под одним небом

Фридрих сидел в окопе, прижав к груди автомат, безмолвно ожидая приказа и докуривая сигарету. И когда это он начал курить? Прошло около месяца с того момента, как для него началась война. Она пришла незаметно, неслышно одной холодной тяжелой ночью и забрала у него все. Будь она проклята. - По моей команде! - раздался голос командира, и всё внутри Фридриха сжалось, отдаваясь тупой болью в груди. Он засунул дрожащую руку в карман куртки и вытащил оттуда мятую фотокарточку. Он держал в руках свою надежду. Фридрих осторожно прижал ее к щеке, а потом нежно прикоснулся своими сухими, кровоточащими губами. - Обещаю. - отчаянно прошептал Ваймер, и его лицо озарила вспышка взорвавшегося где-то совсем близко снаряда. Под истошные крики солдат и нарастающий гул самолётов он бежал вперёд. Ни страха, ни печали, только любимый голос его Альбрехта в голове и автомат в руках. Какое небо сегодня необычайно высокое и мрачное... -Огонь! И тут что-то заставило Фридриха резко остановиться. Время застыло, как на сломавшихся часах. Медленно таяла пелена утреннего тумана, эхо раскатывалось над полем. Он сглотнул накопившуюся слюну и опустил отчего-то потяжелевшую голову. Из раны на животе сочилась тёмно-багровая кровь. Нет, это происходило не с ним, не могло быть настоящим. Он осторожно тронул рукой окровавленную ткань рубашки. На ладони теперь пылало алое пятно. - Ничего, жить будешь. -усмехнулся Альбрехт и, держа подбородок Фридриха в своей ладони, осторожно стёр полотенцем кровь с разбитой скулы. - Думаю, мне нужно какое-нибудь очень действенное лекарство... - Фридрих скорчил измождённый вид и указал пальцем на больное место. Альбрехт только расплылся в улыбке и начал аккуратно целовать синяки Фридриха своими любовными и податливыми губами. Он так всегда делал. Вот и всё. Фридрих лишь коротко и тяжело вздохнул и, устремив потускневший взгляд куда-то далеко, где рассветное солнце тонет в блестящих водах озера, покинутый силой, упал на грязную холодную землю. Его спокойные и стеклянные глаза были открыты, в них отражалось потухающее пламя надежды. Он видел руки Альбрехта. Альбрехт протягивал их ему. - Прости. - почти неслышно, но с непреодолимой горечью и безнадёжной грустью прошептал Фридрих, и ветер тут же унёс его слова куда-то далеко на запад.