Глава семнадцатая: Воспоминания усталой красоты (часть II)
25 июля 2020 г., 08:38
Это был особенно холодный, хмурый день. С самого утра шёл сильный снегопад с ветром. Проклятые снежинки забивались меж складок одежды, облепляли лица, и заставляли морщиться, порой с остервенением выплёвывая особенно крупные капли растаявшего узора на губах. Настроение мужчины, сидящего в кресле, было под стать этому дню.
Потирая большой палец об указательный, он сосредоточенно разглядывал какой-то совершенно ненужный тёмно-синий переплёт одной из книг на стеллажах. Размышлял. Не понимал. И, кажется, он не знал, что делать дальше. Точнее, как правильно действовать. Сторонников оказалось куда больше, а вот их новоиспечённый Лорд не являлся удовлетворённым. И конечно же, очередные проклятия полетят в него или же в Фенрира. Долохов был на особенном месте, и Струпьяра это выводило из себя.
— Что ты сидишь? — звучит грубый голос оборотня.
— А что я должен делать? Он ясно дал нам понять ждать его, — Струпьяр замирает и опускает руку. — В ожидании очередного его недовольства.
— Конечно, мы упустили девку, хвалить нас не за что, — Долохов, что сидел в углу и вертел в руках какую-то чёрную книженцию? кинул её куда-то в угол к остальным пыльным переплётам.
— Тебе ли переживать, — скалится оборотень.
— В отличие от вас? я выполнил свою часть задания, — Долохов склонил голову набок и небрежно махнул в сторону Сивого.
— И где же она? — оборотень стряхнул со своего плеча невидимую помеху. — Кажется, твоя подружка решила слиться.
— Невозможно, она придёт.
Полумрак помещения давил на присутствующих. Но никто из них не смел что-то предпринять. Старая, потрепанная временем дверь внезапно открылась, заставляя напрячься и устремить своё внимание на вошедшего. Цепные псы молчали, вошедший смерил каждого тяжёлым взглядом тёмных глаз. Лишь губы дрогнули в кривой ухмылке, а руки спрятались в карманах пиджака.
— Антонин, где наша старая знакомая? Или даже такое простое задание выполнить не под силу?
— Она придёт, господин, — Пожиратель выпрямился в кресле и быстро пробежался взглядом по лицу Струпьяра, тот в свою очередь поднялся с кресла и склонил голову.
— Господин, — начал егерь.
— Можешь не повторять, я уже в курсе, — мужчина зашёл в комнату и встал у пустующего камина. — Нас становится больше, думаю, скоро мы сможем объявить о себе в открытую.
— А с грязнокровкой что делать? — Сивый сморщился, будто у него под носом что-то пахло.
— Пока что посмотрим по ситуации, у нас запланировано масштабное представление.
Старые половицы заскрипели в коридоре, привлекая к себе внимание. На пороге появилась девушка. Весь её вид выдавал страх и насторожённость.
— Пришла, — предводитель был доволен, даже слишком. — Я уже подумал, что ты предать нас решила.
Пальцы девушки вжались в дверной косяк, что она сжимала, когда он подошёл к ней почти вплотную, останавливаясь буквально в нескольких сантиметрах от её лица.
— Скажи, Люсиль, — её полное имя он протянул с ухмылкой на губах, — ты всё так же предана мне?
— Насколько можно быть преданной тому, кто угрожает её родным? — шепчет она в ответ, страх моментально испарился, а голубые глаза с вызовом вглядывались в тёмные.
— Бесконечно, — он улыбается и касается её щёки.
***
Шум воды, льющейся из-под крана, отдавался эхом. Очень необычным эхом, так вот какие звуки, когда ты находишься под толщей воды. Она и позабыла о них. Девушка лежала в ванной с открытыми глазами и видела потолок очень непостоянным, плывущим. Вода переливалась через край, заполняя пол, сама же она всё в том же красном платье покоилась под толщей ледяной воды. Она перестала чувствовать леденящий холод, кости перестало сводить и выворачивать от покалывающей боли. Она чувствовала себя в невесомости. Она не хотела выбираться отсюда. Не хотела делать глоток воздуха. Не хотела видеть этот мир. Не. Хотела. Ничего. Карие глаза медленно закрылись, а одинокий пузырь сорвался с её губ, стремясь вверх. Чтобы лопнуть, испариться, исчезнуть, погибнуть, соприкасаясь с воздухом внешнего мира. Она хотела бы так же. Как этот пузырь. Хотела бы также устремиться вверх и расщепиться на тысячи, нет, миллионы крупиц. Чьи-то крепкие руки внезапно вырывают её из «океана», и она делает шумный вдох через открытые губы. Крик, она слышит крик, и крепкие руки её трясут, тащат, хаотично двигаются по её лицу, но она не хочет смотреть. Не хочет слышать. Спаситель думает, что помог ей. Но как же он ошибается. Ей нужна другая помощь. Глаза девушки медленно открываются, и она смотрит в обеспокоенное лицо Гарри Поттера, что кутает её в полотенце и уже тянется за палочкой, чтобы высушить её платье и согреть полотенца, но она останавливает его, перехватывая его руку с палочкой. — Я не хочу, — говорит она, приходя в сознание, и пытается высвободиться, стаскивая с плеч шершавую ткань. — Хватит, Гермиона! Что ты творишь?! — он грубо хватает её за плечи и трясёт, заставляя посмотреть на себя. — Зачем ты сводишь меня с ума? Зачем ты так поступаешь? Девушка смотрит в его зелёные глаза и искренне не понимает, почему он так злиться. Или, может, она не хочет сейчас это понимать? — Оставь меня, Гарри, — её губы трогает улыбка, — просто оставь меня. Хочешь, я могу уйти? — Что ты несёшь? — непонимание и полное отторжение реальности. — Я хочу отпустить тебя, Гарри, ты простишь меня, что я забрала у тебя семь лет? — её холодные