Don't remember Evil

Взгляд друга, который открывает дверь после моего пятого громкого стука, выражает полное изумление и растерянность. Не знаю, что его удивляет больше - мой внешний вид или поздний визит, да мне и пофиг. - Билл? – его густые рыжие брови взлетают вверх. Этот вопрос из одного слова моего имени бьет рейтинги по популярности. И тупости. Конечно, Билл. Кто же еще может быть столь совершенен?! - Собирайся, мы сваливаем, - кидаю грубо и разворачиваюсь к лестнице. Друг хватает меня за руку и дергает на себя. - Куда? - Пришло время воплотить твой план в жизнь. Шлюхи, алкоголь и травка… Последовательность может быть любая. Широко раскрывает рот. Бесит, какой же он тормоз! Мне надо валить отсюда как можно быстрее, а он тратит мое время на свою тупость! - Быстрее шевели извилинами, булками и ногами! - Сейчас что ли? А деньги? Как доберемся? – сводит брови, и морщина озадаченности ложится поперек лба. - Если у тебя есть копилка, пришло время ее разбить. Я взял все свои сбережения, но там не густо. Короче разберемся на месте, не ссы, со мной не пропадешь. Давай-давай. - А что я маме скажу? Все! Он меня окончательно вывел. С силой сжимаю кулаки, еле сдерживая себя, чтобы не вдарить по его лицу, которое меня сейчас просто невыносимо бесит. - Ты совсем идиот или как? – выставляю указательный палец и тычу ему в грудь. - Я еще перед мамашей должен тебя отмазывать, а? Бен раздраженно дергает плечом. - Ты чего борзеешь? – в голосе не злость, а обида. Жалкое зрелище. Призываю все свое спокойствие и человеколюбие, последнего, кстати, сейчас совсем немного, и делаю глубокий вдох. Спокойно, Билл, спокойно, мой милый. Не расточай силы по мелочам, они мне еще понадобятся. - Я жду тебя десять минут. Не придешь, я свалю один. Мгновенно разворачиваюсь, сбегаю вниз по лестнице и выхожу на улицу. Надеюсь, я не встречу этого мудака, возвращающегося с работы. Теперь из всех чувств от прочтения дневника осталась только злость, и мне это даже нравится. Пусть не думает, что я буду распускать нюни, сетуя на тяжелую судьбу. Если я увижу его сейчас, то точно придушу, и мне все равно, что он опасный псих, мне хватит смелости это сделать. По телу проходит стая мурашек, когда я представляю, как прикасаюсь к его шейке и крепко сжимаю, отчего звук треска хрящей гортани так сладко звучит в голове, вызывая еще одно нестерпимое желание. Почти с отвращением к самому себе осознаю, что хочу обалденного умопомрачительного секса с этим холоднокровным убийцей и извращенцем. Боже, что он сделал со мной? Как я мог влюбиться в такое чудовище? Я ведь совершенно адекватный и здравый человек, откуда во мне сейчас это возбуждение, от которого чешется член? Как же я хочу его трахнуть, притом не прекращая при этом душить! - Пойдем. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – нервно бросает Бен, становясь рядом со мной. Самодовольно улыбаюсь, оголяя острые зубы, и Бен поспешно отводит от моего лица до сих пор ошарашенный взгляд. - Уверен, что появиться ночью в клубе в таком виде хорошая идея? Вызывающе смеюсь, толкая локтем его бок, чтобы привлечь внимание, и подмигиваю ярко накрашенным взглядом. На ресницах столько туши, что ее вес я буквально ощущаю веком. - Мне жаль тех, кто решится высказать мне свое негативное мнение по этому поводу. Идем. В голове уже давно созрел план, и пусть я не имею почти никакого представления, как угонять тачки, но я попробую, ведь почему-то уверенности, что у меня все получится, выше крыши. Выбираю самый темный из всех дворов в округе, и сразу цепляюсь взглядом за идеальную жертву, она стоит в тени деревьев, ветви которых загораживают свет луны. Я знаю, что машина нужна старая. Откуда такая информация в моей голове – меня сейчас совершенно не волнует. - Билл, что ты… - Бен не успевает договорить, как камень, который я схватил на обочине дороги, прилетает в водительское окно. – Ты с ума сошел? – вскрикивает шокировано. - Рот закрой и спрячься за машину, – говорю спокойно, со знанием дела обивая стекло с окна, и благодарю кого-то там на небесах, сегодня я как-то разуверился в Боге, за мою удачливость. Сигнализации на этой развалюхе нет. Дергаю ручку, быстро залезая в салон, тянусь к дверце пассажира и открываю ее для Бена. Мое внимание полностью фокусируется на изучении машины, а именно – ее управления. Ведь есть же возможность завести эту колымагу без ключей? Есть. Наклоняюсь и смотрю на зажигание, провожу по нему пальцами, поддеваю ногтями пластиковую крышку на рулевой колонке, она поддается, но с большим трудом, отчего ноготь ломается, и громкое шипение от боли наполняет салон машины. - Черт… - Откуда ты это знаешь? Пожимаю плечами и вытаскиваю провода наружу. Они сплетены между собой в хаотичном порядке, и я нервно облизываю губы. И что дальше? На секунду закрываю глаза, а в голове всплывает пошаговая инструкция соединения проводов. Вытаскиваю маленький ножик из кармана – я предусмотрителен – и оголяю те проводки, которые мне нужны. - Ты занимался этим раньше? – с ужасом спрашивает друг. - Прекрати до меня доебываться, Большой Бен…- шиплю в ответ, умело орудуя ножиком. Мы почти с одинаковым изумлением наблюдаем, как мои руки профессионально скручивают проводки между собой. Я самодовольно отмечаю, что пальцы не дрожат, несмотря на то, что все мое тело потрясывает от нервов. Только бы не попасться. С другой стороны, и что мне будет? Я несовершеннолетний, вряд ли меня упекут в исправительную колонию за неудачный угон. А утром я, может, даже верну ее обратно. Издаю ехидный смешок, встречаюсь с другом взглядом и подмигиваю, когда мотор оживает. - Офигеть… - только и говорит Бен, широкими глазами наблюдая, как я газую и выворачиваю руль в сторону. Взгляд цепляется за индикатор уровня бензина в баке, стрелка на высоте, что ж… прокатимся с ветерком. - За бабами будем заезжать? – спрашиваю, бросая на друга быстрый вопросительный взгляд. - Я думал…- нервно теребит на голове волосы, - тебе это не интересно больше. Что за намеки? С вызовом приподнимаю бровь, но взгляд от