Кораблевой?
1 марта 2025 г., 04:38
Спустя три ночи Санджи освоился. И с тем, чтобы железной волей макать себя каждую ночь в море, чтобы соль забрала запах с одежды. И с тем, чтобы перестать вздрагивать в своей норке каждый раз, когда кто-то гремел на кухне днем. Вообще он зря волновался, что его рано или поздно найдут в кладовой — сюда на корабле ходить было не принято. Кухню вообще местная команда не любила, порой даже ругалась на счет того, кому сегодня готовить, а потом уж по поводу того, что было приготовлено.
К этому и у самого Санджи уже появились вопросы. Он спасал солью или томлением некоторые остатки блюд, просто не мог оставить еду несъедобной. Но себе готовил отдельно, чтобы не вызвать подозрений. Порой менял местами продукты в холодильнике, надеясь, что те будут использованы до того, как испортятся. Но корабельный кок словно не замечал все более киснущий творог, и Санджи в итоге пришлось напечь себе ватрушек.
Так меньше мучила совесть за воровство у и без того небогатых пиратов. Если еда все равно пропадет, то Санджи почитай что ест из мусорки, а не команду объедает. Может быть, ему это зачтется, когда его обнаружат и пустят прогуляться по доске.
Что попадаться команде не стоило, Санджи твердо уяснил из обрывков разговоров, к которым прислушивался со скуки в своей келье за бочками. Не проходило и трапезы без упоминания его палача — Ророноа Зоро. Все волновались о нем и придумывали способы, как бы «заставить его не переживать так». И сходились в общей мысли, что ничего уже не вернуть, «тот странный принц» мертв, и Зоро надо просто это принять.
— Боюсь, наш мечник-сан слишком упрям, чтобы простить самого себя, — говорила женщина с глубоким голосом.
— Он такой идиот! — взрывалась другая.
Они все так яростно друг с дружкой соглашались, что Санджи практически уверился, что если его поймают, то скинут за борт по-тихому, чтобы не усложнять ситуацию.
Волей-неволей Санджи выучил по голосам и привычкам жителей пиратского корабля, пусть и никогда не сталкиваясь с ними лично.
Нервный повар любил рассказывать длинные истории, но не находил слушателей. Он часто бормотал и даже смеялся себе под нос, когда оставался один на кухне. Некоторым большим кастрюлям он дал имена.
Детский голос всегда был самым славным и поддерживающим остальных, даже огорченного повара. Ребенка никто не оставлял готовить, хотя этот «Чоппер» пытался сам вызваться. В дальнем шкафу за плитой была спрятана вазочка конфет, о которой все знали, но берегли ее только для Чоппера.
Еще был звонкий женский голос, часто говоривший о Зоро, и второй, более глубокий и успокаивающий. Вторая дама говорила реже, но Санджи прямо ждал и даже надеялся, что она на что-то отреагирует в бедламе, который устраивала команда на ужинах и обедах, и ее голос прозвучит мягким шелестящим потоком. Она любила сидеть и читать одна, Санджи даже чуть не напоролся на нее поздно вечером, лишь запах полыни и свежесваренного кофе из-под двери предупредил его.
Был еще музыкант с громким смехом и дурацкими шутками. Нередко он играл на скрипке в ночные смены, и когда нежная скрипичная мелодия сливалась с шелестом морских волн, Санджи позволял себе на одну секунду сжать зубы и схватиться за рубашку на груди. Сердцу было больно, но думать об этом было нельзя.
Другие пираты вне трапез заглядывали на кухню редко, предпочитая проводить время на палубе. Изредка до Санджи доносились их громкий смех и топот с палубы в хорошую погоду. В такие дни Санджи дольше оставался под тенью кухонной стены на улице, вдыхая свежий прохладный запах ночного моря. Он мечтал о сигарете и наслаждался, как меньше болит укус от свежего бриза.
Укус все еще болел. Санджи задавался вопросом, должно ли быть так больно? Но в книгах, что он читал, рассказывалось скорее о социальных последствиях для обесчещенных альф, чем о физиологии. Он нашел в одном из ящиков набор для шитья и аккуратно зашил порванный ворот рубашки, чтобы хоть как-то прикрыть воспаленный участок. Но теперь он только сильнее терся о жесткую складку воротника.
