Глава тринадцатая: Сломанный человек
20 июня 2020 г., 09:00
С видом на смерть мансарда моя, Смотрит на боль поклонник вулканов. Терпит и ждёт, соблюдая трактаты! Нет никого, кто бы мог рассказать, — В чём моя соль, и где мои пули. Крошат графит на пустые тетради. Отражаюсь зеркалами снов, Обнажаю вертикали слов. Не с тобой и не с ними. Я не знаю, где живет любовь, Вырезаю на запястье вновь Листопады густые. Невесомость оголяет нерв, На манжетах выступает гнев. Так и я осыпаюсь сантиметрами, Задыхаюсь сантиментами… Здесь никто не поёт колыбельных, Только плачут о новых болезнях… Здесь никто не поёт, здесь никто не поёт, Плачут и плачут…
Мэйти — Клофелин
Неестественно длинные дни тянутся друг за другом, унося и путая во времени. Каждый день похож на предыдущий. Коридоры, большие классы, протёртые парты и внушительная толщина книг. Монотонные речи преподавателей, запах истерзанных страниц учебников, шершавая поверхность пергаментов и тёмные чернила, что выводили за собой слова наполненные смыслом. Походы в Хогсмид на выходных, ученики радовались этим дням, словно дару Божьему. Старшие курсы слишком сильно изматывали, строгие педагоги и безграничные домашние задания с несколькими футами пергаментов наполненные разнообразными почерками студентов, что так корпели над ними сидя в гостиных, Большом зале, на аллее, где бы только пришлось, чтобы успеть дописать недописанное или вовсе упущенное. Пребывая на уроке зельеварения и готовя очередное зелье по программе, ученики старательно возились над своими котлами. Как и введено было по правилам Слизнорта, ученики двух факультетов разбиты на неизменные пары. Слизеринцы уже смирились, а гриффиндорцы просто исправно работали. Драко будучи в паре с Гарри Поттером вырезал корешки, а Поттер помешивал зелье, шепча себе под нос, сколько раз он уже сделал кругов большим ковшиком. Недалеко от них работал Рон Уизли и Панси Паркинсон. Юноша молча исполнял все указания девушки, спорить или острить у него не было желания, в другом конце класса, у самого окна, работали Блейз и Гермиона. Они очень удачно сработались и все зелья удавались у них так же отлично, как у Малфоя и Поттера. Но не в эти разы. Блейз ещё с самого начала урока приметил, что с Грейнджер явно творится что-то не то. Девушка была довольно нервная и ругалась за любую малюсенькую оплошность, вплоть до того, что он слишком шумно дышит и мешает ей слушать профессора. В такие моменты юноша косился на спину Малфоя, будто это он виноват во всём. Сейчас, добавляя в кипящую жидкость пару капель, девушка нервно заправила выбившуюся прядь за ухо и тут же рука, которая держала бутылочку с голубой жидкостью, была резко подхвачена рукой Блейза, отстраняя от котла, но не успел. Жидкость забурлила и угрожающе полилась за его границы, выливаясь на стол и превращаясь в густую, бледно-жёлтого цвета консистенцию. — Грейнджер! — зашипел юноша, быстро озираясь на профессора который уже спешил к их столу. — На пол опустись! Гермиона с шумом отбросила склянку, та повалилась набок и голубая жидкость разлилась по тёмной поверхности стола, колпачок одиноко лежал неподалёку. Блейз шумно выдохнул, отходя от стола. — Мисс Грейнджер? — профессор оказался уже у их стола, остальные студенты подняли свои головы от котлов. — С вами всё в порядке? Этот жалостливый тон только сильнее разозлил девушку, отчего она, еле сдерживаясь, процедила сквозь сжатые губы: — Со мной всё хорошо, я просто задумалась, извините, профессор, — она достала палочку, чтобы очистить свои «труды». — Мисс, если вам требуется, вы можете отдохнуть, я понимаю ваше положение, — начал он лепетать. Как же лучшая ученица, ей можно было бы простить маленькую оплошность. — Со мной всё в порядке, — каждое слово было сказано с нажимом, а карие глаза впились в лицо профессора, словно желая вырвать его глаза и запихнуть их ему в рот. Студенты опешили и снова удивленно подняли головы, отрываясь от своих дел. Брови Забини грозились подлететь к потолку. Даже Малфой не удержался, чтобы выразить своё удивление на бледном лице. Гарри переглянулся с Роном, а Паркинсон, подозрительно сощурившись, наблюдала за Грейнджер. Весь февраль как староста ходила сама не своя, насколько Панси была осведомлена, та, вообще, перебралась в гостиную Гриффиндора в свою спальню и больше не появлялась в обществе Малфоя. Что-то произошло, но что, Панси не знала. Её пока что заботило другое. Каждую неделю в кабинет директора приглашалось по два ученика с их факультета, начали они, конечно же, с самых малых. И слизеринка понимала, чем дальше она тянет, тем скорее окажется в злополучном кабинете и только Мерлин знает, что с ней будет дальше. Все поспешили вернуться к своей работе, когда профессор хлопнул в ладоши и попытался добродушно поторопить учеников с готовкой зелья. — Грейнджер, давай я буду готовить, а ты мне подавать ингредиенты? — Забини пододвинул к себе пустой котёл, и с опаской покосился на девушку, выжидая её ответа. Гермиона смотрела сосредоточенно на раскрытый учебник и перечень всех компонентов. На лбу пролегла морщинка, глаза полуприкрыты, пальцы, сжатые в кулаки, покоились на краю стола. Она только кратко кивнула и пододвинула к себе разделочную доску и другой рукой протянула юноше первый компонент. Забини молча его принял и, заполнив котёл водой, принялся за приготовление. Прошёл февраль. Прошедшие дни оставили после себя неприятный привкус для Гермионы Грейнджер. Она уже как месяц переехала в башню Гриффиндора, уже месяц, как старалась даже не смотреть в сторону Малфоя и у неё, на удивление, очень хорошо получалось. Если где-то сталкивалась с ним, то смотрела куда угодно: в пол, в сторону, мимо него, прямо над ухом, куда-то вдаль, где её мог заинтересовать любой ландшафт, но только не его лицо. Гарри не мог подступиться к подруге, Рон избегал любого нахождение рядом с ней. Если он и находился рядом, то молчал. Поттер опустил руки в попытках помирить друзей. Они сделали свой выбор. Но единственное с чем не мог смириться Гарри это то, что его друзья теперь словно чужие. Золотое Трио распалось. Крепкая дружба поломалась, как ненужный предмет в их жизни. К Гермионе могла подступиться только Джинни, что вечерами просто лежала рядом с подругой и слушала её дыхание. Грейнджер не рассказывала ей ничего, но Джинни чувствовала какую боль, она терпела. Душевную боль. Всё свалилось разом. Беспокойство за родителей выедало в ней гниющую рану, ссора с Роном выбила из колеи, а поступок Малфоя в начале месяца уничтожил её всю. Иногда, сидя в Большом зале, Гермиона, абсолютно того не желая, замечала, как мельтешила в опасной близости к фигуре со светлыми волосами Панси Паркинсон. Староста быстро кидала взгляд на Паркинсон, видя как та улыбается и о чём-то переговаривается со своей подругой, а затем поворачивается к нему и осторожно касается его пальцев. Дальше она не смотрела и не видела, как те самые пальцы отстраняются, а взгляд серых глаз насквозь прожигают брюнетку, проклиная её там, на месте, и не желая даже дышать с ней одним воздухом. Панси думала, что раз Грейнджер нет поблизости, то у неё появится возможность вновь подобраться к сердцу Драко. А подбиралась ли она к нему когда-то? Может быть, до того самого непростительного поступка у неё и был ключ к его сердцу. Но не теперь. Выронив из рук ложку, так и не доев кашу, Гермиона подхватила свой рюкзак, отправляясь на занятие по рунам. Ученики в тёмных мантиях ходят туда-сюда, кто-то идёт абсолютно не спеша, переговариваясь с друзьями, кто-то идёт, так же как и она, стремительно не смотря по сторонам. Следуя только к одной цели. Так она и жила весь месяц. И так проживёт следующие, оставшиеся.***
