Глава 12: Где девочка Настя?
22 мая 2018 г., 18:41
— Ваше величество! — вбегая в шатёр, воскликнул кто-то.
Я обратила к нему взор.
— Что случилось, генерал Блинобор?
— Оладьи захватили Медовую возвышенность. Мы храбро бились за неё, но их было больше… Спаслись лишь я, лейтенант Блиньюс и капитан Блинольд.
— А как же Фредеблинько? — спросила я.
Генерал Блинобор скорбно согнулся пополам.
— Что ж… Он стоял до последнего, но некая подлая оладья пронзила его ложкой в спину. Ваше величество, вы бы видели, как умело наш Фредеблинько, наш лучший богатырь, парировал удары и отправлял чёртовы оладьи на тот свет одну за одной!..
Я тяжело вздохнула.
— Потеря Фредеблинько — одна из ужаснейших для Блинеи. Нам будет очень его не хватать.
В шатёр ворвался, сметя на своём пути всё, в том числе и генерала, неизвестный блин с порванным краешком.
— О Великая Королева! — воскликнул он. — Меня прислали с южных рубежей, чтобы оповестить вас: оладьи взяли сёла Блинское и Масляные Блинчики и готовятся брать нашу славную столицу, наш Бербли́н! Нам нужно подкрепление!
— Но нам некого послать, — возразил Блинобор.
— Значит, соберём народное ополчение, — сказала на это я и каким-то образом тотчас оказалась на главной площади Бербли́на, где на меня смотрели сотни блинов и блинчиков.
Я прочистила горло и заорала:
— Граждане Блинеи! С незапамятных времён оладьи стремятся захватить наши земли. Но сейчас они позарились на самое дорогое, что у нас есть — на сметанку и сгущёночку! — по площади прошёл возмущённый гул. — Отстаивая наши земли и богатства, пал могучий Фредеблинько. Теперь пришло время нам сразиться с оладьями! Встанем же против них краешком к краешку и будем биться насмерть, как истинные блинцы!
— Да! — крикнул кто-то в толпе. — Отстоим Блинею!
— Да здравствует Блинея! — закричал ещё кто-то.
— Отправим оладьи в ад, там им самое место!..
— Однако весело у тебя тут.
Я заозиралась, ища владельца последнего голоса. Бербли́н постепенно исчез и превратился в серый лес.
— Я здесь, — произнёс Билл Сайфер где-то у меня за спиной. Я обернулась, но там никого не было. — Или здесь, — раздалось справа, но и там никого не оказалось. — Или вообще во-он там…
— Короче, как найдёшь своё место в этом мире — скажешь, — я плюхнулась на пенёк.
— Ты что себе позволяешь?! — вскричал одноглазый треугольник, в самый последний момент выскользнув из-под меня.
— Так тебе и надо, — фыркнула я. — Это за Резерфордия и за моих подданных-блинцов. Из-за тебя у них теперь нет ни великого богатыря, ни мудрой правительницы. Как они теперь одни?
— Да какая разница, это же просто сон, — отмахнулся Билл.
— Просто сон… А мне, между прочим, было интересно, чем закончится. Ладно, чего тебе надо-то? — я закинула ногу на ногу, оперлась локтем на ту, что сверху, и подпёрла рукой подбородок.
— Просто хотел сообщить, что на моей стороне теперь один из владельцев артефактов, и шансов на победу у вас нет. Может, ты всё-таки пересмотришь свою позицию?
«Вот жопа-то, а», — пробормотал упоротый голосок в моей голове, имевший привычку комментировать критические ситуации, вызывая у меня неуместную улыбку.
— И кто же этот предатель Отечества? — поинтересовалась я.
— Предатель? — хмыкнул Билл. — Ты ведь не знаешь мотивов этого человека. Быть может, он решился на этот шаг как раз таки ради своей родины…
— … как истинный патриот России и Руси, ага, — перебила я. — Ладно, не хочешь говорить прямо — не надо. Я знаю твоего нового союзника?
— Лично — нет, — ответил демон. — Но вообще эта личность тебе вполне известна и даже импонирует. Правда, ты общалась с этим человеком только посредством компьютера.
Такой ответ меня немного порадовал, хоть и прибавил несколько вопросов к списку требующих ответа. По крайней мере, Сашка и Алька в этом не замешаны… Ладно, что ещё теперь спросить?..
