But do you remember?

Рыдай пронзительно, вопи и истери. Запомни этот день и чувства, Что породила ты.

Продолжение Flashback’а

      Несколькими часами позже, Гермиона рассеянно разбирала свои вещи и c безнадёжным разочарованием понимала, что ей просто нечего надеть на обед с аристократической семьёй. А ведь они не очень-то и будут довольны, что девица уселась за их царский стол в джинсах, да и к тому же ещё грязнокровка. Гермиона почти завыла и раздражённо потрясла головой.       — Да что же делать? Тори? — она всё же рискнула позвать домового. Тот немедля оказался рядом с ней, прямо среди её разбросанных вещей.       Домовой удивлённо посмотрел на груду вещей, в которых оказался.       — Тори чем-то может помочь? Мисс хочет, чтобы я помог убраться?       — Нет-нет! Тори, скажи, пожалуйста, а в чём обедает семья Малфоев?       Домовик удивлённо моргнул и уставился своими огромными голубыми глазами на девушку, спустя пару секунд он ответил, дрожа голосом:       — Тори не понял вопроса, мисс! Тори плохой домовик…       — Ой, прости! Я хотела спросить тебя, во что они одеты?       Голубые глаза, что копили слёзы, тут же высохли, а уши навострились, словно как у кота.       — Миссис Малфой надевает своё лучшее платье, а молодой господин костюм, иногда с пиджаком, а иногда без него.       — Лучшее платье говоришь? — Гермиона задумалась, поводя пальцем висок, и пробубнила себе под нос: — Не очень утешительно…       Из лучшего платья у неё только одно, но и назвать его лучшим она не спешила, по крайней мере, оно точно не для такого ужина с Малфоями. Девушка жалостливо заскулила и подняла взгляд обратно на домовика: тот сосредоточенно смотрел на неё, иногда моргая и перебирая пальцами подол своей рубашки, ожидая следующих приказов.       — Тори, помоги мне с платьем, — девушка с мольбой посмотрела на домовика, искренне не понимая, как он может ей помочь на самом-то деле.       Домовик ещё какое-то время смотрел на девушку, на платье, смятое в её руках, потом снова на девушку, на платье, а затем широко улыбнулся и с хлопком исчез. Девушка оглянулась по сторонам, она уже, грешным делом, подумала, что домовик решит ей принести что-то из нарядов Нарциссы или того хуже, вообще, достанет ей новое платье. А она не хотела такого.       Драко же в это время нежился в ванной, блаженно прикрыв глаза. Когда раздался характерный хлопок он, не открывая глаз, промычал: «Мм?».       — Молодой господин, мисс нужна помощь: мисс в растерянности.       Драко раскрыл глаза, вглядываясь в потолок, — ему составило огромного труда не взреветь. Серьёзно, она даже здесь умудрялась его достать.       — И ты не можешь ей помочь, Тори?       По голосу хозяина домовик понял, что тот рассержен. Эльф тут же упал на колени, потянув себя за уши и пару раз стукнул себя кулачком по лысой голове.       — Господин Драко, Тори не знает ничего в платьях для мисс. Тори плохой домовик! Тори думал, что господин сможет помочь, потому что мисс просила помощи у Тори, но Тори плохой домовик и не смог сам помочь…       — Платье? Успокойся и объясни всё нормально, что ей там надо? — Драко нахмурился и перевёл взгляд на домовика.       — У мисс много странной одежды, но нет платья для обеда. Мисс спросила, что носят хозяева и Тори рассказал… Тори хотел помочь, а мисс только сильнее расстроилась.       Драко изогнул бровь, медленно переварив эту историю — он вдруг разразился смехом. Домовик, как ужаленный, подпрыгнул и уставился на хозяина, будто впервые того видя.       — Господин… — промямлил Тори, вытягивая шею, словно гусь.       — С ума сойти! — успокаиваясь, парень махнул рукой, и забрызгал пол пеной.       Он кратко описал нужное платье и отправил домовика за покупкой. Когда слуга исчез, Драко блаженно прикрыл глаза и медленно погрузился под воду. Он не намерен был прервать своё излюбленное дело проблемами Грейнджер.       Восседая в своём «богатстве», Грейнджер понуро стала закидывать вещи обратно в чемодан. Её настроение внезапно ухудшилось и совершенно уже не хотелось идти ни на какой ужин, ещё и Тори как ушёл минут десять назад, так и не вернулся. Закинув последние вещи в чемодан, она захлопнула крышку и уселась на него сверху, скрестив руки на груди. Взгляд карих глаз упал на ёлку: девушка задумалась о чём-то своём и совсем приуныла, вспоминая мальчишек. Скорее всего, они сейчас беззаботно дурачатся и не думают, о том, как им стоит одеваться и вспоминать этикет поведения в гостях и за столом.       Прошло пару минут, и рядом с девушкой возник домовик Тори с большим жёлтым пакетом и широкой улыбкой на лице.       — Тори добыл наряд для вас, мисс! Всё в точности, как и описал молодой хозяин, — он протянул пакет девушке. Гермиона его сначала не приняла, но как только пакет оказался в её руках — домовик исчез.       Гермиона подозрительно заглянула в пакет и погрузила туда руку, чтобы достать то, что ей принес домовик. Ткань на ощупь была нежной — это был красный бархат. Она достала платье и ахнула. Свободного покроя короткое красное платье: спереди оно было почти по самое горло, а сзади красовался большой чёрный бант, под ним шла лёгкая ткань, слегка развивающаяся вплоть до самого конца платья. Спереди оно было чуть короче, чем сзади. Девушка захлопала глазами, стоит оно, наверняка, дорого, но ведь она его всего раз наденет, и в полнейшем порядке вернёт Малфою. Ну, ведь так можно? Гермиона сомневалась, ей не хотелось принимать таких дорогих вещей, а с другой стороны, ну никак не хотелось ударить лицом в грязь перед Нарциссой в своём «недоплатье». Она всего разочек его примерит, и более. Главное, себе это правильно внушить. Она убрала платье на постель и поспешила в ванную комнату. Там ей пришлось получить ещё порцию удивления от интерьера. Наохавшись от красоты, она поспешила набрать ванную душистой водой с пеной и погрузиться в неё с блаженным трепетом, чуть ли не мурлыча себе под нос от наслаждения.       Время обеда неумолимо близилось, а Гермиона носилась почти по всей комнате с паническим взглядом: она всё никак не могла уложить нормально волосы, и её уже это начинало раздражать. Расхаживая по комнате в махровом белом халатике, она вертела палочку над своей головой, пытаясь нормально уложить волосы. Внезапно в дверь постучали, Гермиона замерла на месте и лихорадочно забегала взглядом по комнате, желая уже где-нибудь просто спрятаться и отсидеться. Наверное, это могла быть Нарцисса, Драко бы стучаться не стал. И какого же было её удивление, когда она сказала: «Войдите!», и на пороге возник младший Малфой. Почувствовав некое подобие облегчения, что это была не хозяйка дома, Грейнджер стала вновь нервно колдовать над волосами.       — Грейнджер, ты палочкой разучилась пользоваться? — Драко потешался.       — Ты сомневаешься в моих магических способностях? — она устремила в него раздражённый взгляд.       — В данный момент да. Мы, знаешь ли, не любим, опаздывать на обед.       «Чёрт подери, какой же он, сволочь, идеальный!», — пронёсся панический визг в голове девушки, когда та скользнула взглядом по юноше. Серые брюки и голубая, идеально выглаженная рубашка, заправленная в брюки, пару расстёгнутых пуговиц под горлом, идеальные блестящие ботинки. Ей вновь стало неуютно, и в который раз она почувствовала себя лишней деталью в этом доме.       Грязнокровка.       Ведь именно так бы сказал Малфой, но тот изучающее уставился на её копну и подошёл к ней. Девушка быстро попятилась назад, пытаясь увеличить между ними расстояние, но в итоге запнулась об пуфик у кровати.       — Расслабься, Грейнджер, и повернись.       