̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

— Правда можно брать ВСЕ? — пойманный с поличным альфа робко уточнил, не веря своим ушам. Словно был маленьким мальчиком, которому раньше дарили только учебники, а потом вдруг подарили железную дорогу с настоящим поездом. — Конечно, наш план — покорить всех завтраком так, чтобы они не могли отказать, — с легкой улыбкой кивнула Робин.       Несмотря на то, что это был один из отпрысков Джермы, она доверяла ему завтрак — он мог спокойно перетравить или передушить их всех, пока тайно плыл на Санни. Она наблюдала за ним все эти ночи, чтобы удостовериться в его намерениях. — Вы позволите сначала немного прибраться? Вряд ли безопасно готовить серьезное блюдо в таком… состоянии. — Хаосе, — подтвердила Робин, хотя Нами обычно использовала слово «срачельник». Поскольку четких смен по готовке не было, каждый мугивара все время пытался спихнуть часть уборки на следующего дежурного, а следующий возмущенно не собирался разгребать авгиевы конюшни за всеми прошлыми лодырями.       Робин убиралась несколько раз, но быстро поняла, что невоспитуемые засранцы просто сядут ей на шею и сделают эту работу ее вечной обязанностью. А этот вражеский альфа даже вроде как еще больше просиял, когда ему убраться разрешили.       Тут же заметался по камбузу, разводя мыльную воду и выкидывая жуткие вонючие кухонные тряпки. На зашитом вороте его рубашки, из-под которого торчал неприятно покрасневший укус, остались затертые пятна крови. Было видно, что он множество раз пытался отстирать их. Чистюля.       Вообще альфы медленно сходились с чужими альфами, что не из их стаи. Особенно вторгнувшимися в место обитания их круга, в таком случае чужие альфы ощущались захватчиками и раздражали, приходилось себя контролировать. Потому крупные праздники и свадьбы и было принято отмечать в тавернах или больших залах, на нейтральной территории.       Но этот альфа был на удивление не раздражающим. Быть может, дело в том, что он пытался скрыть свой еле заметный запах железа, и без того погашенный доминирующим укусом Зоро. Быть может, потому что был учтив и воспитан. Даже услужлив, что обычно было чертой беты. Или потому, что сварил Робин такой кофе, какого она уже много лет не пробовала.       Потому она поднялась из-за стола: — Прошу меня простить. — А? — тот отвлекся от подсчета каких-то банок в холодильнике. — Конечно, конечно, сейчас поздняя ночь, вы должны отдохнуть, чтобы быть на утро такой же свежей и прекрасной, Робин-чан! Я все сделаю. И никуда не денусь, ха-ха.       Робин ничего не сказала, не желая отчитываться перед незнакомцем. Неслышной поступью она спустилась в мужские каюты, никого не разбудив, проплыла призраком к шкафу с вещами. Где-то тут… ага, вот оно. Принюхалась: его давно никто не носил после большой стирки, так что подходит. — Это… мне? — молодой альфа смотрел на Робин потрясенными голубыми глазами. Такими же голубыми, как тот худи с капюшоном, что она ему принесла. Как только она его увидела, то сразу поняла, что именно эта вещь прекрасно ему подойдет. К тому же владелец худи не будет против, он слишком занят сидением в тюрьме, да и теплые вещи редко носит. — Я вижу, что вашу рану натирает воротник. А этот капюшон даже снятым скроет ее от лишних взглядов, — пояснила Робин, если они собираются доказать его безобидность, лучше ему предстать перед командой не в окровавленной одежде. — Это в благодарность за готовку. — О, не стоило! — лицо юного альфы при этом озарилось такой счастливой улыбкой, что Робин ни чуточку не поверила его словам. — Но мне и правда не стоит портить первое впечатление, благодарю за проницательность. Могу я?       Альфа-чужак кивнул на кладовку, которую превратил в свою каморку, и Робин одобряюще качнула головой, подбадривая его переодеться прямо сейчас.       