— Даю тебе некоторое время подумать, — добавил Билл, избавив меня от необходимости придумывать ещё какие-нибудь вопросы, ведь нельзя же просто взять и прекратить допрос в самом начале, ещё и на столь интригующей ноте. — И помни: реальность — иллюзия, вселе…
— Стоять! — я даже руку вперёд выставила. — Пока помню: мама просила тебя идти нахер в следующий раз, когда решишь начать донимать её во сне. Теперь пока.
Вагон был залит тёплыми золотыми лучами солнца, от которых я зажмурилась, едва открыв глаза.
«Может, и не стоило формулировать последнюю мысль так, — подумала я. — Как-то глупо прозвучало… а, ладно!»
— Доброе утро, — улыбнулась с соседней полки мама. — А я тут во время остановки пирожков купила, — она кивнула на два пакета, лежащих на столе и источающих дивный запах, и протянула мне влажную салфетку. — Зеркало дать?
— Да я уже и так могу, — отмахнулась я, поднося линзу к глазу. — А мне сегодня Шифер снился.
— Кто-кто? — переспросила мать.
— Билл. Ну, точнее, сначала-то мне снилось, что я — королева блинов, а потом вдруг появился он…
Я пересказала ей наш разговор с демоном и принялась за оказавшиеся на удивление вкусными пирожки, которые по размерам не слишком уступали среднестатистической книге.
— Это получается, что теперь у него под боком четвёртый артефакт? — уточнила мама.
— Получается, что да, — кивнула я. — И это просто отлично! Значит, теперь нам достаточно найти логово Сайфера, и артефакт точно будет там.
— С чего ты взяла? Может, он координирует действия владельца меча, приходя к нему во сне, как к нам, — возразила маман.
— А вот об этом я как-то не подумала… — я продолжила рассуждать. — Интересно, кто же этот человек такой? Раз Билл сказал, что мы с ним общались только посредством компьютера, значит, это какой-то знакомый из интернета. При этом мне он импонирует… Может... Хотя в каком месте этот закомплексованный лошок внушает мне уважение…
— Ладно, как-нибудь потом разберёмся, может, твой треугольный друг вообще сблефовал, — поставила точку в моих рассуждениях маман. — Я тут у Тимура магнитик купила. Гляди, — она достала из рюкзака резиновый магнитик с фоткой какого-то городского пейзажа и эмблемой РЖД. — У них тут всякая сувенирная продукция продаётся. Цены, конечно, те ещё, но где мы потом сможем в этом Подгоренском сувенирчик на память купить — кто знает.
Как известно, вспомнишь лучик — вот и солнышко. Стоило о нём зайти разговору, как милый проводник Тимур заглянул в купе и сообщил, что следующая станция, на которую прибудет поезд — наша. Доев пирожки и приведя себя в порядок, мы принялись за упаковывание вещей. Гусли насвистывали какую-то весёлую мелодию. День обещал быть хорошим.
Время летело быстро. Только недавно мы упаковались и приготовились выходить, а сейчас уже стоим на раскалённом асфальте незнакомого населённого пункта и вдыхаем не менее раскалённый воздух, мама звонит некоей Светлане Васильевне, которая должна была встретить нас на вокзале, я же одной левой (ногой) сокращаю популяцию муравьёв.
Вскоре к нам подошла невысокая полненькая женщина с короткими русыми с рыжеватым отливом кудрями и милым улыбающимся лицом в белой футболке с красной надписью «Подгоренский муниципальный район» и, вероятно, его гербом по левой стороне. Над надписью был приколот бейджик с именем того самого человека, которого мы и ждали. Светлана Васильевна с мамой обменялись парой фраз, и она повела нас в направлении цивилизации.
Районный дом культуры посёлка городского типа Подгоренского выглядел намного лучше нашего самого крутого дворца культуры, что уж говорить о том, в котором занималась я и который со времён Советского Союза особым изменениям не подвергался. Здание, в которое мы вошли, явно сравнительно недавно пережило капитальный ремонт: везде чистенько, аккуратненько, современненько — ёлки зелёные, да тут жить можно!
Переговорив с кем-то и выдав нам сухпаёк, Светлана Васильевна разъяснила нам с мамой некоторые организационные моменты, а после повела поселять. Примерно в этот момент события начали перед явлением нам проходить серьёзную фильтрацию через жопу.
