Любовь - это яд...

Эйприл не успела произнести ни звука - да и был ли толк? Разъяренное чудовище вряд ли услышит ее. Толстые пальцы, способные ломать доски и гнуть прутья, сжались на ее горле. Задыхаясь, девушка инстинктивно впилась в чужую руку ноготками и по счастливой случайности попала в уязвимую складку меж пальцев. Рыкнув, носорог встряхнул ее, как пойманную крысу, так что Эйприл больно ударилась головой об пол. Раз, другой... Она разжала ослабевшие пальцы, и очередной удар пришелся и на руки, вдребезги разбив спасительный браслет. Вот и все... Впрочем, и это ощущалось уже как бы со стороны, без эмоций. Тусклый свет комнатушки померк, и силуэты мутантов еле различались в дымке. Участившийся пульс все громче колотился в висках, заглушая прочие звуки почти до писка. Все же Эйприл успела различить, как второй мутант махнул рукой и окликнул напарника. Тот нехотя прервался, чуть ослабив хватку. - Босс говорит, ну ее, брось, - с трудом разобрала она. - Слышь, ему нужна помощь. Рокстеди пробурчал что-то невнятное и наверняка нецензурное. Снова оглянулся на неподвижную Эйприл и, видимо, счел ее уже мертвой либо на грани этого. Грубо отбросил в сторону и поднялся на ноги, отряхивая штаны. Что было дальше, Эйприл почти не запомнила. Когда и как в помещении появились черепахи, и как они успели скрутить обоих уродов? Это так и осталось за гранью сознания. Обжигающий воздух словно нехотя, с болью проходил в горло, и девушке больше не было ни до чего дела. Немного очнулась она, лишь когда над ней склонилось встревоженное лицо Донателло, а сильные чуть прохладные руки осторожно сжали ее плечи, приподнимая. - Эйприл, ты как? Тише, тише, не надо, - спохватился умник, поспешно положив руку на губы девушки. - Не надо ничего говорить. И так видно, что паршиво, - он немного отстранился, бегло осматривая Эйприл, затем одной рукой осторожно коснулся шеи, с одной и с другой стороны, там, где остались следы от лап Рокстеди, прислушиваясь к хриплому дыханию пострадавшей. - Но вроде ничего непоправимого. Черепашка близоруко прищурился, оглядываясь в поисках неразлучной сумки. - Раф, Майки, - позвал он. - Если не заняты, найдите что-нибудь плотное для перевязки. Картон или что-то наподобие. Лео, а ты подгони поближе фургон. К заднему входу. Тот кивнул и, окинув взглядом недавнее поле боя, скрылся из виду. Эйприл прикрыла глаза и обессиленно откинулась на плечо друга. Горло невыносимо саднило, и каждое движение отдавалось болью, словно в него всадили несколько крупных осколков. Картинка перед глазами при малейшем движении плыла, добавляя дурноты, но все же девушка, сомкнув слабые пальцы на предплечье Дона, попыталась приподняться, осмотреться. - Лежи, лежи, - остановил ее тот. - Все в порядке, Эйприл. Эти, - он оглянулся на связанных мутантов (Майки для верности хорошенько оглушил каждого окованным концом нунчаков), - нас больше не потревожат. Пусть ими занимается полиция. А мы возвращаемся домой, - он позволил себе усталую улыбку, - ну ты и заставила нас поволноваться, сестренка. - Но... как?.. - с усилием хрипло проговорила Эйприл и закашлялась. Дон нахмурился. Вот разговаривать - последнее, что сейчас ей нужно. Но ведь не успокоится, пока не узнает всего. - Браслет, - коротко пояснил он, - он сработал, когда мы были невдалеке, так что тебе повезло. Как и в том, что этот бугай не придушил тебя сразу. Это Эйприл тоже припоминала. Но вот как?.. Вроде кто-то что-то сказал... От напряжения заломило виски, и Эйприл пока отложила ненужные раздумья. Жива, и хорошо. Остальное подождет. А может... и не только она? Неожиданная мысль ужалила девушку, и Эйприл резко дернулась. Черепашка покрепче сжал ее и сердито-вопросительно уставился в лицо. - Он... - Эйприл