пальцы касаются его щёк. Лёгкая щетина приятно покалывает подушечки пальцев. — Что? — шёпот и сильная хватка на плечах девушки слабеет. — Ты ведь сейчас мог бы быть счастливым отцом, ты бы жил рядом с любимой женщиной, ты бы был любим, твой дом был бы уютным, тёплым. Ведь всё только складывается в слова «был бы». — Замолчи, — Гарри качает головой и пытается накинуть на хрупкие плечи полотенца. — Я молчала так долго, молчала и держала тебя. Мне очень жаль, прости… Я такое ничтожество… паразит, — шепчет девушка и как-то истерично всхлипывает, а губы улыбаются. — Если бы можно было забрать твои воспоминания, исправить их, чтобы ты не помнил всего этого. — Гермиона, я не хочу ничего забывать, успокойся, ты не в себе! — А я хочу, Гарри, — её голос резко перешёл на шёпот. Словно в ней что-то надорвалось, и сил говорить больше не было. Мужчина замирает и поднимает взгляд на её лицо. Мертвенно-бледное лицо и мёртвые карие глаза, словно потухли. Они хранили в себе безмерную боль. Печаль. Тоску. И в одночасье всё это вырвались из неё. Наружу. Оставляя безнадёжность и усталость. Осознание сворачивается калачиком и болезненно вибрирует внутри, мужчина прикусывает губу. Её просьбы проникают под кожу и разливаются там горящей лавой. Он понимал её, но отказывался прислушиваться. — Я не хочу ничего подобного более слышать, — набирается он сил и как-то быстро это говорит, поднимаясь с пола и беря девушку на руки. — Никогда. Слышишь? Она не отвечает. Молча принимает объятья, впитывает нежность его рук. Впитывает каждой своей клеточкой. Пока девушка сидит в кресле и молча, наблюдает за мужчиной, что с такой нежностью касается её кожи, чтобы согреть. В последний раз. Гарри уснул, как бы он ни боролся со сном, но сморило его первым. Он сжимал девушку в своих объятьях так, словно боялся упустить или потерять. Гермиона осторожно выбралась из постели, стараясь как можно тише, потянулась за своей палочкой, используя магию, призвала все необходимые вещи и, прижимая кипу одежды к груди, тихо вышла из спальни. Казалось бы, даже воздух в спальне отяжелел и сейчас со всей силой рухнул на пол, сдавливая. Хоронит. Исчезает следом. Гарри не сразу понял, что в постели находится один, медленно разлепив глаза, он оглядел пустующую подушку, что хранила след от её головы. Достаточно было минуты, чтобы подскочить в постели и словно ужаленным выбежать из комнаты. Но её нигде не было. Раз — комната, два — комната, коридор и гостиная были пусты. Взгляд упал на вертящийся конверт в воздухе у порога. Простой, пожелтевший конверт с коричневой печатью. Бесформенной и незначащей абсолютно ничего. Никакого герба, никакого отличительного знака. Неуверенно касается конверта. Когда послышался тихий треск печати, крупицы превратились в почти незаметные песчинки, что плавно поплыли вверх к лицу Гарри. Распыляясь и проникая в его кожу. Незаметно. Она очень долго готовилась к этой магии. Очень долго изучала, пока могла. Развернув конверт, мужчина не увидел ничего. Конверт был пуст. По телу прошлась странная волна. Горячая и приятно покалывающая, просачиваясь к самой макушке и в ушные перепонки. Внезапно всё, что было так важно для него, всего лишь миг назад стало ничем. Всё то, что он пережил за семь лет, превратилось в ненужное и забытое, оставляя после себя лишь знакомую тёплую улыбку подруги Гермионы Грейнджер. Той самой школьной подруги. Улыбку той невинной, тёплой и родной подруги, что так давно он не видел. Любого, кого коснётся Гарри Поттер ждёт то же самое. Мало кто знает их историю. А точнее, никто. Эти семь лет будут болезненными лишь для них двоих. Другим достанется самое малое и почти незначительное. Сильная магия запечатывает, пока кто-то не станет вспоминать самых сокровенных и необходимых воспоминаний. А ведь этот «кто-то» не станет. При встрече только улыбнётся и сделает вид, что ничего такого не было. Цепная реакция. Обратного результата нет. Антидота в природе не существует. Гарри Поттер медленно опускает пустой конверт и удивлённо моргает пару раз, оглядывая свою гостиную и, кажется, не совсем понимает, почему он здесь стоит посреди ночи. И, правда, почему? Лунатик? Мужчина ещё раз опускает взгляд на пустой конверт, моргает и хмурится. Ещё раз вертит в руках безмолвный конверт и скидывает его в огонь. Словно зачарованный смотрит на языки пламени, что так прожорливо сжигали несчастный пергамент, затем отворачивается и уходит к себе в спальню. Нужно выспаться перед тяжелой сменой длиною в четыре дня.***
Опираясь спиной на закрытую дверь, девушка оглядывала своё теперь новое жильё. Одноэтажный и небольшой, но уютный домик в южной окраине Лондона Crystal Palace*. Отложенных сбережений девушке сполна хватило на покупку крошечного дома из чёрного кирпича и бордовой крыши, и прекрасной мансардой. Где широкие окна выглядели, словно с неба, и освещали помещение естественным природным светом. Таких же милых домиков в округе было небольшое количество и на приличном расстоянии друг от друга. А ещё Гермионе очень понравилось озеро, что находилось в нескольких футах от её дома. И, правда, окраина. Размеренная и спокойная. Тихая, невинная. Как она и хотела. Сейчас озеро было похоже на одно сплошное ледяное зеркало. Тонкая ледяная корочка льда покрывала почти всю поверхность. Жители этой части Лондона в особенности любили этот уголок, где они могли посидеть в винтажной беседке