дороги не отвожу. - Ты о чем? - Забей. - Эй, я, знаешь, когда забью, а? – мой голос становится на тон жестче. - Когда ты перестанешь намекать и скажешь прямо! Одного взгляда на Бена хватает, чтобы понять, как он растерян. - Думаешь, я гей, так? Говори! – от моей резкости он вздрагивает. - Нет, не думаю, - ох, какой молодец, неплохо сыграл. - Тогда звони бабам! - Ночь же на дворе… - И? Цокает и достает трубку. Найт и Нолу не приходится долго уговаривать, они с легкостью соглашаются на авантюру. Вот тебе и девственницы-скромницы, бля. Друг забивает адрес их дома в навигаторе на телефоне, а я тяну к нему руку и треплю по волосам. Жесткие как солома. Надо посоветовать ему бальзам. - Не дуйся. Откидывает мою руку, но на губах появляется слабая улыбка. Как истеричная баба с пмс, ей-богу, будто я вел его за собой на аркане. Чувствую себя почти насильником и с трудом сдерживаю фырканье. Маленького девственного мальчика украл большой страшный дядя, а в штанах у него не пистолет, нет, что-то намного больше и страшнее. Возможно, в изнасиловании я бы мог дать брату фору. В области солнечного сплетение рождается ненормальный смех, закусываю губу, чтобы сдержать его, и он щекочет внутренности. - Ты же сам хотел поехать развеяться, помнишь? – улыбаюсь ему так тепло, как умею. - Я помню. Просто надо было все продумать. Мы почти без денег, чем будем за девушек платить? Черт, а я и не подумал. Еще же и за них платить… С хера ли? Пусть сами расплачиваются. Хоть натурой своей, мне все равно. Я бы не отказался, если бы они своей натурой и за меня расплатились. Какая им разница кому давать. Вот теперь смех все же вырывается наружу. - Я разберусь. - Вот этого я и боюсь. Когда девчонки садятся в машину, бросая на нее недоуменные взгляды, но, о, чудо, очень предусмотрительно не задают вопросов, я сразу теряю интерес к их разговору и погружаюсь в свои мысли. А в них сейчас Том и все то, что я вычитал в своем дневнике. Что мы имеем? Я очень долго ему сопротивлялся, но он был убедителен и настойчив, и я сдался. Уверен ли я, что он меня насиловал? Напрягаю память, чтобы вызвать более оформленное воспоминание. Только обрывки, какие-то смазанные движения тел, по которым трудно понять, насколько он был груб. Во всяком случае, я не был связан, хоть что-то. Еще на концерте я сомневался, хотел выправить ситуацию. Потом я влюбился, прилично так попал на все его уловки, проглотил наживку, которая легко и гладко проскользнула по пищеводу вместе с его спермой. Но ему постоянно было мало, он требовал меня всего, хотел меня полностью поработить. Теперь понятно, почему он так ненавидит Бена, безумие не позволяет ему делиться мной с кем угодно, даже с родителями… Вспоминаю, как он каждый раз мрачнел от их упоминания, умирая от страха, что я вспомню его убийство. Боялся, что уйду из-за этого. И не зря… А ведь в прошлом я все это терпел! Боже, какой я был дурак. Неужели любовь делает нас мягкотелыми тупыми идиотами? Захера он мне сдался такой? Не думал, что я настолько терпеливый. Хотя и моему терпению в итоге пришел конец, и я захотел уйти. Выныриваю из мыслей, когда в кармане начинает играть мелодия входящего вызова. Уже знаю, чье имя увижу на экране. Достаю телефон, я как всегда прав. Том. Отмороженный полоумный братик, лишивший меня семьи. Нет, сука, теперь тебе меня не получить. Мучайся, шизанутая свинья. Сбрасываю вызов и отключаю телефон. Это действие не укрывается от внимательного взгляда друга, но как только я поднимаю глаза, свои он сразу отводит. - Билл, ты сегодня просто бомба! – восхищенно говорит Нола, и я вспоминаю, сколько стараний вложил в свой влекущий образ. Да, я сегодня на высоте. Теперь я буду таким всегда. - А вот вы могли бы вырядиться и покруче, в клуб как никак идем. Что за вид сельских доярок? - отвечаю раздраженным тоном и хлопаю по карманам в поисках сигарет. Черт, оставил дома. - Бен, курить есть? Тот мотает головой. Как всегда, бля. Сущее недоразумение, а не друг. - Посмотри у этого мудака в бардачке. Бен послушно открывает крышку, тщательно шарит внутри, перебирая кучу наваленных предметов, вытаскивает пачку Мальборо и кидает мне. Уже почти захлопывает бардачок, но резко замирает, и я вскидываю на него вопросительный взгляд. - Билл… - шепчет изумленно и вытаскивает смятые банкноты. Приоткрываю рот от такого приятного сюрприза. - Сколько там? Быстро пересчитывает и называет цифру. Присвистываю, прилично, бля. Встречаемся глазами, и ироничные смешки переходят в заливистый смех. Бляяяя, а мне везет в грязных делишках, может, мне податься в эту сферу? Грабить банки, торговать наркотой глупым мальчишкам, а потом трахать их обдолбанные не сопротивляющиеся тела. А это идея, да, Билл? Последний час все мои мысли вызывают у меня волну злорадного смеха. Будто кто-то в голове меня намеренно смешит, похоже, матку моих насекомых все происшедшее сегодня очень развеселило. - Чьи это деньги, мальчики? – спрашивает какая-то из двух на заднем сидении. - Брата, - кидаю грубо и концентрируюсь на дороге. Попадать в аварию еще раз я не намерен. До Аугсбурга, города, который мы выбираем для развлечения, около часа пути. Мы доезжаем до него за полтора, мое вождение все еще оставляет желать лучшего. Останавливаю развалюху возле ночного клуба, адрес которого мы посмотрели в интернете, и осматриваю длинную очередь на входе. Так, так, так… проблемы все множатся. Как нам пройти фейс-контроль, да еще и без паспортов? - Сидите тут, - бросаю, не смотря на своих спутников, и выхожу из машины. Что же, будем пользоваться тем, что у меня есть. Смазливая мордашка, накрашенные глазки и заигрывающая улыбка. Прорвемся, Билл? Откуда у меня появилась эта чертова привычка обращаться к самому себе? Бесит ли она меня? Задумываюсь, меня много что бесит сейчас, но не это. - Эй, ты куда это? – меня дергает за плечо чья-то грубая рука. Разворачиваюсь, упирая взгляд в широкоплечего парня. Братика моего на тебя не хватает, он бы и тебя размотал, да в багажник затолкал. Эта мысль дает мне дополнительную злобу. - Руки