But do you remember?

      — Я не видел его! Не видел! — кричал мужчина, сгибаясь и раздирая кожу своего лица ногтями.       Вечное и родное подземелье поместья Малфоев, в котором Драко проводил большую часть времени от работы.       — И как это понимать? — Малфой опустил палочку, давая выдохнуть узнику. — Он же как-то передает вам свои приказы.       — Мы не знаем его истинного облика… — Долохов тяжело дышит, лёжа на спине, и смотрит на Драко. — Он пьет оборотное зелье, представляясь многими людьми.       — Например?       — Тобой, Министром и другими, о которых даже мы не знаем и не видели никогда.       — Значит, у него есть свободный доступ к ингредиентам.       — У него везде связи, даже в вашем сраном Министерстве. Ты не представляешь, насколько мы близки к цели, — мужчина снова захрипел и закашлялся, переворачиваясь на бок в попытке подняться.       — А у вас есть какая-то цель? — Малфой взмахнул палочкой, и Долохов содрал кожу с ладони об стену в попытке удержаться, чтобы не ударится об пол.       — Сученыш, издеваешься?       — Вы же беспорядочно убиваете полукровок, я не вижу никакой конкретной цели.       — Значит ты тупой, малыш, — Антонин скалится, выставляя напоказ свои кривые зубы. — Мы заставим поганых людишек бояться нас.       — Какая глупая цель. Ваш предыдущий Лорд был куда оригинальнее в этих попытках, — Драко скривился в своей манере, выражая своим взглядом всё презрение.       — Может быть, может быть, только вот ты боишься. Боишься ведь, малыш Драко?       Но Драко его уже не слушал, взмахнув палочкой, он приковал мужчину в кандалы и запер клетку.       — Правильно! Уходишь, поджав хвост, жалкий трус, весь в своего папашу!       Малфой обернулся к мужчине и смерил того тяжелым взглядом, но так и ничего не сказал. Драко уже не трогали разговоры об отце или его прошлом. Мужчина собрался выходить из подземелий, как следующие слова Долохова застали его врасплох.       — Спешишь к своему спасителю Поттеру? Мерзкий предатель крови. Думаешь, он спасет вас, как и в прошлый раз?       Малфою пришлось приложить усилия, чтобы не сорваться с места и не заставить этого человека захлебнуться в своей крови. Только бы не сорваться, не сейчас.       — А как же грязнокровочка твоя драгоценная, а, Драко?       Но Малфой и не подал виду, подходя уже к двери из подземелий.       — Делаешь вид, что тебе плевать?!       Дверь со скрипом открылась, ударяя по лицу сквозняком, хозяин дома сжал сильнее палочку.       — Если эта сучка ещё раз попадется, то её иметь будут уже не двое!       Сработало. Драко остановился. Ему просто не хватило ещё пару шагов, чтобы захлопнуть эту чертову дверь и не слышать возгласов узника. За спиной послышался довольный хриплый смех Долохова и Малфой медленно обернулся, чтобы взглянуть на него. Мужчина прижался к прутьям и скалился своей кривой улыбкой, довольный тем, что нащупал слабое место и ударил по нему.       — Эту принцессу грязнокровок хотят многие. Чтобы её крики разносились повсюду, напоминая таким, как она об их гнилом происхождении, — Антонин продолжал издеваться. — Ей же под тобой нравилось, не так ли? Ещё и уродца заделал ей, да ты мерзок, Драко. Что бы сказали твои предки?       — Что бы сказали мои предки? — безэмоциональный голос, серый взгляд, кажется, потемнел, теряя свой оттенок, но это лишь игра теней.       — Да что бы они сказали, если бы грязнокровка в подоле принесла им твоего уродца?       — Хочешь знать? — Драко медленно направился к клетке.       — Я бы вот, например, собственными руками его придушил, вслушиваясь в хруст тоненькой шейки, — Долохов и не заметил, как Малфой уже оказался возле клетки.       — Сейчас я буду слушать, — ледяным и ровным голосом проговорил Драко, ударяя мужчину в грудь ногой, — как…       Раздается треск и пронзительный крик боли, узник забился в конвульсиях адской боли.       — …хрустят твои кости, — договорил Малфой, выламывая ещё два пальца. Абсолютно не слушая чужого крика. С глаз, с носа и со рта Долохова побежала жидкость, не давая ему продохнуть. Временное заклинание воды в легких, затрудняло дыхание и затем исчезало, давая сделать пару глотков затхлого воздуха темницы.       Забитый и напуганный эльф стоял за решеткой, вклиниваясь взглядом в пол, не смея смотреть на хозяина, и буквально весь сжимался, натягивая длинные уши кривыми пальчиками. Он был вынужден каждый раз присутствовать здесь рядом с хозяином, а затем убирать и залечивать раны пленникам для следующих встреч. Он не хотел слышать этих диких криков и звуком ломающихся костей. Не хотел видеть своего хозяина таким.       — Тебе не стоило меня выводить, — шепчет Драко, ухмыляясь.