— Паркинсон, не скажешь, что ты здесь забыла? — Малфой лениво повернул голову в сторону, оглядывая девушку, что так бессовестно решила заявиться к нему в спальню. Юноша сидел в кресле, вытянув ноги на пуфик, напротив него на подлокотнике дивана расположился Блейз и вертел что-то круглое в руках. Оба парня сегодня убили несколько часов на поиски чудака, что оставил «послание» у Большого зала. Но все однокурсники лишь отрицательно качали головой и трындели без умолку, что они не могли ничего подобного сделать. К тому же Драко успел уже сам покопаться у каждого в голове. — Я должна кое-что рассказать, — девушка с опаской ступила на порог спальни, прикрывая за собой дверь, так и оставив скрещённые пальцы за спиной и чувствуя кожей холодный металл ручки. Драко вопросительно изогнул бровь, проводя рукой по воздуху, что держал бокал, приглашая девушку сесть рядом с Блейзом. Мулат сполз с подлокотника, отчего тот слегка покачнулся и заскрипел, и мягко приземлился на сидушку дивана, отодвигаясь, чтобы освободить место подруге. Панси потёрла влажные ладони и, обхватив себя за предплечья, словно обнимая, подошла к дивану и как-то слишком медленно опустилась на него. — Панси, моё терпение не бесконечно, — Драко опустил ноги на пол, плавно наклоняясь вперёд и выжидающе цепанулся своим взглядом с её затравленным, и легко прищурился. Заглядывать в чужое сознание он уже устал, слишком много сил это забирает. — То, что произошло у Большого зала, я знаю, кто это сделал… — Панси быстро скользнула взглядом по Блейзу, словно ища в нём поддержку. — И ты молчала всё это время? — возмутился мулат. — Над нашим факультетом измываются, а ты молчишь весь месяц, серьёзно, Панс? — Так и кто? — Малфоя уже раздражала эта пауза. — Я… Осмысление пришло не сразу. Но хватило на то, чтобы Блейз успел соскочить со своего места, преграждая путь к девушке и останавливая друга, что сейчас выглядел злее самого дьявола. Девушка инстинктивно вжалась в спинку дивана, ещё сильнее сцепляя пальцы так, что кожа уже начинала неприятно покалывать под ними. — Какого. Хера? — цедит сквозь зубы яростно испепеляя взглядом лицо друга, но обращаясь именно к ней. — Месть? — Нет, Драко, нет! Я не знала, что делаю, клянусь… Блейз сжал плечи друга, и проговорил одними губами: «Успокойся», смотря прямо в потемневшие зрачки. Мулат почувствовал, как под пальцами расслабляются напряжённые мышцы, как медленно из Драко сочится ярость и раздражение. Теперь он мог быть уверен, что Панси уже не тронут. Блейз вернулся на своё место, освобождая обзор. Драко так и остался на ногах, нависая сверху над девушкой и просверливая её взглядом, заставляя только сильнее бояться. — Как это всё произошло? — Не знаю, я лишь помню, как уже выходила в коридор и направилась к залу с отчётливой мыслью, что нужно делать… — Панси медленно подняла взгляд на юношу, прикусывая нижнюю губу. — Откуда домовик? — Он уже был там, стоял и ждал, он сам стал себе наносить увечья… и в итоге… в итоге… — Впусти меня, — Драко ступил на шаг ближе, задирая её лицо и больно сжимая тонкий подбородок, — и не мешай. Панси согласно кивнула, впуская себе в голову Малфоя. Голова налилась свинцом, и в висках, будто что-то затрещало, казалось, что череп вот-вот разойдётся по швам или разлетится на мелкие кусочки, въедаясь в кожу торча наружу. Она видела, как Драко бродит по её сознанию. Вот он кто-то, скрывающийся под тёмным капюшоном где-то возле Озера, где она провела несколько часов, болея сердцем и думая о том, что совершила и про расставание с Драко. Юноша с садистским наслаждением растянул этот момент, жадно глотая каждую эмоцию, что она в тот момент испытывала. Девушка сильнее зажмурилась и тихо простонала через плотно сжатые губы. Она тут же почувствовала чью-то тёплую ладонь, что сжала её руку. Наверное, это Блейз. В попытке поддержать. Дальше Драко и Панси видят фигуру: незнакомец направил палочку на неё, и всё погрузилось в непонятные смешанные тёмные сгустки, что пульсацией отдалось им обоим, и вот еле-еле заметные проблески, где Паркинсон идёт к залу, там стоит домовик семьи Малфоев, его взгляд стеклянный. Увидев подошедшую девушку, эльф стал ломать себе сначала одну ногу, затем другую, Драко слышал этот хруст. А потом на каменный пол закапала алая жидкость. Кровь такая же, как и у всех живых существ. Вот девушка выводит надпись, отступается, цепляет фотографию родителей Грейнджер и убегает. Драко пошатнулся, отстраняясь от девушки чуть ли не падая. Голова закружилась, а перед глазами всё ещё вспышками всплывал образ домовика и неизвестная фигура под плащом. Невозможно было даже угадать, что за факультет. Ничего. Никакой зацепки. Малфой нащупал рукой кресло, и опустился в него, потирая пальцами лоб, морщась и кусая губы. — Это может быть кто-то из учеников, — хрипло выдвинул свою мысль Драко. — Но только кто, неужели никакого отличительного знака? — Один есть, он очень умён и хитер. А ты много знаешь умных студентов Хогвартса? — блондин поднял свой взгляд. — Эм-м… — Тоже так думаю. — Есть один вариант, но она быстро отпадает, — Забини пожал плечами, ухмыляясь. — Если бы такое, вообще, было возможно, то я тогда милашка Вейла, — выплюнул Драко, разминая шею сделав несколько поворотов головой. — Надолго её вырубило? Эти слова уже были обращены к Панси, что потеряла сознание, когда Малфой выбрался из её сознания. — Она измоталась, пусть здесь останется. Что? — удивился Блейз, а Драко взглянул на друга, словно у того вырос рог во лбу. — Не потащу же я её через всю школу, пусть у тебя отоспится. Будто первый раз. — А почему бы и нет, из вас довольно милая парочка вышла бы, — подколол друга Драко, наблюдая за тем, как Блейз несёт девушку на постель. — Невозможно! — мулат аккуратно опустил её на подушки. — Отчего же? — Я не сплю с девушками своих друзей. — А у тебя много друзей? — Иди-ка ты в жопу, Малфой. Сделай всем милость. — Нет, не люблю делать людям милости, — блондин ухмыльнулся. — А меня на кроватку? Выражение лица мулата было похожим на «какой ты мерзкий», говорило само за себя, отчего Драко расплылся в ещё более широкой улыбке. — Ну, я так-то устал, думаешь лезть в головы людей — простое и увлекательно занятие? — Лезть в голову Грейнджер, тебе очень даже нравилось, — Блейз не забыл подколоть друга, но почти сразу же об этом пожалел, улыбка с лица исчезла в эту же секунду, а на лбу пролегла недовольная морщинка. — Ладно, ухожу, будь здоров. И сразу же слизеринец покинул спальню, оставляя друга одного в спальне с его чёртиками. Драко ещё какое-то время просидел в кресле, сверля взглядом высокий потолок. Пальцы левой руки отбивали ритм на подлокотнике, а правой он вновь и вновь подносил бутылку