О духах, божествах и первой любви.

С наступлением тёплой весны, которая вот-вот перетечёт в медовое лето, пропитанное запахами соцветий, мяты и озёрной воды, лес преображается до неузнаваемости. Ещё недавно сквозь ветви, на которых только-только стали пробиваться почки, можно было увидеть далеко вперёд. Зато теперь оставалось только гадать, кто выскочит на тебя из густой зелени: какой-нибудь из дурашливых духов или лисица, тащащая в зубах свою добычу? Юнги улыбается уголками губ. Из душного и опостылевшего Сеула вернуться сюда - настоящее счастье. Сегодня оно даже раньше обычного. Сегодня он передал дела своему заместителю и ушёл в долгожданный отпуск. Чимину сообщать об этом не стал, решив, что сюрпризы нужно преподносить не в суматохе, а на самое ушко, когда они наедине. Хотя, конечно, безумно хотелось, чтобы его божество провожало его на очередную рабочую неделю не с поникшими ушками и подрагивающим от переживания и волнения хвостом. И пусть они были вместе уже третий год - Чимин каждый раз прощался с ним, словно впервые. Юнги не отрицал - ему самому было всё труднее уезжать. Юнги всё ещё не терял надежды уговорить Чимина хоть иногда приезжать на неделю с ним в город. Чтобы проводить вместе вечера, гулять в парках и сидеть в кофейнях... А ночью, наплевав на то, что обязательно не выспится, целовать своё маленькое рыжее счастье, любить его и дышать только им. Большего Юнги и не нужно, чтобы чувствовать себя в порядке и в своей тарелке. Как бы то ни было, сегодняшняя рабочая пятница закончилась ещё до обеда, он постарался изо всех сил приехать как можно раньше. И теперь вот брёл по знакомой тропке. Ещё пару раз тропинка вильнёт вправо и появится алтарь, а там до домика его божества совсем рукой подать. Однако на Чимина он натыкается как раз у алтаря. Тот сидит рядом с каменным идолом на земле, недовольно надувшийся и обнимающий свой пушистый и нервно подрагивающий хвост. Выбирает репей из шёрстки. - Чимини? - Хён, - бормочет тот, но голову не поворачивает. Конечно, он услышал шаги Юнги и узнал их, так было почти всегда. Застать лиса врасплох почти невозможно. Но хотелось бы более тёплую реакцию. - Что случилось? Юнги присел рядом на корточки, рассматривая сначала запутавшийся в шерсти репей, а потом очаровательно обиженное лицо Чимина. - Это всё Чонгук и Тэхён! Из-за них я влез не пойми куда... и мой замечательный мех пострадал... Юнги посмеивается и падает на траву рядом, заставляет Чимина отпустить свой хвост, и кладёт его к себе на колени, начиная аккуратно чистить и поглаживать его. Божество кусает губы и наблюдает за ним, а потом приваливается к плечу. - Ты сегодня рано. - Я сегодня в отпуск ушёл. - Правда?! - в голосе Чимина такая радость неподдельная, что Юнги жалеет о том, что не сказал раньше. - Правда, маленький, - он чуть поворачивает голову и целует самый кончик носа. Чимин смущённо улыбается и жмётся теснее, затихая. Ждёт, когда Юнги закончит. А тот не торопится. Он рассеянно перебирает мех, поглаживает и наслаждается его удивительной мягкостью. Искоса поглядывает на голые коленки своего мальчишки. Такие трогательные, чуть поцарапанные, будто он умудрился где-то упасть, пока бегал от неугомонных друзей. Погода теперь позволяет и Чимин перелез из тёплых вещей в просторные льняные шорты чуть выше колен и такую же просторную рубаху с глубоким вырезом и рукавами, почти закрывающими пальцы. Лёгкие плетёные сандалии, украшенные на завязках кисточками, завершали летний наряд. - Что вы опять не поделили с Чонгуком и Тэ? - Ничего, - пробубнил Чимин. - Просто играли. Тэхён сказал, что мне, простому лису, никогда не обогнать по скорости их. - А ты и купился, - усмехнулся Юнги. - Меня достало, что они вечно задирают носы, - фыркнул недовольно Чимин. - Я не какая-то обыкновенная лиса. Я божество! И пусть на меня не молятся люди, как раньше, у меня есть кое что, делающее меня невероятно сильным и неуязвимым! - Что же это? - неподдельно заинтересовался Юнги. - Любовь моего