Во-первых, имярек, отправлявший заявку на моё участие, вместо конкретной аудиозаписи просто скинул документ с моим репертуаром, так что выбрал, что мне петь, режиссёр фестиваля. А песня оказалась из тех, на которые мы вообще не ставили, а потому не больно-то репетировали — этого и следовало ожидать, ведь из всего возможного материала мне с завидным постоянством попадается именно тот, который я не повторяла.
Во-вторых, гостиница «Людмила», в которую нас должны были поселить, из-за прихотей какого-то коллектива оказалась переполнена, поэтому нам пришлось топать и заселяться в другую под названием «Крым», которая сильно уступала предыдущей в плане внешнего вида (да и комфортабельности номеров, я полагаю), а если точнее — рядом не стояла. Талончики на еду нам достались, правда, из той, предыдущей, то есть, чтобы поесть, приходилось топать из «Крыма» в «Людмилу» — расстояние, конечно, небольшое, но не один лестничный пролёт, как до столовой «Крыма». Что ж, зато поселили и кормят бесплатно, а не оставили ночевать в доме культуры с сухим пайком…
Особо осмотреться нам не дали — кинув вещи в номере, справились с внезапно закрывшейся на замок дверью, пообедали и, взяв костюм и косметику и сев в микроавтобус, отправились в село Колодежное — место проведения фестиваля. Дорога была долгая, но взрослые скоротали время за разговорами, а я прилипла к стеклу, восхищаясь живописными пейзажами.
Фестиваль оказался самым масштабным мероприятием, виденным мною из закулисья, наши местные ему и в подмётки не годились. Огромная, великолепно оборудованная сцена, буквально в метре от которой протекал Дон, такой красивый и чистый, зовущая сотнями голосов пёстрая ярмарка, аэростат, периодически поднимавшийся в воздух — от всего этого голова шла кругом, хотелось поскорее рассмотреть всё… Да только меня приковала к сцене обязанность прорепетировать свой номер, как только позовёт режиссёр, который всё исправлял инструментальные ансамбли. Получив от мамы указание не отходить от своего куратора — Светланы Васильевны, а потом от неё — не отходить от ступенек на сцену, мозоля режиссёру глаза, я опять осталась одна-одинёшенька, но теперь уже не скучала — вокруг было так ярко, шумно и интересно, что только успевай головой вертеть да не забывай иногда слушать, что там говорит режиссёр. Вскоре, однако, пришла мама и потащила меня исследовать другие составляющие фестиваля, помимо концерта.
Сначала мы прошлись по выставкам народных промыслов, не особо ими впечатлились и отправились на ярмарку. Здесь было всё, что только может и не может быть на казачьем фестивале — всякие вышивки, иконы, шкатулки, валяные, вязаные или просто сделанные из подручных материалов игрушки, картины, всякая казачья атрибутика, деревянные магнитики, обереги, народные инструменты, даже посуда, а также, как бы они не относились к казачеству, ножи, автоматы и фигурки солдат, вырезанные из фанеры. И всякая еда — куда ж без неё на ярмарках? — карамельные яблочки, пряники, квас, лимонад и целые ряды добродушного вида женщин, готовых за песенку, стишок или танец налить ухи, кваса или дать пирожок. С учётом моего огромного репертуара ужин мы себе собрали минут за пять и снова вернулись на ярмарку в поисках чего-нибудь интересного в качестве сувениров для родни и Ирины Анатольевны.
— Семьдесят пять рублей? — недоверчиво взглянув на керамбит из фанеры, негромко удивилась я. — Да Бодя на трудах за сорок минут такой же себе выпилил!
— Это же ярмарка народного творчества, тут всегда дорого сбывают всякую бесполезную хрень, — хмыкнула мама. — Ты разве ещё не привыкла? Ух ты, гляди-ка…
Рядом с неяркой лавкой фанерного оружия, почти не выделяясь, примостилась бабуля в бордовом платье и бежевом платке с цветочками, разложившая вокруг разномастное барахло разной степени привлекательности и необходимости: глиняную кружку с тремя ручками, несколько потрёпанных книжек, давно вышедшую из моды одежду, полотенца, удочку, старые игрушки, годящиеся разве что в качестве реквизита для съёмок ужастика, какие-то украшения, довольно стрёмный натюрморт и, самое главное, белые невысокие сапожки, которые, собственно, и привлекли внимание мамы и которые она, получив разрешение, тотчас схватила в руки и принялась рассматривать.
— Ну, как тебе, а? — спросила мать, показав мне один сапог.