***

      Гермиона мялась у порога палаты, где находился Гарри. Ему прилично досталось после бойни в Министерстве, и девушка не сразу решилась войти к нему, она подозревала, что он здесь будет не один. И оказалась права. Из палаты вышла Джинни. Девушка выглядела уставшей, а яркие волосы, собранные в неопрятный пучок, будто потеряли весь свой блеск. Гермиона замерла, и они встретились взглядами, невидимой ниточкой между ними нарастало напряжение. Но что-то совсем незаметное усмирило их обеих. Джинни пару раз моргнула и закрыла глаза, будто она сейчас очнулась от чего-то. Переведя вновь взгляд на бывшую подругу, девушка открыла рот и хотела что-то сказать, но всё внезапно забылось и потерялось. Все, что было важным, сменило приоритеты и теперь она даже не помнит, что хотела, и почему в ней росло раздражение минутами ранее.       Это не осталось незамеченным для Гермионы, она поняла, что магия только сейчас подействовала в полную силу, и не удивительно. Джинни так же очень многое знала, поэтому на нее подействовало позже и немного по-другому. К счастью, их тяжёлое молчание спас Рон.       — Гермиона! — он ускорил шаг, на его лице можно было прочитать тревогу. — Где ты пропала? Мама сказала, что так и не видела тебя после того нападения! Мы волновались! Да ещё и живешь неизвестно где!       — Всё хорошо, Рон, не волнуйся, — Гермиона ободряюще сжала ладонь мужчины. — Я хотела бы зайти к Гарри, можно?       — Конечно можно, но ты мне так и не сказала, где ты была? Я волновался и Гарри, да все себе места не находили, — речь Рона походила на сумбурный текст, а от его негодования девушке становилось не по себе, сейчас она была не готова к объяснениям.       — Рон, оставь её в покое, — голос Джинни показался резким, а тон холодным, отчего Гермиона лишь покосилась на неё и, не дожидаясь возмущения от Рона, поспешила зайти в палату.       Гарри сидел на больничной койке и смотрел в окно, которое удобно располагалось у постели. Услышав скрип двери, мужчина обернулся и не сразу среагировал на гостью. Грейнджер даже показалось, что он и не ждал её вовсе.       — Я думал ты не придешь, — начал он вдруг, отчего девушка замерла и виновато подняла свой взгляд, она хотела сказать «прости», но была прервана. — Три дня, Гермиона, три дня от тебя никаких вестей. Что я должен был думать?       Что она могла ответить? То, что сутки она провалялась у Малфоя в особняке, а потом ещё два дня отходила в полнейшей апатии и нежелании вообще что-либо делать и куда-либо идти? Ещё в добавок ко всему её волновал Драко, все эти дни она бессовестно думала совершенно о другом. Какие к чёрту извинения здесь помогут? Ну, если только для успокоения себя самой.       — Ты ничего не скажешь? — Гарри медленно поднялся на ноги и подошёл к ней, вставая настолько близко, что стало как-то слишком жарко и тошно от самой себя.       — Мне нечем оправдаться, Гарри, прости, я чувствовала себя очень плохо, не хотела тревожить ни тебя, ни Рона, — ответ больше походил на провинившуюся школьницу, и в заключение самое глупое: — Прости…       Сработало.       Поттер хоть и сомневался, и злился, но он не мог сердиться на неё долго. И ему было достаточно убедиться в том, что она в полном порядке и не пострадала от Пожирателей. Ему никогда не забыть тех чувств и ощущений в тот день, когда похитили его подругу. Чувствовать себя виновником. Кажется, что-то пыталось прорваться наружу, ударяя о стенки его черепа. Что-то словно зудело в голове и просилось наружу, визжа «вспомни», но тщетно. Только невиданные и странные для него ощущения к его лучшей подруге.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона, заглядывая в его глаза с неподдельным беспокойством.       Почему ему сейчас хочется обнять её? Обнять так, как никогда.       — Уже лучше, рука почти в норме, — мужчина поднял руку, демонстрируя хаотичные движения кистью в доказательство.       Девушка улыбнулась и проследила взглядом за его рукой, отвечая: «Действительно, раз ты ею так вертишь».       Почему в его груди разливается такое странное тепло вперемешку с диким странным желанием. Желанием чего? Гарри так и замер, с поднятой рукой, впиваясь взглядом в лицо подруги. Что же происходит с ним?       Вопрос раздражает мысли. И растворяется, не будучи произнесенным.       От ненужного действия, которое Гарри собирался только что сделать, его спас Рон, вошедший в палату. Рыжий выглядел таким странно счастливым. Вообще, всё происходящее вводило Поттера в ступор. Нет, он был безумно рад возвращению друга, появлению Гермионы в его жизни. Но всё дико странно.       — Не помешал? — Рон прикрыл за собой дверь. — Как ты, дружище?       — Отлично, — улыбнулся Поттер. — Уже мечтаю отсюда выбраться.       Они провели втроём какое-то время, Золотое трио беседовало и делилось своими предположениями по поводу нападения Пожирателей. Что будет дальше? Гарри рассказал, что они почти круглые сутки патрулируют магический мир Лондона, но всё слишком тихо и никаких зацепок. А если нападения и случаются, то слишком внезапно и между долгими временными промежутками. Порядком это всё надоело. Если это месть, то их предводитель действительно садист.       — Какая милая картина, воссоединение троицы, — этот голос они узнают всегда.       Друзья обернулись. Рон насторожился и тут же нахмурился, Гарри выглядел абсолютно расслабленным, а Гермиона напряглась всем своим нутром, но взгляд не перевела, а остановила его на Роне, который был готов в любую секунду взреветь от ненависти. И почему Малфой так действует на него? Моментально вспыхивает и почти никогда не остановить.       — Тебя стучать не учили? — процедил Рон.       — Мы стучались, — встрял в разговор другой мужчина, что выступил из-за спины Малфоя, и виновато выдавил из себя улыбку. — Привет, Гарри.       Это был Том, напарник Поттера.       — Это срочно, Уизли, попрошу выйти, — как всегда сух и непоколебим.       — Всё, что касается Гарри, касается и нас, — Рон хотел уже подняться, но Гарри перехватил его за руку.       — Как чувственно, сейчас всплакну, — Малфой никогда не откажется от своей особенной «любви» к этим людям.       — Мерлин, — взмолился Гарри, закатывая глаза. — Рон, всё нормально, чуть позже увидимся, идите.       И ему пришлось послушаться, взяв Гермиону за руку, он повёл её к выходу мимо Малфоя. Гермионе сейчас показалось, будто бы её мысленно расплавили на адской сковороде, пока она выходила следом за Роном. Эти серые глаза. Настолько уставшие. Тёмные круги под глазами. Что-то случилось. Ещё чуть-чуть и она была готова здесь на месте засыпать Малфоя вопросами. Драко бросил на неё взгляд, и она могла поклясться, что увидела тень грусти и усталости. Этот мир безумен и люди в нём не менее безумны. Она точно в реальности? Это не какой-нибудь неудачный фильм, напичканный нелепыми и миллионными действиями, от которых голова пухнет. Кажется, нет. Это реальность.       Выйдя в коридор, она лишь кивнула Рону, когда тот сказал, что отойдет ненадолго, и бездумно уставилась на стулья, стоящие у противоположной стены. Она и не заметила Джинни, которая стояла слева от неё всё это время, и ждала, когда они уйдут, чтобы войти в палату.       — Ну что, рада, Гермиона? — её голос вывел Грейнджер из раздумий и заставил обратить внимание на себя.       — Рада, что Гарри в полном порядке, — скооперировалась она, сразу же найдя очередной лживый ответ. Отчасти лживый. — Почему ты не вошла?       — Потому что, что-то здесь не так, — Уизли-младшая подошла к девушке, складывая руки на груди. — И мне очень хочется понять, что именно.       — О чём ты? — Гермиона изогнула бровь, вопросительно смотря в ответ, в это время поправляя лямку сумки свободной рукой, которая неудобно сползала с плеча.       — Я ещё не знаю, а вот ты, кажется, очень даже прекрасно осведомлена, — терпению Джинни медленно приходил конец, её безумно раздражало всё вокруг, эта странная волна ярости, что вспышками накатывала на неё при виде бывшей подруги. — Думаешь, я совсем дура, если не поняла, что Гарри странно оживился по отношению ко мне?       — Я не понимаю, о чём ты, — Грейнджер пожала плечами.       — Серьезно? А ты ещё хуже, чем я думала, — Джинни подступила на шаг ближе, замирая в опасной близости. Ей хотелось разорвать её здесь и сейчас. От чего? В голове всё запуталось.       — Я думаю, тебе стоит лучше заботиться о Гарри, ты ему сейчас очень нужна, — сейчас сама Гермиона поражалась своему спокойствию. Хотя очень надеялась на идеальный исход, ведь она всегда всё делала правильно и в заклинаниях она ошибиться не могла. Видимо, слишком сильно она ранила подругу в своё время, если ярость осталась в ней до сих пор.       — Не переживай, я очень хорошо забочусь о нём, — внутри Уизли всё полыхало жарким пламенем, её выдержке стоило бы позавидовать. Но улыбка на лице Гермионы лишь подкосила её. Грейнджер попрощалась с ней, попросила передать извинения Рону и просто ушла. Ушла, оставив её одну в этом белом пустом коридоре. Отвратительно белом.       До омерзения.       Когда Малфой выходил из палаты, то заметил младшую Уизли, при этом отметив её довольно странный вид: болезненно бледное лицо и яростно сжатые кулаки, обращённый куда-то в неизвестность, взгляд наполненный неподдельной яростью. Стоило ему прикрыть дверь и сделать несколько шагов, как его окликнули, а ледяные пальцы впились в его руку. Какого же было удивление столкнуться с уже умоляющим взглядом Джинни Уизли.       Очень странный факт в его жизни. Стоя посреди больничного коридора и смотря на ту, которая, наверно, даже будучи в безысходности не стала бы его так останавливать и смотреть на него таким взглядом. Уж точно не Уизли, и не в этой жизни. Мужчина одернул руку и пошевелил плечом, поправляя мантию.       — Что с тобой, Уизли, перепутала меня с кем-то?       — Малфой, мы можем, увидеться наедине?       — Мы?       — Это очень важно, мне нужно с тобой поговорить, — Джинни прикусила губу, ей самой было не по себе от того, что она просит Малфоя о чём-то. — Пожалуйста.       — Когда?       — Подожди у входа, я попрощаюсь с Гарри.       И почему он согласился? Драко хмуро уставился на девушку и лишь кивнул в ответ, затем пошёл к лестнице, ему необходимо было выйти из этого душного здания полного людьми, довольно нелицеприятными людьми. Оказавшись на свежем воздухе, он глубоко вздохнул, выпуская клубы пара, сегодня был особенно морозный и пасмурный день. Мужчина остановился у свободной лавочки, чтобы девушка его могла увидеть при выходе из здания. Ждать она долго не заставила, как и обещала, вышла почти сразу впопыхах, заправляя шарф и застёгивая мантию.       — Видимо что-то сверхсерьёзное, раз ты попросила именно меня?       — Очень странно, да, Малфой? — девушка выдавила из себя ухмылку, пряча руки в карманы.       — Более чем.       — Я больше склоняюсь к тому, чтобы школьные времена оставались в прошлом, люди меняются.       — Думаю, мои изменения не произошли, если только в худшую сторону, — Драко пожал плечами.       — Да, ты стал ещё более ворчливым и несносным.       — Ты так думаешь, Уизли? — они встретились взглядами. — Ты же не для дружественной беседы здесь стоишь, я насколько могу, внимательно тебя слушаю.       — Ты прав, отступление затянулось, скажи, сколько тебе известно заклинаний о стираниях памяти?       — Если кроме забвения, то ещё парочку, но они все происходят лично между обоими или несколькими людьми. Почему ты спрашиваешь?       — А есть какие-то заклинания на расстоянии, ну, что-то вроде цепной реакции?       Драко задумался, взгляд серых глаз уперся в землю, и он словно провалился в свои раздумья. Сначала Джинни подумала, что он её так игнорирует, или не хочет давать однозначного ответа, но, увидев расползающуюся улыбку на его лице, она запаниковала. Такой его улыбки она не видела никогда, словно это другой человек перед ней. Малфой умеет улыбаться? Как нелепо так думать, но всё же.       — Что с тобой, Малфой? — прошептала девушка, ёжась ещё сильнее и глубже зарывая руки в карманы.       — Почему ты об этом спрашиваешь?       — Малфой, не время допрос устраивать, просто расскажи, что ты знаешь!       — Нет уж. Хочешь от меня правды, жду её в ответ от тебя. Мои знания стоят дорого, и как видишь, я проявляю большое великодушье.       — Какой же ты, — было и так холодно, а теперь Джинни пробрал озноб до костей. — Кажется, на нас наложено именно такое заклятие. Я чувствую, как что-то забылось, но ощущения остались, ощущения недосказанности и пустоты. И я вижу подобное в Гарри и Роне.       — Есть подозрения, кто мог бы его наложить? — он просто не мог сдерживать улыбку.       Джинни поджала губы, ей было не по себе, такой Малфой её пугал и одновременно завораживал, эта улыбка ему безумно шла. Кажется, она чокнулась. Добрый вечер, мир.       — Тебе-то что, тебя это всё равно не коснулось!       — Есть интересное заклинание, но это древняя магия, слишком древняя. Даже я бы засомневался её использовать.       — Почему?       — Потому что, если её используют неверно, то людей, до которых коснется эта магия, постигнет безумство, — Драко не перестаёт улыбаться и переводит взгляд на девушку.       Земля уходила из-под ног девушки. Нос защипало от холодного воздуха, который она стала так интенсивно вдыхать.       — Но ты не переживай, оно было чертовски сильным и верным, раз ты ещё стоишь здесь и разговариваешь со мной. Потому что вас бы унесло на вторые сутки. А наблюдая за вашими телодвижениями и активностью, могу с уверенностью сказать, что вы ведете обычный образ жизни.       Хоть слова и были сказаны с сарказмом, но они произвели должный эффект облегчения, отчего Джинни медленно опустилась на лавочку, выдыхая из себя всё то напряжение, что росло в ней с момента общения с Малфоем.       — Можешь рассказать о его действий? — её голос прозвучал довольно тихим и обреченным. — Противоядие? Обратная магия?       — В природе не существует противоядия. Эта магия запечатывает воспоминания ключевых лиц, после того, как они вступят в диалог с людьми, которые хоть часть истории знают, или же знакомы с ключевыми лицами, их память автоматически меняется, а то, что не нужно запечатывается и оставляет после себя некую пустоту. Но есть исключения, те, в ком хранились сильные эмоции, я так понимаю, ты, они не могут вспомнить хронологии, но хранят в себе память эмоции, и это вводит некий ступор.       — Почему ты не попал под заклятие? — девушка подняла взгляд на мужчину.       — Меня с Поттером ничего не связывает. И я слишком много помню, со мной необходим такой же обряд, какой был сделан над очкастым.       — Например? — она не стала заострять внимание над «кличкой».       — Это может быть, что угодно, любой предмет, которого он мог коснуться. И который имел должный эффект его заинтересованности. Книги, письма, вещи.       — Ты улыбался, потому что догадался, кто заклятие наложил?       — Проницательная, Уизли, — Малфой слегка склонил голову.       Джинни хмыкнула и опустила взгляд на свои колени, да, он был прав. Только она могла решиться на это, любой бы позавидовал её упорству и силе.       — Как она могла…       — Избавь меня от этих страданий вашего неразлучного квартета, — Малфой расправил плечи и собирался уже уйти.       — Расскажи мне, что тогда произошло. О чем она заставила нас забыть?       — Нет, Уизли. Всё, что с меня требовалось, я сделал.