и просто провести приятно время. Конечно же, здесь жили только магглы, другого места она и не видела для себя. Сейчас девушка планировала уйти из Министерства и больше никогда не видеть и не слышать о магическом мире. Опустив взгляд на дорожную сумку, Гермиона оттолкнулась от стены и прошла по узкому коридорчику к гостиной. Домик был в нежных и светлых тонах, минимум мебели, всё только самое необходимо. В гостиной стоял диван, камин и над ним решётка с цветами. Почти в самом углу пылился небольшой, довольно старой модели телевизор, прикрытый сверху ажурной салфеткой. В дальнем правом углу была открыта дверь в спальню, а по правой стороне светлая арка, что ведет в кухню. Исследуя взглядом свою обитель, девушка не сразу услышала стук в дверь. Обернувшись на шум, она остановилась и выжидающе уставилась на дверь. В небольшом искривленном стекле она видела чей-то силуэт. Прежде чем сюда войти она постаралась наложить заклятие против магглов. На месте дома они видели обычное дерево, окружённое заборчиком. Волшебники же просто не могли оказаться в этом месте, а если бы кого-то и занесла нелегкая, то они бы увидели абсолютно пустующий дом без какого-либо намёка на жизнь в нём. Стук повторился, и Гермиона медленно потянулась за палочкой, сделав несколько осторожных шагов к двери, она нахмурилась. И почему назойливый гость не уходит? Стук прекратился, и фигура стала удаляться. Прикусив нижнюю губу, девушка чуть привстала на цыпочки, заглядывая в стекло, конечно, ничего чёткого увидеть нельзя было, но зато силуэт исчез. Сегодня она из дома не выходила. Обустраиваясь понемногу, девушка задумчиво бродила по дому, по нескольку раз останавливалась на месте и, кусая губу, смотрела себе под ноги, стараясь, будто что-то вспомнить. Но мысли в голове, словно мелкие мухи жужжали, мешали и сбивали. Вытаскивая из сумки остатки вещей, Гермиона медленно опустилась на пол рядом с диваном и уткнулась в изгиб своей руки, что оперла на мягкую обивку. Так она просидела очень долго. Молчала, думала. Просто вдруг почувствовала себя очень уставшей. Внезапно в дверь постучали вновь. Девушка быстро подняла голову и, подхватив палочку с дивана, медленно поднялась, стала подходить к двери. Настенные часы, что вроде бы тикали не так громко весь день, словно усилили свой звук и теперь как-то оглушающее звенели. Но Гермионе это лишь казалось. Такого просто не могло быть. Замирая у самой двери, она осторожно тянется к замку, слишком громко он щёлкает. Отчего девушка морщится и хватается за круглую ручку, поворачивает и тянет на себя. Ей не хватает даже и нескольких долгих минут, чтобы понять, кто стоит на её пороге. — Привет, Гермиона, — звучит мягкий, неземной голос Полумны Лавгуд, что приветливо улыбается и опускает раскрытую ладонь. — От кого ты здесь прячешься? Гермиона фыркает и губы кривятся в улыбке, какой-то нервной и в то же время облегченной. Она уже успела, и позабыть о необычайных способностях Полумны. Появляться в неординарных ситуациях и так проницательно рубить с плеча. Не в бровь. А прямо в глаз, в его самую глубь. — Полумна, как ты здесь оказалась? — Я здесь была с другом, хороший маггл, увидела мозгошмыгов, что залетели в твоё разбитое окно, и решила постучаться, — девушка медленно оглядела дверь, поднимая взгляд вверх. Конечно же, неизменные странные «мозгошмыги» и желание, именно желание постучаться в разгромленный дом. Что из этих двух вещей кажется Гермионе странным? Кажется, само существование такой волшебницы, как Полумна Лавгуд уже является странным для волшебного мира и их поколения. — Ты меня не пригласишь в свой новый дом? — светлые глаза вернулись к лицу Грейнджер. — Да, извини, проходи, — Гермиона мешкает, но отступает в сторону и пропускает подругу в дом. — Прости, ничем угостить не могу, я только переехала. — Ничего страшного, — отозвалась та своим спокойным голосом и, сняв обувь, прошла в гостиную. — А здесь очень уютно, а Гарри с тобой? Гермиона спрятала руки в карманы джинсов и, закусив верхнюю губу, уставилась на девушку так, словно видела её впервые. Странный и тягучий монолог выдвинула хозяйка дома в попытке как можно удачно вывернуться от правды. В итоге новость о том, что Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер решили разойтись, более-менее удовлетворило любопытство Полумны. Она никогда не задавала лишних вопросов, и Гермиона могла быть уверена, что никакой неловкой ситуации не возникнет, если вдруг они столкнутся в другом месте и в другое время. Да и изменение памяти себя не заставит долго ждать, ей лишь нужно будет ещё раз встретиться с Поттером, и магия начнёт действовать. Весь вечер девушки провели за разговорами, в основном говорила Полумна или же они молчали. Неловко им не было, это молчание было словно дополнением и не мешало ни капли. Наверное, Гермионе даже хотелось увидеть кого-то близкого и просто молчать, не проронив и слова. — Я, наверное, пойду, — Полумна протянула руку к девушке, сжимая её ладонь. — Мерлин, я и забыла совсем тебе сказать, кажется, твоя сова потерялась из-за твоего переезда и не смогла найти адреса. Гарри почему-то был очень удивлён, когда она прилетела к нему. — Сова? — Да, она принесла пригласительное, Гарри не смог мне его передать, он очень спешил на патрулирование, но мы все его получили, всех участников войны приглашают на светский вечер в Министерство. — В честь чего? — Гермиона не совсем понимала повода в такое время, когда им достаточно проблем от сбежавших Пожирателей. — Кажется, ты очень много пропустила, пока была в отпуске, — Полумна добродушно улыбнулась. — Министр Магии у нас теперь будет новый. Ну, и хотелось бы скрасить наши тревожные будни. — Вот значит как. — Ты же придёшь? — девушка заглянула в лицо подруги, чуть наклонившись вперёд. — Конечно, — губы Гермионы тянутся в неуверенной улыбке, — я приду. — Было бы замечательно, очень многие хотят увидеть тебя. Гермиона не стала уточнять, кого именно она имела в виду, поэтому молча проводила гостью до двери и, поблагодарив за визит, закрыла за ней дверь.***