— Да это ж размер сороковой, я в них буду, как в калошах, — скривилась я. — К тому же, на какую погоду они вообще рассчитаны?
— Так они же танцевальные! — хмыкнула мать. — Напихаем пакетов в носок, и будешь надевать на выступления. Смотри: натуральная кожа, чистые, аккуратные, крепкие, ещё и за шестьсот рублей — где ты ещё кожаные сапоги по такой цене найдёшь? Давай брать!
— Ну, давай, — как ни крути, она была права.
После этой удачной покупки мы вернулись к сцене, где выяснили, что репетиция уже закончилась, а режиссёр за те три часа, что она длилась, так и не пустил на сцену ни одного солиста. Ну, по крайней мере, теперь мы ни к чему не привязаны… Мы вернулись к автобусу, чтобы положить сапоги.
— Двигайте тушку, — сказала мама гуслям, открывая рюкзак, — у вас новые соседи.
— Вот так встреча, вот так встреча, не виделись с тобою вечность! — выдали Самодуры, подвигаясь, и как-то странно боднули сапоги. Спросить, что на них нашло, мы не успели, так как они тут же сменили пластинку: — Возьми меня с собой. Мне здесь тесно!
До фестиваля ещё было предостаточно времени, а до моего выступления — и того больше. Раздобыв табуреточку, мы с мамой и гуслями устроились на берегу Дона. Здесь было здорово: от воды веял прохладный бриз. Правда, раздражал неприятный запах бензина: водитель автобуса казачьего хора с непонятной целью не глушил двигатель.
— Эх, знала бы — взяла бы купальник, — вздохнула маман, завистливо глядя на плещущихся в реке людей.
Чтобы, завидуя, не совершать смертный грех на случай, если Бог всё-таки есть, я решила распеться. Тут-то и выяснилось, что Гусли-самодуры всё-таки могут быть полезными: не то чтобы очень радостно, но они выполнили обязанности оставшегося дома фортепиано. Как раз к тому моменту, как я закончила мучить всех вокруг вокальными экзерсисами, на холме невдалеке зазвонил колокол: начался молебен. Через полчаса зазвучали фанфары, оповещая о начале концерта.
Ближе к вечеру мы потихоньку вернулись обратно к автобусу, где я переоделась и сразу после этого побежала искать тенёк: я была в блузе с длинным рукавом, длинной юбке с подъюбником, колготах и сафьяновых сапогах, а температура на улице была где-то под тридцать градусов. И как казачки только во всём этом ходили? А если ещё добавить, что летом всё равно требовалось топить в доме печь… Впрочем, стоило солнцу закатиться за горизонт, как всё стало ясно: от Дона потянуло холодом, пробиравшим до костей, и будь я в более лёгком наряде, мне потребовалась бы шуба, а так я всего лишь мечтала о курточке. Я съёжилась на табуреточке, прижав к себе покрепче Гусли-самодуры, и принялась ждать. Хорошо, что дерево аккумулирует тепло…
Ни холод, ни длинные паузы между номерами, в которые ведущие перечисляли всех потерявшихся и нашедшихся за время номера детей, ни усталость не мешали наслаждаться концертом, тем более, что даже сбоку от сцены, где я сидела, открывался очень даже неплохой вид на выступающих. Участвовали не только вокалисты, инструменталисты и танцоры, но и члены местного конного клуба. Номера были настолько яркие и необычные, что заинтересовали даже бывалую меня.
Глаза устали от ярких огней, и я перевела взгляд на землю, глядя на быстро юркающих в свои норки, прижавшись к земле, полёвок. Наверное, уже перевалило за десять, но, несмотря на всё пережитое сегодня, я не чувствовала особой усталости, разве что некоторую скуку — холод, видно, не давал особо разомлеть. Учитывая, что до выступления мне становиться сонной мухой было запрещено, это хорошо.
Тут мне показалось немного странным звучание очередной песни: такое впечатление, что звук доносился не только из колонок, но и из какого-то источника рядом со мной. Опустив глаза, я увидела подёргивающиеся струны и поняла: да это же Самодуры подпевают!
— Нравится? — улыбнулась я.
— А как же иначе, — отозвались гусли. — Как будто всё вернулось снова. О, как давно были те дни…
— Да, я тоже люблю народную музыку, — усмехнулась я.
— Поверить не могу! — хмыкнули Самодуры и снова принялись подпевать артистам. Я улыбнулась и тоже начала мычать этот заводной мотивчик, слов на который не знала.