горячительного напитка к губам. — Драко? Прозвучал тихий бархатный голос Панси, которая, видимо, неожиданно пришла в сознание, потому что в эту самую секунду Малфою почему-то тяжело ударил в голову голос назойливой всезнайки. По которой. Он. Скучал. Ледяным клинком прямо в белый лоб, проникая внутрь и разламывая крепкую лобную кость. Драко вернул голову в вертикальное положение и встретился с зелёными глазами девушки, что так заманчиво располагалась в его постели. Месяц без женской ласки. Юноша, не сводя взгляда, поставил бокал на столик, и поднялся с места, на ходу расстёгивая верхние пуговицы мантии. Шаг за шагом он приближался к своей постели по противоположной стороне от Паркинсон, что так нервозно заёрзала под одеялом, размышляя: ей необходимо покинуть его или можно остаться. — Хочешь уйти? — неуместно тихий и спокойный голос юноши развалил стену тишины. Драко бросил мантию на спинку стула, снял обувь и залез в постель, не сводя взгляда, потянулся за одеялом, стягивая его с девушки, та, в свою очередь, выпустила его из своих тонких пальцев. В груди неистово затрепыхалось сердце, такой взгляд она видела очень редко. — Раз ты очнулась, то сможешь дойти до факультетской гостиной? — губы тронула усмешка. Панси ничего на это не стала отвечать, она собралась уже встать, как была грубо притянута за руку, отчего упала поперёк кровати, а юноша ловко навис над ней, придерживая руки по обе стороны её головы, и заглянул в лицо. — Может, ты сделаешь мне небольшую услугу? — Что бы это ни было — нет! — дерзко, Панси дёрнула руками пытаясь вырваться, безуспешно. — Даже во имя любви? — он открыто глумился. — Позволь узнать, о чём это ты? — У тебя плохо получается притворяться равнодушной, Панси, очень-очень плохо, — он склонился чуть ниже, дыша ей в ухо и прогоняя ещё армию мурашек по её телу. — Может, это ты сделаешь мне небольшую услугу? — выдохнула она, отворачивая голову в другую сторону. — Я не делаю услуг, — он пожал плечами и отстранился от неё, заглядывая в лицо, отчего девушке всё же пришлось повернуть голову к нему. — Аналогично. Такая соблазнительная, нежная, довольно хрупкая, любящая. Никогда не перечит, не борется, не противится. Готовая всегда его принять. Не то, что Грейнджер. Гриффиндорка, словно мелкий зверёк, скалится и огрызается, но когда особенно страшно, дрожит и трепещет в сильных руках. Никогда не сдаётся. Драко её мысленно сравнивал с маленькой рыжей лисичкой. Хотя, рыжий цвет он в приоре любить не мог. Но не в её исполнении. Снова перед ним образ этой зазнайки. Глупой, навязчивой, мерзкой девки, от которой уже тошнит и сводит судорогой. Судорогой и диким желанием иметь её непокорность всегда и везде. Драко разжал пальцы и, словно в трансе, отстранился от Панси, выпрямляя спину, уставился в противоположную стену. Прожигая там брешь. Как же ему хотелось также на месте всех образов Грейнджер проделать дыры и никогда не напоминать себе. Его сейчас стошнит. Слизеринка поднялась с постели, оглядывая парня с тревогой. Вдруг серые глаза скатили свой взор со стены на лицо девушки. Но также сидя на коленях, он подобрался ближе к ней и протянул руку, ухватился за её талию, притягивая к себе и утыкаясь ей в живот. Шумно вдохнул запах её одежды, её кожи. Панси замерла с руками у груди, словно в защитном жесте и в полном непонимании уставилась в светлую макушку. — Я влип, Паркинсон, — прошептал он в область её живота.***
Посылая заклятие экспеллиармус в своего соперника, девушка ловко подхватила его палочку в воздухе и с нескрываемым удовольствием наслаждалась своей победой на дуэли, что так удачно организовал их новый профессор по ЗОТИ. Оба факультета смотрели то на неё, то на Блейза Забини, что так поспешно старался подняться с пола и отряхивал мантию. Его только что победила какая-то гриффиндорка. — Отдай, — пробубнил он, протягивая ей раскрытую ладонь в ожидании своей палочки. — Не любишь проигрывать, Блейз? — девушка потешалась, все окружающие замерли, наблюдая за ними. Однокурсники горделиво скалились, чуть ли не пронзительно крича: «Видали, она наша однокурсница и надрала задницу слизеринцу!» — Браво, мисс Грейнджер, — удовлетворённо улыбнулся профессор Генри Дишеб, он и являлся новым учителем. Довольно высокий, в спортивной атлетической форме мужчина средних лет, с коротко подстриженными чёрными волосами и под стать такими же глазами. Можно было с уверенностью сказать, что добрая часть женской половины тихо воздыхали о педагоге, восхищаясь его харизмой и внешностью. Насколько было известно ученикам, он ранее работал в Аврорском отделе и по просьбе директора стал преподавать в школе, попутно к концу года мог отобрать отличившихся учеников, что желали стать аврорами. Мужчина сразу приметил нескольких учеников, с двух разных факультетов, периодически давая на уроках дуэли. В этот раз шло до трёх побед. Те ученики, что набирали большее количество, в итоге соревновались между сильнейшими. Это было интересно и чертовски увлекательно. Студенты также ловко демонстрировали свои знания в магических заклинаниях. Особенно явно выделились те ребята, что когда-то обучались у Гарри в Отряде Дамблдора. — Последний раунд, мистер Забини, вы готовы? — Дишеб отошёл в сторону, позволяя ученикам встать друг напротив друга. — Всегда готов. Гермиона уже приготовила палочку, становясь в стойку, и слегка прищурилась, выжидая заклинания. Этот урок явно пришёлся ей по вкусу. До этого профессор не особо был заинтересован ученицами, наверное, потому что стоило только обратить на какую-нибудь из них своё внимание, как в глазах слушательниц образовались сердечки, а в голове полный коллапс, в комплекте также прилагались томные вздохи. Но только не с мисс Грейнджер. Эта ученица ему особенно нравилась. Только она не была заинтересована, становится аврором, на что мужчина всегда отвечал: «Мы лишаемся такого хорошего бойца». Драко стоял позади всех, подпирая стенку, и лениво бродил взглядом по фигуре девушки, возвращался к самому концу её палочки и переводил взгляд на друга. Ноль два в пользу Грейнджер. Было почти обидно за друга. Сам Драко всегда соревновался с Поттером, спасибо Слизнорту, что уже успел пробежаться по всей школе со своими разделениями на пары. Конечно, Бишеб менял пары периодически, но он тоже поддерживал идею сплочения двух факультетов. Поэтому в дуэлях с Поттером — выигрывал очкастый, или же Драко. Счёт у них был одинаковый. На предложение стать аврором, Драко задумался. И, скорее всего, он даст своё согласие, очкарика он ещё мог терпеть, как оказалось. Дуэль началась. От силы ударов магическими заклинаниями вибрировал воздух, обдавая все присутствующие лица лёгкими ударами. Гриффиндорцы повытягивали свои шеи, любуясь своей старостой, слизеринцы тихо переговаривались. Блейз уклонился от жёлтого луча и, схитрив, наколдовал лёд под ногами девушки. Отчего та, пошатнувшись и вскрикнув, упала на пол, а палочка уже, дребезжа в руке, рвалась в чужие руки. Пока профессор качал головой со словами: «Ну, не все честными бывают, нужно и хитрить», взмахивал палочкой, чтобы занести результаты на широкую чёрную доску, Блейз с палочкой девушки медленно подходил к ней. — Грейнджер, ты