Как и положено в таких местах, всё было украшено довольно в сдержанных тонах. Главный холл, куда по обыденности спешили все работники Министерства, преобразился в светлое помещение, по бокам свисали серые тюли, по правую и левую сторону от центра тянулись небольшие круглые столики, все угощения со временем менялись, а пустующие бокалы наполнялись сами собой. Гостей было достаточно. Ну, а приглашённый Драко Малфой чувствовал себя здесь довольно неуместно. Аристократ стоял у самого дальнего столика, а его спутница в лице Панси Паркинсон сидела за столиком со скучающим видом, подперев лицо рукой. — Ради всего святого, сделай своё лицо проще, — вздыхает девушка и изучающе разглядывает новоиспеченного Министра Магии, что так сдержанно улыбался и что-то говорил своим собеседникам. — Мое лицо проще некуда. — Ну конечно же, — девушка поворачивает голову к нему. — Тебе все улыбаются, а ты словно изваяние, хлеще той статуи в фонтане. — Они улыбаются не мне, а моим деньгам, что я жертвую на их нору. — Мерлин, — бормочет Панси. — Такой молодой, а ворчишь хуже старика. — Что? — Драко соизволил перевести взгляд на спутницу. Он был задет за живое. Ей почти удалось. — Ох, ты только посмотри, всё семейство Уизли в сборе за столько лет. Не слишком ли много рыжего на этом фоне? — девушка ловко перевела тему поднимаясь с места и становясь ближе к Драко, слегка касаясь его руки выше локтя. Малфой ничего не ответил, а лишь перевел взгляд. И правда, всё семейство впервые здесь собрались в таком количестве. Даже Рональд Уизли, который на многие года вообще уехал из страны. Всё семейство стояло на противоположной стороне, Рон обнимал младшую сестру, когда к ним подошёл Гарри Поттер. — Ох, Гарри, здравствуй, — миссис Уизли тут же обняла мужчину. — Как же я давно тебя не видела! Хватило каких-то несколько секунд, чтобы взгляд бывших друзей встретился и что-то щёлкнуло. Словно рычаг. Переключило что-то в их голове. Рон и не собирался приветствовать бывшего друга, лишь сдержанно кивнуть и отвернуться, чтобы поздороваться с другими. Но нет. Словно то, что мешало столько времени словно испарилось. Пуф, и исчезло. — Здравствуй, Гарри, — сказал Рон, протягивая руку другу. Семейство Уизли на каких-то несколько секунд замерли, словно не веря в то, что видят сейчас, но всё прошло слишком быстро, слишком легко. Столько лет они не общались, а что сейчас? Словно ничего и не было. А Гермиона в это время стояла у самого входа в огромный зал и, сжимая в руках клатч, быстро скользила взглядом по присутствующим. — Что-то не так, Гермиона? — раздается бодрый голос Полумны над ухом, отчего Грейнджер вздрагивает и отрицательно качает головой. — Ты иди, а я пока тут осмотрюсь. — Ну, хорошо, я пойду к Гарри и остальным, — блондинка кивнула и плавно поплыла средь толпы, теряясь меж разноцветных мантий, стоящих неподалеку мужчин. — Гермиона, — этот голос она почти забыла. — Гермиона Грейнджер! Это был её бывший преподаватель по Тёмным Искусствам в школе, после нескольких лет преподавания, он решил вернуться к своей должности аврора. Поприветствовав мужчину, Гермиона уделила ему свое время, выслушивая его историю о недавнем браке и скором рождении ребёнка. Девушка чувствовала себя словно не в своей тарелке, она сильно отвыкла от такого огромного количества людей, что всюду её узнавали и затягивали в свои короткие никчемные беседы. А она лишь улыбалась и уклончиво отвечала на встречные вопросы. — Гермиона, — горячее дыхание обожгло нежную кожу уха. — Мерлин, ты меня напугала, — Гермиона тут же выдернула руку из цепких пальцев своей подруги, что так резко взялась из ниоткуда. — Куда ты пропала? Я всех на уши подняла, а Поттер ещё потом долго закатывал свои прекрасные глаза обратно! Что вообще прои-… Гермиона встретилась взглядом Люси и замерла. Блондинка стояла с открытым ртом и лишь пару раз быстро захлопала глазами, и наконец прикрыла рот. — Что такое? — Что-то не так? — Грейнджер показала на лице всё полное недоумение, на какое только была способна. Люси быстро отпустила руку подруги и выпрямилась, словно боялась, что её кто-то увидит в подобном положении. — Я же не пила ещё, такое ощущение, что я что-то забыла. — И что же ты могла забыть? — Гермиона улыбнулась и потянулась за двумя бокалами шампанского, что так предусмотрительно проплывали мимо них. — Ох, я не помню, что же это, — блондинка по своей привычке коснулась нижней губы пальцами, опуская взгляд в пол хмурясь. — Выпей, может, вспомнишь, — Гермиона протянула бокал подруге, но его тут же забрал другой человек. Рядом с ними оказалась Панси под руку с Малфоем. Гермиона упрямо не смотрела на мужчину, лишь удивленно изогнула бровь, впиваясь взглядом в лицо нагловатой