Flashback

      — Гарри, скажи! — кричит разъяренный юноша, распыляя свою слюну в воздухе, словно яд.       Но Гарри молчал, молчал и смотрел в пол. Будто бы это он был виноват. Хотя, почему будто бы? Когда всё и так из-за него? Он позволил своей подруге выбрать неверный путь. Это из-за него она попала в беду и теперь находится на таком состоянии. Разве он мог иначе? Разве он всевышний, чтобы осуждать и делать выбор за других? Разве он может так? Они стояли в коридоре у пустого кабинета, где ещё совсем недавно был колдомедик, приставленный за мисс Грейнджер. Сейчас он, скорее всего, находился в её палате. И сейчас его лучший друг требовал правды. Он ведь заслуживает всё знать.       — Говори же! — Рон оказался в опасной близости, ошпаривая его лоб горячим дыханием. — Говори, от кого?       Ещё чуть-чуть и он ударит.       — Малфой.       Пытка. Грубая и скрипучая тишина вонзается в уши. А понимание, чьё имя сейчас прозвучало, как голодная зверюга, вцепилась в его кожу. Раздирая. И рвёт. Рвёт, выбрасывая ошмётки на коричневый пол, придавая и без того паршивый вид. Рон медленно, как подкошенный, отступает назад, шаг за шагом. Молчит и просто отступает, когда в спину ему упирается стена, просто сваливается на пол, закрывая лицо ладонями. Ладонями, покрытыми холодным потом. Его трясёт словно в лихорадке.       — Рон? — Гарри испугался не на шутку.       — И давно ты знал о них? — необычайно леденящий и спокойный голос.       — После Рождества… — Поттера пробил озноб, таким он никогда не видел Рона. Только не его рыжий друг, он не был таким никогда.       — Из-за него она меня бросила?       — Я… — воздух щипал ноздри. — Я не знаю.       — Я понял, — Рональд медленно убирает руки от лица, и Гарри успевает заметить его покрасневшие глаза. Юноша поднимается с пола, опираясь на стену. — Ладно, я не спал пару суток, хочу отдохнуть, завтра приду.       — Рон…

***

      Почему-то у этих двоих так повелось. Никто бы и подумать не мог, что дойдет до такого. Но в этот раз один из них не сопротивлялся, а просто подчинялся. Лежал на земле с растерзанным телом и душой. В этот раз он молча терпел все. Весь этот поганый час, он просто молчал.       Эта встреча рано или поздно должна была состояться. Их разговор не удался, говорил только один, говорил, видимо, с пустотой. Нанося удар за ударом в податливое тело. Вбивая в землю своего врага и подпитывая её его алой кровью. Алой и хрустально-чистой. Ведь так в обществе думают о чистокровных. Словно их кровь отличается от других. Только она такая же красная и густая. Ничего необычного. Надумано глупым и трусливым обществом. Удар за ударом, стирая костяшки в мясо и оставляя после себя кровавые разводы, где чуть позже образуются синяки. Он не кричал, лишь сжимал зубы и тяжело дышал, корчась и сверля взглядом землю.       Начинался дождь. Капля за каплей ударялась о его щеку и скатывалась по носу, по губам.       — Чёртов ублюдок, как ты мог её отпустить? Не захотел ответственность брать? — когда-то разгневанный голос терял свой цвет и силу.       Малфой сглотнул и закашлялся собственной кровью. Привкус металла в его рту ему уже почти нравился, как и жалящие болезненные ощущения в теле. Они отвлекали и почти удовлетворяли его. Так ему лучше, лучше уж чувствовать эту боль, чем моральную, пожирающую нервы. Драко перевернулся на спину, упираясь взглядом в серое небо. Всё обрело этот серый густой цвет. Спадающие капли с неба мешали смотреть вверх. Щурясь от жидкости и часто моргая, он думал, стоит ли отвечать этому человеку. Стоит ли говорить, что он не знал и даже не подозревал ничего. Стоит ли оправдывать себя? Он ведь прекрасно ожидал, чем закончится встреча с Уизли. Так что, нечего и говорить.       — Лучше бы ты сдох тогда. Вы, Малфои, как гнойники в магическом мире, — сплюнул куда-то в сторону с омерзением. — Улыбаешься, мразь?       Драко ухмыльнулся, раскрывая рану на губе.       — Ты чертовски прав, Уизлик.       — Ты не представляешь, как я желаю твоей смерти, ублюдок.       — Не сдерживайся.       — Не мне это решать, есть как минимум двое людей, которые будут страдать, если ты, псина, сдохнешь.       И Малфой понимал о ком речь.       — Одной из них достаточно уже смертей. Так что убирайся отсюда, убирайся из страны и никогда больше не появляйся здесь. Никогда, слышал? Не смей ей делать больно, иначе следующий раз, я обещаю, меня уже ничто не удержит.       И волей судьбы они уже никогда не встретятся.