убрал от меня, урод! – говорю тихо, но жестко. - Ты девка или пацан вообще? С отвращением смотрю на его рыжую бороду, словно на копну лобковых волос. Черт, надо сказать Тому, чтобы он побрился. Срочно! - А ты человек разумный или шимпанзе обыкновенный? – бросаю в ответ с ехидным смешком. – Знаешь, что человечество бритву изобрело или у тебя не только внешность, но и мозги обезьяны? - Ты охуел что ли? – замахивается, но его руку перехватывает охранник клуба. - Ну-ка прекратил. Иначе будешь на улице сегодня танцевать. Прохожу мимо них к другому охраннику на входе, громкая музыка доносится из приоткрытой двери, и я наклоняюсь к парню поближе. -У меня ВИП-приглашение, но я тут впервые. Скажешь куда мне пройти? Удивленно вскидывает брови, и я почаще хлопаю глазами, нацепив самую обворожительную улыбку. Медленно облизываю губы, оставляя на них влажный блестящий след, и вижу, как его взгляд приклеивается к ним, как муха на клейкую ленту. - Вход для ВИП-персон с другой стороны. Проводить вас? Мотаю головой и медленно веду пальцем вниз по его груди поверх рабочей формы. Давай, мудак, ну хочешь же меня, хочешь? -А я тут могу зайти? Народ у вас сегодня не доброжелательный, - киваю на толпу, где все еще стоит тот бородач, прожигающий меня яростным взглядом. - Да, конечно, - кивает, улыбаясь мне как даун, увидевший леденец на палочке, и приподнимает ленту. Вот дебил, бля… А жить-то легко, когда вокруг столько идиотов. Прохожу внутрь клуба, и на входе мне нацепляют на запястье браслет, отчего я сразу чувствую свою причастность к начинающемуся веселью. Огромный зал еще совсем пустой, но музыка играет на всю катушку, свет приглушен, и яркие цветные огни пронзают мрак, пульсируя вместе с ритмом. Вытаскиваю телефон и звоню Бену, громко давая ему инструкции, а сам пересекаю танцпол, спускаюсь по лестнице и оказываюсь у ВИП-входа с внутренней стороны. Тут везде стрелочки, будто специально для меня. - Они со мной! – говорю уверенно, когда друзья подходят к охраннику. - Давайте быстрее, нас ждут уже. - Пропуска, - жестко бросает охранник, и на их лицах отражается такой испуг, что я готов им по этим лицам и навалять. Бля, и что они так палятся? - Нас твой начальник пригласил, хочешь, его сюда позову? И он тебе пропуска засунет туда, где ты окажешься, если с работы вылетишь. А я тебе это быстренько устрою. Охранник бросает на меня внимательный взгляд, ведет им снизу-вверх, изучая каждую мелочь в моем гардеробе. Давай, давай, смотри, придраться все равно не к чему, я идеален! Ехидно ухмыляюсь и подмигиваю, когда его глаза возвращаются к моему лицу. - Подбери слюни и впусти моих друзей, - говорю холодно и твердо. – Я с легкостью могу подкинуть тебе проблем, хочешь? Дергает плечом и сощуривает подозрительные глаза, но я не отвожу уверенного взгляда. - Проходите, - недовольно хмурится и отступает в сторону. Мы с Беном не перестаем смеяться даже за столиком, который я с легкостью отбил у официанток. Они с чего-то взяли, что табличка «забронирован» остановит меня от выбора именно его. Мне похуй на этих тупорылых куриц с подносами, на тех, кто этот столик забронировал, и тем более на правила этого клуба. Я подчиняюсь только тем правилам, которые создаю сам. Интересно, а брат знает эту мою черту? Если нет, то скоро узнает. Девчонки явно в шоке от происходящего, точнее, они, походу, пообделались от страха перед грубым охранником. Нашли кого считать страшным. Обычно злодеем оказывается тот, о ком думаешь в последнюю очередь. Да, Билл? Уж мы-то с тобой очень хорошо это знаем. - Ты правда знаком с директором клуба? – удивленно спрашивает Нола. Мы с Беном опять закатываемся, и я с трудом выдавливаю «ага» через заливистый хохот. Нервная официантка записывает на своем листике наш заказ, а я с трудом сдерживаю едкий комментарий от удивления, что ей хватило мозгов изучить буквы. Я заказываю выпивку, много выпивки, а точнее, виски, который не пил еще ни разу после комы. Бен добавляет к заказу какую-то еду, и я согласно киваю. Надо же, какая неожиданность, слышать от друга умную мысль. Да, надо закусывать. Первая стопка крепкого алкоголя, который приятно обжигает горло, дает мне кое-какую интересную информацию - в прошлой жизни виски я пил и, возможно, не мало. А чему я удивляюсь? С таким братиком научишься угонять тачки, грубить людям и бухать как последний алкаш. Соблазнил меня, трахнул, лишил друзей, подруг, нормального детства, родителей. Самого святого – мамы! Бессердечный мерзавец! Больной помешанный на мне ублюдок! Ненавижу до тошноты, до кипения крови, до алых пятен перед глазами. Чем меньше становится алкоголя в бутылке и больше в моем желудке, тем злее я становлюсь. Не хорошо. Я ожидал совсем другого эффекта. Девчонки что-то рассказывают, и Бену даже интересно их слушать, а я достаю сотовый и смотрю на семь смс от брата. Прочитать? Хуй. Удаляю все разом. Пусть катится к чертям собачим. Я не вернусь к нему, я вырвусь, я… Перед глазами встает его лицо, такое доброе и открытое, ну как он мог оказаться таким пидором? Почему я не понял это раньше? Неужели он такой хороший актер или любовь сделала меня глупцом и слепцом? - Билл? - Нола трясет меня за руку. Вскидываю на нее тяжелый взгляд из-под густо накрашенных ресниц. Детка, тебе лучше от меня отъебаться. - Пойдем танцевать? Мотаю головой, достаю сигарету изо рта и медленно выпускаю дым. - Идите вдвоем. Незачем брать свой песок на пляж. Хмурится, не поняла меня. Ну и хер с ней. Провожаю их фигуры равнодушным взглядом и поворачиваюсь к Бену. Смотрит на меня, изучающе смотрит, с заинтересованностью и почти трепетом. Ухмыляюсь, все вокруг предсказуемы до тошноты. - Нам бы где травки раздобыть, - говорю ему, наклоняясь ближе, музыка громкая, а орать не хочется. - Денег не хватит. Фыркаю ему в ухо, и поток горячего воздуха щекочет его кожу, отчего он дергается, но не отстраняется. - Я достану нам косячок, а ты… сделаешь кое-что для меня? – шепчу очень интимно, Бен сглатывает и кивает. Я еле сдерживаю смех, вот будет прикол, если на меня встанет у