Второй болью было смотреть на свинарник на камбузе. Санджи понимал пиратов, спешно покидавших камбуз после еды, в бардаке кухни и правда было неуютно. Хотя оснащение оказалось просто великолепным, и это было второй причиной, почему Санджи пек себе плюшки, рискуя быть замеченным по запаху выпечки. Просто он безумно хотел опробовать плиту.
Запах выпечки напомнил ему о Козетте, единственной знакомой омеге. Все ли у нее хорошо? В Джерме омег не жаловали, смогла ли она найти себе другую работу? То, что Козетта получила работу на королевской кухне, было по сути чудом. Отважная девушка скрыла свой пол при найме, а после изгнания Зеффа стало ясно, что персонал не справляется, нужно брать как минимум еще троих поваров.
Санджи не встречал ни одной живой омеги, кроме мамы, но это было еще до пубертата. Козетту Санджи встретил уже юношей, вовсю проходящем ломку собственного запаха. Потому он пах то как ржавый котел, то как только что заточенный меч. Сигареты помогали стабилизировать запах, как он заметил.
Он помнил тот шок, когда впервые уловил носом ноты ее запаха — теплого и сладкого пирога с малиной. Тот сразу окутал и убаюкал его, Санджи перестал тайно почесывать места уколов от бесконечных инъекций, вот как его проняло.
— Отец сказал, омеги ни для чего больше не годны, кроме как трахаться с альфами и рожать детей, — фыркали братья, но боялись подходить ближе, сраженные чарующими феромонами и малиной.
Санджи ненавидел, когда идиоты так говорили. Они что — забыли, что мама тоже была омегой. Забыли, какая потрясающая она была?!
— Если бы я была годна только на это, что бы молодой принц уплетал сегодня с таким аппетитом за ужином? Ведь эти утиные ножки я приготовила, — Козетта говорила покорно, вежливо потупив взгляд. Потому не видела, как униженный Ниджи покраснел до корней волос, что в сочетании с синими волосами выглядело дико комично.
Санджи хрюкнул от смеха. За что тут же получил болезненный тычок в спину от другого брата.
— Не скалься так, уродец. Можешь не стараться. Тебе с таким запахом все равно ни одна омега не даст.
Нестабильный, легко гаснущий в присутствии сильных альф запах Санджи был главной темой издевательств его братьев. Ведь не могло быть большего проступка для наследного принца, чем быть недостаточно альфой.
Одно время отец даже подумывал отречься от собственного сына, но потом какой-то доктор сказал, что нашел лекарство, и с запахом у Санджи стало лучше.
— Ты можешь превратиться из неудачи в великое достижение, Санджи, — говорил отец, и Санджи расправлял плечи. Тогда, совсем маленьким, он конечно хотел стать достижением, получить признание отца. Сначала с глупой надеждой получить от него толику любви, которой Санджи так не хватало. Потом, когда он подрос, чтобы получить толику свободы и почаще оставаться на кухне с Зеффом. Потому что если лечение шло плохо, Санджи наказывали и запирали в комнате, чтобы «никто не учуял его постыдный запах».
Потому Санджи научился терпеть, выносить болезненные капельницы, сжимать зубы и считать до ста и обратно про себя, концентрируясь на красных цифрах перед глазами, и лечение пошло лучше. Его даже отпускали из комнаты, и он снова шел на кухню. Там не было Зеффа, зато была Козетта.
Она пахла нежно и умиротворяющее. Она пахла утешением.
На четвертый день кто-то поймал рыбу и вся команда потравилась. Санджи уже весь извелся в своей келье, пока команда до полуночи шаталась по кораблю, а детский голос метался то тут, то там, увещевая всех пить больше воды и очистить желудок несколько раз.
Когда Санджи уже глубокой-глубокой ночью все же выбрался на кухню, то с ужасом обнаружил в мусорном ведре остов ядовитой северной салаки, которая отличалась от обычной красными кружками вокруг глаз. Он дважды с мылом протер стойку и посуду, опасаясь остатков яда. Так что даже не заметил, что мыло для отбивки запаха почти что закончилось!
И ему пришлось заглянуть туда — в набитый лимонами ларь. Он справился с легкой паникой и тошнотой из-за узла, который тут же затянулся у него где-то в желудке, и достал пару лимонов. Если протирать кожу лимонной цедрой, выделение запаха замедлится. Раньше галантные альфы при дворе, считавшие дурным тоном кичиться запахом перед дамами, натирались перед балами лимонной цедрой, Санджи знал это из книжек. Вкупе с его слабым из-за чертового укуса запахом этого должно было хватить.
