Драконы: Призрак

There is nothing left of you I can see it in your eyes Sing the anthem of the angels And say the last goodbye Breaking Benjamin - Anthem of the Angels

      Ситуация вообще шикарная. Что делать – не знаю. Куда идти… может, так доплыву? Ну, пару километров осилю, а дальше будь что будет. М-да, так себе будущее. Я прошел дальше в доки и заглянул за скалу. Там стоял одинокий корабль, который казался мне жутко знакомым. Может, потому, что его спроектировал я, или потому, что я знаю, что это самый выгодный и самый частый гость на Олухе.       Я тихо спустился к кораблю Йоханна и остановился. Можно попытаться напроситься в команду, но сейчас глубокая ночь, будет очень невежливо, если я вломлюсь… А, пофиг, погнали так. Я постучал в дверь каюты. Никто не откликнулся. Я, было, занес руку, чтобы постучать снова, но решил развернуться и спрятаться на время. Вряд ли он отплывает сейчас, а если Астрид узнает, что я сюда заходил, то я буду вычислен. Только я отошел от двери, она открылась.       – Что-то хотели? – голос казался понурым, как будто Йоханн не спал уже несколько суток. Я повернулся.       – Мой корабль недавно отплыл, и я не могу вернуться домой. Матросы не нужны?       – Твой голос кажется мне знакомым, странник, такое ощущение, что я где-то его слышал. Ах, да, помню-помню, несколько лет назад… – зашелся в воспоминаниях Йоханн.       – Матросы нужны? – повторил я вопрос.       – Ну, не помешали бы. Рук не хватает, не успеваю доставить все в срок.       – Когда отправляемся?       – Я уже вроде бы все продал, хотя те фантастические клинки, которые мне по бросовой цене отдал старина Эквуд, все никак не могут разойтись. Надо что-то с ними придумать, только вот что?..       – Тогда я перекантуюсь на палубе?       – А, не проблема. Что ж с ними делать?       – Как тебя звать хоть, торговец? – задал я вопрос в надежде, что он не вспомнит меня.       – На бескрайних морских просторах меня кличут Йоханном, а как звать тебя, незнакомец?       – Рейн, – мы ударили по рукам. – Куда путь будешь держать?       – Не знаю. Я знаю, где я могу сбыть остатки оружия, поэтому, скорее всего, завтра днем будем на острове Берсерков.       – Отлично. Тогда я останусь здесь пока. Не спится?       – Вообще ни в одном глазу. Что-то тревожит, и я никак не могу понять, что. Последний раз у меня такое было около года назад… я просто не мог сомкнуть глаз. И вот что-то тянуло меня к товарищу моему близкому, который спасал меня из немыслимых ситуаций. Он был тут когда-то вождем. Что-то я должен был сказать Иккингу, но не понимал, что, – я заметно напрягся, потому что еще чуть-чуть, и этот болтун догадался бы.       – А дальше что?       – А через три дня свершилась битва. Война была спланирована за несколько месяцев до этого, но что я тогда мог сказать Иккингу? Теперь я понял…       – Что произошло тогда?       – Тогда Иккинг не вернулся домой. Некоторые бойцы говорили, что слышали мощный взрыв в тылу флотилии врага. Некоторые говорят, что даже видели разлетающиеся щепки штаба короля… как его, Джестера. Тела Иккинга и его дракона никто так и не нашел, – Йоханн пустил слезу, но сделал вид, что ничего не случилось. – Кто-то еще верит, что он улетел и просто не возвращается по своим соображениям. А я чувствую вину за то, что не уберег его, – про такое от Йоханна я слышал впервые. Он никогда со мной не делился подобными вещами. И уж тем более я впервые слышал про взрыв на корабле. Возможно, моя бомба все же сработала.       – Не стоит этого делать. Если он был безрассудным, то, может, его безрассудство и спасло. Возможно, он еще жив, – предположил я.       – Вряд ли. На поверхности моря тогда еще долго плавали куски мяса. Насчитали, говорят, человек пять, но все в английской броне. Ни короля, ни Ривенса, ни Иккинга – никого не нашли, только солдаты.       – А кто такой Ривенс? – все говорят разное, интересно, как самый болтливый человек на земле расскажет про него.       – Он был очень предан Иккингу. Лично я не был, кажется, с ним знаком, видел мельком, но они были, как одно целое. Это даже не преданность – это вера. Искренняя. И Иккинг его не оставил. Ушел вместе с ним, – Йоханн терпел до конца, но вряд ли выдержит. Я приобнял его за плечи и попытался успокоить.       – Все будет хорошо. Тут нет твоей вины. И никогда не было. Если он не вернулся, значит, так было угодно богам. Возможно, там, в Вальхалле, у них есть особый план для твоего друга.       – Почем тебе знать? – сопя в бороду, спросил торговец.       – Может, он даже вернется. Никто же не видел его тела, верно?       – Это все пустая брехня. Судно затонуло, убило только нескольких. Он с тем же успехом может разлагаться на дне океана.       – Но ты можешь просто верить. Ты все равно ничего сделать не можешь, так почему бы тебе не поверить, как тот друг этого Иккинга верил ему? – я оглянулся на бескрайний океан. Так… спокойно.       – А в этой вере есть смысл? Какой смысл, когда мы все вот так вот когда-то умрем?       – Знаешь… каждый человек умирает в одиночестве. Или умирает одиночкой, – так говорил один человек. Который ныне мертв. – Не помню точно, но так сказал когда-то мой друг. Но, – я задумался, – но если остался хоть один человек, который дорожит памятью о нем, который помнит и верит, что умерший появился в его жизни не случайно, который любит его, то, может, он бессмертен? – Я зажегся этой мыслью, но не слишком сильно. По крайней мере, мне показалось, что это было озарением. – Бессмертен, покуда жива память о нем?       – Наша жизнь имеет смысл, если мы сами для кого-то – смысл жизни… – задумчиво произнес Йоханн. – Но почему тогда некоторые люди отказываются и пытаются забыть любимых, родных и близких?       – Значит, ему еще предстоит понять это. Вопрос только в том, сможет ли он понять.       – Нам пора бы отплывать, – подскочил торговец, как будто не желая говорить больше об этом. – Уже рассвет начинается, а я и так не поспеваю за графиком. Команда, подъем!       Я остался на палубе и смотрел вдаль. Туда, где остались мои планы и мечтания. Но за спиной остался мой дом. Вот он, пройти два шага и сказать, что я жив, но… может, я правда мертв?       Понемногу мы двинулись в сторону острова Берсерков. Мысли улетучились куда-то далеко, оставив место только работе. Но где-то глубоко внутри металось сомнение в собственных решениях.       Поднималось солнце, задувал в лицо бриз, здесь, посреди бескрайнего моря, чувствовалась свобода.       – Трави парус! – однако, мы уже почти приплыли. Хотя, тут, в общем-то, недалеко. Как только мы пришвартовались, ко мне подошел Йоханн.       – Спасибо, старик, выручил бродягу.       – Не за что. Я так понимаю, твой заработок провалился, верно?       – Да, есть такое, – виновато пожал я плечами.       – Тогда вот, держи, – он вручил мне скромный кошель.       – Нет, не-е-ет, я не могу, – отмахнулся я. – Несмотря на твою щедрость, я откажусь. Я не заслужил.       – Это плата не за работу, а за то, что ты открыл мне глаза. Самое главное внутри нас всех – вера. Что бы ни случилось, как бы хреново нам ни было, мы должны верить в лучшее. Только тогда мы сможем исправить наше положение, потому что, если нет веры, значит, нет и стремления.       – Ты тоже был прав. Для того, чтобы верить, нам нужна поддержка. Когда кто-то поддерживает веру, поддерживать нас самих уже не надо.       – И все же возьми, – он настойчиво протянул мешок.       – Сочтемся, – я пожал свободную руку и спрыгнул на пристань.       На острове Берсерков я бывал очень редко. Брата в последний раз я видел года два назад, если не больше. Хотелось бы увидеть его разок, но я не мог рисковать своим прикрытием.       Остров сильно изменился. Не до немыслимых величин, но довольно серьезно – новые дома, масса товаров, кругом кипела жизнь… именно к этому я стремился. Что ж, хоть где-то и у кого-то получилось.       Все, что мне надо было – новое задание, чтобы свалить отсюда. Я мог бы уплыть и просто так, но это неинтересно. Хотелось пройтись, разузнать, увидеть знакомые лица, хоть что-то, что связывало меня с этим миром.       Таверна. Вот где сосредоточена жизнь любого города. Благо, почти прямо передо мной была вывеска с кружкой. Я вошел внутрь, резкий запах пота и медовухи ударил в нос. Я отвык от такого рода мест, хотя работа моя непосредственно была связана с ними – услышать что-то новое и, по сути, получить заказ можно было только там. Кругом были полузанятые столики, за стойкой было относительно пусто. Я сел на свободное место, не став ничего заказывать.       – Тебе налить?       – Нет, воздержусь.       – Кого-то ждешь?       – Наверное, – собеседник хмыкнул и отошел.       Кроме оживленной болтовни и пьяных выкриков, не было слышно почти ничего. Обрывки диалогов доносились до меня, но ничего информативного я не услышал. Сейчас почти полдень, народу должно быть не особо много, откуда вообще тут столько…       – Всем налить за мой счет, друзья! Сегодня еще один великий день – мы обзавелись еще одним островом и выкинули оттуда врагов! Победа за нами! – кого я слышу, неужели это Дагур?       – Ура! А где остров-то хоть?! А можно мне пару участков? – со всех сторон посыпались восторженные возгласы.       – Всем хватит, ребята! – рядом со мной опустилась кружка, но я к ней не притронулся. Пришлось бы снимать маску, а мне это не надо. – А ты чего не пьешь? Давай-ка за нас…       – Я не местный, – пожал плечами я. – Не пью.       – Давай-давай, не бывает людей, которые не пьют.       – Я вполне серьезно, мужик, я не пью, – отрезал я.       – Давай так – либо ты уважишь вождя этого острова, либо ты нарвешься, – о, да, как я давно не видел скандалов Дагура.       – Ты уверен в том, что нарвусь именно я? – глухо произнес я в маску.       – Более чем, – я отпрыгнул от стойки и от кулака, что летел в меня.       – Только чур без оружия.       – Да без вопросов, – и Дагур с ревом бросился на меня.       Я прошел под ударом и пихнул соперника плечом в живот. Немного выбив дух, из Дагура, я размахнулся и ударил в лицо, но промахнулся, и удар пришелся по касательной. Одновременно с этим я пропустил косой удар, а затем тут же еще один. Меня откинуло к столам у стены, я был зажат между людьми и мебелью. Кто-то схватил меня за руку, пытаясь удержать. Я дернул руку, меня потянуло вниз, и удар Дагура, который я даже не видел, отправился к тому, кто пытался мне помешать. Хороший прямой в бороду отправил товарища отдыхать. Замахнувшись снизу, я попытался попасть в подбородок, но получилось так себе.       Я расценивал это все больше, как игру, чем как реальное сражение. Я не понимаю, зачем я ввязался, не знал, чего я добьюсь, но просто понимал, что мог. Так почему бы не развлечься? Дагур мог еще долго не выдыхаться, я знал, поэтому лучше остановиться. Если бы этого барана можно было остановить.       – А ты неплохо дерешься, – произнес соперник. – Кто учил?       – Мои оппоненты. Хочешь так же?       – Было бы неплохо, – пожал тот плечами, но стойку не изменил и руки не опустил.       – Тогда предлагаю перемирие, мужик, – я протянул руку, держа левую в небольшом напряжении, на изготовке, чтобы в случае чего ударить. Но мне это не понадобилось. Он пожал руку. – Нам, воякам, есть, что обсудить, ведь так?       – Пожалуй, ты в чем-то прав, – только сейчас я заметил, что кругом стояла тишина. Когда мы дрались, кто-то подогревал толпу, слышались пьяные и задорные выкрики, но не сейчас. Все смотрели на нас и, в частности, на меня, как на нечто страшное и непонятное. – Всем налить! Веселитесь, друзья! – и крики возобновились, словно я вынырнул из глубокой толщи воды, где не слышно ничего, кроме биения собственного сердца. За нами двинулась часть отряда, но Дагур жестом показал, что все нормально, он пойдет один.       – Так откуда ты такой? Раз не местный… ты на Олухе бывал?       – Один раз, буквально пару часов назад. Я обычный моряк с военным прошлым из Англии, не более.       – Твое военное прошлое слишком богатое, чтобы остаться без внимания. На первичной подготовке такому не научат. Много войн прошел?       – У Англии вся жизнь – война. То с одними соседями, то с другими. Может, когда-нибудь и настанут мирные времена, но вряд ли скоро, – мы вышли к порту, откуда я пришел в таверну.       – А последняя война? Ты в ней участвовал? – Я знал, что к этому придет. Но не знал, что ответить – в любом случае потом последует каскад вопросов, в одном из которых я точно собьюсь.       – Это которая? С викингами или с кем?       – С нами, – мрачно произнес Дагур. – И с Олухом.       – Была возможность. Но я отказался, потому что я уже не хотел воевать. Война всегда основывается даже не на деньгах, а на вере в цель войны. Но когда ты делаешь одно и то же, убиваешь раз за разом…       – То смысл теряется, и ты перестаешь верить во что-либо, – закончил за меня собеседник.       – Знакомо?       – Никогда такого не испытывал, но я прекрасно понимаю, что меня ждет, если не остановиться.       – А за кого и где воевал ты сам? – я взглянул на Дагура. Сейчас, когда он решил поговорить по душам, он выглядел жестким, но изможденным. Тень скорби мелькнула на его лице, но я заметил это. – Что-то не то спросил?       – Да нет, все то. Просто уже сколько времени мне просто не с кем было об этом поговорить. Вокруг меня одни вояки, но они все подчиняются мне, обсуждать с ними что-то, что терзает меня лично, значит как минимум упасть в их глазах. Я чувствую себя одним из них, но я должен быть лидером. Мне должны быть чужды людские страдания, мысли, я всегда непоколебим. Но кому я тогда должен выплеснуть все, что меня гложет?       Никогда я не был знаком с Дагуром с такой стороны. Как его кузен, я всегда подвергался каким-то нападкам, издевкам, мы могли поболтать по душам, как братья, но там мы шли друг другу на встречу в каких-то вопросах, искали помощи друг у друга в решении проблем. Никогда мы не говорили о том, что чувствуем.       – Ну… попробуй мне рассказать. Может, мы не знакомы, но раз мы близки с тобой по духу, то почему не попытаться? – предложил я. Дагур обреченно вздохнул. Как будто не хотел делиться, или не был уверен в том, что его чувства поймут. – Не бойся. Даже если будет трудно, я тебя смогу понять. Но покуда ты держишь все внутри, легче тебе не станет.       – Год назад, – Дагур пристально смотрел вдаль, за горизонт, пытаясь скрыть… слезы? – Год назад я потерял брата. Именно в той войне, про которую я тебя спрашивал. Не знаю, зачем я это спросил, даже если бы я устроил тут вторую драку, мне вряд ли стало бы легче. Он пожертвовал собой, чтобы спасти Олух и лишить Англию короля. Он исчез с поля боя, а после того, как все кончилось, раздался взрыв, – уже второй человек говорит об этом. Я точно помню, что эксперименты с составом привели к тому, что реакция не идет в воде! – Корабль в тылу вражеского флота внезапно стал идти ко дну. Самый большой и самый защищенный, форт на плаву. Когда мы смогли обратить в бегство английскую армию, большинство из нас ринулось туда. Мало что удалось найти – останки погибших от взрыва, пара человек держалось за щепки и истекало кровью. Ни Иккинга, ни его друга не удалось найти. Драконов тоже не было. Подозреваю, они вместе пошли ко дну, будучи захваченными. Вытащить их тела оттуда не представляется возможным. И теперь каждый раз, когда я отправляюсь на войну, я не знаю, за что я сражаюсь. Теперь я просто выполняю свой долг – защищаю своих людей и сторожу границы островов. Может, помогаю соседям с этим, но не более. Я всегда был неуязвимым, я всегда побеждал и никогда не был побежденным… я всегда мог защитить. Но…       – В этом нет твоей вины, Дагур. Винить себя в смерти своих близких – гиблое дело. Тебя не могло быть рядом с Иккингом. Его же так зовут, верно?       – Да, а откуда ты знаешь?       – Пока я ехал, болтливый торговец тоже говорил о нем и тоже винил себя в его смерти. Скорее, винил себя в том, что мог не спасти, но хотя бы предупредить. Пока я был в плавании, я посетил всего два острова – этот и Олух. Все, кого я встретил и с кем обменялся хотя бы словом, вспомнили его. Его очень любили, – сказал я с полувопросительной интонацией, оглянувшись на собеседника. Тот едва заметно кивнул. – И покуда вы помните его, покуда память о нем будет жить… если так и будет дальше, то его смерть не была напрасной.       – Ты военный, – я не видел, но, по-моему, Дагур подозрительно покосился на меня, – я тоже. В наших головах не может быть таких мыслей.       – А это и не моя мысль. К этому меня привел тот болтливый торговец, – я пригляделся и ткнул пальцем в дальний конец пристани, – вон на том корабле. Я бы до такого действительно никогда не дошел, но теперь, пожалуй, эту мысль я не отвергну никогда.       – Я задам свой последний вопрос? – как-то стало не по себе. Такое ощущение, как будто меня раскрыли.       – Хочешь узнать, что под маской?       – Нет. Ты имеешь полное право хранить эту тайну. Меня это не касается. Ответь вот на что – я не представлялся в течение нашего разговора. Откуда ты узнал, как меня зовут? – черт, я же назвал его по имени.       – Перед твоим приходом я просидел около часа в таверне, слушая и пытаясь найти себе работу. Говорили постоянно о скорой победе в какой-то войне, часто упоминая твое имя, – отчасти это было правдой, но чувствовалось, будто я врал напропалую. – Когда ты ввалился внутрь, сразу стало ясно, что речь шла именно о тебе.       – Больше никто не угощал всех выпивкой?       – Больше никто не держался слишком независимо, чтобы быть похожим на тебя.       – Пожалуй, у меня есть для тебя работа, странник. И да, меня зовут Дагур, – он протянул руку.       – Рейн. Будем знакомы.       – Ты даже не поинтересовался, что за работа, – удивился Дагур.       – Я подозреваю, что не будь ты хорошим лидером, о тебе бы так не говорили. А раз так, то уже и неважно, что будет за работа. Жизнью я буду жертвовать в разумных пределах, а все остальное – ерунда.       – Интересный подход. Но тебе все же стоило поинтересоваться. Мне требуется человек, на которого я могу положиться.       – Не самая лучшая идея выбирать человека, которого ты знаешь всего час, – заметил я. – Тем более неместного.       – В том и идея. Мне не нужен местный, мне нужен тот, кто поможет взглянуть на всю ситуацию со стороны.       – Какую ситуацию?       – Политическую. И не только, – хмуро произнес вождь Берсерков. – Грядет нечто подозрительно опасное, и я не могу понять, откуда ждать опасности.       – Ты один это чувствуешь, или кто-то еще тебя поддерживает?       – Не знаю. Но это еще предстоит выяснить. Скоро придется выдвигаться, за пару дней ты должен собраться и желательно быть при оружии.       – Уже готов. Ты не сомневаешься в своем решении?       – Я не сомневаюсь. Если сомневаешься сам, ты можешь отказаться. Но если ты примешь предложение, отступить ты сможешь только ценой собственной жизни, – узнаю братишку. В этом весь он – из крайности в крайность, но всегда с целью.       – Проверим еще раз? – съязвил я. Дагур усмехнулся.       – В этот раз я не буду поддаваться, – он по-свойски ударил в плечо. – Перекантоваться пока можешь в бараках или в таверне. Чтобы подготовить миссию, мне придется потратить денек-другой. Может, за это время покажешь, на что ты способен с оружием.       – Я скорее мастер по механизмам, чем по боевой подготовке, – пожал я плечами.       – Правда? Думаю, вы бы с Иккингом сработались, – немного уныло произнес Дагур.       – Хорош заводить эту песню, Дагур, – я похлопал его по плечу, – Иккинг наверняка тебе благодарен там, в Вальхалле, за то, что ты и его друзья и родственники продолжают его дело. По крайней мере, будь я твоим братом, я бы хотел видеть тебя такой размазней в последнюю очередь.       – А почему ты хромаешь? – он показал на мой псевдо-сапог.       – Когда-то меня вела дорога приключений, пока мне не прострелили колено, – ответил я. – В голень попали на самом деле, теперь хромаю время от времени.       – С каждым вопросом я получаю все больше интересностей, – задорно ответил Дагур.       – К слову про перекантоваться. У тебя есть место более уединенное, чем таверна или бараки?       – Ну, есть заброшенный дом на окраине, хозяева преставились от старости несколько месяцев назад. Любишь одиночество? – поинтересовался собеседник.       – Скорее просто не люблю людные места, – соскочил я с темы. – Я могу туда отправиться?       – Да, без вопросов, дальше поверни направо, а потом налево, туда, в сторону холмов. Он будет ближе к лесу.       – Спасибо. Ну, бывай, – мы ударили по рукам.       – В таверне подойди к Флетчеру, как припрет поесть. Я ему скажу, что ты от меня. Просто в том доме только стены да мебель остались, хозяйства нет. Увидимся, – Дагур отсалютовал и ушел по своим делам.       Никогда я не думал, что моя поездка может принять такой оборот. Надеюсь, Беззубик простит мне эту задержку, но такие интересные события я просто не могу пропустить.       Но если бы Иккинг только знал, во что он ввязался…