лучшего друга. – Если будет звонить Том, ни в коем случае не бери трубку. Еще раз кивает, а я игриво улыбаюсь, резко подаюсь вперед и смачно влажно и громко целую его щеку. Он не успевает сообразить, как я уже отдаляюсь от столика быстрыми шагами. Если хочешь приключений на задницу, надо присесть у барной стойки. Известное правило. Хм, вот только откуда оно у меня в голове? Судя по дневнику, я не был любителем дискотек, хотя… меня просто не пускал сюда брат. Наверное, сейчас во мне бурлит нерастраченный потенциал. - Эй, амиго, давай сюда стаканчик самого улетного коктейля! – бросаю бармену, итальянская внешность, накаченное тело и широкая белоснежная улыбка которого привлекают внимание многих сидящих за стойкой. Скольжу по выпивающим глазами – одни бабы, да и то второсортные. Тут место для снятия шлюх? Тогда отсюда надо валить. Ставит на стол низенькую стопку, в которой в несколько слоев налита разная по цвету жидкость. В голове всплывает слово «шот». Блин, я, наверное, сейчас пиздец как рискую… А, к черту! Беру стопку и опрокидываю в себя все до последней капли. Фу, какая гадость! Приторно и горько одновременно. Глотку жжет до того сильно, что на глаза наворачиваются слезы, и я прижимаю к губам тыльную сторону кисти. - Что такой красавчик делает в этом месте один? – спрашивает бармен, вытирая рядом со мной и так чистую поверхность. Присматриваюсь к бейджу на его груди. Хуан. Верх оригинальности. - Разве, когда выбирают псевдоним, не пытаются выпендриться? Вопросительно приподнимает бровь. - Хуан. Дерьмово звучит. - Это мое настоящее имя. Искренне заливисто смеюсь. - Твои родители решили не заморачиваться. - А твои? Морщусь. Разговор начинает мне надоедать. - Не видел тебя тут раньше. Впервые? - А ты ко всем с разговорами лезешь? Вон бабы по тебе слюной текут, удели и им пару минут. - Они тут принцев ждут, а это не ко мне… - А может я тоже? - говорю с сарказмом. Вера в принцев оставила меня несколько часов назад. Мой принц оказался пиздецовой подделкой, и пусть член у него и королевских кровей, но вот мозги явно отбитого шизика. Пожимает плечами и ставит передо мной еще один коктейль похожий на первый, только жидкость другим цветом. Отточенным движением поджигает поверхность напитка, которая загорается полупрозрачным синим пламенем. - За счет заведения. Завороженно смотрю на стопку, черт, а мне это все очень знакомо. Смелое фырканье слетает с губ, перед тем как она оказывается в уверенной руке. Опа-па-чки! В голову ударяет сразу после глотка, так мощно, что картинка перед глазами на пару минут превращается в стекло, по которому стекают потоки дождя. - Ух, вот это пиздец, - смеюсь. Абсент, бля… - Адская смесь. Я так понял, тебе хочется напиться, поэтому это, - кивает на пустую стопку, - то, что надо. Медленно киваю, ощущаю себя героем кино, идущего в замедленной перемотке. На каждом веке висит по гире, я старательно моргаю, а предметы вокруг теряют четкие контуры. - Мне надо травки, поможешь с этим? Щурит глаза, а улыбка все не сходит с его губ. Мне сейчас так хорошо, что он даже мне нравится. Почти не раздражает, а в последнее время, это редкость. - Ну что молчишь, амиго? - Я могу угостить, вот только… - ухмыляется. – Что мне за это будет? Вызывающе смеюсь, запрокинув голову. Меня мгновенно переполняют чувства свободы и вседозволенности, дурманящие сильнее, чем виски и абсент. Боже, какой кайф! Весь мир у моих ног, и я могу делать со всеми этими людишками все, что пожелаю. За сколько дней Бог сотворил землю? Бьюсь об заклад, все шесть дней он создавал меня, а потом за пару часов эти никчемные декорации и глупых человечишек для того, чтобы мне было с кем играться. А зачем он дал мне Тома? Ответ очевиден – кто-то должен меня любить. Рвусь вперед, упирая руки в стол, и наклоняюсь к итальянцу поближе. Близко-близко, нос к носу. - Ни-че-го. Я охуенно отсасываю, опупенно раздвигаю ноги и зашибенно прогибаюсь в спине, но… тебе ничего не обломится. Отстраняюсь и смотрю на его прихеревшее выражение лица. - Хотя нет, можешь пялиться на меня, пока я курю. Так и быть, я сегодня добрый. - У меня перерыв через полчаса. Вон там подсобка, - показывает рукой в сторону двери. - Неа. Не хочу так. Есть выход на улицу? Подавай мне небо, амиго, и я научу тебя летать. - Но… - Через полчаса я подойду. За эти полчаса Бен проедает мне все мозги, посильнее трупных червей, живущих там со дня аварии. Причина проста - я подползаю к своему столику, еле держась на ногах. Похоже, у этих коктейлей отсроченное действие, прямо сейчас они настолько затуманили мой мозг, что я даже не могу ответить другу, который не понимает, где я так успел налакаться. Смотрю на танцпол, где сейчас совершенно сумасшедшие танцы полуголых женских тел, и икаю. Вместе с сокращением диафрагмы в рот забрасывается глоток выпитого коктейля из желудка. Морщусь, сглатывая горючую жидкость, а глотку саднит. - О, ты пиво заказал, - хватаю кружку и делаю пару глотков, чтобы запить эту горечь. - Сдурел?! – выхватывает у меня пиво, и я пытаюсь ударить его по плечу, но промахиваюсь и падаю почти сверху на мягкое тело. Заливисто смеется, подхватывая меня за талию, и усаживает рядом с собой на диванчик. - Билл, кто же ты на самом деле? В его голосе столько заботы и нежности, что жалость к себе, резко возникшая в моем пьяном сознании, наворачивает на мои глаза слезы. Беру его под руку и кладу голову на дружеское плечо. - Я несчастная жертва, Бен. Меня грязно использовали и лишили всего в жизни. Тяжело выдыхает, обнимает меня за талию и прижимает к себе. - Я могу как-нибудь помочь? Знаешь, я ради тебя… Вздрагиваю, когда его пальцы прикасаются к голой коже поясницы, там, где задралась белая кожаная курточка. - Я нравлюсь тебе? Фыркает, но руку не убирает. - Опять начинаешь? - Это не ответ, - говорю жестко и категорично, а его подушечки осторожно, словно экспериментируя, гладят вдоль позвоночника. - Нет. Это ответ? – ответ, но неправильный, особенно если его говорят таким хриплым голосом. Открываю рот, но меня прерывает раздражающий