не договорила, но Донателло и так все понял. - Раф, - окликнул он брата, который, проверив, крепко ли связаны Бибоп и Рокстеди, с хмурым видом остановился над телом Шредера. - Он жив? Что-то буркнув, сначала забияка толкнул неподвижного врага ногой, затем присел на корточки и проверил пульс на шее. - Откинул копыта, - бросил он, поднимая голову. - Наконец-то. Отчего только? Вопреки всему, Донателло рад не был. Разочарованно выдохнул. - Хорошая работа, Эйприл, - повернулся он к журналистке. - Ты победила свой кошмар. Поздравляю. - А чего это он... - вмешался Майки и с удивленным выражением лица продемонстрировал братьям один из элементов брони Шредера. - Жарко стало, что ли? Остальные там валяются, - и он кивнул в сторону софы. Донателло посмотрел туда же, затем еще раз осмотрел Эйприл, хмурясь все больше. - Он... - черепашка наклонился ближе к девушке и понизил голос, касаясь пальцем расстегнутого ворота, - приставал к тебе, так? Поэтому ты и решилась на такое? - Пыт... тался, - с трудом проговорила та и всхлипнула. - Ясно, - Донателло рассеянно погладил ее по волосам, глядя куда-то через ее плечо. - Жаль, что я не знал раньше, - пробормотал он себе под нос, потом повернулся к Эйприл, натянуто улыбнувшись. - Но теперь он тебя больше не тронет. Не плачь, Эйприл, все закончено. Подошел Рафаэль, подавая найденный младшим кусок картона. Дон огорченно поцокал языком, видя, насколько тот пыльный. Но все же решился использовать, обмотав как следует обрывком плаща Шредера. Дома надо будет сделать нормальную повязку, а пока сойдет. Эйприл нервно вздрогнула при взгляде на импровизированную шину, но ничего не сказала. Дон про себя решил как можно скорее выбросить напоминающую о дурном тряпку, вслух же тоже ничего не сказал. Ни к чему ворошить, может, поскорее забудется. Увидев у входа Леонардо, он кивнул ему и поднялся на ноги, удерживая Эйприл на руках. Микеланджело и Рафаэль страховали руки и голову журналистки в этот момент. - Ну все, парни, погнали, - Раф первым пересек комнату и, оттеснив Лео, придержал дверь открытой. - Давайте сматываться из этой помойки. Здесь место только им. На этих словах Эйприл не смогла удержаться и не оглянуться назад. Она знала, что пожалеет об этом, и почти сразу же зажмурилась. Но успела рассмотреть среди беспорядка и опрокинутых ящиков три неподвижные фигуры. Увидит ли она их еще когда-нибудь? Эйприл искренне понадеялась, что нет.

***

- Парни, с ней что-то не так, - встревоженно заявил Микеланджело, опасливо оглянувшись на дверь. Донателло лишь кивнул, не поднимая головы. - Этого следовало ожидать. Ей многое пришлось пережить, Майк, от такого и с ума сойти недолго, - он улыбнулся и хлопнул ошарашенного брата по плечу. - Шучу. Наша Эйприл крепкая штучка, но это и ее подкосило. Не так часто она бывает на краю гибели. - Да я не об этом, - надулся младший. - Просто... она сама на себя не похожа. Ну да, я понимаю, говорить ей сейчас трудно, да и одной ночевать тоже не время - и так кошмары мучают. Но она... ей как будто все равно. Парни, это не круто. Сегодня, когда я принес ей пиццу, и единственное, что Эйп сказала мне... точнее спросила, ну как на допросе: не считаю ли я ее чудовищем. Нет, каково, а? За что это, интересно? - Она убила человека, Майки, - вмешался подошедший Лео. - Да, возможно, заслужившего такой судьбы человека, но все же... Сейчас она точно не может чувствовать себя как раньше. Люди тяжело переживают первое убийство, и поверь мне, сейчас она себя таким чудовищем и считает. Дон поймал его взгляд и отвернулся. Ничего не ответил и вышел из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь. Да, он помнил, что Эйприл сама вызвалась на это, и не мог забыть ее нездоровой ажитации, слишком уж