брюнетки. — Расслабься, Грейнджер, — Панси расплылась в улыбке, пригубив напиток. — Твоей подруге хватит на сегодня спиртного, больно она нервная. — А ты следишь, что ли, за мной? — Люси сложила руки. — А вы что, вместе? — Дождёшься от этой ханжи, — фыркнула брюнетка, выпуская руку своего спутника. — Просто составила копанию. А куда Грейнджер делась? Гермиона тут же воспользовалась ситуацией и быстро удалилась за каким-то широким мужчиной, что проходил мимо них, буквально расталкивая и отвлекая всё внимание на себя. Шёл он, как девушка поняла, к новоиспечённому Министру Магии. Девушка быстро свернула в сторону и встала у какого-то полупустого столика. Сейчас она могла перевести дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце в груди. Она знала, знала, что может здесь встретить Малфоя. Но всё равно нервничает, как школьница. Нужно это прекращать и брать пример с его каменного лица, и сердца тоже. Но она ничего не могла с собой поделать. Быстро осушив бокал с шампанским, она поставила его на стол и сделала глубокий вдох, мысленно приговаривая: «Всё хорошо. Всё хорошо! Хорошо!». — Я так давно не видел Гермиону, — сказал Рон лучшему другу, оглядывая толпу и ища там конкретного человека. — Я тоже, она должна прийти, нам же поручено сказать пару слов со сцены. Я думал тебя предупредили, — Гарри перевёл взгляд на сцену, где уже готовилось место для будущего выступления Министра и особых гостей. И ему это не нравилось. Рон лишь сморщился на эти слова и прищурился, остановив взгляд на фигуре, стоящей у свободного стола в самом дальнем углу. — Вообще всё очень странно, ты не находишь? Будто что-то не хватает, вообще всё как-то не так, — Поттер переключился на друга и пихнул того в плечо. — Рон? — Уверен, самое странное, что Гермиона стоит одна и даже не подходит к нам, — мужчина кивнул в сторону, привлекая внимание друга. — Пойдем. И они пошли. Обходя стоящие группки людей. На один шаг ближе, к той, о которой они почему-то умудрились забыть. Забыть на каких-то пару секунд. Минут. А может и дольше? Но в голове всё как-то странно. Словно они повисли в воздухе. В тишине. У них забрали воздух, и они просто застыли во времени. Ничего не вспомнить, а вспоминать и нечего, потому что ты не помнишь, что забыл. Петляя в недрах своей памяти. — Гермиона! — получилось довольно звонко и так счастливо. Девушка лишь успела ахнуть, как её сгребли в тёплые крепкие объятья. Свет с потолка казался необычайно ярким, а всё вокруг будто потеряло звук вовсе. Эти объятья. Такие родные. Теплые, уютные и пахнет её любимым одеколоном. Забытые. Уизли не сдерживал эмоции, он обнимал её крепко и улыбался во все свои тридцать два. — Сколько же я не видел тебя, Герми, — Рон коснулся плеча девушки, заглядывая в её карие глаза. — Как ты? Почему не подошла к нам? Родители были бы счастливы, увидеть тебя. Гермиона? Речь не сразу вернулась к ней. Словно из неё ушла вся сила. Ноги подкашивало, а сердце вновь забило чечётку, принося дискомфорт. Оно словно пыталось вырваться из грудной клетки, проламывая кости. — Рон… — единственное слово, что она выдавила из себя и закрыла лицо холодными ладонями. Этот жест показался рыжему трогательным и милым, он лишь улыбнулся в ответ, вновь обнимая девушку и слыша её шепот у самого уха: «Я так рада видеть тебя». Спустя столько лет. Воссоединение трёх друзей. Неужели она впервые в жизни сделала что-то правильно и теперь наслаждается обществом своих верных друзей? Как же давно они вот так не стояли втроем и не разговаривали. Девушка чувствовала напряжение, что исходило от Поттера. Возможно, он мог противиться магии, возможно, он пытался что-то вспомнить, но попытки были безуспешны. В конце концов, его подозрительность ушла на нет, и они разговаривали друг с другом почти на перебой, рассказывая подруге о своей жизни. Да, это стоило того, чтобы хотя бы вернуть дружбу этих двух. Гермиона чувствовала себя почти счастливой. Но лишь почти. Вечер длился слишком долго и душно. Гарри и Рон не оставляли Гермиону буквально ни на минуту. Но тем же и лучше, они полностью поддерживали её мнение, что здесь всё, как всегда, приторно и напыщенно, для истинных аристократов, что было видно не вооруженным взглядом. Подшучивая над собой и окружающими, так они провели остальную часть вечера. Девушка искала среди толпы Люси, но та ей так больше и не попадалась на глаза. Какое-то странное предчувствие закралось в сердце. И оно не было таким уж ложным. Когда она поднималась на сцену следом за Гарри и Роном раздался сильный грохот. В это же мгновение дверь сорвало с петель, обдавая небольшой участок помещения пылью. Массивные двери снесло по разным сторонам, хороня под собой несколько человек. Крики и суматоха поднялась в главном зале. Министра тут же окружили несколько авроров, в том числе и Гарри, Рон же схватил Гермиону за руку и побежал с ней к своей семье. Выхватив свои палочки, им оставалось лишь защищаться, чтобы не рикошетило заклинаниями в других магов. — Нужно трансгрессировать пока есть время, немедленно иди к маме с папой! — Рон резко остановился, прижимаясь спиной к одной из колон, обнимая подругу за плечи. — Ты тоже должен идти! — Я не сбегу, пока Гарри тут один. — Выключи героя, Гарри обучен сражаться, с минуты на минуту прибудут ещё авроры! — Гермиона смяла его мантию, пытаясь образумить. — Идем же! — Нет! — мужчина резко протолкнул девушку за дверь в темный