девичий писк. - Ой, мальчики, мы вам не помешаем? – девчонки смеются и садятся на диванчик напротив, а я награждаю их недовольным злобным взглядом. Захера мы их вообще взяли? Да, женский пол определенно не мое. Хотя если подумать хорошо, меня подбешивают вообще все вокруг. С какой-то далеко не первой попытки встаю на ноги, крепко держась за край стола, голова все еще кружится, но не так сильно, как раньше. Ноги ощущаются какими-то чужеродными палками, будто они не часть моего тела и не подчиняются мозгу. Аккуратно делаю шаг в сторону, и друг резко хватает меня за руку. - Ты куда? – он волнуется. Дурак, со мной больше ничего не случится. Самое страшное уже произошло. И это ни авария, ни кома, ни боль в те минуты, когда морфин прекращал свое действие. Нет! Меня изнасиловал собственный старший брат! А ведь это говно так сладко пело мне про желание всегда заботиться о моем хрустальном теле. - Не ссы, вернусь. Пешая прогулка до лестницы дается с трудом. Меня прилично шатает, запинаюсь о свою же ногу и падаю на какого-то парня, который подхватывает меня за талию. - Детка, а ты перебрала. Помочь? С силой отпихиваю его и хватаюсь за перила. - Мамаше своей помоги, а то ее не ебали давно! Он что-то кричит в ответ, а я сбегаю вниз по ступенькам и уже вижу бармена, который машет мне рукой и расплывается в улыбке. Как будто невесту, бля, увидел. - Уж не меня ли ждешь? Кивает черноволосой башкой и хватает меня за предплечье, я морщусь от прикосновения, но не вырываюсь, поскольку он тянет меня за собой через танцующую толпу. Надпись на двери «только для персонала» сразу убеждает меня, что нам именно туда. Итальянский мачо достает ключи и открывает врата в загадочное служебное помещение, проворачивая замок несколько раз. Наверное, я полный идиот, если позволяю здоровенному амбалу вести меня непонятно куда, да еще и под ключ. На удивление страха совсем нет, наоборот, какое-то аномальное предвкушение возможности крупно попасть. Это же такой адреналин. А мы с Биллом обязательно выберемся, даже из закрытой под ключ комнаты. Кидаю на широкоплечего парня взгляд, еще раз убеждаясь, что он очень крупный, такого побороть будет тяжело… - Идешь? – всматривается в мои глаза. Что ты хочешь там увидеть? Ухмыляюсь, а на губах вместо улыбки расплывается полуоскал. Не напугаешь, амиго, не на того напал. Пропускает меня внутрь, демонстративно выбрасывая руку вперед, и я попадаю на лестничный проем. Следую за ним вверх по бесчисленным ступенькам, мы поднимаемся все выше и выше и, наконец, упираемся в еще одну дверь. Запыхавшись, хватаю ртом воздух, пока он орудует ключами, и, отталкивая его плечом, выхожу на улицу. Вот мы и на крыше. Тут довольно уютно, недалеко от края стоят стулья, скорее всего это излюбленное место персонала, чтобы покурить и поточить лясы. Не упуская возможности глянуть вниз с высоты птичьего полета, осматриваю пустынную ночную улицу. А ведь еще утром мы с Томом стояли на подобной крыше и целовались под первыми лучами восходящего солнца. Сердце пропускает удар, и жгучая боль пробегает по миокарду. Знаю, это не инфаркт, это любовь. Я люблю его, прямо сейчас я уверен в своих чувствах на сто процентов. Готов поклясться в этом его жизнью, с которой он хотел попрощаться, прыгнув с такой же высоты. К чему такие жесткие меры? Неужели кроме меня ни на кого не стоит? Бедный мальчик. Плюхаюсь на старый обшарпанный стул и перевожу взгляд на небо. Вот это да… сколько звезд. Вспоминаю все наши прогулки под этим небом, где разлит млечный путь, как молоко по черной скатерти, все прочитанные с братом журналы, в которых я так тщательно искал статьи о космосе, все его слова о том, что в моих глазах он видит свою Вселенную. Боже, почему я думаю о нем каждую минуту, каждую секунду? Как мне избавиться от его образа? Разве он достоин моих мыслей? - Эй, красавчик! – бармен уже трясет перед моим лицом зажженным косячком, и я, не раздумывая, хватаю самодельную сигарету из рук и делаю затяжку. Дым проникает в легкие, где наркотик сразу попадает в кровь сквозь тонкие стенки капилляров. Ноющее сердце моментально увеличивает свой бег, а мозг, который с трудом справлялся с напором алкоголя, сейчас полностью сдается, наполняя мое тело легкостью. Наконец-то теперь я свободен от контроля и гнета ненужных мыслей. Боже, это называется эйфорией, да? Закрываю глаза, а тело будто приподнимается над землей и качается на горячих мягких волнах удовольствия. - Как зовут-то? - Не мешай! – так хорошо, захера он все портит?! Хочу, чтобы это состояние длилось вечно. - Ты не здешний, да? Открываю глаза и поворачиваю к нему голову. Парень садится на соседний стул, его длинная челка падает на скулу, и он сдувает ее машинальным движением губ. Прядь подлетает в воздухе и ложится на прежнее место. Интересно, какая она на ощупь? - С чего ты взял? Скользит по мне внимательным изучающим взглядом. - Ты будто не отсюда. - А я и не отсюда, - ухмыляюсь, - я вообще не откуда. У меня нет дома, нет семьи, ничего нет… - даже памяти, но об этом промолчу. - Разве так бывает? - Оказывается, да. - Любовь, так? – удивленно вскидываю брови. Я ему про одно, а он про другое. Слушает он меня вообще или уши дерьмом забиты? – Знаешь теорию, что во всем том дерьме, в котором ты оказываешься, виноват только ты сам и всегда из-за любви. Фыркаю и щуру глаза, присматриваясь к летящему спутнику. - Провальная теория. - Безответная, да? Бросаю на него предупреждающий взгляд. Хватит молоть чушь! Думает, великий психолог? Я похож на того, кто может любить безответно? - Скорее слишком ответная. Я бы сказал чересчур. До сумасшествия. - Тогда это не проблема. Тут все просто. Или ты не любишь, и поэтому не сможешь стать таким же безумным, или отпусти себя и поддайся подобному сумасшествию. Перевожу взгляд на Кассиопею, нет, она слишком напоминает мне Тома, как и Медведицы, и Орион, и Северная Звезда, Боже, он в каждом окружающем меня предмете, в каждом моем движении, в каждом вздохе. Что же мне делать? Спустить ему с рук убийство? А может, еще погладить по