Стиснув зубы, Санджи отер руки, шею и интимные места коркой. Ноздри его трепетали от легкого цитрусового аромата. Рейджу говорила, что ей нравится, как пахнут лимоны. Но Рэйджу была любимицей отца, даже если бы она нарезала лимон при отце, тот бы ее и пальцем не тронул.
— Черт, как ты мог забыть отнести ему поесть?! — Санджи услышал голоса снаружи и заметался по кухне.
Если он хлопнет дверью кладовки, это будет слишком заметно! В отчаянии он забился под большой стол, ближе к дивану. В комнате было темно, у него были все шансы скрыться в тени стола и полынного запаха той альфы с приятным голосом. Да, Санджи выследил по запаху ее любимое место.
— Мог бы постучаться сам, катаны-то при нем! — вздыхал, судя по голосу, болтливый кок. Он был с другим мужчиной-бетой с громким голосом. — Ой, как тут приятно пахнет! — восхитился повар. Санджи из-под стола смог разглядеть его — длинный нос и густая шевелюра.
— Ты просто проблевался, бро, тебе любая еда вкусной кажется.
— Да нет же, это свежий лимон и цедра. Наверное, Нами делала лимонный сок. Как вкусно, когда на кухне так пахнет! — мечтательно улыбнулся повар. — Моя мама делала пирог и добавляла лимонную цедру прямо в тесто. Если бы я только умел ставить тесто, я бы точно вас угостил ребята! Так, что мы ему дадим?
Большие ботинки простучали мимо Санджи под столом, кок уставился в холодильник.
— Что ему дать? Тут есть морковка и старые яблоки. Решено, пусть отведает же высшее наслаждение — морковно-яблоный салат Великого Капитана Усоппа. Я рассказывал тебе, как приобрел сто тысяч последователей после того, как приготовил им этот салат, Фрэнки?
— Пару раз, бро.
— Что, правда? — расстроился слегка кок. — Так, где тут была разделочная доска.
Санджи под столом прошиб холодный пот. Он не успел дезинфицировать от яда доску! Если желчь салаки попала и на нее при разделке, то салат тоже может стать ядовитым. А если они несут его узнику, тот погибнет, не поняв, что ему нужна медицинская помощь!
— Так, где нож? Ой, надо же — на месте. Робин так хорошо теперь стала убираться по вечерам! — болтал без умолку повар.
Разделочная доска была на краю стола, еще не убрана Санджи на место в знак того, что требует мойки. Второй пират стучал чем-то металлическим, подкручивая дверь у холодильника. И не было никакой надежды у Санджи схватить доску, не выдав себя.
В какой-то момент Санджи показалось, что это карма. Или судьба. Тот альфа внизу уничтожил его жизнь, лишил чести и семьи, заставил Санджи жалеть, что он не умер. Разве не честно, что теперь тот погибнет сам, по вине жестокого случая глупости команды? Санджи не обязан себя выдавать ради того, чтобы тот спасся. Теперь черед Санджи получать жизнь, а тому альфе –мучительную боль и даже смерть!
— Можно еще кунжута и майонеза положить! — добавил повар. Санджи подумал, что с таким сочетанием можно даже и ядовитой желчи не добавлять, шанс, что пират скопытится от салата со ста тысячью последователями тоже был не нулевой.
К тому же, несчастные случаи на кораблях случаются, правда? Они не такая уж редкость, особенно в эру пиратов. Тем более, если мечника-альфы не станет, Санджи не нужно будет страшиться, что тот расскажет остальным, что видел его живым.
Во всем виноват кок Усопп, а не… Проклиная свою слабость, Санджи нащупал на полу одну из резинок, которыми пираты стрелялись друг в друга за завтраком, еще до отравления. Его братья тоже такими баловались, только целились всегда Санджи в глаз. Так что Санджи собирал попавшие в него резинки и тоже поднаторел в их запуске.
Теперь он быстрым четким движением запустил резинку в самый дальний угол, ударив по наваленным на шкафу сковородкам. Вышло очень гулко.
— Что это?! — переполошился болтливый повар. — Это призрак! ЭТО ТОЧНО ОН, ФРЭНКИ.
