̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Весь ужас ситуации Санджи осознал не утром, когда очнулся и ощутил боль при движении — кажется, у него все же сломано ребро. И не когда понял, что придется ждать другого случая для побега. А когда звонкий голос молодой альфы за стеной огласил: — Следующий остров может быть в трех неделях пути.       У Санджи все внутри и ухнуло. Три недели на заканчивающейся овсянке, перемешанной пыльной муке, пираты даже не умеют ловить не ядовитую рыбу. Положение дел было пугающе очевидным: у них не хватит еды до следующего острова.       Не с аппетитами их капитана, который подъедал все с тарелок, не с теми отходами, что они сжигают на плите, не с тем умением расходовать ингредиенты. Не… с еще одним ртом в кладовке.       Хуже всего было то, что команда, болтающая за стенкой, этого совершенно не осознавала.       Капитан ныл, что ему не дали подраться. — Идиота кусок! Нам только прямо сейчас встрять не хватало! — на него кричала девушка-альфа. Шума и гама добавляла грустная скрипка «А хотите я вам на скрипочке поиграю?» и крики «Супер» того верзилы-беты, что чинил холодильник. Команда была невинна в своей надвигающейся катастрофе. А Санджи лежал под пыльными старыми мешками в забытой кладовке и пытался успокоить безумно бьющееся сердце. Кого они первым съедят от голода? Понятно, что его, он же чужак. А если он не попадется? Ребенка? Или бет, потому что они слабее альф. Но тот бета почти что робот, Санджи видел. Нет, нет, первое, что они сделают, полезут по старым полкам в поисках завалящего плесневелого куска сыра или краюхи. И вот тогда Санджи точно обнаружат!       Нельзя было позволить им понять, что надвигается голод. Это был вопрос выживания.       Поэтому следующей же ночью Санджи, кривясь от сломанного ребра, принялся за инвентаризацию кухни. Он пропустил ныряние в воду на веревке, боясь, что не сможет подняться из-за сломанного ребра, но дважды натерся вонючими лимонами.       В первую очередь он как бы невзначай пересыпал в банки в шкафах крупу с задних полок кладовой. Все равно никто не помнит, что в них было, а так они дольше не сунутся за дверь. Провел ревизию в холодильнике, подвинув поближе корень имбиря и некоторые другие ароматные продукты. Они смогут сделать ярче даже самую простую трапезу при нехватке ингредиентов. Себе он приготовил простейшие мучные лепешки с пассированными овощами и легким песто из пересохшего сыра, который он нашел под холодильником.       Утром пираты ели овсянку. Санджи понял это по запаху подгоревшей в кастрюле овсянки, которая стояла в камбузе и кладовой до обеда. Кок был непробиваем к намекам, и нужно было действовать.       Поскольку повара нередко сменяли друг друга, Санджи выгадал момент и как бы невзначай он оставил вялую морковь и кусок имбиря на сковороде с ночи, якобы от прошлого сменщика. Это был намек, как приготовить вкусный и ароматный гарнир к любой каше.       Следующим утром морковкой хрупал малыш-пират, а все остальные лопали овсянку, ругая ее на разные лады. Санджи у себя в кладовке прижал ладонь к лицу в жесте бессильного разочарования. Если они начнут голодать — ему точно конец! Лишние рты им не нужны.       Санджи тайно подмешал манку в банку с овсяными хлопьями, чтобы завтрак был сытнее, немного манки без труда должно было провариться и только загустеть к обеду. Повар извинялся перед пиратами, что нечаянно смешал крупы, но те уплетали за обе щеки, не заметив подвоха.       Санджи осмелел. Позволил себе оставить с ночи на столе маленькую тыкву с воткнутым в нее ножом. Команда ела пугающе мало овощей и думала, что лимоны — решение всех проблем.       Они выпотрошили тыкву, вырезали на ней глаза и зубы и гонялись друг за другом с улюлюканьем по палубе, судя по дикому топоту. Сначала поев овсянки, которая стремительно заканчивалась.       Санджи подменил банки с овсянкой и рисом и заставил себя не засыпать до утра. Судя по вскрику повара, шалость удалась, и тот сыпанул в кастрюлю другой крупы. Он теперь должен был готовить эту кашу.       