Конец flashback'а

      На следующий день, стучась в деревянную дверь, Гермиона уже и не надеялась, что ей откроют. И почему её подруга до сих пор отсюда не съехала? С какой-то десятой попытки дверь, наконец, открылась. Люси выглядела потрепанной и тревожной, покрасневшие глаза и этот мешковатый свитер с кофтой, в которую она укуталась. Довольно нездоровый вид.       — Ох, Гермиона? — на лице блондинки было нескрываемое удивление и тревога.       — Я невовремя? — Гермиона так и замерла с зажатым кулаком в воздухе, в попытке вновь постучаться.       — Я просто никого не ждала, ты так неожиданно… — промямлила девушка в ответ. — Прости, давай позже.       Дверь так же успешно закрылась, как и открылась. Ошарашенная Гермиона так и осталась стоять у двери, вбивая взгляд в коричневую поверхность. Мимо проходящий мужчина покосился на незнакомку и скорее поспешил к лестнице, на ходу надевая перчатки.       — Привет, — послышался голос со стороны. Немного заторможено, но Гермиона обернулась и увидела Блейза, что отряхивался от снега одной рукой, а в другой держал бумажный пакет. — Почему под дверью стоишь?       Девушка не сразу нашла что ответить, её взгляд приковал этот смятый пакет в его руках. Мимо них прошла какая-то пара, тихо перешептываясь, и следом пробежал ребенок, восклицая какие-то звуки.       — А ты только что пришёл? Она меня даже на порог квартиры не пустила.       — Ну, нет, я тут со вчерашнего вечера, — Блейз улыбнулся и пожал плечами. — Может, засмущалась?       — Люси и засмущалась?       — Не смотри на меня так, — мужчина выставил руки перед собой, призывая к примирению. — Люси нездоровится, возможно, из-за этого она и не стала тебя впускать, чтобы ты лишний раз не беспокоилась.       — Конечно. После твоих слов я вообще теперь не беспокоюсь, что с ней? — Гермиона сложила руки на груди и взглядом указала на пакет. - Так чем она больна?       — Ей немного досталось тогда в Министерстве, руку сильно повредила, даже не понимаю каким заклинанием, возможно, это и обычный порез, — мужчина уже собирался постучаться, как его остановила рука собеседницы.       — Руку? — сердце, кажется, пропустило два, нет, три удара.       — Угу, — мулат, в который раз удивленно взглянул на девушку. — Да не беспокойся так, уже почти зажило.       — Извини, я позже тогда зайду, — Гермиона сделала шаг назад и покачала головой. — Люси не говори, что мы виделись.       Мужчине осталось лишь проводить взглядом девушку, совершенно ничего не понимая толком.       Выдыхая клубы пара и спеша куда-то, совершенно не обращая внимания на окружающих, она будто потеряла слух. В ушах звенел гул, гул её бьющегося сердца. Сколько сомнений, сколько надоедливых мыслей ей лезло в голову. Кажется, ещё чуть-чуть и её череп разорвётся ко всем чертям. Глотку жгло от промозглого воздуха, волосы намокли от снега и спутались, щёки покрыл нездоровый румянец, пальцы рук саднило от холода. Проходящие мимо волшебники недовольно озирались, некоторые шарахались в стороны. Сегодня в переулке было особенно людно. Резко остановившись, Гермиона оперлась на кирпичную стену, пытаясь отдышаться. Перед глазами возникла картинка того самого вечера в Министерстве. Пожиратель в маске с искаженным голосом и заклятие Круциатус. Тело пробила дикая дрожь, её тошнило. Дикие позывы скрутили желудок, быстро прижав ладонь ко рту, она попыталась скрыться за поворотом, но это было свыше её сил. Наверное, если бы не этот человек в тёмно-синей мантии, что укрыл её в этот момент, то добрая половина Косого переулка увидела блюющую героиню войны.       Вместе с бесцветной жидкостью она хотела бы выплюнуть всё отвращение, весь страх и ярость, что варились в ней, как в адском котле. Как же сильно осознание ситуации резало и без того страдающий орган. Как же она хотела бы ошибаться. Прокашлявшись, Гермиона прижала к губам ладонь и медленно обернулась к мужчине. Может, хватит с неё уже этих потрясений, на сегодня?       — Грейнджер, что за удача, не правда ли? — она встретилась с хмурым серым взглядом. Их обладатель был не меньше неё расстроен. — Ты мне должна уже три раза.       — Должна, что? — прохрипела она, в ответ, опуская голову и стараясь больше не встречаться с его взглядом. Было невыносимо стыдно и неловко.       — Три желания. Я как-никак спасал твою шкуру, жертвуя своей жизнью.       — Сейчас ты явно жизнью не жертвовал, — пробубнила Грейнджер, опуская ещё ниже голову.       — Репутацией, — губы Малфоя сложились в ухмылку, и он протянул платок. — Для начала вытрись, и зайдем, согреешься. Так и быть, угощу тебя.       Девушка выхватила платок и отвернулась от него.       — Я верну его потом.       — Себе оставь, — Драко продолжал наслаждаться этим неловким состоянием девушки, что так усердно старалась привести себя в порядок, предусмотрительно отвернувшись от него. — Закончила?       — Да.       — Тогда пошли, а зная твою натуру, это первое желание. Ты идешь сейчас в ближайшее кафе и греешься.       — Чего? — Гермиона вылупилась на мужчину, будто впервые того видя.       — Задницу в руки, и пошли за мной, — Малфой начинал раздражаться. — Так понятнее?       И не дожидаясь ответа, Малфой развернулся, освобождая проход, и свернул к ближайшему кафетерию, где они могли посидеть спокойно. Не желая нервировать лишний раз своего «рыцаря в тёмно-синих доспехах», Гермиона поспешила следом, пряча руки в карманы. Она только сейчас заметила, что Драко снова был с тростью, в этот раз куда ощутимее прихрамывая, кажется, лечение ему не давалось легко или же он просто им пренебрегал. Ко второму варианту девушка больше склонялась, это же Драко Малфой. Чересчур самоуверенный. Скользнув взглядом по его спине вверх, девушка остановила его на светлых волосах и чёрной ленте, что связывала их в тугой хвост.       Кафе оказалось довольно далеко, несмотря на прихрамывающего мужчину, Гермионе приходилось порой ускоряться, чтобы сильно не отставать. Наверное, со стороны это выглядело довольно забавно. Дверь в кафе им предусмотрительно открыл маленький эльф, склоняясь, он поприветствовал посетителей своим писклявым голоском. Гермиона быстро оглядела помещение и резко остановилась, когда Малфой вдруг встал и развернулся к ней.       — Садись, я сейчас.       Ох уж этот властный и приказной тон. Гермиона проводила его взглядом, и потом ещё какое-то время разглядывала свободные столики, выбирая место.       — Мисс? — пропищал всё тот же эльф, оказываясь под её ногами. — Какой чай будете?       — Эм, чёрный чай с мёдом, пожалуйста, — получилось слишком как-то неуверенно.       — Хорошо, мисс, — эльф слегка дернул ушами и исчез в эту же минуту.       В одиночестве девушке недолго пришлось пребывать, Драко вернулся и опустился на стул напротив нее. Себе мужчина заказал чай без каких-либо добавок и, дожидаясь своей чашки, он уставился на Гермиону, та в свою очередь сидела, чуть сгорбившись и буквально забившись в самый угол столика, грея руки о горячие бока чаши. Тишина. Только она покоилась между ними. Никто из них даже не старался заговорить первым.       — Спасибо, — Гермиона решилась поднять взгляд и была неприятно удивлена, встретившись с колким взглядом мужчины напротив себя.       — На здоровье.       — Ты что-то говорил о трёх желаниях, — под коркой своего сознания Гермиона очень надеялась, что Драко шутил.       — Всему своё время, Грейнджер.       Повисла очередная неловкая пауза. Точнее, неловкая для Гермионы, судя по Малфою, ему всё, как обычно, до далекой звезды, он просто бесстыдно сидел и разглядывал её. Вот так, молча и абсолютно умиротворенно. Хотелось исчезнуть.       — Не поделишься со мной, что вызвало в тебе рвотный рефлекс? — Драко облокотился на локти, опуская подбородок на сцепленные пальцы.       Гермиона только быстро замотала головой в отрицании и потупила взгляд в коричневую жидкость в своей чашке. Ей совершенно не хотелось говорить о том, что, возможно, её подруга Пожирательница смерти и к тому же ещё невеста его лучшего друга. Или стоило бы сказать? Но она сама в этом не уверенна на все сто процентов. Необходимо было убедиться.       — Твоя нога, ты совсем не лечишься? — рискнула она свести тему в другое русло.       — Не меняй тему разговора, ты хочешь правды от меня, но я хочу получить ее, прежде всего от тебя.       — Как ты только совмещаешь в себе столько всего? — Гермиона глубоко вздохнула в который раз, поражаясь, каким разным и переменчивым может быть этот человек, при этом не выражая почти никаких эмоций. Он точно человек? Она начинала сомневаться.       — Я многогранен и уникален, — Малфой улыбался.       — Ты ненормальный.       — Сочту за комплимент, ты тоже не без греха, староста Грейнджер.       — Что? — насколько был невинен взгляд карих глаз. — О чём ты?       — Хм, — Малфой медленно отстраняется и облокачивается на спинку стула. — Давай вспомним, Азкабан, длинные коридоры темниц, один Пожиратель и таинственная посетительница из Министерства.       — И? — с каждым произнесенным словом Драко внутри девушки порождалось странное чувство от тех воспоминаний. И это точно не сожаление.       — А на следующий день его находят мертвым.       — Я повторюсь, и?       Драко не ожидал такой смены, девушка перед ним, будучи столь невинной, забитой и смущённой, могла бы так измениться. И, кажется, он повелся на эти лживые эмоции. Лживые, все до одной. Теперь он просто не узнавал в этой девушке ту самую Гермиону Грейнджер со школьных времен.       — Ты хочешь отчитать меня за убийство преступника или может доложить в Министерство, моему начальнику? — Гермиона выпрямилась и чуть придвинулась ближе, опираясь на локти, и шепчет улыбаясь: — Только вот всем будет плевать на этот уже гниющий кусок мяса.       — Грейнджер, а ты полна сюрпризов, — Драко скользил взглядом по её лицу, буквально впитывая каждую её частичку в себя, буквально кожей чувствуя её настроение.       — А то, что случилось на улице, за это мне правда неудобно, — она вернулась на своё место, отворачиваясь и разглядывая ножку соседнего стола. — Кажется, я была переполнена злостью, обидой и негодованием. Надеюсь, мне только кажется, что меня мог предать близкий человек.       — И кто же это?       На этом вопросе их взгляды вновь встретились.       — Поможешь мне выяснить это?       — Что мне с этого?       — Возможно, ты тоже убережешь близкого для тебя человека.       Вот так просто. Одним предложением заставить его засомневаться, напрячься и задуматься. Провести время в обществе друг друга спустя столько лет. Что может быть хуже? Почему между ними столько противоречий? Почему нельзя сделать то, что требует твоё жадное нутро?       Потому что каждый в этой ненормальной паре думает так же. Их молчание и недосказанность лишь порождает тишину. Сидя в этом помещений в полной тишине, они просто пьют чай.       Посетители приходят и уходят, погружая помещение в яркие живые звуки. Звон посуды, касающейся поверхности столиков, тихие и не совсем тихие разговоры людей вокруг. Возгласы детей, увидевшие впервые магические передвижения предметов кухонной утвари, эти дети впервые сталкивались с магией и не могли сдерживать своих эмоции. Одергивающие их матери в попытке успокоить и улыбающиеся отцы. Семьи полукровок были тише, а чистокровные выделялись, словно выгравированный алмаз на фоне всего этого балагана и мусора. Вот, например, сидящая у самого выхода женщина и двое её сыновей. Такие спокойные, а мальчишки с неким высокомерием поглядывают на других детей. Гермиону сразу привлекла эта семья, она любила вот так сидеть и наблюдать за людьми. В такие моменты она отвлекалась. Отвлекалась от себя.       Странно, что даже сидя рядом с Драко, ей так необычайно хорошо, тихо и уютно. Она чувствовала себя защищенной и умиротворенной. Даже если сам Малфой не проявлял никаких эмоций по отношению к ней. Интересно, что на самом деле чувствует он в этот момент? Хотя бы капельку того, что испытывает она, он ощущает? Она хотела бы знать.       Гермиона медленно перевела взгляд на Малфоя, он сидел, облокотившись на спинку стула, в расслабленной позе, и возил указательным пальцем по округлой ручке своей кружки, его взгляд был обращен в сторону, откуда он смотрел на открывшийся вид улиц Косого переулка. И вдруг в голове девушки, подобно семени зарождается горькая на привкус мысль, а что если бы она выбрала его тогда? Какой бы была её жизнь рядом с ним? Она представляла себе множество картин и ни одной хорошей. Почему?       Имеет ли она права вообще о таком думать?       Почему её до сих пор сводит с ума его вид? Его лицо, руки, весь он вызывал в ней стаю мурашек, что покрывали тело девушки. Почему же сердце до сих пор, спустя столько лет, учащается в бешеном ритме? Чувствует ли он хоть что-то? Грейнджер сделала последний глоток чая, подавляя непрошеные мысли, и, облизав губы, потянулась за своей мантией. Пора было уходить и заканчивать это безумие.       — Куда-то собралась? — его голос, как всегда, бесцветен.       — Я и так достаточно много времени у тебя заняла.       — А ты отвечаешь за моё время?       — Эм, — Гермиона замерла с вещами в руках, переведя взгляд на мужчину. — Нет.       — Тогда не неси подобную чепуху.       — Хорошо.       — Я слышал, ты уволилась из Министерства, — Драко отодвинул от себя чашку. — Собралась уйти в маггловский мир?       — Я… — девушка задумалась, прежде чем ответить так сразу. — Я буду подрабатывать репетитором.       — Репет… кем? — каким же забавным в эти секунды выглядел Драко Малфой, если не знал значения каких-то вещей не из магического мира.       — Я буду знакомить детей с миром магии перед поступлением в Хогвартс, — девушка осторожно улыбнулась. — Это и называется репетиторством не в магическом мире.       — Это дети полукровки и с маггловских семей? — последнее Драко ловко перефразировал, чем немало удивил свою собеседницу.       — Именно, — она кивнула в ответ.       — А как же чистокровные?       — Вы же знакомы с магией с самого детства.       — Ну, не все такие любители обучаться как ты, Грейнджер, — ухмыльнулся мужчина.       — Мне показалось, или ты на что-то намекаешь? — Гермиона не верила своим ушам и словам, кстати, своим сказанным тоже.       — Один балл, Гриффиндор! — ухмылка преобразилась в улыбку.       Как же она любила эту его улыбку. Такую редкую и такую правдивую.       Любила…       — Что же ты хочешь, Малфой?       — Возьмись за обучение моего сына, оплата будет достойной.       — Но он не скоро поступит в школу.       — Ну вот и обучишь его, по нему не скажешь, но он довольно ленив и не усидчив.       — Весь в отца, — пробубнила Гермиона в ответ.       — Я не ленивый, — это возмущение стоило дорого.       — Тем не менее, я подумаю над твоим предложением, — девушка поднялась из-за стола, накидывая на плечи мантию.       — Ты меня не поняла, Грейнджер, — Малфой медленно встал из-за стола, опираясь на его край. — Это была не просьба.       Гермиона замерла и затаила дыхание, когда мужчина медленно подступил к ней ближе, ближе и, склонившись, прошептал на ухо то, отчего горячая волна хлынула по всему телу.       — Ты обязана мне три желания, — Драко бросил взгляд на посетителей занятых своими делами, склоняясь чуть ниже, почти касаясь губами её волос. — Так что, это второе.       — Мне необходимо официальное устройство, — Гермиона сделала глубокий вдох, сжимая пальцами края своей мантии.       — Не волнуйся, я передам тебе пакет документов, когда ты придешь в наш дом на собеседование, — Драко медленно отстранился и достал из кармана деньги, чтобы рассчитаться за чай.       — Собеседование?       — А ты как думала? Необходимо, чтобы Нарцисса оценила будущего преподавателя своего внука. Ты же хотела официальность, — мужчина уже застегивал пальто. — Что-то не так, Грейнджер?       — Всё так, ты прав.       Малфой вышел следом за девушкой, бросив на неё взгляд, ему показалось, что выглядела она иначе. Такой её взгляд он не видел, словно сожаление. Бросив ему тихое: «Спасибо, увидимся», Грейнджер отправилась в сторону Дырявого котла, дабы выбраться в маглловский мир Лондона. Её так угнетало его присутствие? Для неё же лучше принять его предложение. Для её же безопасности.       Что ещё он мог сделать?