— Это должна быть просто мышь, бро.
Воспользовавшись моментом, Санджи бесшумно высунулся наполовину из-под стола и схватил разделочную доску. Он едва не уронил ее на пол, но сумел направить удар на ногу, втянул воздух от боли и уполз обратно под стол. Пираты его так и не заметили.
— Я говорю тебе, это корабельный дух, как на Мэрри! Это же логично, что у Санни тоже есть свой, мы же так любим наш корабль!
— Тогда почему он не показывается мне?! Я вложил в эту малышку всю свою любовь! — возмутился второй.
— Наверное, он пока только набирается сил. Делает маленькие добрые дела для нас, чтобы показать, что тоже нас любит.
— Это так трогательно, бро, я сейчас заплачу! Как мило со стороны призрака! — забасил второй.
— Это… Это не призрак! Не привидение! Хватит говорить жуть, мне ни чуточки не страшно! — судя по голосу, болтливый повар был в ужасе. — У меня просто болезнь «не-могу-плавать-на-одном-корабле-с-призраками»! Это добрый дух корабля.
— Как домовой что ли?
— Что-то вроде того.
— Кораблевой!
— Крутое название! — два идиота возликовали, заставляя Санджи томиться под столом с отравленной доской. — Слушай, а у меня в деревне староста говорил, что домового надо задабривать. Блюдечко ему там с молоком ставить, чтоб попил.
— Умный мужик! Я думаю, мы должны любить кораблевого Санни. Так что давай его тоже покормим!
— Ду-ду-маешь, если мы его задобрим, он больше не будет пугать нас грохотом? — голос повара дрожал.
— Однозначно! Он будет супер-благодарен нам.
В тишине было слышно, как сглотнул болтливый пират ком в горле.
— Хорошо.
Послышалось шебуршание, потом кто-то начал стучать ножом прямо по столешне, за что Зефф бы точно настучал ножом прямо в межушный ганглий такого стучателя. Но Санджи оставалось только превознемогать свою выучку, терпеть и ждать, когда же они уберутся восвояси.
— Выглядит СУПЕР! — прокомментировал второй пират, когда возня на столе закончилась. Перед Санджи опять показались ноги повара и тот нагнулся, чтобы поставить под стол, почти рядом с ним, маленькое блюдце.
— О, дух Санни! Спасибо, что присматриваешь за нами! Возьми, пожалуйста, эту часть ужина Зоро в дар от нас! И стань нашими другом, ну или по крайней мере не ненавидь нас так сильно, когда Луффи ломает корабль. Или меня! Пожалуйста, хватит пугать меня! Дай мне знак, что ты не убьешь меня ночью, когда я сижу в туалете один!
После этой тирады повар трижды хлопнул в ладоши, и они удалились «кормить Зоро, ему точно понравится».
Санджи остался на кухне один с подношением. Он вытянул шею в любопытстве, чтобы заглянуть в миску. На дне лежали неровно нарезанные яблоки под майонезом. Если бы на этом судне правда был дух, этот парень долго бы не протянул.
Санджи с тоской взял один ломтик, он не мог позволить себе растрату еды. Тем более — подаренной. Поморщился, зачем было класть еще и кориандр?!
Но это была еда, подарок ему. А еще вера в духа корабля отводила подозрения от его ночных кулинарных экспериментов и запахов ватрушек. Так что Санджи ответственно принял дар, совершенно не задумываясь, что сегодня он разделил один ужин с тем самым отнявшим у него все Ророноа Зоро.
Остатки дней прошли великолепно, Санджи больше не боялся быть уличенным в готовке, потому даже гораздо более смело убирался на кухне. Пусть думают, что это корабельный дух благосклонно принял дар и показал в ответ расположение.
Утром только и было болтовни, что об этом, Санджи даже специально прислушивался. На удивление, все очень быстро поверили в эту историю, словно корабельные духи были в их жизни делом обыденным.
Ему еще раз оставляли маленькие угощения, даже конфету всеобщий любимец с детским голосом оставил. Санджи съел ее, не переставая улыбаться.
Чем ближе они подплывали к следующему острову, тем спокойнее он становился. Он наслаждался последним днем на корабле. Веселой перебранкой за стеной, тем, как смеется девушка над капитаном, как рассказывает дурацкие истории Усопп. Санджи выучил все имена, как верный паразит, живущий за обоями в старом доме. О нем не знал никто, но он знал каждого.