коридор. — Последняя дверь слева, там кабинет отца, оттуда вы трансгрессируете. Уходи, живо! Гермиона осталась одна, в этой части Министерства пока что не было никого. Она знала, что медлить нельзя, но и бросить друзей никак не могла. Паршивое забытое геройство со школьных времен вновь в ней заиграло. А может, это не геройство вовсе? Сжав палочку в руках, она хотела вернуться в зал, но дверь резко открылась и перед ней появилось две фигуры в масках. — Остолбеней! — крикнул тот, что первым вошел. Но заклинание отразилось и ударилось слева от нее в стену. — А мы тебя обыскались, грязнокровка, — в этом голосе она моментально узнала Долохова. Крикнув два быстрых заклинания, Гермиона рванула в противоположную сторону от кабинета. — Гермиона! — это была Миссис Уизли, что выглянула из кабинета, направляя палочку на Пожирателей. — Уходите немедленно! — словно не своим голосом закричала Гермиона, нанося очередное заклинание, пытаясь задеть Долохова, но его компаньон довольно ревностно охранял, отражая заклятия в ответ. — Разберись с девкой, а я займусь семейкой рыжих. — Нет! — Круцио! — этот голос хоть и был искажен под маской, но показался каким-то иным. Совершенно не таким. Это был женский голос. Гермиона не успела ничего сделать, как рухнула на пол с криком и зажимая голову. Опять те же самые забытые ощущения. Крик застрял, и больше её губы не издавали ни звука. Лишь тяжелое дыхание. Она лежала на полу у ног Пожирателя, пытаясь сфокусировать взгляд и найти палочку. Но вместо этого наткнулась на разбитые осколки вазы. В этом полумраке ничего толком нельзя было разглядеть. — Мне говорили, что ты очень упертая, — раздается голос Пожирателя и он медленно опускается на пол, не сводя палочки с тела жертвы. — Но я и не думала, что настолько. Круцио! Гермиона лишь всхлипнула, вонзая осколок себе в ладонь. Странно, но режущая боль в руке почти, что перекрывало ту, что разливалась в её теле, что так ломало её изнутри. Пожиратель резко отстранился, когда жертва внезапно зашевелилась и метнулась к ней. Вспоров одежду и задевая кисть руки, оставляя глубокую рану. — Тварь! — Долохов успел вовремя, откидывая Грейнджер заклятием. — Эй, живая? Я тебя предупреждал, что она ненормальная. — Я вообще не должна была ею заниматься! — Пожирательница подскочила с пола, зашипев и прижимая окровавленную руку. — Какого черта, Долохов?! — Убираемся отсюда, некогда уже, — мужчина нагнулся, чтобы схватить Грейнджер, но что-то тупое и холодное ударило его в висок, и он свалился на пол. Пожирательница попятилась, назад встретившись с холодным серым взглядом: «К черту!», увернувшись от заклятия, она выбежала из коридора, оставляя «напарника». Малфой оглядел тело Долохова, слегка склонив голову на бок, и оскалился в улыбке. — Вот мы и встретились, Антонин.***
Размеренное тиканье часов ворвалось первым в её сознание. Затем глубоко вдохнув, девушка ощутила запах каких-то трав, приподнявшись на постели, она оглядела комнату. Гермиона не верила своим глазам. Она находилась в той же самой комнате, когда её сюда отправили с Малфоем на Рождественские каникулы. Та самая её комната, но теперь она выглядела мёртвой, тусклой и холодной. В попытке выбраться с постели, девушка тут же съежилась от прохлады воздуха, скорее всего одеяла были наколдованы и грели её все это время. Белоснежное платье было испачкано, особенно подол, и почти весь левый бок в крови. Видимо в её крови, потому что ладонь правой руки была забинтована. Неужели. Взгляд девушки остановился на стуле что стоял у не горящего камина. Тот, кто в нем сидел, а точнее спал, показался миражом. Внутри всё задребезжало, словно струна, в желудке образовался странный ком, что причинял боль. Это был Малфой. Он спал, сидя в кресле, запрокинув голову назад, руки покоились на подлокотниках, его палочка лежала рядом с ним на круглом столике, ноги он широко расставил, чтобы было удобнее сидеть. Он казался таким неестественным, таким призрачным. Напоминая. Напоминая о том, что так старательно она запрятала в недрах своей памяти, и каждый раз в попытке достать эти воспоминания, она грубо их выпихивала из своей головы и захлопывала воображаемую дверь. И почему он перенес её сюда? Вспоминай же, Гермиона Грейнджер. Девушка зажмурилась, потирая виски, вспоминая последнее, что видела. Да, вот он — Пожиратель и пытки Круциатусом, вспомнила, как поранила руку и не забыла о враге. А дальше кто-то кричал, и она отключилась. Но она ясно услышала голос Долохова. Осознание быстро пробралось в её голову, словно муравей, что так спешил в свою нору. Возможно, это и не сам Малфой, возможно, это ловушка. Может быть, они всё же её поймали. Гермиона тихо поднялась с постели и даже не поморщилась, когда коснулась ледяного пола. Осторожно ступая босыми ногами, словно лиса, она подошла к креслу, где покоился мужчина. Ловко схватив палочку со столика и опираясь одним коленом на стул, меж его ног, приставила кончик палочки к его шее. Серые глаза открылись и уставились в её карие. — На меня эта уловка не прокатит, кто ты такой? Долохов? — зашипела девушка, сильнее вгоняя палочку в белоснежную кожу. — Долохов стал бы забинтовывать твою руку? — губы мужчины расползлись в ухмылке. — Или стал бы он оставлять согревающие чары на одеялах? — Вы там все конченые ублюдки, кто знает, что в твоей голове. — Гермиона, это я, — Малфой ответил без тени улыбки и уже тише, почти