Но Усопп хмыкнул, достал задвинутую назад банку овсянки и сыпанул ее прямо в рис, памятуя, что с манкой прокатило. Вся команда скрежетала зубами, пытаясь есть овсянку с жесткими рисинками. И ругалась, на чем свет стоит.       Девушка-альфа сказала поискать, что у них еще поесть есть интересненького. Санджи вжался в пол, чувствуя, что начинает потеть от нервов, а пот означал запах! Но вошедший в кладковку Усопп не прошел дальше первого ряда завалов. Сунул нос в старый ящик. — Тут есть полугнилая картошка! — прокричал он. — Фууу!       Усопп пожал плечами и вышел, оставив только запах потревоженной полуразложившейся картошки.       Санджи должен был бороться с идиотами с удвоенной силой.       В ту ночь Санджи заставил себя вымочить одежду за бортом, сжимая до скрипа зубы из-за боли в ребре. Но тянуть было нельзя, даже его слабый запах — все равно запах альфы. Старательно обтер себя лимоном и взялся за продукты. Если он зальет с ночи гречку водой, та разбухнет и ее будет невозможно испортить даже овсянкой.       Себе он старался готовить из совсем негодных продуктов, потому делал золотистые ломтики из уцелевших обрезков картошки, слегка приправленные сушеным укропом, которого на корабле был почему-то мешок, и чесноком.       Это было первое блюдо, которое его от и до научил готовить Зефф. Мысли о Зеффе согревали его растерянное сердце. Весь мир рушился, но где-то там, в огромном мире, на водах Олл Блю, точно живет старикан, которому было до него дело. Иногда Санджи фантазировал о том, что он сбежал из Джермы без позорного укуса другого альфы, и что может пуститься в путешествие, чтобы с гордо поднятой головой войти в ресторан старикана. Спросить, принимает ли тот поваров на службу? Тот бы оглядел его с прищуром и фыркнул: — Сначала покажи, на что ты способен.       И Санджи бы приготовил вот ее — золотистую картошку, жаренную с укропом и чесноком, от запаха которой слюнки текут даже у претенциозного аристократа. — Запах просто умопомрачительный.       Санджи дернулся всем телом, выронил сковороду, та полетела на пол, и он попытался поймать ее голыми руками. Пальцы обожгло, но он все смог смягчить грохот удара.       Потому что это не он сказал про картошку. Это был мягкий женский голос.       Санджи в ужасе воззрился на его самое любимое место для ночных трапез — угловой диванчик, пропахший полынью в знойный полдень. Этот запах неизменно успокаивал его по ночам, но сейчас вселял вселенский ужас.       Она сидела там. Элегантно облокотившись подбородком на руку, поглядывая на него искоса с загадочной улыбкой. Санджи зажал себе рот обожженной рукой и уставился на нее во все глаза. — О, прошу прощения, не думала, что из-за меня испортится блюдо.       Руки, из пола камбуза стали расти руки, которые поднимали и передавали выше и выше сковороду за ручку с жалкими остатками картошки. Одна рука мазнула по настольной лампе, включая свет, и растворилась в розовых лепестках. Это был дьявольский фрукт.       Санджи знал, как надо вести себя с чужими альфами — сразу очертить ареол своего личного пространства запахом, поднять голову, чтобы заработали как следует железы, и вы могли обнюхать друг друга на расстоянии.       Вместо этого он вжал голову в плечи, в ужасе глядя на полынную альфу. Вбитые отцом правила выветрились, стоило Ророноа Зоро прокусить его и лишить чести. Выходит, он и правда теперь практически оскопленный альфа. — Я… — Санджи метнул взгляд в сторону двери. Бежать было бесполезно, ну кинется он за борт, сколько он проплывет с такими ребрами? — Я напугала вас? — все еще хитрый изучающий взгляд, загадочная улыбка. Санджи вопреки всем правилам природы влекло к ее спокойному запаху раньше. И поскольку он был один в темноте пиратской кухни, он позволял себе немного наслаждаться им и греться в его аромате, словно позабыв, что альфы не могут радоваться запаху альф. И что он сломан, видимо, с самого дня своего рождения, раз так упивается ее ароматом.       