головке и пожалеть, что он больной ублюдок? Ну уж нет! А что мне остается? Отдать дневник в полицию и донести на собственного брата? Хватит ли мне на это… нелюбви? - Ты же не надеешься на то, что я тебе отсосу за твои приемы психолога? Притом крайне бездарные. - Не надеюсь, но не отказался бы. Наступает время совместного обкуренного хохота по поводу и без. Смеемся долго и заливисто, неконтролируемо сильно, пока не кончается запас слез, от которых становится мокрым лицо и даже шея. Сползаю со стула и сажусь на пол, потом вдруг резко вспоминаю, что штаны белые, пытаюсь встать, но тело совсем меня не слушает. Хуан или Хосе, не помню, бля, тянет ко мне руки и дергает за плечи, поднимая на ноги. Цепляюсь за него пальцами, чувствуя под рабочей одеждой его мышцы. Сильное шикарное тело подрагивает в моих руках, веду ладонями по твердым бицепсам, и он замирает. Глаза на секунду встречаются расширенными зрачками, и его лицо мгновенно сокращает расстояние. Дергаюсь назад, нет, все не то, не хочу, не мое! Почти падаю, а крепкие руки хватают меня за бедра и прижимают к себе. - Ууу, тебя совсем развезло, браток. Меня будто током пронзает отвращение, а он лапает меня, нагло трогая мою задницу своими погаными ручищами. Что есть мочи отпихиваю его от себя – Боже, откуда во мне столько силы – он оступается и падает на спину. - Не смей называть меня братом! Смотрю на его изумленное лицо, на позу, которое приняло его тело при падении, и издаю злорадный смешок. - Дай мне еще один косяк и открой дверь, - надеюсь, он понимает, это не просьба, а приказ. - Или? – медленно приподнимается и садится. Скалю зубы, туман в голове постепенно развеивается, и ее наполняет вернувшаяся злоба. - Или я скину тебя с крыши, - говорю словно в шутку, но в его же интересах увидеть по моими глазам, что я всерьез. Настолько всерьез, что в моей голове уже даже есть план… стулом можно оглушить, а потом… - Может, прежде чем уйдешь, займемся чем-нибудь приятным? Я люблю исполнять приказы таких деток. Мгновенно замираю от незнакомого насыщенного чувства, возникшего внутри живота. Ледяная ярость разливается обжигающим потоком, и я широко распахиваю глаза, потому что тело превращается в натянутую до предела пружину. Ненависть к мерзкой букашке, ползающей у моих ног, окрашивает мир алым цветом, словно кто-то перевернул краску на картину. Или кровь. Ярко-бордовую кровь с запахом железа. Еще капля, и я взорвусь. - Знаешь, что я делаю с теми, кто не исполняет мои приказы с первого раза? – спрашиваю очень-очень тихо, дышу часто и поверхностно. А руки горят от прилившей крови, я знаю, чего они хотят. А знает ли это итальянский иммигрант? Делаю шаг к нему, и парень резко выставляет руку вперед. - Я понял, уймись, - страшно? Что же в моих глазах тебя так напугало? Кидает мне ключи и протягивает косячок, и пусть Бен не говорит потом, что я о нем не думаю. - Ты походу псих… - А ты походу думаешь, что бессмертный, - унижающе смеюсь, в крови остались лишь приятные нотки злости и превосходства над этим ничтожеством, ярость отступила так же быстро, как и накрыла. И я этому очень рад. Чувственный эквивалент образа монстра из сна испугал меня не меньше. Если бы ярость можно было нарисовать... она бы имела те же черты. – Радуйся, что я не порвал тебе зад. Слышал, такие мальчики любят фистинг, а я терпеть не могу использовать смазку. - По тебе лечебка плачет... – напряженно кидает мне в спину, пока я вожусь с замком, его слова вызывают у меня лишь ехидную усмешку. Безумие заразно, и я давно подцепил его от брата. Что-то подобное он мне говорил, когда мы катались на лодке. Оставляю ключи в замочной скважине и сбегаю вниз по лестнице. У столика сидит один Бен, он курит и медленно попивает пиво, будто растягивает удовольствие. - Скучаешь? – плюхаюсь на диван напротив него. - Том звонил. Пять раз, мне пришлось отключить телефон. - Ну и похуй, - кровожадно улыбаюсь, уже почти не чувствуя к нему страха, а вот ярости от того, что он настолько душный, что даже терроризирует моих друзей, хоть отбавляй. – Смотри, что я принес. Верчу косячком и тяну его Бену. - Где взял? – он приятно удивлен. Вижу, как он его хочет. - А вот, - подмигиваю, - у меня свои способы получения того, что хочу. А вот ты Найт еще не трахнул, так и будешь дрочить в кулачок по ночам. Смеется и делает затяжку, прикрывая глаза от удовольствия. Завидую ему, отчего рот наполняется слюной. - И вряд ли получится. Они собираются вызывать такси и уехать домой. - Вот и скатертью дорога. - А зачем мы их брали? - А я ебу? Встречаемся глазами и смеемся. Разваливаюсь на диване, откидывая голову на мягкую спинку, и закрываю веки. Меня все еще плющит от травки. - Найдем тебе бабу получше. Знаешь, трахать в жизни – так уж королев! - закидываю ноги на край стола. Его уже вставило, друг ржет так, будто я великий комик. Не вижу в моих словах ничего смешного, ведь мой брат как раз по этому правилу и живет. Какого хрена ему так повезло, что я ему давал? Почему перестал сопротивляться? Устал? Нет, я не из тех, кто сдается. А ведь все просто, я был влюблен в него. По уши, до чертиков влюблен тогда и влюблен сейчас. В прошлой жизни я ему убийства не простил, смогу ли теперь? Девушки уезжают, но сказать, что мы не особо опечалены этим фактом, значит ничего не сказать. Мы в говно и нам похуй! Даже не обращаем внимания на их прощание, поскольку последнюю затяжку разделяем на двоих и сейчас безумно ржем над танцами двух парней у соседнего столика. Свищу, когда парень приподнимает футболку, встречаю его взгляд, приподнимаю стопку и выпиваю до дна последний наш алкоголь. Потом мы заказываем еще виски и пьем эту бутылку до самого утра. Бен говорит много, быстро, и беспорядочно перескакивая с одной темы на другую, поэтому мой обкуренный мозг совершенно не успевает за его речью. Я застреваю примерно на втором предложении о его школьных днях, а выныриваю из мыслей, когда он лепечет о каких-то девушках за столом рядом с нами. Поворачиваю голову и вижу двух блондинок, пытаюсь оценить их пьяными