шепотом. Девушка замерла, обращение к ней по имени отдалось в ней множеством противоречий. Взгляд забегал по лицу Малфоя, словно ища там ложь. В ту же минуту, желая поверить и убрать палочку, но нет, она так просто не поведется на это. Не теперь. Это уже не та наивная девчонка. — Что я подарила на день рождение Ками Забини? — её голос буквально сочился ядом, а карие глаза, не моргая, впивались в его лицо. Словно если он ответит неправильно, она сдерет с него кожу и выколет ему глаза. — Говорящее зеркало, — вот так просто, немедля. — Она ещё неделю бегала по дому, показывая домашним и с гордостью оповещая, кто ей его подарил. Рука с палочкой дрогнула, а с губ сорвался неровный вдох. Девушка тут же отшатнулась от него, мужчина этим воспользовался, и тут же поднялся на ноги, нависая над девушкой. — Будь добра, отдай мою палочку. — Где моя палочка? — Она в шкафчике. Гермиона быстро оглянулась назад и стремительно попятилась назад обратно к постели. — Грейнджер, успокойся. — Я успокоюсь, когда свалю из этого гиблого места! — получилось слишком грубо, она никогда не разговаривала так с ним. Даже будучи злой и раздраженной, она никогда не разговаривала с ним так. Слишком сильным было желание держать себя в норме и не поддаваться на тот водопад чувств, что застряли в ней. Ей хотелось его обнять. Хотелось прижаться к нему и отдать свою жизнь, только бы принял её и защитил от внешнего мира. Ей хотелось поцеловать его. До скрежета зубов и ран на губах. — Что с Гарри и Роном? Что вообще произошло в Министерстве? — её голос дрожал. — Твои святые дружки в полном порядке, ну, может, немного задело Поттера. — Немного? — она обернулась, быстро выставляя палочку перед собой, упираясь ею в его грудь. Видимо, пока она доставала палочку, он подошел к ней. — Что это значит? Малфой пожал плечами и протянул раскрытую ладонь. — Верните мне мою палочку, мисс Грейнджер. Следует быть хоть немного благодарной за то, что я помог вам. — Я не просила помощи, — она бросила его палочку, и та звонко покатилась по полу. — В следующий раз, когда вы будете подыхать, я и глазом не моргну. — А это больше тебе подходит, Малфой! — его фамилию она проговорила с нажимом, вкладывая все пренебрежение, на какое была способна. Тиканье часов и чувство что разлилось внизу живота, в груди, в голове. Грохот прикроватной тумбы, что угрожающе заскрипела под её весом. Всё это окружающее захлебнулось в дикой и молчаливой страсти. Она и не заметила, как крепкие руки подхватили её и усадили на тумбочку. Они оказались в непростительной близости. Близости, о которой она могла только мечтать и одновременно бояться. Неужели возможно испытывать столько чувств одновременно? Одни сплошные противоречия, всю обдолбанную жизнь. И у него, и у неё. — Что ты делаешь? — рискнула она прорвать неуютную тишину между ними. — Сколько ты будешь бегать? — его голос слишком тих. Взгляд устремлен на лицо девушки, но та упорно смотрит на все, до чего может дотянуться взглядом. — Посмотри на меня. Не смотрит, замирает и упирается в широкую грудь руками. Взгляд карих глаз на уровне второй пуговицы белоснежной рубашки. Завязалась небольшая борьба, Малфой попытался отстранить руки Гермионы от груди, но видимо она думала по-другому и не собиралась ему уступать. В конце концов схватив за её за кисти, он прижал руки девушки по обе стороны от неё к тумбе. — Посмотри на меня, Грейнджер. — Что? — всё же посмотрела на него. Сердито и холодно. А вот стук сердца и свои настоящие эмоции она не могла скрыть от него. Её сознание для Малфоя было, как открытая книга, и он видел. Всё видел и чувствовал. — Почему ты стараешься противиться? — мужчина еле сдерживается от ухмылки. — Не приближайся ко мне! — Гермиона резко отворачивает лицо, когда он оказывается слишком близко. — Я не собираюсь играть роль твоей любовницы! — Что? — Драко не совсем понял значение этих слов и уж тем более, почему она их сейчас использует. — Не прикидывайся, ты не очень-то и стараешься спрятать того, как вы с Панси относитесь друг к другу. — Грейнджер, — он улыбается. — Что? — она сердито возвращается свой взгляд. — Малфои не женятся дважды, но, — Драко склоняет голову на бок и ухмыляется, — видимо мне придется сделать исключение, мне нравится, как ты истеришь. — Иди к черту! Гермиона резко дернулась в очередной попытке вырваться, и ей почти удалось. Но Драко не из тех людей, кто легко сдается и отпускает то, что принадлежит ему. — Мерлин, какая ты дерзкая стала, — Малфой дал видимую иллюзию Гермионе о том, что она может сбежать, но в последний момент схватил её за руку выше локтя и резко притянул к себе, зарываясь другой рукой в её волосы. Слегка натягивая их и заставляя смотреть на себя. Гермиона поморщилась, вновь ощутив ледяной пол под ногами, почему-то именно сейчас все чувства обострились. — Не дразни меня, Грейнджер. — А то что? — дерзко и холодно. — Ты мне противен, отпусти! — Как же это взаимно, грязнокровка, — почти как рык, серые глаза холодны и пусты, но в них было что-то ещё, но что это, девушка не знала. Она не знала его эмоции, она вообще не знает его и не понимает. И какая эмоция, за что у него отвечает. Зол он сейчас? Что, чёрт подери, этот аристократ вообще чувствует и зачем себя так ведет. Она не знала его до сих пор. — До сих пор носишь его? — взгляд серых глаз падает на ключицу, где от резких движений девушки, оказался кулон в виде