Но теперь все прошло — она была чужой опасной альфой, готовой предать его на расправу своим накама. Тому-кто-сидит-в-трюме. И от холодного панического страха от этой перспективы у Санджи даже как-то отлегло на сердце. Он не воспринимает эту альфу притягательной, с ним все нормально. — Я не брал ничего свежего! — суетно выпалил Санджи. — Я не взял ничего пригодного для вашей команды! — Вы о чем, — альфа посмотрела с жалостью на кусочки картошки на полу. — Ах, вы об этом. Не то, чтобы мне было жаль еды.       «Она не знает, что пираты близки к голоду», — осознал Санджи. Это его шанс?       И он снова сделал это, унизительно, непростительно, можно было представить, как презрительно кривится отец. Но он поклонился, низко опуская голову в знак покорности другой альфе. — Я приношу искренние извинения! Я случайно попал на корабль. У меня не было шанса сойти на сушу. Но при первой же возможности… — О, какое воспаление, — слегка удивилась альфа и привстала, чтобы разглядеть торчащий из-под рубашки укус на шее.       Санджи заметил ее движение и тут же отскочил назад, становясь в защитную позу. Глянул на нее с ужасом загнанной в угол корабельной крысы.       Он не сталкивался лицом к лицу с альфами после своего последнего дня в Джерме. И сейчас с удивлением для самого себя обнаружил, что не может справиться с инстинктивным страхом перед ними. Что это? Сила укуса более сильного альфы? Или просто психологическая травма после насилия? — Дайте мне спрыгнуть за борт, прошу! — выпалил он, сам того не ожидая. Он должен был торговаться, попросить о помощи, предложить работать черновым рабочим до конца пути. Что с ним такое?! Все, чего он жаждал — это бежать от чужой альфы вопреки всем доводам логики.       Вот что имел ввиду отец, когда приказал избавиться от него. Вот как он теперь необратимо сломан. Такой человек не может быть принцем Джермы.       Высокая альфа аккуратно покачала головой, бросив попытки подойти к нему. — Боюсь, мы слишком далеко от любого острова. Да вы и сами об этом прекрасно знаете, слышали из своего убежища в кладовой, не так ли?       Хотя она не сказала ничего ужасного, Санджи в ужасе отступил еще на шаг. Она знала про него. Знала про него все и наткнулась не случайно. Выслеживала, как кошка жертву. Вот почему он даже не услышал, как она прокралась внутрь своим неслышным шагом. Она прирожденный охотник. — Так что как я могу вас отпустить, — последнее слово она сказала с явным нажимом, с интересом наблюдая, как вздрогнул ее визави всем телом от звука голоса. — Вы явно нуждаетесь в медицинской помощи, Третий принц Джермы, Санджи Винсмоук.       Он взглянул ей в глаза, как пленник жестокому хозяину. Она знает, кто он. Она помнит, что отец сказал пиратам сделать с ним: лишить имени, изуродовать, чтобы не опознали, и продать в бордель.       Санджи не обманывался, эти пираты заботились друг о друге, дурачились и были славными ребятами. Но Санджи четко знал, что такое стая — а что такое чужак вне стаи. И как жестока стая может быть к тем, кто покусился на их логово. Что Санджи и сделал самым наглым образом. — Мне жаль, что это случилось, — сказала вдруг альфа, и Санджи вздрогнул еще раз от еще большей неожиданности. — Что? — выдохнул он. — Зоро потерял над собой контроль, набросившись на вас, пометив вас. Мы пока не знаем, почему. Но ясно, что этим он искалечил и вашу судьбу, и свою. Как бы ни относилась я к Винсмоукам, все случившееся было трагической ошибкой. И мне жаль, что это произошло, — женщина больше не пыталась приблизиться. И настороженного Санджи это более чем устраивало. — Это… не стоит ваших переживаний, — честно признался Санджи. Укушенных альф не жалеют, они были слишком слабы и наглы, раз заслужили подобную экзекуцию. Мусорный материал для продолжения рода. — А что касается вашего мечника… Со временем он переживет это. Он проживет случившееся, примет его, простит себя и выйдет к вам. Таково течение жизни. — Простит