расфокусированными глазами, вроде вполне сносные. Они замечают мой внимательный взгляд и дружелюбно заинтересованно улыбаются. - Не особо хочется тратить на них наши последние деньги, - говорю я почти с раздражением. - Я вообще привык, что платят за меня, а не я, да еще и за второсортный уже кем-то поимевший материал. Что за нахуй, блин?! Громко и надрывно хохочем, забивая на этих обесцвеченных швабр, но к утру они подходят к нам сами. Так бесцеремонно садятся за наш столик, где мы уже почти допили виски, отчего совершенно пьяны и мало, что соображаем. Разговор не клеится, поскольку словарный запас потоплен литрами алкоголя, да и язык сейчас как отрезанный кусок мяса во рту. Я нахожусь где-то в прострации, и только страстное лобзание друга с девушкой выводит меня из ступора. Я тру глаза и вздрагиваю, поскольку чувствую руку девушки на своем паху. Опускаю взгляд, а тонкая наманикюренная ручка уже расстегивает мне брюки. Только и успеваю подумать, какой у нее хуевый цвет лака, как блондинка крепко прижимается к моим губам. Какого, бля, ебанного хуя? Резко отпихиваю ее и вскакиваю на ноги. - Охуела?! Ты что творишь, блядь? - Ты чего орешь-то? - только и успевает она ответить. - Проститутка! - Билл... – говорит напугано. Уже и имя мое знает. Вот она, блядская бабья прилипчивость, не удивлюсь, если она уже выбрала дату нашей свадьбы и имена детям. - Шалава! Хуесоска! Отвалила от меня нахуй! Меня всего трясет. Она поцеловала меня! Сука, эти губы - Тома, все мое тело принадлежит только ему, как она посмела меня трогать?! Расстегивать брюки, которые до этого расстегивал только брат. Всегда только он один. Он единственный, кто имеет на это законное право. Я не позволяю больше никому! - Бен, мы уходим. - Сейчас? – он с трудом отрывается от губ девушки, подруга которой, кстати, психанула и куда-то свалила. И слава Богу, я ведь мог и не перебороть свое желание похвастаться своим офигенным маникюром на отросших ногтях. Показать ноготки вблизи, так близко, чтобы они были последним, что она в своей жизни видела. - Сейчас! Быстро. Бросаю на столик деньги почти все, что у меня есть, хватаю Бена за руку и веду к выходу. На улице похолодало, мороз щиплет живот, отчего я резко одергиваю куртку пониже, но полоска кожи все равно остается и мерзнет. А может, это и к лучшему, по заплетающимся ногам понимаю, что я прилично перебрал, может, холод отрезвит хоть чуток. Смотрю на друга, состояние которого совсем не лучше, и замечаю в его руке недопитую бутылку. Вот шустрый, а, успел все-таки прихватить с собой! В машине сразу включаю печку, вот только толку от нее, если одно окно отсутствует? - Придется отоспаться в машине, я не смогу сейчас вести. Не прельщает возможность опять расхерачиться. Друг смотрит на меня с пониманием, кивает и протягивает бутылку. Мы допиваем ее за час, и все эти шестьдесят минут Бен поет дифирамбы поцелую, который, по его словам, чуть ли не лучший в его жизни. Но я почти не слушаю его, постепенно уплываю все дальше в свои мысли, где воспоминание о моем лучшем поцелуе, тогда, после ресторана на корабле, погружают меня сначала в сладкую дремоту, а потом и в крепкий сон. Опять темно, сыро и холодно. Я вдыхаю запах затхлости, старых вещей и подгнивших досок и тщательно всматриваюсь в темноту, очертания предметов очень знакомы, похоже, я вернулся в свой самый первый кошмар. Классический конец любого романа ужасов – несколько месяцев назад здесь все началось, и сейчас все закончится в этом же месте. Я в подвале, на грязном ледяном полу, и снова мне страшно и противно. Тут я впервые узнал о существовании монстра, и вот, наконец, пришло время столкнуться с ним лицом к лицу. Теперь к тем чувствам, которые делали меня слабым и потерянным, примешивается злость на самого себя и на блядского монстра, который загнал меня в ловушку, лишил меня выбора, окружил безысходностью, которую я вопреки своему нежеланию должен принять. Я хочу другой жизни, хочу начать все сначала, но монстр меня не отпускает и никогда не отпустит, он тянет меня назад, он жаждет меня, и своего обязательно добьется. Может, я смогу с ним договориться? Ведь, монстр – Том, и если он меня так любит, возможно, до него можно достучаться, вразумить, попросить меня… отпустить. А хочу ли я этого? Звук передвигаемой мебели отвлекает меня от важного вопроса, я мгновенно перевожу взгляд на тонкую полоску света под дверью. Монстр там, в гостиной, он чем-то очень занят, но он ждет меня. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Будто его неслышимый ухом голос зовет меня телепатически, его зов иногда очень тихий и почти нежный, иногда громкий, властный и разъяренный, но всегда такой знакомый и... родной. Пересиливая панический ужас, делаю пару шагов к выходу, хватаю ледяную металлическую ручку, с легкостью опускаю ее вниз и толкаю деревянную дверь. Она распахивается просто и тихо, и в глаза резко ударяет яркий свет, вызывая рефлекторное закрытие век. Щурюсь, тру слезящиеся конъюнктивы пальцами и в ужасе пытаюсь отыскать еще расплывающимся взглядом моего мучителя. Вся мебель сдвинута в одну строну, огромный пушистый ковер скатан и лежит у входной двери, но самого монстра нигде не видно. Делаю шаг в сторону дивана и узнаю родной сердцу серый велюр обивки, когда-то я ползал по нему еще в подгузниках. Внезапно чувствую, что наступил во что-то холодное, липкое и влажное. Боже, нет, я не вынесу этого снова! Опускаю взгляд и уже знаю, что увижу. Лужа крови, небольшая, но такая яркая в этом нереальном пронзительном белом свете. Внимательно осматриваю ее, кажется, будто кровь вырвалась откуда-то под большим давлением. Может, изо рта? Тошнота подступает к горлу, когда я замечаю мелкие капли, похожие на брызги, которыми заляпано все вокруг. И вот теперь я слышу шевеление за диваном и сразу понимаю, что мой монстр там. Вмиг все тело покрывается холодным потом, мышцы сводит судорогой животного ужаса, и боль сковывает дыхание, будто страх когтями разрывает ткани, прорываясь из груди наружу. Отрываю взгляд от отвратительных кровавых