случайно на мне не отыгрываешься? — губы мулата тронула лёгкая ухмылка. Никто из учеников не понимал о чём он говорил, этот диалог мог понять только Драко, который так хищно пожирал глазами Грейнджер. Клетчатая юбка задралась, прикрывшись мантией и поднимаясь с пола, она резко отряхнула юбку спереди и протянула руку, ожидая свою палочку. — Совершенно не понимаю о чём ты, Забини. — Конечно же, — протягивает палочку в слишком угрожающей близости от её лица, — но мы-то знаем правду. Гермиона хмуро смотрела прямо в его глаза, не отстраняясь, забрала палочку и ткнула ему в грудь кончик палочки, надавливая, тем самым заставляя отойти. — Не стой слишком близко, — она улыбнулась. — Запачкаешься. Затем быстро отвернувшись, направилась к ступенькам, чтобы покинуть подиум дуэлистов, и в этот момент прозвенел звонок. К ней тут же подскочил Гарри, пытаясь узнать, «что это сейчас было». Гермиона лишь пожала плечами и, закидывая сумку на плечо, стремительно направилась к выходу, проходя мимо Малфоя, не замечая всего его существования в этом помещений. — Я бы женился на ней, — услышал Драко по правое плече, где уже стоял его друг, убирая палочку в карман. — Такая дерзкая, горячая и молодая Грейнджер. Строптивая… А иронии сколько по отношению к себе! — Фу, — только изрёк его рот, а серые глаза впились в лицо мулата. — Ой ли. Я вижу тень моего убийства в твоих глазах? Драко только фыркнул и направился следом за учениками.***
Март — прекрасное время для многих учеников. Ученики могли выходить из замка и радоваться лучам солнца, что так заботливо грели землю вокруг. Сейчас все массово собрались в деревню Хогсмид. Рон уже ушёл с Дином, Невиллом и Симусом. Гарри с Гермионой сидели в Большом зале. — Ну вот, и я не знаю что делать… — закончил свою исповедь Поттер, устало опуская глаза. — Гарри, — она ободряюще сжимает его руку, — мы все девочки неравнодушны к сюрпризам, к чему-то романтичному. Устрой ей романтический ужин? У нас есть чудесная Выручай-комната. Сейчас прогуляйтесь, а вечером приготовь ей сюрприз. Поттер поднял свои глаза и посмотрел на подругу так, словно видел в первый раз. Да, для него это было сложно. Победить кого-нибудь — это он с удовольствием и наставлять не нужно. Но девушки для него были непосильной стихией. — Я постараюсь, — юноша улыбнулся, чем вызвал ответную улыбку от подруги. Внезапно их прервал другой юноша, они медленно обернулись и, начиная снизу вверх, оглядели его, медленно скользя взглядом по одежде и отличительному признаку, поняли то ли у них коллективный глюк, то ли они, правда, видели перед собой слизеринца. Сейчас. В этом зале у их стола. Стоял. Слизеринец. Облегающее тёплое пальто, застёгнутое на все пуговицы, поднятый ворот, что так удачно скрывал шею, и пронизывающий взгляд, обращённый только на Гермиону. — Глаза в орбиты запихай обратно, Поттер, я не к тебе пришёл, а к подруге твоей. Поттер моргнул, надеясь, что образ сейчас испарится. Гермиона вопросительно изогнула бровь. — Что ты хочешь? — спросила она. — Я хотел тебя пригласить сходить со мной в Хогсмид. Минута молчания. Только вокруг жизнь кипела, ученики настолько привыкли к попыткам «примирения» двух факультетов, что не обращали на них никакого внимания, кто-то спешил в зал за обед, кто-то наоборот спешил выйти отсюда и отправиться на прогулку. — Э… — изрёк великий Поттер и поморгал ещё несколько раз, — почему ты именно Гермиону приглашаешь? А как же твои… друзья? Юноша жестом указал на слизеринский стол. Ученик угрюмо перевёл на него взгляд и чуть прищурился, выбирая слова для ответа. — Я примиряю наши факультеты. — Очень логично, — кивнула девушка. — Хорошо, я пойду с тобой. — Что?! — Поттер схватил подругу за руку, не давая той подняться с места. — А вдруг он тебя… — Что, Поттер? Съем? Похищу? Потеряю? Обижу твою драгоценную? — мулат поправил ворот пальто и ухмыльнулся. — Как-то ты слишком печёшься о ней, явно не как друг. — Ладно, всё, стоп. А то это, как обычно, протянется неизвестно сколько, пошли, — девушка поднялась и ободряюще улыбнулась другу, обматывая шарф вокруг шеи. — А ты не забудь о Джинни. После этого Блейз чуть отошёл в сторону и пропустил даму вперёд. Как по-джентльменски отставил руку, предлагая взять его за предплечье. — У доброй половины школы будет микроинфаркт, — приметила Грейнджер. — У Поттера уже, — улыбнулся он в ответ. Девушка лишь покачала головой и приняла руку юноши. Примирение, так примирение. Да и Блейз ей не был противен, на парных уроках они неплохо общались, Забини был самой галантностью и никогда ещё не цеплял её и принадлежность к крови. — Похоже, наш Блейз активно пытается сдружиться с Грейнджер, — приметил какой-то слизеринец с их курса, вкладывая в слово «сдружиться» совершенно иной смысл. Все парни, что сидели поблизости засмеялись, прекрасно понимая, о чём он говорил. Дафна хмуро уставилась вслед уходящих молодых людей и затем кинула в того парня, что говорил, смятую салфетку. — Перестань нести чушь, — зашипела она, отчего у того сразу пропала улыбка и он вернулся к прерванному обеду. — Узнай, Драко… — Ничего не будет, — изрекла замогильным голосом Панси, вяло ковыряясь в своей тарелке. — Почему ты так думаешь? Он ведь с грязнокровкой… — последнее слово она прошептала подруге. — Ну и что? А ты с ней пила всю ночь, — брюнетка пожала плечами, борясь с яичницей, которая никак не хотела разделяться. — Ну, это одно, а держаться с ней за руку это уже совершенно другой разговор. Панси уже хотела кинуть ядовитое замечание по поводу того, что кое-кто, вообще, с ней спал, но воздержалась, а голос за их спиной в двойном размере накатил на неё тяжёлым грузом. — Кто кого держит за руку? — Малфой, как всегда, со своим неизменным умением появляться неожиданно и некстати для других. — Блейз пригласил Грейнджер в Хогсмид, — тут же ответила Дафна, откусывая яблоко. — Чего? — Малфой замер, поднося руку к бокалу, с соком и впился взглядом в лицо девушки. — Что слышал, — посмела, дерзить Панси, бросая вилку, и та со звоном прокатилась по столу, соскальзывая с тарелки. — Ты же… Ей хватило всех своих сил, чтобы не продолжить те слова, что так предательски рвались наружу, чтобы уколоть юношу, но она поджала губы, борясь с собой. Дафна удивлённо уставилась на подругу, не дожевав кусок, а Драко спокойно пригубил сок, не сводя своего взгляда с лица бывшей девушки. — Я внимательно тебя слушаю, дорогая, — стальной голос выражал только одно — опасность. — Ничего, — промямлила она, вставая из-за стола, и почти бегом покинула зал. Дафна только успевала за подругой. Драко приложил огромные усилия, чтобы остаться на месте и продолжить завтрак. Но попытки были тщетными. Спустя какое-то время мальчишки с факультета подошли к нему и пригласили с собой в Хогсмид.***