***

      Скрежет растоптанного снега. Именно не хруст, а скрежет грязного снега под ногами. Обрушенные фасады одиноких домов, брошенных своими хозяевами. Некоторые же хоронили под собой ещё теплые окровавленные тела несчастных. Отсутствие ветра и крепкий запах насилия, бойни, крови. Всюду изломанные, выброшенные тела людей. Как на войне. Тела и женщин, и детей. Не важно, были ли они в чем-то виновны. Они виноваты уже в том, что были рождены в этот мир и не нравились тем, кто считал их существование лишним.       Полицейские были в ужасе, не найдя как по обычаю ни следов от пуль, ни каких-то других орудий убийства. Только сожженные дотла дома и изуродованные тела погибших. Мигающие сигналки не переставали вертеться, освещая территорию двумя грубыми цветами. Красный — синий. Синий — красный. Люди боялись. За последние два месяца нападений было уже три, но это самое масштабное из всех предыдущих.       — Здесь простое забвение не поможет уже, — проговорил мужчина в маске, стоя под скрывающими чарами.       — Мы выпустили ситуацию из-под контроля, — юноша, стоявший рядом, опустил голову, пнув какой-то торчащий камушек из-под снега.       Небольшая группа мракоборцев уже выжидала в стороне под скрывающими чарами, такого разгрома они ещё не видели среди магглов. Если раньше им удавалось скрывать мелкие налеты и менять память журналистов, то теперь такое не скрыть так легко. Несколько мирных районов были разорены, а жители убиты. Удалось услышать, как с соседних улиц просили о помощи. Крики, раздирающие изнутри и не оставляющие равнодушным никого. А кто пытался вмешаться, тех ожидала та же участь.       Воющее сожаление прожигало сознание. Мракоборцы верные своему делу, прожившие не одну бойню, пережившие войну, даже такие закаленные, теряли веру в себя и в свое дело. Преступники умело рассеивались по разным уголкам страны трансгрессией, заставляя путаться и терять магический след. Из всей группировки Пожирателей им удавалось поймать человека три, а если повезет, то и четыре.       В первых попытках узнать о местоположении их лагерей через пытки и зелья правды. Теперь же те, кто был пойман, оказывались уже без языков и под заклятием Империус. Стоило бы задуматься, насколько нужно быть фанатичным к своей «вере», чтобы согласиться на такие условия. Минутами слабости казалось, что Воландеморт был ещё паинькой. Какая же жестокость хранилась в их лидере. Больные фанатики.       Война.       Слишком кровавая, жадная, что затронула мир извне. С этим было сложно бороться. Они медленно поглощали страну в хаос. Несколько запросов приходило с других магических стран, волшебники были в хаосе. Они грозились быть обнаруженными. Им стоило бы бояться, простое человечество, обиженное и задетое. Втянутое в чужую войну. Люди, возможно, кажутся слабыми, но в гневе, в попытке защитить своё, они разорвут любого в клочья, и пусть даже по итогу они оставят после себя пыль. Магическому миру угрожала большая опасность.       — К нам летят лишь одни упреки, — прорычал мракоборец, сжимая палочку. — Конечно, пока их не тронуло, им плевать.       — Их тоже можно понять, они боятся быть обнаруженными, — Гарри Поттер стянул с лица маску аврора и тяжело выдохнул. — Этот мир и мой наполовину. Что за массовая истерия, я не знаю, что делать.       — Эти мрази повсюду, сколько раз нам сообщало о нападении американское Министерство магии, в Париже. Но у них хотя бы магглов не трогают.       — Пока что, — проговорил другой мужчина, скрытый под маской. — Нам нужно защитить для начала свой мир, эти люди справятся самостоятельно.       — Малфой, ты, как всегда, рассуждаешь эгоистично, — стоявший позади мракоборец сделал резкий шаг вперед.       — Я рассуждаю трезво, пока мы пытаемся замылить глаза магглам, но рискуем своим миром. Их куда больше, чем нас, стоит об этом в первую очередь задуматься.       — Ты за свою шкуру переживаешь?       — Хватит! — Поттеру пришлось повысить голос, дабы остановить эту перепалку. — Малфой прав, у нас у всех свои семьи, нужно сберечь то, что есть у нас.       — Что мы будем делать дальше, Поттер?       Гарри перевел взгляд на Драко, заглядывая в его серые глаза, сквозь маску.       — Будем продолжать охоту. Мы тратим слишком много времени на пытки.       Наступила тишина, каждый понимал истинный смысл сказанных слов, а Малфой, кажется, улыбался.       — Сразу убивать. Поттер, ты мне даже начинаешь нравиться.       — Благодарю за комплимент, Малфой. Теперь, видим цель — убиваем без раздумий.       Всё было слишком трудно. И становилось только хуже. Не хруст, а скрежет грязного снега под ногами мракоборцев, что по очереди покидали место бойни, оставляя делать своё дело магглам и их властям. Обрушенные фасады одиноких домов, брошенных своими хозяевами. Некоторые же хоронили под собой ещё теплые окровавленные тела несчастных. Отсутствие ветра и крепкий запах насилия, бойни, крови. Всюду изломанные, выброшенные тела людей. Как на войне. Тела и женщин, и детей. Малфой ещё долго оставался на том же месте, придерживаясь двумя руками за трость перед собой. Внимательно следя за действиями людей.       Его самочувствие ухудшалось. Постоянные вылазки с отрядом Поттера не шли ему на пользу. Колено болело сильнее, а к обезболивающему зелью его организм привыкал слишком быстро. Необходимо было остановиться. К тому же, нередкие пытки легименцией к пойманным немым Пожирателям так же оставляли свой след. Он очень устал.