себя, потому что таково течение жизни… — недоверчиво повторила альфа, словно Санджи сказал что-то маловероятное. — И все же ваш укус… — она только подняла в его сторону руку, как он весь напрягся и вжался задом в кухонный угол, проклиная себя за жалкого, забитого внутреннего альфу. Они точно продадут его в бордель, если он не будет вести себя, как подобает мужчине. Альфа смятенно опустила руку и кивнула: хорошо, я поняла. — Так вы знаете о Зоро в трюме. И ни разу не попытались отравить пищу для него, — сказала она. — Хотя в вашей маленькой норке в кладовке явно нашлось бы, чем.       Санджи вспыхнул. Он нашел крысиный яд, когда проводил инвентаризацию. Но ему и в голову не пришло использовать его против людей, скорее он усмехнулся, что кусок был большим, словно для него — гигантской корабельной крысы. — Как можно так предать все устои гостеприимства, — постарался ответить как можно спокойнее Санджи. Выдержка и уроки этикета, помнить об этикете, когда даже внутренний альфа предает тебя. — Я бы не посмел сделать дурного тем, чей кров и пищу я разделяю, пусть и без разрешения. — Я знаю, — кивнула альфа. — Я наблюдала за вами.       Санджи вскинул удивленный взгляд. Его раскрыли уже давно, но позволяли питаться иллюзиями?! Неужели она ЗНАЕТ, что еды мало, потому с благотворительностью покончено. Но ее запах был спокоен и ровен, почти что снова привлекателен, и Санджи ненавидел это чувство. — Как?! Как давно?! — С той ночи, что вы помыли полы. Никто в этой команде не моет полы на кухне, — вздохнула Робин и с легким едва заметным румянцем добавила: — Даже я. — Ох, — Санджи озадаченно припомнил, что протер пол от мокрых следов практически на второй день своего невольного путешествия. Еще до того, как пираты стали удирать от преследователей. Внезапно он осознал: — Так вы… Вы собирались позволить мне сбежать на том острове?!       Высокая альфа загадочно улыбнулась: — Как насчет продолжить нашу полуночную беседу за чашечкой кофе? У меня есть предчувствие, что вы хорошо его варите. И даже знаете, где он хранится.       Ее голос был весь такой мягкий, весь такой негромкий-вкрадчивый. Но Санджи слышал едва проскальзывающие нотки альфьего приказа, он всегда был чувствителен к этим чертовым тонам, а после укуса, наверное, любой альфа сможет его шпынять. Санджи не знал, какой теперь будет его жизнь.       Но он знал, что тело его расслабилось, само захотело выпить кофе. И это желание вытеснило сковывающую его перед альфой тревогу.       Что же, если это неизбежно, то он может по крайней мере сохранить лицо и остаться джентльменом. Элегантный еле заметный поклон: — Почту за честь приготовить лучший кофе для столь прекрасной дамы.       Странно, но приготовление кофе успокоило Санджи. Его терпкий сильный аромат, перебивающий чужие запахи в кухне, монотонное помешивание турки, запах только что перемолотых зерен. Он ощутил, словно его дух возвращается обратно в тело. — Вы хорошо готовите, принц Джермы, — заметила Робин, разбивая магию привычной работы. Санджи выпрямил спину и ответил, не оборачиваясь: — Почту за щедрый комплимент, прекрасная леди. — Хм, — альфа хмыкнула себе под нос, — Робин, вы знаете, что меня зовут Робин. — Да, — Санджи скрыл смущение, опустив голову ниже. — Но мне казалось грубостью называть вас по имени, пока вы сами не позволили мне. — Хм, — еще раз усвоила что-то про себя альфа Робин. — Я наблюдала за вами. — Хах? — Санджи даже обернулся слегка озадачено.       Робин рассказала ему о своих способностях, а также о том, что она решила сначала изучить, что хочет лазутчик на их корабле. Но когда поняла, что Санджи не намерен вредить или пытаться напасть на пиратов, то решила, что лучше будет позволить ему сбежать. — Хотя я презираю королевскую семью Винсмоук, вы сполна получили свою расплату. Так что мстить вам еще более не имело смысла, — промурлыкала Робин и благодарно улыбнулась, когда Санджи поставил перед ней ароматный кофе в красивой паре. И ручку повернул с правильной стоны.       