Она вздрогнула и в голове не совсем нарочно всплыли воспоминания, в висках снова легко закололо, но тут же неприятное ощущение куда-то исчезло. Гермиона удивлённо расширила глаза, а Малфой расплылся в ухмылке, видимо, она ещё не догадалась, как иногда он проникал в её сознание и доставал то, что ему нужно в тот момент, когда девушка погружалась в свои мысли. Но он явно не спешил её об этом уведомлять. Если только позже, когда предстанет более удобный момент.       — Ты повернёшься или нет? — Драко цокнул языком. — Да не буду я с тобой ничего делать, староста Грейнджер.       Гермиона неуверенно опустила свою палочку и повернулась к нему спиной.       — Пока что… — прошептал он и тут же схватил девушку за руки выше локтей, заставив тем самым не шевелиться. — Расслабься, я сказал.       И ей пришлось покориться. Он прошептал какое-то заклинание и взъерошенные волосы мягкими волнами опустили вдоль плеч и спины. Её вечно кудрявые и тучные волосы оказались ощутимо длиннее, следующий взмах палочки и вот они аккуратно собрались в пучок на затылке, а две пряди аккуратно и легко уложились вдоль её лица, слегка щекоча щёки.       — Советую выучить парочку заклинаний, так ты выглядишь куда сноснее.       Ну, конечно же, с уст хорька это был высшего уровня комплимент. Девушка неуверенно шагнула к туалетному столику и заглянула в зеркало: причёска правда была прекрасна, проста, но ведь в простоте и красота. Она хотела поблагодарить юношу, но слова были бы сказаны в пустоту. Драко уже не было в комнате.       За две минуты до обеда, у дверей девушки ждал домовик Тори и жестом указал на выход.       — Я провожу Вас, мисс!       И гостья последовала за ним. Пока они шли по длинному коридору, она старалась оглядеть каждый его метр. Коридор был очень широким, на полу был застелен тёмно-зелёный ковёр, что тянулся по всему коридору. На стенах не было ничего, кроме узорчатых канделябров и горящих в них свечей, что уютно освещали коридоры. По сторонам были двери, но на довольно большом расстоянии друг от друга. Одна из дверей возле лестницы была особенно широкой и чуть приоткрытой. Наверное, не нужно напоминать, насколько Гермиона Грейнджер любопытна и в её голове тут же возник вопрос: «Что же там такое?», да и в ней покоилось нескромное желание обследовать столь красивый дом, который хранит свои тайны.       Уже будучи внизу в столовой, Нарцисса удовлетворённо оглядела девушку и пригласила за стол, Драко же молчал и просто смотрел на Грейнджер. Платье, на удивление, на ней идеально смотрелось, а цвет прекрасно гармонировал с оттенком её волос. И зачем только Грейнджер прячет свою природную красоту, Драко, правда, не понимал, но думать об этом сейчас не хотелось. Не хватало ему ещё за столом сидеть со стояком.       Проклятая Грязнокровка.       Нарцисса старалась поддерживать диалог с гостьей, Драко предпочитал молча есть. Гермиона же пыталась хоть немного расслабиться, напряжение в ней уже мучительно отдавалось по всей спине и плечам. Она безумно нервничала, улыбалась, наверное, как дурочка и вроде как, порой даже хихикала, как недалёкая девочка. Стараясь, видимо, не выдать своего тревожного состояния.       Нарцисса, понимая прекрасно её нервное состояние, оставила девушку в покое. И они погрузились в полную тишину, лишь столовые приборы постукивали по тарелкам. Гермиона видела только по телевизору, как едят истинные ценители кухни. Как держал вилку Драко… О, это нужно видеть, настолько изящно и так идеально. В школе она за ним такого не замечала. А замечала ли она его раньше, в школе, в особенности, если он ел? Скорее нет, чем да.       Нарцисса пила обычную воду из бокала. Гермиона внутренне просто визжала от своей изящности-слона и грации-пингвина. Ну, может быть, было не всё так плохо, но далеко до идеала, что сидел напротив неё.       Гермиона старалась как можно реже трогать еду и как можно дольше пережёвывать. Драко, сидевший напротив неё, изредка поглядывал на девушку и ухмылялся одним уголком губ, ему было забавно чувствовать и видеть, как неловко Грейнджер сидится с ними.       Грязнокровка.       — Мисс Грейнджер, — Нарцисса вновь заговорила первой.       Гермиона тут же подняла взгляд и взмолилась о том, чтобы её отпустили или отправили из этого дома обратно в Хогвартс. Ну, может, хотя бы за то, что она недостаточно хорошо ела?       — Да, миссис Малфой?       — Я хотела бы, чтобы Вы перестали так нервничать, — женщина опустила бокал с водой. — Вам находиться в этом доме почти две недели, и некоторая неловкость может мешать как Вам, так и мне. Не думаю, что у Вас есть сложности в общении с Драко, поэтому прошу, не напрягайтесь так.       Драко сдерживал проклятую ухмылку, даже когда поднимал бокал, чтобы сделать глоток и не сводил прямого взгляда с девушки.       — Да, простите.       — Понимаю, Вас с этим домом связывает отнюдь не лучшее воспоминание. Да и наша семья доставила немало проблем, — Нарцисса слегка наклонила голову, будто задумываясь. — Нам с Драко скрывать больше нечего, нашей семье необходимо восстановить свою фамилию, поэтому, если Вам станет легче, Вы можете обойти мэнор и осмотреться.       — Миссис Малфой, всё в порядке.       Гермиона понимала, почему себя так ведёт эта женщина. Насколько девушка помнила, Нарцисса никогда не принимала ни метки, ни взглядов Тёмного Лорда. Она словно оберег охраняла своего мужа-фанатика и сына. И конечно же, сейчас ей хотелось долгожданного покоя для своей семьи.       — Я оставлю вас, — с этими словами она подозвала домовика, чтобы тот убрал за ней посуду, а сама встала из-за стола и направилась куда-то по коридору первого этажа.       Наступило неловкое молчание, Гермиона боялась взглянуть на Малфоя. Отчего вдруг? Если его мать и была настроена дружелюбно и могла раскрыть свои истинные мотивы, и даже может посочувствовать, то этот кусок айсберга был далеко не таким и ей не хотелось получить ещё одну порцию унижений и насмешек. Но в любом случае, терпеть и сдаваться она не намерена и твёрдо решила, что больше не позволит Малфою над ней издеваться. Только вот никто не давал уверенности в том, что Малфой может адекватно воспринимать слова Грейнджер в попытке защитить себя.       — Что, староста Грейнджер, чувствуешь себя здесь лишней?       Началось…       — Ты что, снова собрался устраивать словесную перепалку? — Гермиона подняла на него взгляд и встретилась с колкими серыми глазами — там ни намёка не осталось на веселье, что было несколько минут ранее.       — Я буду делать это всегда, Грейнджер.       — Отдача не замучает, Малфой?       — Храброй воды напилась, грязнокровка? — каким же тихим и смертельно спокойным был его голос.       — Я прислушиваюсь к совету твоей матери, между прочим, очень умной и грамотной женщине, в отличие от тебя и твоего отца, — и зачем она сейчас вспомнила Люциуса?       Для Драко одно упоминание об отце отдавало неконтролируемой яростью. Только Гермиона никак не могла понять истинной причины. Неужели сын мог настолько ненавидеть отца? Правда ли, что Люциус всегда был таким жестоким, и наказывал своего сына по любой мелочи, забивая тому в голову идеалы аристократической семьи Малфоев?       — Не забывай, где ты находишься, Грейнджер.       — Ох, поверь, это место невозможно забыть, — девушка поднялась, убирая на стол белое полотенце с колен. — Спасибо за обед.       — Грейнджер, ты рискуешь и очень сильно, — юноша медленно встал из-за стола с такой грацией, словно он вот-вот готов оказаться рядом и напасть.       — Ты не станешь ничего делать под носом у матери, — наверное, девушка уже сама была не уверена в своих словах.       — Думаешь? — он медленно обошёл стол, а она сделала пару шагов назад. — Как ты уже заметила, она умна и всегда находится в стороне, оберегая меня.       Он подошёл ещё на шаг ближе.       — И она всегда только наблюдает, делая лишь правильный выбор, — он навис над ней словно скала. — Ты всё ещё думаешь, что я могу сделать?       Напряжение росло. Малфою хотелось схватить её и причинить боль, заставить бояться его снова и снова, чтобы она больше никогда не смела смотреть на него таким взглядом. И в то же время она сводила его с ума. Что за идиотская тяга, что за напряжение между ними нарастало и сворачивалось в морской узел, сплетаясь ещё крепче? Ему нравилось её пугать, заставлять избегать его, а потом вновь и вновь притягивать к себе. Ему нравилось травить её и себя тоже.       Узел затягивался с тягучим скрипом.       — Знаешь, — она не сводила взгляда с него, — мне на самом деле очень жаль тебя. Ты одинок, даже матери до тебя не достучаться.       В самое точное яблочко.       Осознание, словно змей, заползает и жалит. Жалит!       — Замолчи, — сквозь зубы.       — Ты невероятно одинок, Малфой… Ты вообще знаешь, что такое любовь? Забота? Ласка? Сочувствие?       Наизнанку.       — Грейнджер… — угрожающий рык.       — Твой отец полное ничтожество. Он изуродовал своего ребёнка, заставил любимую женщину страдать, смотря на своё чадо, что превращается в чудовище!       Тонкие пальцы метнулись к шее, девушка вздрогнула, но не отвела взгляда. Малфой замер с дрожащей рукой у её шеи, готовясь её вот-вот сжать. Сжать с такой силой, чтобы она больше никогда не могла сделать вдох. Серые глаза смотрели сквозь неё, губы слегка приоткрыты. Он дрожал от лютой ненависти и злости, что сейчас клокотала в нём. Сдерживал своего зверя. В который раз она его доводила.       Грязнокровка.       — Драко? — послышался голос Нарциссы.       Гермиона резко обернулась, взглянув на неё, и увидела полной тревоги глаза женщины.       — Драко, успокойся, прошу тебя, — прошептала она и шагнула в их сторону. — Мисс Грейнджер, уйдите к себе. Немедленно!       Гермиона ясно увидела, как нарастал панический страх в глазах хозяйки поместья. Девушка сделала несколько торопливых шагов назад. Она чего-то не знает и в этот раз было уже окончательно понятно. Эта семья что-то скрывает, что-то происходит с Малфоем-младшим.       — Грейнджер, уйди отсюда, пока я не пожалел об этом! — словно гром среди ясного дня.       Такого крика от Малфоя она ещё не слышала — он никогда не повышал голоса и не кричал. Не считая того случая в гостиной, но и то по сравнению с этим разом, можно считать, что он тогда слегка повысил голос. Девушка поспешила к лестнице, резко обернувшись, успела заметить, как Драко чуть ли не рванул за ней. Его глаза потемнели, а руки были сжаты в кулаки. Он бы сорвался за ней и чёрт знает, что мог сделать, если бы настиг её.       И теперь Грейнджер стало страшно. Поистине страшно. Последнее, что она заметила, так это как Нарцисса подбежала к сыну, пытаясь его удержать. Грейнджер, бегая по направлению к своей комнаты, слышала крик, что холодил кровь в жилах. Крик был полон необузданной ярости — так кричат люди, когда им нестерпимо больно и сделать ничего нельзя.       Знак бесконечности. Цикл за циклом. Ты вертишься по этой оси, пытаясь разорвать круг.       Последовал грохот, звон посуды и снова крик. Грудной рёв, наполненный внутренней энергией каких-то чувств, что он сейчас пытался выдавить, выплюнуть, извергнуть из себя только бы стало легче. Гермиона захлопнула за собой дверь на замок, сползла по двери, опускаясь на пол и зажимая рот ладонями.       «Что происходит с тобой, Драко?»       Она боялась. Боялась услышать шаги за дверью. Девушка беззвучно содрогалась всем телом, вдавливая в себя ладони. Когда в коридоре послышались шаги, она напряглась как струна и мысленно подозвала к себе палочку. Нужно быть готовой ко всему. Это она виновата. Она довела его до этого состояния. Грохот где-то в другом конце коридора заставил девушку вздрогнуть.       — Драко, успокойся, Драко! — голос Нарциссы.       Ответа не последовало, лишь чьи-то быстрые шаги к двери и резко наступила тишина. Девушка не могла вздохнуть, она быстро поднялась, направляя на дверь палочку и готовясь к чему угодно. Но ничего не происходило.       — Всё хорошо, сынок, всё хорошо, — шептала женщина.       За дверью послышался шорох и шаги стали удаляться. Гермиона шумно выдохнула и медленно опустила палочку. Она ещё несколько минут смотрела на дверь. Молодец, Грейнджер, довести Малфоя до состояния бешеного зверя в первый же день пребывания в его доме.       Хороша, спору нет.       Грязнокровка.       Девушка перевела взгляд на украшенную ёлку, что так тепло играла своими разноцветными лампочками, и из глаз невольно полились слёзы. Она опустилась на пол, закрыв лицо ладонями, палочка скатилась с её колен на пол. Что с ней такое? Почему её так трогало состояние Драко, почему она всюду хотела следовать за ним, почему ей так жизненно необходимо знать, что он думает, что чувствует?..       Гермиона вытерла слёзы со щёк и пальцем коснулась одного из шариков на ёлке: он слегка покачнулся, и картинка на нём зашевелилась. Девушка невольно улыбнулась и вспомнила слова домовика, что это Драко попросил приготовить для неё ёлку. Ей было невыносимо больно оттого, что он её так сильно ненавидит. Ей было невыносимо больно избегать его, когда хотелось вновь и вновь прижаться к нему и почувствовать его запах. Силу его рук. И встречаясь, каждый раз с абсолютно безразличными серыми глазами, она внутренне сжималась и еле сдерживалась, чтобы не закричать ему в лицо что-нибудь обидное.       Только обрати внимание, белобрысый хорёк!       Ей хотелось его понимать. Знать, что с ним происходит и откуда берётся эта агрессия в нём, почему только зелье ему помогает и что будет, если он перестанет его принимать. А может быть, это один из тех эффектов, что сейчас произошёл внизу? У неё было очень много вопросов, и ни на один не было ответа. И да, она в который раз проклинала в душе Люциуса Малфоя. Настолько искалечить душу своего ребёнка, когда сам же был жалким трусом. Она ненавидела Волдеморта, сколько он боли принёс им всем… А что пришлось пережить шестнадцатилетнему мальчику, присутствуя там. Она даже не могла представить, что происходило, и какие наказания могли следовать от Темного Лорда, да и что таить, наверняка и Люциус наказывал своего сына.       Гермиона в который раз думала об этом, но видя надменность Драко в школе, продолжала его ненавидеть и не искать других причин, почему он себя так вёл. Не оправдывать. А теперь, становясь старше и пережив войну, дикий страх, потерю близких и родных в этой войне, девушка стала смотреть по-другому на многие ценности и в какой-то степени понимала Нарциссу Малфой. Ведь на что только не пойдёшь, чтобы защитить своих любимых? Что далеко ходить, Гермиона своими руками лишила памяти своих родителей, стёрла все воспоминания о себе. Она безумно скучала по отцу, по матери. Она каждый удобный момент вспоминала о них, фантазировала о том дне, когда вернётся к ним, мечтала, как предложит им съездить куда-нибудь, грезила о том, как вдохнёт домашний родной запах мамы и папы. Как обнимет их и уже больше никуда от них не уйдёт.       Никогда.       Поддавшись воспоминаниям о родителях, Гермиона медленно вытерла слёзы со щёк и поднялась на ноги, не забыв про палочку. Ей захотелось написать своим друзьям. Прямо сейчас и ни минутой позже.       