разводов и медленно иду к чудовищу, а ноги с мерзким чавкающим звуком отлипают от линолеума, оставляя на полу следы. Да, именно такие, какие я видел в воспоминаниях. Теперь я точно знаю, что наступил тогда не в красную краску. Он сидит на коленях за диваном, ко мне спиной, по которой разметались длинные черные волосы. Теперь его образ для меня знакомый, но не менее завораживающий. Боже, ну как он может быть таким невозможным, непостижимо прекрасным, влекущим и непревзойденно исключительным, и одновременно настолько отвратительно ужасным? Я его боюсь и в то же время хочу… видеть, чувствовать, ощущать. Кто же ты? Том? Теперь я могу осмотреть его лучше. Слишком худой для Тома, слишком… неземной для чего-то существующего во плоти. Эфемерное нечто. Безумие моего брата, лишившее его разума. Неужели безумие может быть так изумительно? Я издаю хрип отчаяния, когда, наконец, осознаю, что же делает монстр. Он трет пол большой тряпкой, которая, если раньше и была светлой, то теперь грязно розовая, как и пена вокруг. Он оттирает кровь. По телу проходит паническая дрожь. Как бы прекрасно не было это существо, оно – безжалостный убийца, оно чудовище, не имеющее право жить рядом со мной, оно… слишком ужасно, чтобы существовать на земле. Делаю глубокий вдох, набирая в грудь побольше воздуха, и переборов свою слабость труса, говорю тихо, но твердо. - Том, повернись. Монстр замирает, и прежде, чем он делает хоть какие-то попытки показать мне свою сущность, я замечаю то, от чего в жилах застывает кровь. Мое тело вздрагивает, буквально подпрыгивая на месте, и в голове начинает что-то невыносимо трещать и взрываться, мины безумия, страха и отчаяния, надежно спрятанные между извилинами, растревожил вид мыльных тонких пальцев. На ногтях чудовища черный лак… Слезы застилают глаза, нет, это совпадение, не может быть, нет… Мотаю головой из стороны в сторону и делаю шаг назад. А монстр поднимается на ноги, теперь я вижу всю его фигуру - тонкую талию, костлявые бедра с выпуклыми ягодицами, тонкие и изящные линии бедер, длинные-длинные ноги… - Не надо… - шепчу, а по лицу катятся слезы, - нет… Я не смогу, не вынесу… Но разве он будет меня слушать? Он медленно поворачивается, и теперь я вижу его во всей красе. Безупречное совершенство черт на худом лице, где выделяется каждая косточка, высокие скулы, пухлые губы, вызывающая родинка, тонкий идеально прямой нос и глаза… эти глаза я вижу каждый день в зеркале, и… все-таки они совсем другие. Надменные, холодные, унижающие, ехидные и властные. Глаза существа, которого никому не приручить и не постичь, от которого никому не спастись. И мне тем более. - Что ты такое? Ведь ты не можешь быть мной? Ты не я, пожалуйся, скажи мне, что ты не я… И он взрывается смехом, демоническим ледяным смехом, отчего его голова запрокидывается, и я завороженно наблюдаю, как худенькие плечики подрагивают, и волосы, лежащие на них, рассыпаются на мелкие пряди. Кто ты? Кто ты? Кто ты? Этот вопрос словно заклинание повторяется в моей голове, а он все смеется, смеется и смеется. - А как же дневник? - слеза капает с подбородка на мою руку и обжигает. Зажмуриваюсь и уже знаю ответ. – Он Тома? Смех становится еще громче. Как можно издавать такой омерзительный звук? Он пугает и злит одновременно, унижает меня, словно я глупый трусливый мальчишка, убегающий от правды. Смех информативнее любых слов, он говорит мне, что я не понимаю очевидного - я не хозяин своей головы, я тут не главный, я лишь какая-то крошечная забитая напуганная часть монстра по имени Билл. Именно он живет этой жизнью, а я просто по какому-то совершенно случайному стечению обстоятельств оказался у руля, поскольку тело так хорошо тряхануло, что этого Билла отбросило от управления. И теперь он пришел, чтобы вернуть свое главенство. А что же делать мне? Куда мне теперь податься? А где я был раньше? Кидаюсь к нему и хватаю за плечи, они ледяные, твердые, словно из металла, и такие идеальные для меня, будто я впервые дотронулся до истины, дошел до сути. Встречаемся глазами, и я задерживаю дыхание, какой же он безумно красивый, ближе еще лучше, безупречный идеал в каждой клеточке вылепленного самим Богом лица. Вот, значит, какой я был! Вот кто такой Билл, тот Билл, который совратил старшего брата, испортил всю его жизнь, убил родителей, и ему все мало и мало… А я лишь его отблеск, слабая никчемная подделка, его самая никудышняя грань, которую он затолкал куда подальше в глубоко затаенные части души, чтобы я никогда не выбрался наружу. Я тот, кто хотел, чтобы все было иначе, хотел счастливую семью и море друзей, воскресные семейные поездки на природу с родителями и братом, который мне просто брат, самый любимый и родной, но… только брат. Этот Билл, монстр в обличье совершенства высшей пробы, поглотил меня тогда, поглощает и сейчас. Он медленно подбирался все ближе-ближе, иногда проступая на поверхность, ведь в последнее время он все чаще показывал себя, постепенно превращая безропотного потерянного мальчишку в того, кем он являлся до аварии. И вот, наконец, мы встретились лицом к лицу, чтобы он мог взять бразды правления в свои руки. Теперь, когда я к нему прикоснулся, уходить от него совсем не хочется, теперь я знаю, он мне не враг, и я легко отдам ему его жизнь обратно. Лишь бы он позволил остаться рядом с ним, смотреть в эти глаза, в которых можно тонуть и тонуть, растворяясь в силе его духа и мощи. Ведь впервые я чувствую спокойствие, будто выбившийся из сил путник, наконец-то дошедший до дома. Теперь я понимаю причину жутких головных болей, метаний и постоянных беспокойств, все месяцы после аварии я постоянно чего-то искал и ждал. По своей глупости я думал, мне нужен был Том, нет, я стремился к моему монстру. Том не мой, он навсегда принадлежит этому Биллу. Пришло время все вернуть на свои места. Вижу, как черные глаза Билла, в которых даже не видно зрачков, сразу теплеют, он понимает мое решения и рад, что сопротивляться я не собираюсь. Я добровольно складываю оружия, сдаваясь без боя, и обретаю покой.