Это было необычайно интересно. Гермиона за полтора месяца впервые улыбалась и активно поддерживала диалог со своим партнёром. Блейз пригласил по обычаю зайти в Сладкое королевство, купив ей желаемое пирожное. Как узнала Гермиона, юноша страшный сладкоежка. Да, такой маленький порок есть даже у такого аристократа, как Блейз Забини. Совершенно забывшись, они обменялись своими сладостями и зашли в ближайшее небольшое кафе. Раньше Гермиона никогда не обращала на него внимания, но, как оказалось, это было любимое место Блейза и Панси. Здесь подавали необычайно фруктовые чаи. Само кафе было небольшим. Пахло здесь свежей выпечкой и фруктами, но больше преобладал запах апельсинов. — У них чудесный апельсиновый чай, — отозвался Блейз, снимая пальто и вешая его на стойку, затем помог повесить пальто девушки и опустился напротив неё. Столики были круглые, зелёного цвета, стулья с высокими узорчатыми спинками, стены были тёмные, свет слегка приглушён, отчего атмосфера казалась уютнее. Окна, Гермиона приметила, были необычайно широкими и чистыми, благодаря чему можно было наблюдать за посетителями деревни, к тому же естественный свет с улицы прекрасно дополнял помещение, освещая столик, за которым расположились молодые люди. Под потолком от лампы к лампе передвигалось что-то светящееся, словно маленькие светлячки. — Что желаете, мисс и мистер? — спросил сгорбленный домовик в белом одеянии и очень смешной шапке. — Ребята, вырвите мне глаза, — Симус резко остановился, отчего ему в спину упёрся Невилл, что с любовью разглядывал новую книгу по ботанике, которую купил несколькими минутами раньше. — Это же Гермиона там, с этим ? Рон прищурился, разглядывая в прозрачном стекле девушку и её компаньона. — Забавно, — проворчал он, — ну хоть не с Малфоем. — Но он же слизеринец, — Дин почесал за ухом, обдумывая то, что увидел. — Может, они единственные на кого повлияло примирение двух факультетов? — Невилл оторвался взгляд от книги. — На что так уставились, неудачники? Что, денег не хватает, стоите, смотрите и слюни пускаете? — послышался голос Гойла, что неприятно загоготал, остальные ребята лишь заулыбались. Драко, что был с ними, остался в стороне, вглядываясь в тех, кто сидел за стеклом. — Вы посмотрите, кто вылез на свежий воздух. Что, сырые подземелья уже не устраивают? — отозвался Симус. — Опять сцепились, — пробурчал Блейз, поворачивая голову к окну и видя ребят со своего факультета и Гриффиндора, что уже активно жестикулировали и кривлялись, цепляя друг друга, на их взгляд, колкими обидами. — Даже вмешиваться не буду, — улыбка с лица медленно исчезла, и карие глаза впились медленно в каждого присутствующего, застревая где-то в районе расстёгнутого тёмно-синего пальто и свободно свисающего шарфа на шее и клочке светлых волос, взгляд моментально вернулся к лицу мулата. — На чём мы остановились? Блейз тяжело оглядел взглядом своего друга и перевёл взгляд на Гермиону, и застрял на её лице, будто вглядываясь в каждую частичку её кожи и ища там что-то. Она в ответ изогнула вопросительно бровь, и губы тронула ухмылка. Придуманная ими игра началась. Но если Грейнджер продолжит также дальше быть милой, то Блейзу придётся менять тактику или прервать свою же игру.***
Прогулки с гриффиндоркой продолжались каждую неделю, сначала это было один раз, затем дошло до трёх. В понедельник они оставались в библиотеке и разбирали уроки Макгонагалл, в пятницу они прогуливались по территории замка, нежась в тёплых весенних лучах солнца. И на выходных уходили чуть дальше от замка, прогуливаясь у озера. Никто из них не лез другому в душу и не пытался расковырять чужое. Наравне обсуждая всё, но не переходя границы. С ними даже бывали Гарри и Джинни, эти двое косились сначала на мулата и практически всё время молчали, но в итоге сдались и уже более спокойно беседовали с Забини не ожидая того, что юноша может устроить какую-нибудь пакость. Серьёзно, они так и думали сначала. Драко прикладывал титанические усилия, чтобы не поддевать друга по поводу его прогулок с грязнокровкой, и на корню пресёк издёвки своих одноклассников. Как же, Слизеринского Принца они не смели ослушаться. Тем более Драко был занят другим делом: он занимался вправлению мозгов Паркинсон, чтобы при допросе не всплыло то, что это она устроила у Большого зала. Малфой был необычайно дёрганым, резким, каждое движение сквозило скрываемой яростью, что пыталась сгустками из него вырваться, но в итоге она медленно стекала по нему, словно лава и обжигала всех окружающих. В особенности Панси. Последние пару раз, когда Драко тренировал её сознание, она сорвалась на него, ударяя и метая в него всё что было возможно удержать в руках. Драко оставался непоколебимым и в такие моменты смертельно спокойным. Лишь грудь тяжело вздымалась, а зубы сцеплены с такой силой, что скулы сводило. Панси практически каждую ночь оставалась с ним в спальне старост. Сначала в обыденной истерике с её стороны, затем просто они устало расходились по углам. Девушка первая подходила к Драко, проклиная себя и свой грязный язык, которым так старательно пытался выводить из себя Малфоя. Юноша сидел в кресле, запрокинув голову назад, а девушка просто садилась у его ног и укладывала голову на его колени, сжимая пальцами штанину. Он в ответ касался её волос, пальцы слегка подрагивали, будто это прикосновение приносило ему немыслимую боль и неприязнь. Два страдающих сердца. Она к нему, он к другой. Отчасти Панси понимала, что мог испытывать Драко, только он не умеет это показывать и уж тем более не говорит о таком. Она чувствовала, как он изнывал и с какими усилиями молчал, когда рядом оказывался Блейз. Независимо от душевной боли, Забини оставался его другом и здесь он не смел срываться. Не смел. Когда подошла очередь допроса Панси, Малфой отправился с ней к кабинету директора. Порой, подобные действия юноши давали ей ложную надежду. Он заботился о ней. Заботился, сохраняя хотя бы дружбу и храня в памяти то, что уже прошло. Хоть это было без лишних тёплых касаний, что она так хотела, пусть он выглядел в эти моменты особенно отстранённым. Он прождал её возле кабинета где-то около часа. Сжимая пальцами руку, где покоилась мертвая и черная метка, он стоял, смотря в окно на голубое небо. В коридорах было особенно тихо, воздух, кажется, стал тяжёлым, а ожидание превращалось в пытку. Он стал ненавидеть оставаться в одиночестве и погружаться в свои мысли. Мысли, словно грязь и болото тянули его вниз, причиняя очередную боль и невозможность выбраться. Вот почему он мучил Паркинсон, не отпуская и в то же время не подпуская к себе. — Драко? — Панси спустилась и очень удивилась, увидев юношу у окна. Он ждал её, и губы тронула тёплая улыбка, но как же стало неприятно зябко в сердце, когда он обернулся, и она увидела в серых глазах остаток чёрной боли, что быстро сменилось безразличием в серых глазах. — Ну, как прошло? — его голос был тихим и каким-то далёким. — Благодаря тебе, всё прошло хорошо, они не увидели ничего, — говорила она, заглядывая ему в глаза. Тонкие и сухие губы Малфоя тронула ухмылка, руки он опустил и собирался уже уйти, но к нему тут же прижалась девушка, зарываясь лицом в его грудь, и шумно вдохнула его запах, крепко-крепко прижимаясь пальцами к его лопаткам. — Спасибо… — шепчет она на грани слёз. Драко ничего не сказал, только обнял её в ответ за плечи и уставился пустым взглядом в пол, где зияла трещина так похожая на ту, что была в его сердце и устрашающе росла.***