***

      Следуя за своей целью. Не сводя взгляда и почти не моргая. Идти так, чтобы тебя и не заметили было сложно. Такое для Гермионы было впервые. Надев самую удобную одежду, натянув на голову, кроме шапки, ещё и капюшон, она, словно тень, следовала за Люси. Её подруга всегда имела одно свойство, по четвергам, ровно к десяти вечера, она уходила в какое-то место. Гермиона никогда не заостряла на этом внимания, мало ли, что могло быть, всё же в личную жизнь девушки она старалась не вмешиваться. Но не теперь. Почти час пришлось ехать на автобусе и почти столько же просто идти по длинным пустующим улицам тёмного Лондона. Этот район был Гермионе незнаком.       Было особенно тяжело не попасться на открытой местности, а попросить у Гарри мантию было бы подозрительно. Тогда бы ей точно не удалось выйти из дома. Горящие окна в высотках постепенно гасли, фонари одиноко стояли по сторонам освещая дорогу. Прячась за мусорным баком, девушка увидела, как Люси оглянулась по сторонам и, нагнувшись, прошла под поломанными воротами, что вели к разрушенному дому. Стараясь не сильно медлить, Гермиона осторожно прошла, следом попадая на широкий двор с поваленными голыми деревьями, а в самом дальнем углу, вдоль кирпичной стены, тянулась лестница вниз, в подвал.       Девушка сжала кулаки, замирая и собираясь с мыслями. Единственное, что её могло выдать, это бешено колотящееся сердце в груди. Задерживаться не стоило, она подготовила себя морально ко всему. Но что потом делать с этой правдой? Тихо подкравшись к лестнице, она медленно ступала по каждой ступеньке, опираясь на выпуклые и неровные кирпичи в стене, чтобы не поскользнуться. Чем ниже, тем сильнее к горлу подступал страх. Обнаружив приоткрытую дверь, она постаралась протиснуться в неё, не издавая почти никаких звуков.       Гермиона оказалась в подвале дома захламлённым всяким мусором, разрушенными досками, оторванными трубами. Осторожно двигаясь к единственной двери в этом помещении, она старалась не наступить на то, что могло выдать её. Из-за двери перед ней послышались голоса и возня, а потом глухой удар. Прикусив губу, девушка медленно прошла за дверь и опустившись на четвереньки поползла к ближайшим ящикам, где могла спрятаться, потому что впереди горел свет и стояло несколько фигур.       — Смотрите, кого я достал, — довольный собой Сивый толкнул какого-то мужчину в спину.       — Толку от него? — проговорил какой-то незнакомый Гермионе Пожиратель, что сидел на корточках, и разглядывал лицо пленника.       Слишком сложно было разглядеть отсюда присутствующих, девушка не стала рисковать и осталась на том же месте.       — Ради своего сынули он нам расскажет время караула каминов в Министерстве, — прорычал Сивый в ответ, протаскивая за шиворот мальчика лет пяти или шести.       Оборотень стоял как раз лицом к Гермионе. Девушка зажала рот и широко раскрыла глаза увидев заплаканного малыша, что теперь просто трясся и тихо хныкал, отчего получал грубые толчки Фенрира.       — Пожалуйста, не трогайте его, он ребёнок, пожалуйста, — взмолился мужчина.       — Тогда тебе стоит поскорее развязать свой язык и выдать нам время, — заговорила светловолосая девушка, стоящая спиной к ящикам.       Грейнджер показалось, что из-под ног медленно уходила земля.       — Я не знаю о времени, клянусь, авроры его постоянно меняют, — пленник продолжал лепетать и сидеть на четвереньках, умоляя о пощаде.       Присутствующих в помещении было около семи человек. Сивый оскалился недовольный ответом, он швырнул ребенка на пол к ногам другого Пожирателя, заставляя того вскрикнуть, а попытка отца сорваться к сыну обвенчалась пыткой и криком, что моментально впитался в эти холодные стены, обжигая детские уши. Мальчик плакал и звал отца.       Все разговоры Пожирателей смешались, и Гермиона их почти не разбирала, ощущая свою ничтожность и немощность, ей хотелось быстрее покинуть это место. Но её остановила нацеленная палочка светловолосой девушки на мальчика. Люси стояла, сжимая свою палочку, и смотрела на плачущее беззащитное создание. Сивый стоял прямо за спиной Люси и шептал ей на ухо, убирая несколько прядей светлых волос с плеча. Он улыбался и повторял что-то. Мужчина только прекратил кричать, сделав пару вдохов, он потянулся рукой к сыну.       — Не надо, пожалуйста, он всего лишь ребенок, умоляю…       Последнее, что видела Гермиона, это до боли знакомый зеленый луч и замертво упавшее тельце ребенка. Рука даже не дрогнула. Даже не думая о том, чтобы не быть услышанной, Гермиона выбралась обратно в подвал и вихрем помчалась наверх к улицам. Услышали её или нет, увидели или нет, ей было плевать. Она просто бежала вперед. Бежала настолько быстро, как могла, всё вокруг превратилось в один сплошной цвет. Когда ноги подкосило, и она просто рухнула на землю в снег, девушка быстро прижалась к стене дома, оглядываясь назад.       Никого.       Гиблая тишина улиц.       Глаза заплыли горячей жидкостью. Зажимая себе рот мокрыми варежками, она кричала. Кричала в свои ладони, давясь истерикой. Зажмурившись, она уперлась лбом в холодный асфальт, разрывая свое горло в глухом крике. Увиденная ею гниль не выйдет из её головы.       Никогда.       Разрождающаяся ярость внутри и зверское желание уничтожить каждого. Никакой жалости.       Девушка, обессиленная и охрипшая, просто сидела под стеной какого-то дома и смотрела в серый асфальт, что проглядывал из-под снега. Абсолютно ничего не выражающий взгляд хоронил раз за разом всплывающие картинки. Спустя какое-то время Гермиона медленно поднялась, придерживаясь за стену, и взглянула на пустующую дорогу. Пустую, как и её никчемная жизнь. Глубоко набрав воздуха через нос и выдохнув через рот, девушка выпрямилась, вытирая влажные щеки. А точнее, неприятно царапая их заснеженными варежками.       Она справится.       Наберется сил и справится.       Обернувшись назад, Гермиона ещё раз обвела взглядом тёмные улицы и трансгрессировала.