Достав из сумки пару пергаментов и перо, шмыгнув носом, девушка села за стол у окна и принялась писать. Первое письмо было для Гарри, для её доброго и преданного Гарри, она чувствовала только с ним связь чего-то родного и близкого. Она любила его безумно и знала, что это взаимно. Письмо было не особенно большим, но она утолила свою потребность. Спросила, как у него дела, чем они занимаются и выполняет ли он дополнительные задания, если же нет, то девушка пообещала, что очень подпортит ему дни, так как из-за него она теперь сидит в доме Малфоев. Конечно же, это было сказано в шутку.       Следующее письмо было обращено Рону. Девушка несколько раз его переписывала, подбирая слова и вопросы, стараясь писать беззаботно. Она, честно говоря, и не надеялась на его ответ, юноша не любил писать: он обычно заставлял Джинни писать от всей семьи Уизли и добавлять парочку вопросов от него самого.       И последнее письмо, конечно же, для её подруги Джинни. Здесь было намного больше текста. Гермиона в красках описала, то, что увидела в доме и даже упомянула в письме о ёлке и как та ненавязчиво была подобрана Малфоем. Описала свою комнату, ванную, рассказала о диалоге с Нарциссой, о большем писать не стала. Гермиона победно улыбнулась и стала разбирать письма по конвертам.       Близился вечер и время ужина. Об этом Гермионе напомнил домовик Тори. А также он передал слова Нарциссы, чтобы та не беспокоилась о своём внешнем виде и спокойно спускалась в зал. Девушка хмуро уставилась в книгу, что читала две минуты ранее. Как же она себя чувствовала неуютно. Но ослушаться хозяйку дома как минимум — некрасиво. Уже по известному ей маршруту, она направилась по коридору к лестнице, дабы спуститься к ужину. Та широкая дверь, что была приоткрыта ещё днём, теперь плотно закрыта. Гермиона замерла на месте и с нескрываемым любопытством рассматривала дверь, затем медленно осмотрелась вокруг и вновь вернулась взглядом на дверь.       «Нет, нельзя. Святой Годрик, Грейнджер, усмири свой пыл! Тебе мало было днём взбучки от Малфоя?» — проскочила мысль в голове, и девушка как-то разочарованно протяжно выдохнула.       Вдруг в другом конце коридора послышался щелчок замка и Грейнджер буквально сдуло с этажа. Насколько это было возможно, она тихо пробежала к лестнице, стремясь вниз, быстрее в холл к Нарциссе. Почему-то там она была уверена, почувствует безопасность. Не хотелось наткнуться на Драко, а он бы точно не погладил её по голове, заметив, с какой заинтересованностью она засматривается на закрытую дверь.       Нарцисса подняла взгляд на вошедшую девушку и слегка вскинула бровь, заметив, что та тяжело дышит и старается это скрыть.       — Вы бежали, мисс Грейнджер?       — Боялась опоздать, — девушка мило улыбнулась в своей манере и немедленно опустилась за стол, накрывая свои колени белоснежной салфеткой.       В этот раз диалог с Нарциссой сложился куда удачливее, и в какой-то степени с ней было приятно говорить, хотя лёгкое напряжение всё же оставалось. Миссис Малфой несколько раз упомянула о пристрастии Гермионы к книгам и пожелала узнать, с какими книгами знакома девушка. И какого было удивление Гермионы, когда хозяйка дома предложила после ужина провести ту в библиотеку и одолжить парочку книг для лёгкого чтения. От предстоящего похода в семейную библиотеку, Гермиона еле сдерживала возбуждённое ёрзание на стуле, отчего Нарцисса, наверное, впервые за весь вечер почти незаметно улыбнулась себе под нос, пока пила чай.       Несмотря на порядки, сложенные в её семье, Нарцисса не испытывала ровно никакого раздражения к девушке, даже то, что она являлась грязнокровкой, чему так яро противился её муж Люциус, не играло важной роли. Женщина была слишком умна и холодна умом, она терпимо относилась ко всему ровно до того момента пока ей это не мешало или же не вредило её семье. Гермиона Грейнджер никак не мешала ей, наоборот, эта умная девушка была ей интересна, как новое лицо, как индивидуальная личность и, наверное, было некое удовлетворение, что Гермиона смогла хоть немного опустить свою нервозность и приняла их гостеприимство и могла уже более открыто общаться с ней. А также она успела уже понять, что что-то происходило с Драко при виде неё. Её сын мог с неким издевательством и бесконечными насмешками говорить о некой зубрилке всей школы Хогвартс, но он никогда при матери её не оскорблял. Лишь потешался. Люциус в такие моменты сразу включался и бесконечными наставлениями вбивал в голову Драко, насколько ничтожны магглы и грязнокровки. Драко был примерным сыном и слушался его.       Беспрекословно.       И сейчас её сына ломало. Его мир рухнул, перевернулся, выстроился по-новому, а потом с прибытием Темного Лорда в их дом, вновь рухнул.       Окончательно рухнул.       Попытки построить что-то ещё, прячась за бликами страха и боли, увенчались очередным провалом, Драко построил что-то новое, но со смертью Волдеморта и арестом его отца, шаткий мир рухнул в который раз и потух.       Нарцисса с болью в сердце наблюдала за тем, каким её сын стал и как он утолял свою боль в её присутствии. И не могла представить, что с ним происходит, пока она не видит. Женщина хотела бы всё узнать хотя бы от Грейнджер, они ведь оба старосты школы, но не смела даже поднимать этой темы.       Поужинав, Нарцисса отвела девушку, как и обещала, в библиотеку. Помещение находилось как раз за той дверью, где совсем недавно топталась Гермиона. Девушка удовлетворённо отметила, что это наверняка судьба и невербальная связь с её любимыми книгами, к которым её так тянуло. Грейнджер чуть не взвизгнула, когда услышала следующие слова от хозяйки дома: «Вы можете заходить сюда в любое время и брать любую книгу». После чего Нарцисса тихо удалилась.       Гермиона шагнула за дверь и раскрыла рот от удивления. Медленно поднимая голову вверх, скользя взглядом по дубовым массивным стеллажам. Стены помещения были сделаны под светлое дерево, а сами стеллажи имели цвет-красного дерева. Это было равносильно моральному экстазу. Девушка медленно ступила к ближайшему стеллажу и осторожно, с трепетом коснулась корешков книг, что там покоились. То шершавые, то мягкие переплёты, то бархатные на ощупь, то выбитые надписи на кожаных переплётах. Нескончаемый восторг и визг сейчас бушевал внутри Гермионы. Она буквально не знала с чего начать, глаза лихорадочно скакали по полкам, вглядываясь в корешки.       Девушка медленно пошла меж стеллажей, оглядываясь вокруг, будто бы попала в другой мир и её окружали невиданные волшебные существа. Она даже не заметила, как обошла всё помещение библиотеки. Медленно переведя взгляд на столик, что она наткнулась, гриффиндорка увидела на нём довольно внушительной толщины книгу в чёрном кожаном переплёте и двигающимся гербом семьи Малфоев. Она медленно коснулась обложки и раскрыла её, вглядываясь в название книги. Том был одним из многочисленных и являлся некой историей всех членов семьи Малфоев. Пролистав парочку страниц, она увидела двигающуюся чёрно-белую фотографию какого-то светловолосого юноши, что так гордо стоял, выпрямив спину, поправлял ленточку под подбородком, слегка вздёрнув острый подбородок. Однозначно она возьмёт эту книгу, ведь ей можно любую? Верно?       Гермиона не сразу заметила украшенную стену, что была перед ней. Взяв довольно увесистый том в руки, она медленно подняла взгляд, скользя по массивному стволу, кажется, дуба, вверх, к кронам. На стене перед ней было высечено массивное дерево с богато усеянными листьями. С самой верхушки она приметила небольшие серебряные круглые рамки: в каждой из них, видимо, покоился член семьи. От одной фотографии шли еле заметные золотистые ниточки, там, где были парные фото супругов, ответвлялось вниз к их детям, от тех детей вниз к следующим. И вот её взгляд остановился на фото молодого Люциуса и Нарциссы, а под ними тянулись две ниточки, сплетаясь в одну к рамочке, на которой был изображён Драко.       