминая, что нашел одну в бардачке машины по возвращению из больницы. Тогда мне совершенно не показалось это странным. Ни одной подозрительной мысли. - Так боялся этого вопроса? - Билл, - слишком серьезно начинает Том и трет лицо ладонями. – Понимаешь… после аварии, я решил, что нам не стоит возвращаться к отношениям. - Что? – вот тут он меня пипец как удивил. Я же был уверен, что он только и мечтал вернуть меня обратно. - Да, я думал, может, нам и вправду стоит начать все с чистого листа и жить как братья? Может, кто-то решил дать нам шанс попробовать построить наши отношения по-другому. Это ведь не лишено смысла? Странно, мне почему-то ужасно неприятно слышать такое. Я думал… я думал, его любовь не оставляет в нем сомнений. - Тогда почему… - Почему я передумал? – Том издает неприятный звук, ирония над собой, смешанная с обреченностью. – Разве это не очевидно? Я не могу иначе. Меня не интересует никто другой, вся моя жизнь сосредоточена вокруг тебя, ты не просто смысл моего существования, ты весь словно собрание моих слабостей. Я не могу устоять перед тобой. Тот поцелуй на Рождество, ты прав, он не должен был случиться… но я не смог противостоять желаниям, никогда не мог и никогда не смогу. Думаешь, я не винил себя за это? Даже тогда я еще надеялся попробовать все исправить. Но когда… ты от меня отгородился, нашел Бена, захотел построить жизнь без меня, вот тогда я понял, что все это полная херня. Другого пути у нас нет. Я никогда никому не позволю встать между нами, никогда тебя не отпущу, да и ты, наверное, уже понял, что у тебя не получится делить меня с другими. - Том, если кто-то узнает, нас посадят, да? Он прижимает меня крепко-крепко и зарывается лицом в волосы, глубоко вдыхая их аромат. Не нравится мне его задержка в ответе. - Нас никто никогда не разлучит, я тебе обещаю. Веришь мне? - Да, - ведь в его голосе столько уверенности. – Том, я рад, что ты не отказался от нас, наверное, так все и должно быть. Теперь я понимаю, что все намного легче и проще, когда ты держишь меня в своих руках. Ты защитишь меня от всего-всего, даже от монстра в моей голове. Молчит так долго, что я хмурюсь и приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него. - Есть вещи, против которых даже я бессилен, Билл. Но я все равно буду рядом, наперекор всему. Утыкаюсь лбом в его горячее плечо. Да что же он скрывает? Сейчас я ощущаю, что наше прошлое далеко не радужно, еще сильнее, чем обычно. Что же мы натворили, Том? Чем мы жертвовали ради нашей любви? Какое зло, ты покрываешь? И кто в нем виноват? Что преследует меня во снах в облике длинноволосого монстра с ножом? - И все-таки пришло время купить смазку, Том, - говорю я, чтобы хоть как-то скрасить горечь от разговора. Целует меня в волосы еще раз и еще, и еще. Я сразу расслабляюсь и засыпаю в его руках.