И даже немного будет скучать, когда сбежит следующей же ночью на сушу. Его путешествие в качестве вора и беглеца заканчивалось сегодня.
— Усопп, ты составил список покупок? — командовала молодая девушка.
— Еще вчера начал! Мука и овсянка, и еще… солонина? Ну да, солонина!
Санджи вчера убил почти час, подделывая почерк Усоппа на списке для закупок, который тот прикрепил к холодильнику. Потому что не мог вынести четырех пунктов, четвертым из которых было неровно нашкрябаное «сахарная вата».
Пожив в кладовке, в которую никто ни разу не заглянул кроме того случая, когда все дурачились и пытались закрыть там Брукка, Санджи понял, в каком плачевном состоянии дела по хозяйственной части у этой команды.
Вот и попытался помочь им ненавязчиво, внеся в список наиболее нужные и универсальные продукты с хорошим сроком хранения. Бочонок квашеной капусты для супов, моченые яблоки для длительного плавания. Нельзя надеяться, что острова будут появляться на горизонте каждые пять дней, нужно иметь еды на несколько месяцев независимого плавания.
Команда наверняка сойдет на берег в порту сегодня же вечером, так что Санджи без труда сбежит ночью. Он может даже сделать что-то на прощание из тех продуктов, что совсем скоро испортятся.
Санджи знал, что это могучие пираты, участвовавшие в атаке на Джерму. И что они — накама Ророноа Зоро, разрушившего всю его жизнь, но не мог заставить себя ненавидеть их.
Им был неприятен даже шанс того, что сам Санджи мог оказаться жив, он стал бы для них нежелательной неприятностью, помехой. Но именно для Санджи это знание не было новым, так отец относился к нему. Так что эти пираты не должны были питать к нему ничего хорошего тем более, что никак не мешало Санджи проникнуться к ним сочувствием.
Порой они за завтраками и обедами были трогательно добры друг к другу, а порой — безосновательно жестоки и резки. Не все у них ладилось, но каждый старался проявить свои таланты и старания, и те принимались такими, какие есть — несовершенными и порой нелепыми.
Санджи надеялся, что этот корабль сможет плыть дальше и дальше, как каким-то невероятным чудом удавалось этой компашке и раньше. Он будет читать про Соломенную шляпу в газетах.
С этими мыслями он прислушивался к звукам порта, лежа в своем укрытии за бочками, когда корабль медленно подплывал к острову. И совершенно не был готов, когда раздался громкий свист и корабль резко качнуло в сторону. Санджи швырнуло назад, прикладывая шеей к задним полкам. Удар пришелся по укусу и на несколько мгновений у него потемнело в глазах.
— Дозор! Целый флот! Фрэнки, выруливай отсюда!
— Черт, откуда они узнали, что мы здесь?!
— Они гнались за нами от самой Джермы?!
— Снимай паруса, Брук, нечего дрыхнуть! Фрэнки, готовься к прыжку! — больше всех командирским голосом кричала молодая девушка.
— Нами, мы не надерем им задницы?!
— А ты уже восстановился после схватки с королем Джермы?! А Чоппер?! Мы не готовы к большому бою! Фрэнки, удираем!
— Ладно, хи-ши-ши, летать тоже весело!
Корабль опять тряхнуло, и теперь Санджи понял, откуда этот свист. Это были звуки летящих ядер из пушек, которые плюхались в воду совсем близко от бортов корабля. Он в ужасе схватился за полки: их потопят! С Дозором шутки плохи, это вам не тихие моря, а Новый Мир, тут слабаков не держат.
Корабль изрешетят и пустят на дно, трупы потом выловят из воды без спешки.
— Куп Де Баст! — раскатистый голос пирата-беты по имени Фрэнки.
В этот раз Санджи ударило грудью, и он потерял сознание почти на минуту. Всю ту минуту странной почти что невесомости, когда все в кладовке словно парило. Он не понимал, где верх, а где низ из-за такой внезапно потери веса, потому не успел правильно схватиться.
Корабль ударило о воду при приземлении, Санджи упал на бок, и в ребрах что-то хрустнуло. Вот тогда он окончательно потерял сознание на несколько часов. Они буквально ПРОСКОЧИЛИ долгожданный остров.