Спустя некоторое время я решила, что пора бы начать интересоваться, кто там когда и за кем выступает, что оказалось правильной мыслью: до моего выхода осталось всего номеров пять. Припрятав Гусли-самодуры так, чтоб их не заметили и не трогали, я заняла выжидательную позицию у ступенек.
Я выступлю в чужом городе, представляя свой, и на меня будет смотреть куча людей… Только сейчас до меня начала доходить вся суть этой фразы и причина такого волнения Ирины Анатольевны и мамы: это тебе не петь на родной сцене, где звукооператор всё заранее настроил, не открывать рот под фонограмму в том месте, куда прилетел дротик, пущенный в карту города организаторами очередного концерта, и даже не выступать где-то на конкурсе — тут придётся предстать перед кучей людей в качестве лица своего города!
«А если я сейчас облажаюсь? — подумалось мне, и сердце ухнуло куда-то в пятки. — Как я потом буду Ирине Анатольевне в глаза смотреть? Она же на меня такие надежды возлагала!» Я представила себе лица мамы и учительницы вокала, когда я феерически лажану на сцене, и меня постепенно начала охватывать паника, ладони мгновенно вспотели и стали ледяными. Я вцепилась в висящую на шее трещотку с такой силой, что на затылке, наверное, образовалась полоса от ленты, на которой она висела. На глазах начали выступать слёзы от мыслей о провале…
«Так, а ну, не истери! — грозно воскликнул упоротый голосок в голове. — Всё у тебя нормально будет! А вот если тушь потечёт — однозначно, провал».
— Где девочка Настя? — раздался голос режиссёра.
— Я здесь! — взметнула руку в воздух я, вернувшись в реальность, и подошла на голос. Вот и он, мой звёздный час…
— А сейчас на эту сцену выйдет наша гостья из… — начала ведущая, а я между тем на дрожащих от холода и страха ногах поднималась по ступенькам. Так, сейчас надо отпустить трещотку, выровнять спину, улыбнуться и постараться не навернуться, а там уж как-нибудь само пойдёт…
***
— Фунтик, — я дёрнул поводок на себя, заставив хрюнделя смотреть на меня, — ты редкостная свинья. Я, конечно, не больно хорош в ориентировании на местности, но в данном случае в том, что мы уже который час блуждали по району, был виноват именно этот маленький кусок бекона. К счастью, сейчас мы были в хорошо мною исследованных окрестностях Настиного дома, откуда я знал путь в родные пенаты. — О, Саш, привет. Ты чего не дома? Я обернулся. — Привет, Аль. Да вот, свинью гуляю… Она улыбнулась и, наклонившись, потрепала Фунтика по голове. — Он либо бессмертный, либо тупой, — поделился я. — Без раздумий щемится ко всем, кто попадает в поле его зрения. Идёт питбуль без намордника — прёт к нему, увидел воробьёв в луже — понёсся знакомиться, а уж о том, как он Жидю попытками подружиться до нервного тика довёл, я вообще молчу… Сегодня в семь вышли гулять, эта, иначе не скажешь, свинья увидела Вулкина и рванула за ним, причём так резко, что я чуть не упал! Пришлось бежать за ним аж до парка Горького, где он потерял его из виду, ибо остановить эту заготовку для отбивных до этого было просто нереально! А я ж эти места в районе парка плохо знаю, часа полтора потом плутали… — Ну, хоть город посмотрел, — хмыкнула Алина. — Кстати, у меня, пока мы бежали, родилась кой-какая мыслишка, — добавил я и кивком пригласил её сесть на лавочку. — Надо предложить Сайферу бой питомцев, призом в котором станет власть над миром. В нашу команду поставим Фунтика, Иудейчика, ну, и твоего Филю. Котанам, по-хорошему, и делать ничего не придётся — эта свинота посшибает всех на поле в попытке познакомиться и даже не поймёт ничего. — Билл по-любому выставит кричащую голову и беззубого оленя, так что мы проиграем, — возразила Аля. — И на кой он нам сдался тогда… — проворчал я, бросив на копошащегося в траве поросёнка обиженный взгляд. Мы немного посидели молча. — Знаешь, мне недавно такой странный сон приснился, — начала Алина. — Стою я вот тут, под подъездом, всё серое, как в мультике было в моменты, когда Билл к кому-то приходил. А Сайфер сидит вот на этой лавочке, — она похлопала по нашему сидению, — и вовсю мне рассказывает, что один