Он сказал «первое впечатление». Но ведь они уже столкнулись тогда, в замке, у него, перепуганного и поруганного, был вид загнанного гибнущего зверя. Но он так изящно позволяет всем взять новый старт. Вот что в нем было такое странное и такое располагающее, удивительная незлобливость даже на прямое зло к нему. Какая-то почти неправильная, даже вопреки тому унижению и увечью. Так непривычно для альфы, что Робин чуть не забыла быть начеку. — А это точно ничей свитер? — немного смущенно выступил Санджи из кладовки. Он неловко переминался с ноги на ногу, зная, что альфы ненавидят, когда их запах кто-то перемечает. И все же на его лице было написано очевидное облегчение, когда мягкий теплый флис скрыл и успокоил укус на шее. Не в королевской рубашке и без крови, а утопающим в большом худи Зоро, он казался Робин совсем мальчишкой. — Будьте уверены, владелец его не затребует. Итак, что мы можем предложить для решительного удара? — О! Я хотел как раз посоветоваться! Быть может, наш план будет еще коварнее, если вы подскажете любимые блюда ваших накама, — вновь загорелся огоньком чужак-альфа. От него слегка пахло мокрым железом и сворованными из сундука лимонами.       План был простой. Робин встречает команду утром с накрытым всеми возможными яствами столом. Ради богатства подачи решено было даже не экономить еду, все равно не ясно пока, как много ее осталось.       Мугивары набрасываются на еду, как изголодавшая кошка на рыбью требуху, и когда они будут на седьмом небе от блаженства, Робин признается, что готовила все это не она по старой книжке, которую нашла в библиотеке. И тут по сигналу из кладовки должен появиться Санджи, как автор этого великолепия.       Сытые животы победят все сомнения, и даже самые подозрительные накама будут испытывать к Санджи расположение. Робин умолчала о том, что Луффи не позволит никому выкинуть беглеца за борт. Максимум его посадят на гауптвахту, вытолкав взашей Зоро. Но ей хотелось, чтобы случайный безбилетный принц поработал поваром на Санни, тем более когда над командой нависла угроза голода в плавании.       И альфа старался так, словно от его готовки зависела его жизнь. Невзначай уточняя про блюда, Робин расспросила и про Зеффа, старого альфу-повара, которого выгнали из замка Джермы, когда поймали на том, что он учил принца готовить. — Отец всегда говорил, что готовить — это низкая работа, для омег. Он считал их ни на что не годными. И что если Зефф хочет унижать звание альфы, то ему плевать. Но настоящие альфы-принцы не должны таким заниматься. А Зефф говорил, что нет большей чести, чем спасать людей от голода. Он ведь тоже был альфа, и мне хотелось больше походить на него… Бульон на рыбных костях как аперитив перед плотной едой? Да, это ароматно и не затратно. — И что же стало с Зеффом? — мягко возвращала Робин чужака к беседе, стремясь вызнать о нем как можно больше. — Его с позором изгнали, а меня посадили в темницу. — Принцев сажают в темницу? — Да. Но не надолго! — замахал ложкой Санджи, словно успокаивая Робин. — Мне нужно было посещать процедуры лечения. К тому же, у меня астма. Так что меня потом просто перевели в лаборатории, пока я не исправился. Зефф часто говорил, что хочет скопить денег и открыть собственный ресторан где-то в своем родном Ист-Блю. Я не знал, расплатился ли с ним отец, потому отдал ему мамину золотую брошь, чтобы старикан мог исполнить свою мечту. Надеюсь, у него все получилось. Если бы я смог добраться до Ист-Блю отсюда, я бы тотчас отправился туда — искать его ресторан. Было бы здорово увидеть мечту старикана воочию! Кофейный кекс? — А? — оторопела Робин, когда Санджи поставил перед ней блюдце и чашку чая с лимоном и цукатами. — В благодарность за то, что составляете мне компанию посреди ночи. Я заметил, вам нравится кофейный аромат, Робин-сан! Вот и испек один отдельно.       Санджи с широкой улыбкой ожидал, что она попробует. В мягком худи движения его стали плавнее, только изредка он кривился, когда нагибался или присаживался. Но скрывал свои травмы, как всякий альфа в окружении чужих альф, так работают инстинкты. — Хах, — Робин уставилась на свежайщий ароматный кекс. Он пах теплом, уютом, ванилью и упрямой крепостью кофе. Ее только что подкупили кексом, и она готова была продаться! Она аккуратно отломила ложечкой маленький кусочек и отправила его в рот. Против воли удивленный взгляд выдал всегда сдержанную Робин: — Это так вкусно! — Правда?! — беглый принц завонял ржавым железом от счастья. — Просто вы сказали покорить всех своими блюдами, и я решил начать покорение с Робин-сан!       