человека. Вера моего человека, - пробормотал Чимин, краснея щеками, но взгляд на него вскинул и потянулся вперёд, прижимаясь коротко губами к губам. Юнги не позволил отстраниться, ладонью удерживая Чимина за затылок и мягко расцеловывая пухлые губы, нежно лизнул кончиком самую серединку и улыбнулся, почти не отстраняясь. - Так приятно знать, что она делает тебя сильнее. - Хён, ты и без моих слов знал это, - ворчит тихо Чимин. - Знал. Но слышать подтверждение каждый раз так здорово, что не могу ничего с собой поделать. - Дурак, - Чимин трётся носом о щёку. - Хватит меня смущать. - Мне слишком нравится, когда ты краснеешь, так что совершенно точно не хватит, Чимини. Юнги выпутывает из рыжего хвоста последний репей. - Ну, вот и всё. Идём домой? Чимин кивает и хватается за протянутые руки Юнги, когда тот поднимается на ноги. - Кстати, я привёз тебе то, что ты просил, - заметил Юнги, пока они бредут по тропинке в сторону дома. У Чимина ушки заинтересованно домиком встают. - Что? - Ты же хотел гребень для хвоста. - Ооо, - карие глаза становятся почти круглыми, но восторженный выдох заставляет Юнги тихо рассмеяться. - Вот и опробуешь как раз. Удивительно, что он потратил на выбор этой простой, вроде бы, вещицы почти целый день. Ему хотелось, чтобы она была в духе этого леса, маленького уютного дома и в духе самого Чимина. Потому, когда из всего многообразия ему на глаза попалось, наконец, стоящее, Юнги готов был поверить не только в Чимина, но ещё в каких-нибудь богов, потому что голова уже гудела и раскалывалась. Но оно того стоило. Небольшой подарок Юнги вручает лису уже дома. Тот восторженно смотрит на лежащий на кровати деревянный гребень, ручка которого выполнена в форме головы лисы с янтарными камешками-глазами. - Красиво, хён, - шепчет Чимин, и его сияющий взгляд дороже всяких слов благодарности. Юнги улыбается. Но чувствует, что настроение между ними поменялось. Не искристая радость, не спокойное счастье, как бывает обычно. А что-то более тягучее. Что-то... другое. - Чимини? Всё хорошо? - спрашивает он. Тот смотрит на него немного томно и улыбается уголками губ. - Хён, - говорит тихо вместо ответа на вопрос. - Хочешь... почесать мой хвост? Юнги только кивает в ответ. Лишний раз прикоснуться к мягкой шерстке он никогда не против. Чимин спрыгивает с высокой кровати и идёт закрыть дверь комнаты на щеколду, а после - задёрнуть занавески. - А что ж ставни не закроешь? - усмехается Юнги. - Так жарко же будет, - бормочет Чимин и стягивает с себя шорты. Снова смущается. Юнги это в нём нравится так сильно, что он порой, кажется, сожрать готов своё божество от обожания. Чимин усаживается на кровать обратно, ёрзает, устраиваясь удобнее. Хвост вытягивает, и Юнги приходится отползти чуть назад, чтобы было удобнее расчёсывать. Тёплое дерево гребня приятно греет ладонь. Юнги улыбается самому себе и проводит первый раз по мягкой шерсти, думая о том, что не против был бы причесать всего Чимина в его лисьем обличии. Таким своё божество он видел всего пару раз. Джин как-то ему рассказал, что Чимин свою звериную форму не любит, и почему тоже рассказал. Юнги с тех пор старался не трогать эту болезненную тему... Наверняка страх погибнуть так же, как его мама, если он вдруг попадётся в лисьем облике людям, никогда не искоренить. Юнги уходит в свои мысли настолько, что не сразу замечает, как подёргивается кончик хвоста, пока он его расчёсывает. Юнги переводит взгляд на Чимина. Рассматривает его напряжённую спину, чуть сведённые лопатки и прижатые к голове уши. Не сразу понимает, что не так, но догадка всё же приходит через пару секунд, бьёт молнией в самую макушку. Хвост... слишком чувствительный? Тот давний сон, когда он чуть не потерял Чимина... значит, его фантазия была не просто фантазией? Юнги облизывает вмиг пересохшие губы и решает проверить. Он ведёт гребнем от самого основания на этот раз, и Чимин изумлённо охает, руками цепляясь за одеяло. - Так значит... мой маленький решил меня