Блейз только переступил порог гостиной старост, как уже понял, что что-то не так. Воздух будто трещал от сгустков отрицательной энергии. То, что он увидел, заставило неприятно съёжиться, сейчас он засомневался в здравомыслии своей подруги. Неужели её настолько подкосило постоянное наличие Драко рядом. Панси стояла на подоконнике у широко открытого окна, находясь почти на самом краю и держась двумя руками за деревянные рамы, что так устрашающе поскрипывали под её пальцами. Короткие волосы развивались от ветра, с глаз потоком лились слёзы, а щёки горели нездоровым покраснением. Малфой стоял перед ней, сжимая кулаки и борясь с теми словами, что так старательно он держал в себе. — Просто слезь… Панс… — голос Драко предательски дрожал. — Нет! Я устала от тебя, ты сводишь с ума. С тобой рядом просто невозможно находиться! Я… я старалась жить рядом с тобой весь этот проклятый месяц! — она кричала, захлёбываясь слезами. — Я боролась вместе с тобой, несмотря на то, что чертовски больно! Сколько ты можешь так существовать?! Сколько ещё ты будешь бороться сам с собой? — Панс… — осторожно. — Не смей меня перебивать, слышишь?! Не смей! Просто заткнись и слушай! Драко оступился на шаг назад, Блейз не мог увидеть его лица, сердце бешено колотилось в груди. — Панси, пожалуйста, — заговорил Блейз, девушка лишь покачала головой, громко всхлипывая. — Не надо, Блейз, я так больше не могу… я не могу бороться за него… он уничтожает всё вокруг… ему плевать на всё, кроме себя и своего грёбаного статуса! Плевать на человеческие чувства, ненормальный! Моральный урод! Трус! — кричала она, содрогаясь всем телом и уже с трудом удерживаясь за рамы, ноги предательски задрожали и налились свинцом от неприятной боли и напряжения. — Что ты хочешь от меня? — Драко закричал не своим голосом, подаваясь вперёд и вглядываясь в её глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что?! Панси вздрогнула ещё сильнее, будто её ударили током, она видела эти серые глаза и, наконец, увидела слёзы. Страх. Беспокойство. Панику. Она смотрела лишь на него, пальцы саднило и неприятно покалывало от деревяшек. Ветер, что ударял в спину и развивал её платье и мантию, проник под самые кости. — Я хочу, чтобы ты чувствовал… вот как сейчас… чтобы ты выпустил всё то, что в тебе, чтобы ты мог показать свои истинные чувства… — искусанные губы слегка тронула улыбка. — Эти чувства не принадлежат тебе, — хриплый и низкий голос. — Я знаю… Вот так просто. Прямо в сердце. Сжимает с такой силой, что орган просто лопается под натиском и брызжет кровь, пульсируя и пачкая собой всё вокруг. Она прекрасно знала его ответ, знала, на что идёт, знала. Она должна была пойти, на что угодно, только бы заставить его выпустить наружу все чувства. Кто бы знал, что слизеринка пойдёт на такой щедрый и большой шаг, чтобы помочь кому-то кроме себя. Тело окутала ненормальная слабость, и она пошатнулась, опираясь уже на одну оконную раму. Драко срывается с места, подскакивает на стул, на стол, что угрожающе подгибается под его весом, и к окну, хватая её за тонкую кисть и рывком притягивая к себе подальше от пропасти. — Иди, — молвит она, непослушными губами, пытаясь отстраниться от него, и опускается в кресло, ловко подхваченной уже крепкими руками Блейза. Драко лихорадочно вытирает покрасневшие глаза и смотрит на неё, словно она восстала из мёртвых. — Иди уже, ты прекрасно знаешь, о чём я, — продолжает она говорить. Драко переводит взгляд на друга, тот одними губами шепчет: «Библиотека» и Драко неуверенно делает шаг назад, потом два шага и, отворачиваясь, выходит из гостиной. Панси запрокинула голову назад и, закрыв лицо ладонями, вновь срывается. Забини как-то потерянно опустился на пол, сжимая подлокотник, он не мог вымолвить ни слова. — Как думаешь, хороший я урок ему преподала? — заговорила девушка, уже улыбаясь и почти срываясь на смех. — Ненормальная… — Ты не лучше. Думаешь, я не поняла, зачем ты так активно стал окучивать Грейнджер? — и она засмеялась, давясь и стирая бесконечные слёзы. — А ведь рисковал дружбой или мог бы, вообще, получить Аваду. — Исправляем ошибки взрослых такими страшными способами, — юноша закрыл глаза и улыбнулся. — С ним по-другому нельзя.***
Драко шёл по коридорам, спускаясь по лестницам и обходя спешащих мимо учеников. То идя спокойно равномерно, то срываясь на быстрый шаг, то вновь замедляясь, обходя группы учеников. Ближе, ближе. Когда расстояние беспощадно уменьшалось до библиотеки, он вставал на месте, борясь со своими внутренними демонами. Шаг, широкий шаг по направлению к желаемому. Один лестничный проём, руки небрежно отталкивают особенно не смотрящих под ноги учеников, обходит, не смотря даже на них. Словно тени пролетают мимо него. Всего лишь оболочки. Ускоряясь, то замедляясь. Вот она, открытая дверь и тёплый свет оттуда. Драко резко остановился, будто натыкаясь на невидимый барьер. Что же ты? Пройти ещё несколько шагов, свернуть два раза направо, один раз налево, пройти, прямо обойдя три стеллажа, и завернуть в тайный закуток, где так она любила сидеть, полностью растворяясь в книгах. Словно пыль, покрывая собой столь манящие и желаемые тексты. Неосязаемая. Такая далёкая и неподвластная. Непредсказуемая. Малфой проходит мимо пустующей стойки, где должна быть по обыкновению гроза библиотеки. Обходя стеллажи, касаясь кончиками пальцев пыльных полок, шершавых оболочек книг. Идёт. Где-то с другой стороны слышатся тихие разговоры учеников, что работаю над домашними заданиями. Серые глаза скользят по сторонам, замечая силуэты между пустых полок, откуда можно было увидеть студентов. Вот он, заветный поворот, но он останавливается и вглядывается в большую пустующую нишу между чёрными обложками толстых и тонких книг. Она сидит, низко склонив голову, читает очередную пожелтевшую страничку, указательный палец скользит по строчкам, губы что-то шепчут. Найдя необходимую строчку, она отрывается от чтения и начинает записывать, медленно, старательно выводя каждую букву. Её вечно беспорядочная копна волос аккуратно собрана в пучке на макушке, оголяя тонкую шею, из-под манжета чёрного свитера виднеется тоненькая золотая цепочка. Грудь медленно вздымается, она старается выпрямлять спину, но забывает и вновь горбится. Губы Драко трогает ухмылка. Вдруг она останавливается, откладывает перо, медленно выпрямляет спину, выгибаясь в пояснице, и тянется вверх, сплетая пальцы над головой. Затем потирает уставшие глаза, шумно вздыхает и поднимается со стула, разглаживая юбку на коленях. Кажется, она собирается пройтись по просторам библиотеке в небольшом перерыве. Да, Драко знал даже такую мелочь. Малфой не сразу отогнал от себя пелену задумчивости, чем и поплатился. Девушка вышла из-за стеллажа и наткнулась прямо на него. Гермиона сначала нахмурилась, вглядываясь в эту грудь и значок на рубашке, как-то слишком медленно моргнув, она стала медленно поднимать взгляд, но остановилась ровно на сгибе шеи, узнав светлые волосы. В груди что-то неприятно зашевелилось и защемило. Визжало и протестовало. Что он здесь забыл? Девушка хотела обойти его, но столь несвойственный ему голос заставил остановиться и зависнуть взглядом где-то на уровне его ключицы. — Не уходи, — сухие губы пошевелились с неприятным ощущением, вообще, эти слова отдались в нём диким резонансом, — послушай меня… Гермиона молчала, лишь слегка прищурилась, поджимая губы и сжимая кулаки, взгляд карих глаз скользнул куда-то в сторону. Она ожидала его слов. Не могла просто уйти. Какая же дура. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тихая и несвойственная ему просьба. Взгляд невольно скользит по полкам, полу, стене, книгам, неважно, только бы не посмотреть на него и не сметь его больше слушать. Никогда. Как бы ей ни хотелось. Почему-то к горлу подступил комок, неприятный и невыносимо большой. Отчего бы ему сюда приходить и просить её таким тоном? Может быть, ему стало хуже, и он нуждался в ней? Девушка прикусила щеку с внутренней стороны, давая себе мысленно пощёчины. Сильнее и сильнее, оставляя после ударов красные следы. Не сметь жалеть его, не сметь! Дура. — Гермиона, знаю, ты обижена, посмотри на меня, — тембр голоса спокоен, но предательски подрагивает. — Мне сложно за раз себя изменить, ты ломаешь меня… Посмотри на меня! Шипит сквозь сведённые зубы и взгляд карих глаз невольно впивается в его серые. Разжимая онемевшие пальцы, он поднимает руку и осторожно касается её скулы, забирается пальцами за ухо, вызывая стаю мурашек в теле девушки и шепчет, медленно склоняясь к её лицу. — Ты… нужна мне, — целует в лоб, вызвав дрожь во всём теле. Задерживается там на какое-то время, что она затаивает дыхание. Он чуть отстраняется и шепчет, обжигая горячим дыханием её лоб. — Не убегай от меня, не смей больше говорить, что мы никто… Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но пальцы, что покоились за её ухом, плавно скользят по лицу и замирают на губах. И она повинуется. Снова. Охваченная его магнетизмом. Его существом. Полностью его. Драко губами касается её виска и другой рукой притягивает к себе, аккуратно подталкивая её назад, пряча их обоих за стеллажи. Прижимается к её губам, впервые прося разрешения, нежно касается губ, то верхней, то нижней, слегка прикусывает и шумно выдыхает. Она сдаётся. — Никаких больше Забини рядом… Девушка всхлипывает, пытаясь отстраниться от влажного поцелуя, но снова он её прерывает. — Если только я рядом буду. Она обхватывает его шею руками, прижимаясь к нему плотнее. — И вернись в мою комнату. Вопросительный взгляд карих глаз и ухмылка на тонких губах, вновь горячий поцелуй, смешанный с упоительной и родной мятой. Его вкус, вкус его чувств. Слова не сказаны, но мысли кричат.***
Дни канули в упоительных волнах, что бросали девушку из стороны в сторону, не жалея. Улыбка вновь вернулась к ней, это не осталось незамеченным для её друзей. Она вернулась в гостиную старост со словами: «Хорёк извинился за плохое поведение», чем вызывала дикое негодование со стороны этого самого хорька. Среди своих одноклассников, среди обыденности они были всё так же, отстранённые друг от друга, но стоило пересечь порог гостиной, как они утопали друг в друге, проводя порой почти все вечера в комнате. Однажды Драко умудрился оставить Гермиону в спальне практически на всю субботу. Отчего негодование со стороны друзей нарастало. Девушка лишь бубнила себе что-то под нос вроде: «Ты можешь обходить своих товарищей, холодный айсберг, а с моей стороны это более чем странно!», на что юноша лишь ухмылялся и кидал едкие замечания в адрес её друзей. Он был неизменным себе. Но более не смел задевать Гермиону. — Ещё раз назовёшь Гарри очкастым, и я тебе дам в нос! — заворчала девушка, убирая в сумку книги. — Я не могу остановиться, — Драко пожал плечами. — Да и как-то не слишком страшная угроза. — Нестрашная? — она хмурится и замирает с книгой в руках. — Тогда, может, мне на пару неделек закрыться в гриффиндорской башне, а ты сиди голодный? — О, староста Грейнджер, я, кажется, говорил тебе уже, что меня это не остановит, хочешь проверить? И так из раза в раз. Сводя с ума и выпивая до дна все чувства. Оставшиеся несколько месяцев до июня, студенты утопали в учебниках, конспектах, эссе. Первые экзамены сдавались мучительно, но не для Гермионы Грейнджер. Она одна из первых всегда сдавала все свои работы и лишь отрицательно качала головой, если Гарри или кто-то из её однокурсников просили помощи. Вот оставался последний экзамен, все ученики устало попрятались в своих гостиных, гуляющих по коридору осталось единицы, старшие курсы походили больше на призраков уже на ходу бормоча себе под нос обрывки из книг. Поттер ворчал на пару с Роном и мальчишками о том, что это слишком жестоко, девчонки лишь пожимали плечами и торопили в обучении и повторении. Только в комнате старост царил покой и тягучее молчание. Смотря на деревянное широкое окно и перебирая в ладони фамильный перстень, Малфой думал о том, что с ним произошло за этот год. Какие мысли крутились в его голове, какие желания шли наперекор дурацким уставам и наставлениям отца. Какие чёртовы убеждения и границы были проведены. И какие роковые ошибки совершены из-за них же. Вечный контроль, вечное давление от Министерства. Вечные кричащие заголовки в газетах. Вечные косые взгляды от студентов, да что там, даже от педагогов. Постоянное напряжение. Волнение за мать. Да, исключительно за мать. Она была всегда в стороне. Ни да, ни нет. Но и принудить её было невозможно. Она всегда защищала своего ребёнка. Всегда. Но не показывала этого. Это не про неё. В определённых словах, незначительных жестах можно было увидеть ее настоящие чувства. А всё почему? Почему она была такой? Потому что он ее заставлял. Он извратил все чёртовы правила семьи. Когда его отец преклонил колено перед самим Темным Лордом. Как только превратился из белого тигра в зачуханного серого пса, что трепещет от каждого вздоха Воландеморта. Драко ненавидел его, ненавидел отца, ненавидел Темного Лорда, ненавидел себя. Все могущество в одночасье превратилось в трусость. То чего так, по мнению Драко, боялся его отец. Казаться слабым. Он сам же скатился в эту дыру. Чёрную, гнилую, сырую дыру пропахшей насквозь кровью тысячи волшебников и простых людей. Как жаль, что до него стало доходить это всё так поздно. Как вернуть авторитет своей семьи? Он не знал. Но знал, что должен это сделать сам. Показать всем его величие, величие его семьи. Малфой старался весь год, он вёл себя так, как должен вести себя настоящий аристократ древнего рода. Отстранёно, холодно, держаться лишь своего мнения. Большим жестом было пожертвование его семьи на восстановление школы. Да, этого мало для статуса, но это хоть и маленький, но шаг. Пока все лавры и хваления забирала себе Золотое Трио, отпрыск семьи Малфоев обходил их стороной. Никаких типичных подколок, придирок или же столкновений в коридорах школы. Что немало удивляло героев войны. Куда далеко ходить, одна из победительниц сейчас была где-то в соседней комнате. Кто бы мог подумать. Как это началось? Драко уже смутно помнил тот самый момент, когда великая зазнайка оказалась в его власти. Или, может, он в её? Но составило это огромного труда. Через множество унизительных действий, физической и моральной боли. Драко нравилось это делать, и, кажется, он втянул в это ненароком зазнайку Грейнджер. Когда им стало это нравиться? Уже не вспомнить. В тёмной комнате за спиной раздался тихий скрип двери. На пороге появилась фигура девушки. Её тонкие пальцы крепко сжимали холодную железную ручку массивной деревянной двери. Она будто бы решалась, зайти или нет. Тихонько ступая босыми ногами по холодному бетонному полу, девушка подкралась к нему, юноша повернул голову в сторону гостьи. — Не помешаю? — поинтересовалась она. — Нет. Его ответ, как всегда, сух. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — У нас завтра экзамен, а ты в такое время не… — тихо начала шептать гостья, но не успела договорить. Он небрежно, даже неловко, схватил её за кисть, усадил к себе на колени и с каким-то неуверенным жестом прижал девушку к себе, а сам уткнулся в её каштановые волосы. Прошла минута, может, больше, они не засекали времени. Это казалось опьяняющим чувством спокойствия, они упивались друг в друге. Слишком нездоровое чувство. Девушка медленно перебирала пряди его волос, такие проявления чувств были очень редкими, но, как говорится, очень меткими. Она любила их. Горящая рядом свеча придавала некое тепло этому огромному помещению. Пламя легко колыхалось из стороны в сторону, то вырастая куда-то вверх, то, наоборот, уменьшалось. — Через месяц мы разъедемся, — звучит его голос с лёгкой хрипотцой, на что она кратко кивает, уже предвидя, что услышит дальше. — Ты обдумала моё предложение? Очень длительное молчание. Юноша не шевелился, а девушка только слегка отпрянула от него и попыталась заглянуть в глаза своему собеседнику. Он каким-то отрешённым взглядом смотрел мимо неё, будто бы весь мир не имел значения для него. Будто бы из него выбили весь дух и сейчас, если лишить его единственной цели, то он разобьётся… И этой единственной надеждой была она. — У нас ещё есть время… Как всегда, размытый ответ полной неопределённости. Юноша поднял взгляд на неё, на его лбу проступила морщинка. Малфой нахмурился, взгляд был теперь задумчив, а губы плотно сжаты. Она не стала ждать ответа на свою фразу и, обхватив его лицо в свои ладони, медленно прильнула к его губам. Это всегда действовало на него опьяняющее. И сейчас также медленно, лаская тёплыми губами, она неторопливо зацеловала его губы, переходя к щеке, поднималась к виску и здесь она замерла, закрывая глаза. Драко не делал ничего, он смотрел куда-то перед собой. — Иди ложись спать, — неожиданно он нарушил тишину первым. — Но… — Иди спать. — вновь не дал ей договорить. — Почему… — Я сказал, иди в свою спальню! — более грубо и отталкивающе. Девушка резко поднялась и отошла от него на шаг назад. — Спокойной ночи, Драко. В ответ была лишь тишина. Юноша закрыл глаза и, кажется, его лицо преобразилось в этот миг. Он стал ещё старше. Будто все тяжести и неблагополучия этого мира рухнули на него одной непосильной ношей. Малфой снова был не здесь, а где-то в своих мыслях. Холодный, отстранённый и такой далёкий. Он знал её ответ. Грейнджер знала, что он спросит. Они не могут продолжать то безумие, что длилось семь месяцев. Всему приходит конец. Несколькими неделями ранее он говорил с ней, решаясь спросить и попросить. Он готов был, ему стоило огромных трудов решиться. — Уедешь со мной? — спрашивает он, скользя взглядом по изгибу её спины, пока она увлечённо читает очередную книгу присланной его матерью. Она замирает и медленно отрывается от странички, вопросительно хмурится. — Куда? — только и может спросить, не веря своим ушам. — Куда захочешь, — Драко пожимает плечами, потирая ладонью шею. — Подожди, — она поднимается с подушки и садится перед ним, прикрывая книгу и оставляя между страничками большой палец, чтобы не потерять, где остановилась. — Ты хочешь уехать из страны, оставив мэнор и мать? — Совершенно верно, пять очков Гриффиндору. — Язва, — бормочет Гермиона и слегка прикусывает нижнюю губу, сердце тревожно забилось, и хотелось улыбаться. Человек, которого она полюбила всем своим существом, сейчас предлагал ей то, о чём она могла лишь мечтать. Ей думалось, что ровно после школы они просто разъедутся, и он забудет о ней. Да, она сомневалась в нём до последнего. Боялась, что он её бросит. А сейчас даже воздух вокруг стал легче и приобрёл такие краски, какие она раньше не видела и не чувствовала. — Ты уверен? — шепчет она. — Более чем, я долго думал над этим, нужно менять свою никчёмную жизнь. Оставаться здесь и быть постоянным бельмом на глазу у магического общества, я не хочу. Возвращаться в тот дом, желания у меня нет. Отдавать тебя очкастому и конопатому, я тоже не собираюсь. — Очень милое признание, я бы сказала, нежно и проникновенно — она фыркает. — Так по-малфоевски. — А ты что хотела услышать от меня? Розовые сопли? — Драко ухмыляется и забирает книгу из её рук, толкает девушку обратно на постель и нависает сверху. — Так что, староста Грейнджер? — Я согласна, но сначала мы вернём моих родителей и какое-то время у них поживём. — Знакомство с родителями? — он изогнул вопросительно бровь. — Мама меня к такому повороту судьбы не готовила. И девушка залилась звонким, свойственным только ей смехом, отчего юноша улыбнулся в ответ, впитывая в себя каждую частичку её такого, счастливого лица. Но бросила его — она. Девушка испугалась. Она каждый день прокручивала в голове разговор с Драко. Уехав вот так, оставив друзей, она знала, что от неё отвернуться все. Как бы, они не улыбались перед Драко, за его спиной они его ненавидят и проклинают, топя в болоте желчи. Её просто не поймут. Кроме Гарри. Она знала, что её друг никогда не отвернётся от неё. А был бы верен ей Драко? Возможно, пока она ему не надоела, он будет с ней. Она любила его до безумства, до безрассудства, до помутнения. Была готова на всё. Но готов ли он был ради неё на всё? Уехать от семьи, так бы желал каждый уставший изгнанник, утомлённый осуждением толпы. А что потом? Драко не говорил с ней об этом. Неужели она так и не поняла, что это Драко Малфой. Непредсказуемый, словно стихия. Он не говорит, он делает. И только потом просит. Перед ней была неизвестность. Гнетущая, разрывающая неизвестность. И вот, стоя у лестницы на Астрономическую башню, она лихорадочно бродит взглядом по ступенькам, сжимая холодные, металлические перила. Вот там, наверху её ждёт он. Ступая на одну ступеньку, она замирает. Тело разрывало безумством. Сердце колотилось словно колибри. Ступенька за ступенькой, мучительно медленно, от неровного дыхания перед глазами поплыло. Вот она прикрытая прямоугольная дверь. Дверь к нему. Она уверенна, он ждал её. Она ведь могла спросить у него чего он хочет в дальнейшем. Но не спрашивала, боялась. Там внизу её ждали Рон, что почти смягчился и помирился с ней, Гарри и Джинни. Её любимые и вечные друзья. В них она была уверена. А он такой далёкий и непостижимый. Девушка, не выдержав, громко всхлипывает, испуганно прижимает ладонь к губам и срывается на бег вниз. Вниз в Большой зал. К друзьям. Бегом от него. Драко переводит взгляд на дверь, взгляд серых глаз наполнен чем-то болезненным. Юноша подходит к двери и открывает её. Он знает, что она стояла здесь минутами ранее. Знает. Может быть, однажды, они встретятся. Но уже будут чужими. Всё забывается. Ведь все чувства со временем проходят. Ведь так? Драко опускает взгляд на ручку что сжимает, поправляет ворот пальто и выходит из помещения.