Девушка невольно залюбовалась этой красотой, она только читала или видела на картинках, как трепетно аристократические семьи чистокровных волшебников следили за своим древом. Да, она слышала о рисунке древа семьи Блэков, но ей не доводилось заострять на нём должного внимания, так как в то время совсем не до этого было.       Она могла так вечность стоять и разглядывать каждого посетителя серебристых рамок, но нужно было уходить и взяться за первую книгу. Всё же девушка приметила, что мужчины в семье Малфоев были довольно красивы. Кто-то слишком уж утончён, а кто-то, несмотря на весь лоск, оказался довольно брутальным и охренительно красивым. «Наверное, поразбивали немало девичьих сердец в своё время», — приметила про себя Гермиона и, прикрыв за собой дверь в библиотеку, быстро юркнула в свою комнату.       Весь оставшийся вечер девушка провела за чтением, нежась в мягкой постели.

***

      Рыжеволосая девушка забрала у совы несколько конвертов и прикусив в предвкушении нижнюю губу, стала разворачивать письмо, что предназначалось ей.       — От кого письма? — Гарри заглянул ей через плечо и забрал оставшиеся два конверта. — От Гермионы. Рон, держи.       Ребята сидели в комнате мальчишек и обсуждали, как они проведут Рождество, пару раз вспомнив, что с ними нет Гермионы. Рон уже столкнулся с недовольным взглядом своей мамы: «А где Гермиона?» и ему пришлось всё рассказать. Молли была бы не Молли, если сию же минуту не узнала в чём дело.       — Сам виноват, Рональд, — пожала плечами Джинни, когда её брат вошёл в комнату со скверным настроением.       Сейчас они сидели и делились новостями от Гермионы, кроме Джинни, та как-то загадочно улыбалась и слушала письма мальчишек.       — Не понял, что ты улыбаешься так? — Рон нахмурился, отрываясь от чтения своего письма.       Младшая Уизли отрицательно покачала головой, отчего высокий хвост заколыхался из стороны в сторону, и она тут же подскочила на ноги, отходя от парней дальше.       — Нет, ты посмотри на неё, — Гарри попытался незаметно выхватить письмо из рук своей девушки, но та ловко одёрнула руку и показала язык.       — Это наше девичье, не буду вам ничего рассказывать!       — Эй, — Рон тоже поднялся, чтобы помочь Гарри, парни улыбались, — так нечестно, давай, она же по-любому тебе что-то другое рассказала.       — Интересно же, как там ведёт себя хорёк, — поддержал Гарри, надвигаясь на девушку.       Но положение спас Фред и Джордж, что заглянули в спальню.       — Чем это…       — Вы тут занимаетесь?       В излюбленной манере говорить друг за другом проговорили парни, поглядывая на любопытную картину, что предстала перед ними.       — Обижаете нашу Джинни?       — Нехорошо!       — Она не хочет нам рассказывать, что там ей Гермиона написала! — решил пожаловаться Гарри.       Пока тот отвлекался, девушка тут же проскочила мимо них и помчалась к близнецам, выскакивая уже в коридор. Близнецы лишь громко фыркнули и быстро переглянулись.       — Так это правда, что вы бросили Гермиону на съедение Малфоям? — спросил Джордж, указав пальцем на Рона, будто это он во всём виноват.       — Бедную, несчастную, беззащитную Грейнджер оставить с ними один на один? — покачал головой Фред, изображая на лице великую скорбь и разочарование.       — Она же бедная и беззащитная, как Тёмный Лорд в тяжёлые времена, — буркнул Рон.       — Да, вы не видели, что она творит в школе, — бурно закивал Гарри. — Бедные слизеринцы, им хорошо досталось!       — Да и нам, знаешь ли, немало досталось, мы устали набирать очки на уроках, — поддержал Рон, садясь обратно на свою кровать и вертя в пальцах письмо подруги.       — Так-так-так, Грейнджер мучила этих гадюк? — Фред вытянулся в лице.       — Это что-то интересное, — улыбнулся Джордж.       — Брат, мы такие дни упустили…       — Да, хотел бы я посмотреть на это!       — А подробнее? — заговорили они в один голос.       И Гарри с Роном начали рассказ почти наперебой. Старались вспомнить всё, начиная с того самого первого раза, когда Гермиона вычла много очков со Слизерина на уроке Хагрида. И понеслось. Близнецы лишь задорно переглядывались и улыбались, особенно в тех местах, где говорилось о Пивзе и вреде змеёнышам. Гарри не забыл и упомянуть тот случай, когда Рон подрался с хорьком. В этот момент близнецы пооткрывали рты и лишь по очереди моргали, в особенности услышав, что нежный Малфой так-то и кулаками махать умеет и их братцу тоже досталось неплохо. Весь оставшийся вечер мальчишки провели, вместе шутя и веселясь, а чуть позже к ним присоединилась Джинни и ей тоже досталась порция вопросов от близнецов, как это они провели вечер в компании девушек слизеринок.       Девушка с больши́м удовольствием рассказала о том, какие испытания достались конкуренткам, на моменте, где Дафна должна была оббегать половину замка и показывать грудь портретам, близнецы весело протянули: «У-у-у!», а на рассказе испытания для Панси они засмеялись, дружно обнимая сестру.       — Мы всегда знали…       — Что правильно тебя воспитали, сестрёнка!       Гарри и Рон лишь переглянулись: они и представить не могли, что в тот вечер они всё же выпили и вытворяли такие вещи. Как мало они знали о своих однокурсницах.       — А мы-то думали, куда вы тогда пропали почти на весь день, — потрепал свои волосы Рон.       — Отходняк был страшный, особенно когда стали вспоминать, что каждая из нас делала ночью, — Джинни не сразу поняла, что чуть не прокололась и прижала ладонь к губам, поглядывая на парней.       — Та-а-ак, а ведь малышка не рассказала нам, что делала сама…       — И про Гермиону смолчала…       — Глядишь, вы там что, покруче творили?       Вновь заговорили близнецы, заканчивая друг за друга фразы, и хитро улыбались. Гарри начал смеяться, но лицо тут же быстро стало серьёзным, а на лбу залегла хмурая складка. Рон лишь удивлённо взметнул брови вверх.       — Это вы зря, ребята, — пробубнил Рон.       — Я ничего такого не делала, Гарри, — Джинни тут же схватила за руки своего парня и невинно улыбнулась. — Правда, я ничего такого не делала! Мне просто пришлось на портрете с Северусом Снейпом нарисовать рожицу, пока тот спал.       Гарри не сразу понял, что сейчас услышал, пока другие укатывались от смеха, юноша расширил глаза и задал волнующий его вопрос.       — И он даже не проснулся?       — Нет, но, насколько мне известно, он очень, очень долго бурчал и ругался на распущенность учеников, — она улыбалась.       — А что же делала наша святая Гермиона? — Фред почти успокоился от истерики и смахнул пару слезинок, вытирая ладони об Джорджа, чем вызвал громкое: «Я тебе не рубашка, об которую можно вытирать свои сопли!».       — Боюсь, эту тайну я унесу с собой в могилу! — проговорила она, как скороговорку, чмокнула Гарри в лоб и пулей вылетела из комнаты. — Всем спокойной ночи!       — Опа-на, — заключил Джордж, оттирая место, об которое вытирался его близнец.       — Видимо, что-то серьёзное было, раз тут сестрёнка промолчала, — заключил другой брат.       Близнецы ещё немного потоптались в комнате, но услышав призыв матери, тут же смылись, оставляя друзей наедине.       — Я начинаю побаиваться Гермионы, — фыркнул Рон.       — Да, я тоже, — Гарри согласно кивнул и перевёл взгляд на письмо. — Сам ответишь или мне написать от нас двоих?       — Я сам напишу.