из владельцев артефактов уже на его стороне, и мне тоже следует к нему примкнуть. Я его спрашиваю: «Как ты смог заставить его перейти на твою сторону?» А он в ответ: «Да это было несложно. Она давно уже затаила на людей злобу, так что согласилась на моё предложение сразу же». Ну, и ещё заливал что-то про минусы содрудничества с этой девочкой, но я проснулась на середине этой речи. — Ко мне он тоже приходил с этой новостью, — ответил я. — И знаешь, что я думаю по этому поводу? — Что артефакты как-то галименько справляются с обязанностью нас защищать? — повернулась ко мне Аля. — Да нет, тут посерьёзнее проблема, — отмахнулся я. — По-моему, Настюха перебежала на тёмную сторону, и то, что он сказал тебе, только подтверждает мою теорию. Лицо Альки исказилось смесью недоверия и удивления. — Настя? Это как же ты, интересно, к этому пришёл? Я приосанился, закинул ногу на ногу и начал объяснять, усиленно жестикулируя: — Ещё в мае Сайфер угрожал довести тётю Лену до психоза. Настюха, конечно, рассказывает, что всё равно отказалась, но мне кажется, что это не так. Смотри: с тётей Леной всё до сих пор в порядке, хотя наличие артефакта от проникновения в наши сны Билла, как мы видим, не спасает, а значит, дело не в том, что к ней были приставлены гусли. Переход на сторону Сайфера объясняет и то, что они с тётей Леной так внезапно уехали без объяснения причин… — Они уехали? — удивилась Алина. — А тебе, вон, вообще не сказали! — торжествующе добавил я. — То, что раньше они всегда были в сети и отвечали на звонки, а теперь контактировать с ними можно только когда им это нужно, говорит о том, что они сейчас где-то, где проблематично найти телефонную вышку или вай-фай, и, скорее всего, это логово Сайфера. Доказательством является её корявая отмазка — мол, поехали в Лас-Вегас через Ростов. Раз врёт, значит, есть что скрывать, а что, если не предательство, она может утаивать от нас, своих друзей? К тому же, тебе Сайфер сказал, что его союзница обижена на людей, а Настюха всегда плюётся ядом на человечество, как только представляется возможность. Согласись, похоже на правду! — Ну, вообще-то, как по мне, эта теория притянута за уши, — призналась Алина, — причём очень сильно. Настя, конечно, людей недолюбливает, но не больше, чем мы с тобой. Но мы же не помогаем Сайферу захватить мир. Обстоятельства, при которых она уехала, вполне можно объяснить как-то так: где-то в какой-то деревне на отшибе у Насти и тёти Лены есть какие-то родственники, к которым им срочно понадобилось уехать. Объяснять ситуацию было бы долго, поэтому Настя нацарапала на коленке шутливую легенду, чтоб ты отстал со своими расспросами. А с тётей Леной всё в порядке потому, что Билл — грёбаный трындобол. Да и вообще, тебя не смущает то, что ты пытаешься доказать? — А что не так-то? — Сайфер сообщает, что в нему недавно присоединился некто с артефактом на руках, а ты весьма сомнительными доводами убеждаешь меня, что Настя на его стороне с мая. Если после такого ты считаешь её легенду глупостью, то это уже двойные стандарты. — Ну, или же она присоединилась к нему недавно… Ладно, тут и правда многовато нестыковок, — нехотя согласился я. Тут поводок резко дёрнулся, и я еле его удержал. — Фунтик, твою мать! — Кстати, зачем она оставила тебе ключ к победе над Биллом, если она на его стороне? — тут же оживилась Аля, бросив взгляд на поросёнка. — Да понял я, понял… — немного пристыженно пробормотал я и поднялся. — Ладно, поздновато уже, я, пожалуй, домой пойду. — Спокойной ночи, — улыбнулась Алина и тоже встала, направившись к двери своего подъезда. Как мило, что она так старается оправдать Настю. Конечно, кое в чём касательно моей теории Алька права, но я по-прежнему уверен, что моё предположение верно, а всем нестыковкам в нём есть логическое объяснение. Например, Фунтика она могла оставить мне, потому что сама уже узнала, для чего он нужен, и смогла сделать что-то, что помешает его в этом ключе использовать… Остаётся только надеяться, что я смогу как-то вернуть на нашу сторону хотя бы Гусли-самодуры до того, как станет слишком поздно.