Себе он тоже сделал кофе, чтобы Робин не чувствовала себя госпожой, перед которой на вытяжке стоят, пока она попивает кофе. Санджи почему-то понял, что подобное ей очень не нравится, и что она оценит совместное кофепитие, пусть даже придется потратить кофе на вторую чашку. — И к тому времени, как я это поняла, так же я поняла, что наш мечник-сан в глубоком личностном кризисе. И что он не может позволить себе из него выйти, даже если вы будете живы. Я часто навещаю его, и в последние дни он стал разговорчивее, не таким скованным. Быть может, смириться с тем, что он не властен над судьбой, для него проще, чем быть всегда в долгу перед тем, кого он ненавидит всей душой. Некоторую ношу… не стоит нести. — Потому мне лучше исчезнуть? — Санджи смотрел в чашку и по привычке завидовал крепкому терпкому запаху кофе. Вот бы у него был такой же приятный густой запах.       Робин молча кивнула, все никак не отводила своих загадочных, пытливых глаз.       Так Ророноа Зоро не признался ей, что знает, что Санджи жив. И если он сможет сдержать секрет, быть может, Нико Робин позволит ему раствориться в утреннем тумане следующего же порта. — Что же, я… благодарен вам за такую щедрость, — Санджи не спрашивал о Винсмоуках. У отца было много врагов, он воевал с кем-то, кто-то проигрывал. Однажды кто-то должен был выиграть, это было очевидно, как день. Главное, они пощадили Рэйджу. — Но почему тогда вы решили раскрыть свое знание?       Губы Робин дрогнули в едва заметной улыбке, она была довольна проницательными вопросами Санджи. — Быть может, я заметила, что вам нужна медицинская помощь.       Санджи инстинктивно схватился за грудь, где в ребрах была трещина. Было так заметно, что он скован в движениях во время готовки? Но его вечно воспаленный укус куда заметнее, чем жалкие трещины… — Или, быть может, вам нужна более явная помощь с меню, пока вы не доберетесь до суши? — приподнял он бровь. Альфы не бывают просто так добры к альфам вне их стаи, не стоит заблуждаться. Санджи верно понял, раз она знала о нем, то видела и все его попытки тайно управлять меню команды. — Проницательно, — она тихо засмеялась. То, как красиво она смеется, было так дико и странно, ведь судьба Санджи была в руках этой женщины. — Я… я буду только рад! Если до берега две недели, а в кладовой такой бардак, то нам нужно изменить подход… — затараторил Санджи. — Откуда вы так хорошо разбираетесь в готовке, принц Джермы? — успела вклиниться с вопросом Робин. — Ох. Я рос при кухне! — Санджи против воли расплылся в улыбке, вспоминая Зеффа. — Принц, который рос при кухне? — Ну, то есть кухня была близко к лабораториям. Я с детства был очень болезненным, потому мне редко разрешали покидать то крыло. И когда я не был на процедурах, я сбегал на кухню. Я учился у лучших королевских поваров, вы можете доверить мне все дела по кухне! — с жаром выпалил Санджи, если бы он смог помочь по-настоящему, они бы не стали избавляться от него. — Вы выглядите здоровым молодым альфой, — отметила Робин. — Благодарю. С детства моя альфья железа работала с ужасными сбоями, но многие годы на экспериментальных лекарствах и методах лечения наконец помогли ученым добиться результата. — Экспериментальных? На вас тоже испытывали лекарства? — Тоже? — непонимающе переспросил Санджи. Но Робин только долго и пристально разглядывала его лицо, ничего не говоря, словно взвешивая большую цепочку доводов. — Принц… — Санджи, прошу вас. Титул только напоминает мне, как именно его у меня отобрали. Я… не могу больше быть принцем, как видите, — Санджи смущенно повел укушенной шеей. — Санджи… — Робин вдруг протянула руку, словно хотела коснуться щеки Санджи. И он снова инстинктивно отпрянул назад прямо на стуле, страшась касания любого альфы. — Прошу прощения, — вздохнула альфа и подождала, пока Санджи расправит вновь сжавшиеся плечи. — Так что, могу я нанять вас на работу за еду? — Лучшая сделка, о какой я мог мечтать, — искренне улыбнулся он.