***

      Мигающие лампочки. Раз-два. Раз-два. Раз-раз-два. Гирлянды непрестанно мерцали, озаряя комнату тёплым сиянием. Гермиона прикрыла глаза, вслушиваясь в убаюкивающую тишину дома.       С того дня прошло сорок пять часов и тридцать одна минута.       Наверное, она сойдёт с ума. Она всё так же по просьбе Нарциссы спускалась на завтрак, обед и ужин. Женщина вела себя необычайно спокойно, вела диалог с Гермионой, хотя девушка, в свою очередь, выглядела очень подавленной и в глазах читалась вина. Драко за столом не было. Ни разу, за эти сорок пять часов и тридцать одну минуту.       Гермиона была очень благодарна Нарциссе за разрешение брать книги из библиотеки. И вот она сидит на своей постели, на руках закрытая книга — последний том семьи Малфоев, слушает тишину и смотрит на мигающие огоньки на украшенной ёлке. Смотрит и не смотрит. В один из таких моментов ей привиделась фигура, стоящая у двери, но она тут же вновь закрыла глаза, думая, что показалось. Просто тень, не более.       Если бы.       Она не заметила и не услышала, как он открыл дверь и зашёл в комнату. Драко стоял, подперев плечом дверной косяк, руки опущены вдоль корпуса, белоснежные волосы растрёпаны и кажутся влажными, тёмно-зелёная кофта как придётся заправлена и выглядывала из-под тёплого джемпера, спортивные штаны и высокие сапоги с защитой на коленях. Девушка не двигалась, попросту молча смотрела на него. В настоящий момент она не переживала никаких чувств, потому что он сам не проявлял ничего по обыкновению. Попросту стоял и смотрел на неё, а она на него.       Они не виделись сорок пять часов и тридцать одну минуту.       Оттолкнувшись от косяка, он сделал шаг к кровати, проходя мимо украшенного дерева. Огоньки от гирлянд заиграли по всей левой половине его тела, лицо приобретало странные тени, а одежда, будто магически, меняла цвет. Она не шевелилась. Он шёл медленно, шёл к ней, когда он заслонил мигающее дерево, девушка медленно подняла голову, чтобы разглядеть его уже вблизи. Она почти не дышала. Глаза в глаза. Лицо юноши скрыто тенью, а вот глаза были не теми как раньше. Она не знала эту эмоцию Драко Малфоя. И наверное, ей предстояло это узнать. Или же нет.       Послышался шорох постельного белья, и матрац прогнулся под тяжестью. Драко полубоком сел напротив Гермионы и протянул руку к её лицу. Его пальцы оказались холодными и обжигали щёки девушки. Гермиона хотела что-то сказать, но пальцы тут же предостерегающе прижались к губам, принуждая хранить молчание, и она повиновалась.       Тишина.       Две фигуры, сидящие на кровати в полном безмолвии. Взгляд Драко скользил по лицу девушки, спускался ниже к её шее и ниже, будто бы оценивая. Гермиона в ответ внимательно изучала его лицо. Тянуло от юноши свежим студёным воздухом, а по обыкновению бледные щёки, обрели румянец и судя по его наряду, можно было сделать вывод, что он летал.       Девушку от раздумий прервали ледяные пальцы на шее, и она вздрогнула, инстинктивно отстраняясь назад, чем юноша и воспользовался, опрокинув её на подушки и нависая сверху.       — Грейнджер, скажи, я урод? — спросил он, вглядываясь в её карие глаза.       Гермиона никак не могла прочитать его эмоции, а голос ничего не выражал: был тихим и ровным.       — Нет.       — Противоречишь себе, Грейнджер, — губы скривила излюбленная брезгливая ухмылка. — давай, умная грязнокровка, найди ответ на мой вопрос.       Как же быстро он мог меняться. Девушка нахмурилась и упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отстранить от себя, но тут же одёрнула руки. Его одежда была насквозь мокрой и холодной. Гермиона расширила глаза от удивления.       «Он что, в снегу лежал? Или, может, в фонтане поплавать решил?» — проскочила эта мысль в ее голове.       Это действие тут же смыло ухмылку с лица аристократа, глаза угрожающе сузились, они пробирали до дрожи. Она не могла отвести взгляд.       — Я жду, — шёпот.       — Ты... моральный урод…       Юноша отстранился, поднимаясь с кровати. Эти слова сами сорвались с ее губ: почему-то только это ей приходило в голову. Прокручивая в голове его поведение, его перепады в настроении, его отстранённость и порой дикость в глазах.       — А ты? — обращён вопрос теперь к ней.       — Что за бессмысленный диалог, Малфой? Я не веду себя настолько непостоянно и безумно, — девушка села в постели, поднимая на него взгляд. Говорить она старалась спокойно и тихо, под стать его интонации.       — Это пока.       — Что?       Тут Драко резко склонился к ней, почти соприкасаясь кончиком носа с её носом. — Когда ты вкусишь боль, вот здесь, — он обхватил ладонями её голову, и запрокинул чуть назад заглядывая в сами глаза, — когда в твоём органе, что находится в груди, будет биться агония, когда ты будешь кричать с надрывом и умолять о смерти, ровно тогда ты станешь уродом, Грейнджер.       — Так вот, что с тобой происходило? — осмелилась она спросить, но уже понимала, что он сейчас просто уйдёт, даже не думая отвечать на её вопрос.       Убежит. Не хочет казаться слабым. Но, он слаб.       Драко шумно вздохнул через нос и выпустил её лицо из ладоней. Он хотел уже отвернулся, чтобы просто выйти и не продолжать столь бессмысленный, по его мнению, разговор, но был остановлен тёплыми пальцами, что ухватились за его ладонь.       Это было только каких-то пятнадцать или двадцать секунд, когда он остановился и взглянул на неё, и девушка могла поклясться, что видела там призрак боли и какой-то вселенской усталости. Он не хотел здесь быть, он не хотел оставаться, он не мог остаться, только не сейчас, когда она копается в его душе. Но это был всего лишь призрак. Взгляд серых глаз вновь ничего не выражал, а тонкие губы искривлены в его типичной ухмылке.       — Грейнджер, даже не пытайся, — он выдернул ладонь. — Не ищи во мне того, кого так старательно ищешь.       — Почему? — вопрос получился почти на выдохе.       — Вы, девчонки, очень любите копаться там, где не следует, и слишком часто ищите в плохом хорошее. Глупо, Грейнджер, — он развернулся к ней и довольно небрежно коснулся её щеки, затем ухватился за подбородок и дёрнул лицо вверх. — Не надо искать во мне хорошего, этого там нет. Я такой, какой есть. Не ищи оправданий.       — Так сказал бы каждый, — вот так просто ответила девушка, но в висках что-то вновь закололо. Она невольно сморщилась и высвободилась из цепких пальцев, зажмурившись, потому что боль была довольно резкой.       — Грейнджер, — шёпот на ухо, — я буду любить всегда только одну женщину, ту, что терпит меня и ту, что знает меня.       — А это здесь при чём? — Гермиона удивлённо подняла взгляд.       