подразнить? - шепчет Юнги, чуть придвигаясь к лису и прикусывая кончик ушка, кажущийся сейчас лишь белой полосочкой в рыжине волос. - Н-нет... - шепчет тот. - Нет, хён... это ведь ты меня сейчас дразнишь. - В самом деле? - едва не мурчит Юнги. Он представляет, как сейчас поджимаются у Чимина пальцы на ногах. Видит, как Чимин сводит колени. А ещё знает, что под подолом просторной рубахи младший сейчас уже почти твёрдый. И от этого Юнги жаркой волной по спине окатывает. Он продолжает чесать подрагивающий хвост. А Чимин дышит тяжело, выгибается немного и жалобно стонет. У него глаза закрыты, и Юнги любуется трепещущими ресницами. Вздымающейся грудью тоже. По ней так и хочется провести рукой, только под лёгкой тканью обязательно. Пальцами задеть соски. Они у его божества такие чувствительные. Весь Чимин настолько чувствительный, что каждая близость с ним доводит до исступления. - Хён, - шепчет Чимин. И разводит ноги приглашающе, краснея отчаянно, отворачиваясь смущённо. Юнги ухмыляется, смотрит горящим взглядом на то, как откровенно и при этом невинно предлагает ему себя его мальчик. Так стыдливо, будто они никогда не были вместе. Юнги откладывает гребень в сторону, сползает с кровати, встаёт коленями на мягкий ковёр и ладонями ведёт по внутренней стороне бёдер. Кожа там нежная, бархатная, пахнет так вкусно, что Юнги не удерживается, тычется носом, втягивая этот кружащий голову запах. Чимин дрожит. Кусает губы и комкает беспощадно одеяло своими аккуратными пальцами. Юнги совсем от этого крышу срывает. Он носом поддевает подол рубахи, губами жмётся к горячему и немного влажному от стекающей смазки. Ведёт выше, накрывая губами самый кончик, забирает глубже в рот и слышит срывающийся стон. Чувствует дрожь чужих бёдер. Чимин пытается отстраниться, оттолкнуть его, но Юнги не отпускает, Юнги довольно жмурит глаза, пока по языку растекается вязкое и солоноватое. А когда его божество немного приходит в себя, когда его отпускает напряжение и он падает на спину, блаженно выдыхая, Юнги накрывает его собой, долго и нежно целуя губы. - Ты же не думаешь, что на этом всё кончится? - шепчет тихо. - Вообще-то я надеялся, что это самое-самое начало, - улыбается Чимин. * - Почему раньше ты принимал полностью человеческий облик, когда мы занимались любовью? - интересуется Юнги, потираясь носом о затылок лежащего рядом Чимина. Они, разморённые, уставшие, но довольные и теперь точно спокойные, валяются на разворошённой кровати. Ветерок, залетающий в окно и поднимающий занавески, словно пёстрые крылья какой-то невиданной птицы, холодит обнажённую кожу и рассыпает по ней приятные мурашки. - Потому что я боялся... что тебе будет неприятно, - Чимин вздыхает. - Ну, знаешь, некоторые бы меня вообще посчитали каким-нибудь демоном или нечистью. Не хотелось, чтобы тебе было противно. - Вот же ты дурной у меня, - шепчет Юнги. - Как мне может быть противно хоть что-то, связанное с тобой? Кстати, ты мне как-то говорил, что тебе трудно держать концентрацию при сильных эмоциях. Тогда почему получалось, пока я был в тебе? Недостаточно сильно? Юнги дразнит Чимина, а тот ведётся. Возмущённо вскидывается, разворачивается к нему и сверкает глазами обиженно почти. - Да как ты..! Но видит, что Юнги не серьёзно, и тут же недовольно поджимает губы. Жмётся к нему, носом на груди прячась. - Не знаю, - говорит спустя минуту. - Я решил попробовать, когда... первый раз был. И получилось. Потому я продолжал надевать амулет. Прости, если тебе не нравилось... - Я уже сказал. Мне нравится всё, что связано с тобой, - Юнги целует своё божество в румяную скулу и прижимает к себе. - Но больше не прячь ушки и хвост... ты с ними бесконечно красивый. И невероятно чувственный. - Любишь, когда я теряю самообладание? - бормочет Чимин, подставляя лицо поцелуям. - Безумно, маленький. - Тогда ты обязан как-нибудь снова почесать мне хвост, - горячий шёпот обжигает Юнги ухо. Он улыбается и трётся о щёку лиса щекой. - Конечно, Чимини. И не раз.