похожей на паранойю... сменившейся теперь полным упадком и апатией. Да, она сама напросилась на неприятности, в который раз, но Эйприл все же была его подругой. Ему было искренне жаль ее, но чем помочь ей, Донни не знал, чувствуя себя отвратительно беспомощным. Да, психолог из него не получился, да и, честно говоря, Дон опасался, что они упустили нужный момент. Что поговорить с Эйприл, заставить выговориться, выплеснуть весь негатив надо было с самого начала, но ее ранение... это было никак не возможно и грозило ей потерей голоса. А теперь Эйприл замкнулась в себе. Майки прав: позабыла и про работу, и про дом, и про друзей. Честно говоря, Дон не был уверен, что она вспомнила бы и про них, не мелькай они перед глазами каждый день. Черепашка тяжело вздохнул, опустился за лабораторный стол и откинулся на спинку стула. Невидящим взглядом окинул полки, смотря - и не видя. Ничего. Прошло уже две недели, и он не раз говорил себе, что пора Эйприл понемногу возвращаться к нормальной жизни, но... не мог. Вот просто не мог, и все тут! Что она будет делать одна? Решит, что все ее бросили, снова будет бояться каждого шороха. Дон не был уверен даже, что девушка станет пить настой, что он украдкой подмешивал ей в чай, с того самого дня, когда Эйприл впервые с криком проснулась и долго не могла успокоиться, затравленно глядя куда-то в угол. - Его здесь нет, Эйприл, - Дон осторожно обнимает всхлипывающую подругу за плечи, гладит по голове. - Никого нет. Только я и братья. Призраков не бывает. Это только сон. Спи. Эйприл отчаянно мотает головой, все так же глядя в сторону. В темный угол, где во сне - или же не во сне? - ей примерещился вечный преследователь. Он уже едва не убил ее в тот день. Он поклялся, что никогда не оставит ее в покое. Он... Дон слушал ее сбивчивый рассказ, то и дело качая головой. Даже яркий свет не способен убедить подругу в ее безопасности. Для этого нужно время... коварное время, которое так неспешно, когда нужно залечить раны. Он кивает Леонардо, встревоженно остановившемуся в дверях. Делает ему незаметный знак принести чаю. И еще кое-что. То, что позволит Эйприл сегодня заснуть. А завтра будет лучше. По-любому... Нет, не будет. Дон в отчаянии сжал голову, почти упал на поверхность стола. Что же делать? Если даже мастер Сплинтер оказался бессилен. Во всяком случае, после беседы с ним Дон не заметил улучшения в настроении Эйприл. - Ей просто надо пережить случившееся, - так сказал учитель, когда Дон рискнул спросить его, в чём дело и чем помочь. - Вы рядом с ней, ученики мои, пусть пока так будет. Не оставляйте ее одну. Она чувствует себя виноватой в том, что не может быть только ее виной. Но не желает этого слышать. Я не могу понять, почему она считает агрессора жертвой, но это усложняет все. Постараемся, все вместе, убедить Эйприл в том, что она поступила так, как было необходимо... "Если получится", - про себя договорил Донателло. И это было самым сложным. Он и раньше, и теперь не видел смысла в этой дурацкой вендетте. Она породила и опустошила, по словам Сплинтера, их заклятого, ныне бывшего, врага, она же по капле убивает теперь Эйприл. А он... он хочет, но не может полностью оправдать ее. Потому что это не выход. А что тогда? Раф и Майки тоже пробовали... Дон чуть заметно хмыкнул. Уж лучше бы и не брались. Ни они, ни учитель не знают всего... да и он, честно говоря, тоже не уверен, что Эйприл поведала ему все случившееся. И это "что-то" стало стеной между ними. В отчаянии Дон хотел было попросить учителя применить гипноз, но вовремя сдержался. Он знал, что Сплинтер откажется. "Каждый имеет право на свои тайны", - говорил он не раз, должно быть, имея в виду что-то свое. И впервые в жизни Донателло был с ним не согласен.