Юноша лишь тихо хмыкнул и улыбнулся, разглядывая её лицо и отстраняясь. Он ничего не ответил на это, в любимой своей манере подмигнул и, быстро разворачиваясь, ушёл из комнаты, оставляя её наедине со своими мыслями.       — Ну что за идиот, кому ты сдался вообще? — недовольно буркнула девушка. — Кто тебя любить-то будет, кроме твоей мамочки.       Паршивый хорёк.       Гермиона злостно ухватилась за подушку и почти плюхнулась в неё.       Идиот.       «Возомнил о себе невесть что!» — она мысленно проклинала и сверлила взглядом стенку. Ей сразу вспомнились описания всех мужчин семейства Малфоев из книги: все такие чопорные восхваляющие себя павлины. Все такие чертовски красивые и такие высокомерные. Да кому они могут нравиться. И, кстати, почему в их семье рождаются одни только мальчики?       Паршивый. Хорёк.       Под своими долгими и тягостными думами девушка и не заметила, как стала проваливаться в страну Морфея.       Ей снилось что-то странное, в особенности, когда Гарри в её сне стал раскрывать рот и в этот миг с его губ раздался какой-то писк. Гермиона поморщилась и не сразу сообразила, что это пищала тревога. Понимание возвращалось к ней очень медленно с каким-то титаническим трудом. Когда же девушка осознала, что это тревожный сигнал, она подскочила в постели. Скверный звук не переставал пищать, Гермиона уже слышала такой: подобный звук тревоги был на территории Хогсмида, когда туда трансгрессировали она, Гарри и Рон. А значит, кто-то пробрался на территорию мэнора и, бесспорно, не из доброжелателей. Живо нашарив палочку под подушкой, Гермиона слезла с постели и обвела глазами комнату, никого не было. Гермиона подбежала к двери и столкнулась с барьером.       «Что происходит?» — лучшая ученица Хогвартса сразу различила защитные и блокирующие чары, что были наложены на её дверь в комнату. А вот кто их мог наложить, так предусмотрительно, оставалось только гадать. Она прислушалась, пытаясь услышать хоть что-то, но было тихо, только противная пищащая сигнализация.       «Почему она не замолкает?» — Гермиона подлетела к окну и выглянула на улицу. Она увидела у фонтана какие-то две фигуры: одна принадлежала сбегавшему Пожирателю, а во второй фигуре она узнала Нарциссу, что так яростно отбивалась от летящих в неё заклятий, блокируя ловко почти каждое, иногда отправляя в противника встречные заклятия, но тот растворялся в дымке, ускользая от неё дальше и дальше.       Гермиона попыталась открыть дверь на балкон, но ручку заело, она заметила ещё одну фигуру Пожирателя, что шел позади миссис Малфой. Гермионе захотелось крикнуть и предупредить её, но было бы глупо кричать в закрытое окно. Открыв заклятием замок, она выбежала на балкон и крикнула первое, что пришло ей в голову, оставив формальности: «Нарцисса, сзади!», и очень вовремя. Женщина быстро вскинула голову вверх, к балкону, затем на Пожирателя, отправив в того «Протего».       Фигуру сбежавшего Пожирателя откинуло на несколько метров, почти под самый дом. Нарцисса не увидев другого, рванула к поместью, а за ней следом, кажется, побежал домовой. Гермиона заметила как по территории дома стали появляться белые вспышки — это были мракоборцы, что, наконец, явились после тревоги. Только бы хотелось выдохнуть от облегчения, как что-то острое упёрлось ей в затылок, и заговорил неизвестный ей голос.       — Так-так, что это у нас тут? Грязнокровка под крышей предателей... Они теперь якшаются с такими, как ты?       И когда только она умудрилась пропустить Пожирателя? Палочка в руках быстро взметнулась вверх и вырвалась из её рук. Гермиона быстро обернулась, увидев ещё одного Пожирателя в комнате. Как же было глупо выскакивать на балкон... Этих двоих она не могла узнать по голосу, а их лица скрывали маски.       — Приятный сюрприз, — протянул мужчина, что отобрал палочку Гермионы и одним взмахом палочки затянул девушку в комнату. — Но у нас нет времени возиться, убей её и пошли отсюда.       Тело будто обмякло, перестало слушаться и она постепенно опустилась на пол. Гермиона сразу поняла, что она была под действием «Империуса». Они прекрасно знали, что девушка будет сопротивляться и, чтобы не доставлять себе больше хлопот, просто подчинили её волю. Они же спешили. Гермиона наблюдала словно со стороны, сердце пропустило удар, когда палочка другого Пожирателя была направлена на неё и оттуда вылетел зелёный луч. В этот же момент, перед девушкой неожиданно возник домовой эльф, видимо, хотел удостовериться в её безопасности или был послан специально?       Сидя на холодном полу и почти не моргая, она видит все словно в замедленной съёмке: Тори встал струёй и поглотил своим тельцем смертельный луч. Длинные уши легко колыхнулись, а широко открытые голубые глаза, что были обращены на неё, медленно потухли. Так вот, как уходит жизнь?       Взгляд померк и эльф рухнул на пол.       Внезапно двери в спальню раскрылись. От сквозняка девушка почувствовала лёгкий порыв ветра и касание тканей штор о её плечо. В проеме она увидела двое мракоборцев, а с ними Драко и Нарцисса. Пожиратели тут же растворились в тёмной дымке, выскальзывая через балкон мимо Гермионы. Им ещё предстояло постараться сбежать и обойти министерских.       К девушке подбежал один из авроров и коснулся её плеча, заглядывая той в лицо. Как же, это же чудесная подруга Гарри Поттера, ветеран войны, одна из освободителей, и они обязаны были её охранять.       — Она под «Империусом», но девушка в порядке.       Гермиона смотрела сквозь него, на лежащее рядом тело домовика. Она видела много смертей, видела и чувствовала горечь тех, кто потерял близких. Но когда ты лично один на один с этим чертовым убивающим заклятием и ты лично видишь, как уходит жизнь из кого-либо, то внутри что-то щёлкает.       Это было так близко.       Драко стоял позади мракоборцев и смотрел на неё. Ему был знаком этот взгляд. Это он отправил домовика к ней, потому что эта глупая дура решила включить режим героя и выскочила на балкон. Хотя, с другой стороны, она, таким образом, помогла его матери. Ну, а домовик просто очень кстати оказался в комнате. С Гермионы сняли действие заклятья и вернули ей палочку. Драко молча наблюдал со стороны за Гермионой, пока Нарцисса разговаривала с начальником отдела Мракоборцев. Остальные Пожиратели сбежали, им удалось поймать только двоих, и семейству Малфоев ещё предстоит дело их опознать, но это чуть позже. Противный звук тревоги смолк, как только на территории дома стало безопасно.       — Простите, мистер? — голос Гермионы был хриплым, а губы поджаты.       — Да, мисс Грейнджер? — мужчина обернулся к девушке.       — У меня есть к Вам просьба, пожалуйста, Вы бы могли посмотреть, что с моими родителями? — хрупкую фигуру начинала пробирать дрожь.       