пера. — Заменить нечем было. — Как же, святой Потти не подарил тебе ничего? — Не твоё дело! — Не моё, верно, — Драко одним движением срывает цепочку с шеи и отталкивает Гермиону от себя, та падает на кровать и быстро прижимает ладонь к шее. Ещё ощущая покалывающие неприятные чувства. — Тогда я облегчу твои сомнения и избавлю тебя от нее. Как много я делаю для вас, мисс Грейнджер, в последнее время. Даже самому тошно от себя. Драко разозлился. Скорее это была ярость, тихая и клокочущая внутри него. Он хотел испепелить эту дерзкую девку сейчас же, здесь на этом месте и этот кулон вместе с ней и все воспоминания. Эта чёртова бестия причинила ему боль. Резкую и глубокую боль, от которой в глазах потемнело. Шумно выдохнув, мужчина резко отвернулся и облокотился на камин одной рукой, другой яростно сжимал цепочку, желая её расщепить на атомы. Гермиона испугалась, она сразу почувствовала эту знакомую ей ярость. — Драко… отдай мне кулон… — осмелилась она заговорить. — Нахрена он тебе? — даже воздух вокруг потяжелел, но Драко так и не обернулся. — Это была ошибка. Ошибка впустить тебя тогда, в свою жизнь. — Нет… — слишком тихо. — Ошибкой было моё предложение. — Нет, Драко… — Гермиона поднялась с постели и неуверенно шагнула к мужчине. — Ошибкой было подарить тебе это. Всё было ошибкой. Хотя, если бы ты не была упёртой идиоткой и уехала со мной, тебя бы не похитили. Гермиона замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Вспомнить всё то, что было под мутной пеленой, которую она не вспоминала столько лет. Слёзы сами собой полились по щекам, а сердце сжали в невыносимые тиски, не давая сделать свободный удар. — Самое отвратительное, что я считаю себя виноватым, — Драко отталкивается от камина и оборачивается к девушке. — Я хотел тогда рвануть за тобой, украсть у Поттера и увести с собой хоть на край сраного мира. Даже если бы мне пришлось поубивать там всех. Я хотел этого. Слышишь? — Слышу, — шепчет и осторожно тянется к нему, но мужские руки отталкивают ладони Гермионы и хватают её лицо, зажимая в ладонях. — Какого чёрта ты тогда сбежала? Я недостаточно тебе показал и доказал? Что не так было, Грейнджер? Я переступил через себя. А ты сбежала. Ты знаешь, какого людям жить вокруг тебя и чувствовать свою вину за то, что случилось с тобой? — Драко был почти в сантиметре от лица девушки, обжигая её губы горячим и яростным дыханием. Сейчас было ощущение, что девушку окатили ледяной водой. Как больно. Осознание и сожаление об упущенном. — Ты с ума меня свела. Все эти годы я не мог быть полностью со своей женой. Я не мог ей ничего дать из-за тебя. Хотя, в отличии от тебя, Грейнджер, она давала мне многое, она вкладывала в меня свою любовь, а я жил и думал о тебе. Думал о том, как ты, винил себя, винил тебя. Проклинал все, что было связано с тобой. Но и отпустить не мог. Ты понимаешь? Сорвался. Натянутая струна, наконец, разорвалась, оставив после себя неприятный звон и затем всепоглощающую тишину. Драко больно схватил Гермиону за предплечья и сильно тряхнул, заставляя всхлипнуть и сморщиться от боли. Слёзы градом полились из глаз, и это только сильнее распаляло его. — Прости меня… — Простить? За что, Грейнджер? За твою упертость? Или за отрицание очевидного? — Я боялась, Драко, боялась… Я не знала, что от тебя ожидать. Как же… ты чистокровный, а я всего лишь грязнокровка, мы бы прятались всю жизнь? Тебе бы это надоело, и я оказалась брошенной. Я была бы лишь для развлечения. — Ты серьезно сейчас? Посмотри мне в глаза! — сорвался на крик и получил в ответ полное повиновение. Гермиона вздрогнула, но посмотрела впервые так прямо и открыто. — Скажи мне, на каком моменте ты решила всё за нас? На каком этапе твой воспаленный мозг решил, что ты для меня развлечение? Не уточнишь этот момент? Осознание и, наверное, прозрение. Это было лучше любого признания. Как же она была слепа, слепа многолетней враждой с Малфоем, слепа к нему, как к простому человеку. Хотя она пыталась его понять. Но стереотипное мышление, что выработалось в ней и в её друзьях не отпускало ни на секунду. — Прости меня, я совершенно тебя не знала, не знала твоих повадок, не знала, что ты чувствуешь и что значит эта эмоция. Ты был такой сложный. Я хотела уехать с тобой, Драко… хотела этого больше всего на свете…я влюбилась в тебя. Влюбилась до одурения… — последние слова Гермиона прошептала, как же давно она хотела сказать эти слова. И сколько же понадобилось лет, чтобы осмелиться их сказать. Девушка медленно потянулась к Малфою и обняла его за шею, утыкаясь ему в грудь и судорожно вдыхая его запах. — В отличие от других, Грейнджер, — сейчас его голос был уставшим. Все силы и вся ярость вышли из него, оставляя внутри покой и приятное, странное, никогда не испытанное чувство. — Я не люблю говорить. Я делаю. Да, делаю не как все. Но уж это ты должна была понять. Я воспитан иначе. Девушка всхлипнула и только сильнее к нему прижалась. Драко испытывал стыд и умиротворение одновременно, ощущая её тело, что так прижималось к нему. Впервые он сказал так много и слишком личное. Впервые почти открылся. — Грейнджер, уходи. Повторять не нужно было. Девушка медленно отстранилась и отошла от Малфоя, чтобы забрать свою палочку. Мужчина стоял с опущенной головой и закрытыми глазами. Ей оставалось лишь догадываться, что сейчас он чувствует. Не сказав ни слова больше, Гермиона трансгрессировала.