Начальник мракоборцев опустил лицо и ободряюще сжал плечо девушки, стараясь тем самым хоть немного, внушить ей безопасность и успокоения.       — Мы проверим, что с вашими родителями, мисс, только скажите, где они сейчас живут.       И они удалились из комнаты, оставляя уборку за домовыми эльфами. Драко ещё раз бросил взгляд, где недавно лежало тело домовика, и закрыл за собой дверь.       Это было неспокойное утро. Гермиона сидела, словно солдатик, в кресле гостиной и буравила взглядом огонь, ожидая возвращения Виктора и Томаса — мракоборцы, что были отправлены к её родителям. Руки были сжаты в кулаки и лежали на коленях. Спина необычайно пряма, а волосы в полном беспорядке. Чай, уже в который раз, менялся для неё, но она даже не притронулась к кружке. Нарцисса несколько раз проходила мимо гостиной, заглядывая туда, но картина не менялась, девушка даже не шевельнулась за весь час.       Тревога убивала.       Съедала болеющий орган в груди.       Это, наверное, то самое, что чувствовал Малфой?       Гермиона лихорадочно поглядывала на часы через каждые две-три минуты, но терпеливо ожидала. Только здесь у неё была возможность узнать, что с её родителями.       Несправедливо.       Огонь в камине колыхнул и загорелся зелёным пламенем, а затем оттуда появился сначала один мужчина, следом второй. В тёмных мантиях оба отряхнулись и обернулись к девушке, та, в свою очередь, тут же подскочила с места.       — Мисс, можете не беспокоиться, ваши родители в полном порядке.       Зелёное пламя угрожающе выросло, и вспыхнуло с новой силой. Другой мракоборец взглянул на камин и тихо проговорил: «Нам нужно уходить».       — Ваши отец и мать находились дома, они смотрели какой-то аппарат, в котором люди двигаются и говорят. Вы можете не переживать.       После чего оба кивнули и шагнули обратно в камин. Пламя ещё раз вспыхнуло и медленно стало возвращать себе свой цвет. Гермиона с улыбкой облегчения опустилась обратно на кресло и закрыла лицо руками.       — Они смотрели телевизор… Всё хорошо… Они просто смотрели телевизор…       Бормотала она себе под нос и улыбалась, вытирая влажные щёки и подавляя в себе всхлипы. Какой волной на неё опустилось успокоение, будто опьянило и вскружило голову. Девушка оперлась спиной, на спинку кресла закрывая лицо, и тихо плакала вперемежку с тихим смехом.       — Как же хорошо… Они просто смотрели телевизор… — повторяла она про себя, словно молитву.       Последующие дни были очень тихими, в ночь Рождества девушка сидела на диване напротив широкого окна в своей комнате и смотрела куда-то перед собой. Это первое Рождество, когда она его встречала в одиночестве. Письма она получила от друзей, даже Рон написал ей письмо. Сам. Как же ей сейчас хотелось оказаться среди них, обнять каждого и почувствовать этот неповторимый уют. Но нет, она находилась в этой комнате, ровно у того места где недавно предназначенный для неё зелёный луч был случайно отобран домовиком.       Гермиона опустила взгляд на свои раскрытые ладони и стала в них вглядываться. Внутри её пожирала тоска. Тоска по друзьям и по родителям. А ещё её убивало отсутствие Драко. Юноша её избегал, ну или просто не попадался ей на глаза. С ней говорила только Нарцисса. В этот вечер они, вместе, как и подобает семье, встречают Рождество. Она тоже хотела. Хотела сорваться к родителям и провести время с ними.       — Больно, Грейнджер? — из раздумий её вырвал голос Драко, что стоял рядом с ней и смотрел на её же руки.       — Пришел поиздеваться? — слабый и тихий голос.       Именно сейчас ей этого не хотелось. Внутри было очень больно и тоскливо, она могла в любой момент разреветься, как маленькая девочка. Но такой роскоши она не позволит себе при Малфое. Ни за что.       — Я только спросил, больно ли тебе, — пожал он плечами и слегка наклонил голову набок.       — Больно, — вот так просто и честно.       Юноша перевёл взгляд с неё на окно, вглядываясь в пейзаж.       — Ты об этом говорил в прошлый раз? — решилась спросить Гермиона, но уже готовилась к тому, что он, может, опять не ответить.       — О, поверь, Грейнджер, это далеко не то, так, мелочь по сравнению с тем, что может быть, — насмешка.       — Зачем ты пришёл?       Малфой вернул взгляд к девушке и встретился с уставшими заплаканными карими глазами. Под ними залегли еле заметные синяки, губы потрескались, а лицо необычайно бледно. Он медленно подошёл к ней и, взяв её за тонкую кисть, потянул на себя, тем самым заставляя встать. Девушка поднялась на ноги и предстала перед ним, слегка запрокинув голову назад, чтобы заглянуть в его лицо.       — Кстати, с Рождеством, староста Грейнджер, — он выпустил её руку и достал из кармана коробочку и просто протянул ей, ожидая, когда девушка её заберёт.       Гермиона подозрительно уставилась на коробочку и всё же негнущимися пальцами забрала подарок.       — Ты наша гостья, поэтому мама сказала, что следует поздравить тебя, как подобает. Так что считай подарок от нас обоих, — сказал, как отрезал.       Гермиона удивлённо взглянула вновь на парня и медленно опустила руку с подарком. Малфой осторожно приблизился к её губам и поцеловал. Сначала осторожно коснулся её потрескавшихся губ и, не встретив сопротивления, углубил поцелуй, притягивая за талию к себе. Они просто целовались, медленно, глубоко и так чувственно. Гермиона ни с кем так не целовалась ещё. С Роном такого не было, поцелуи были резкими, иногда чуть долгими, но не такие трепетные. Что это? Она не могла остановиться. Когда в очередной раз Драко медленно отстранялся, она осторожно и нежно касалась его нижней губы, целуя и будто прося не останавливаться, и только сильнее хваталась за него, обнимая за шею и прижимаясь к его телу. Его крепкие тёплые ладони на талии и нежные губы сводили с ума. Хотелось ещё и ещё. Только поцелуев.       Это было что-то личное.       Близкое.       Когда уже губы начало приятно покалывать и не хватало воздуха, они отстранились, нежно касаясь губ, друг друга, словно при лёгком поцелуе и снова углубляли. Сколько это длилось, они не засекали времени. Первым стал отстраняться Драко, выпуская девушку из объятий и встречаясь с помутневшими карими глазами.       — Спокойной ночи, староста Грейнджер, — и он отошёл от неё, отвернувшись и выйдя из комнаты.       Гермиона ещё очень долго смотрела на закрывшуюся дверь. Затем посмотрела на коробочку, туго соображая, что сейчас, вообще, произошло и что перед ней подарок, а не средство её убийства. Всё же она неуверенно коснулась серебряной ленточки и дёрнула за один конец. Слабый бантик тут же развязался, освобождая чёрную коробочку. Поднимая крышечку, она заметила там что-то блестящее.       Это была золотая тоненькая цепочка, в самой серединке покоился кулон в виде маленького изящного пера.