Робин с усмешкой отложила ложку. Этот юнец не так прост, пусть и довольно безобиден. Хотя его истории не сильно верится. — Так выходит, вы отдали брошь королевы простому повару? — уточнила она. — И что же сказала королева? — О, — смутился принц. — Вы же… вы же были в Джерме. Там нет никакой королевы. — И правда. — Моя мама умерла очень давно, она оставила мне эту брошь на память. — Вы отдали старику-повару брошь, которую вам оставила ваша мать? — приподняла бровь Робин. — Хм… ну да. Мама говорила, что «это брошь, с которой исполняются мечты». Мне она, очевидно, помочь не смогла. Но мама была бы рада, если она помогла бы исполнить мечту Зеффа, — Санджи прижал поднос к груди, он вспоминал с улыбкой прошлое. — Зефф присматривал за мной. Знаете, даже торт на день рождения делал! Со свечкой, чтобы я загадал желание. Как у всех детей!       Счастливую ржавчину было не остановить. То, что этот альфа начинал невероятно сильно пахнуть от радости, а не от желания защитить территорию, похоти или агрессии, было довольно милым.       У Робин была слабость к милому, потому она вздохнула и съела еще кусочек кекса под ржавый аккомпанемент. — Ваш отец не поощрял дни рождения своих детей? Не позволял торт? — О, нет, торт был! Очень красивый, ведь все подданные должны были его видеть. Просто в семье, где все дети альфы, сами знаете, как бывает… — печально замолк Санджи. Робин озадаченно склонила голову. — Не совсем. У меня не было… большой семьи. — Ох. Вот как. Ну, просто отец говорил, что торт получат только лучшие альфы. И мы должны были бороться за каждый кусок. Это же… нормально как бы для альф. Я все думал, что вот в следующем году у меня точно получится выиграть у братьев хотя бы один кусок… Но, увы, год шел за годом, а мне никак не удавалось превзойти своих братьев. — И тогда Зефф приготовил вам торт? — Да! — он прямо светился изнутри, этот чужеродный принц. — Я вернулся побитый под вечер, как всегда на свой день рождения. И Зефф и другие повара выключили свет на кухне. Я сначала испугался, но потом они зажгли свечи на торте. И даже спели песенку! И потом все ели торт, а не только самые сильные. Но мне Зефф положил самый-самый большой кусок. Сказал, что за все годы, что мне не удавалось его получить. Так что я думаю, что моя мама была бы рада, что ее брошь помогла осуществить мечту такому человеку, как Зефф.       Это был ребенок, отдавший драгоценную брошь, мамину брошь, за толику недостающей любви от чужого человека. Робин не стоило так глубоко копать. Она желала узнать больше о враге, выяснить его скрытые мотивы. И что теперь? Прониклась сочувствием к тому, чью судьбу еще только предстоит решать капитану. И Нами, помня ее зареванные глаза и искусанные губы, все еще просыпается по ночам от воспоминаний о тех детях, загубленных и выброшенных Джермой. Робин лишь усложняет все это для себя. — Так что же вы загадали, Санджи? — А? — незадачливо обернулся альфа от плиты с кипящей водой, не понимая, о чем речь. — Когда задули торт со свечкой от Зеффа, что же вы загадали? — А, это… — меланхолично махнул рукой Санджи. — Не имеет значения. Все равно желание не сбылось.       Завтрак произвел фурор. Первым на камбуз явился заспанный Усопп, на ходу потирающий глаза, и так и замер с кулаком у лица, когда узрел пиршество. Его нос даже зашевелился, когда он жадно втягивал аромат. — Ро… робин, — прохрипел он спокойно читавшей книгу альфе. — Ты что — тайная волшебница?! — Ох, вы разгадали мой страшный секрет, — она отложила книгу и посмотрела на Усоппа тем-самым-взглядом.       Потом сцена неверия своим глазам повторялась с Нами, Брукком (хотя у него и нет глаз), притащившим подмышкой сонного Чоппера Фрэнки. Только Луффи пришлось хватать за шиворот, чтобы он не набросился на еду до того, как все собрались. От простого рыбного супа поднимался умопомрачительный пар, манила цукатами рисовая каша Чоппера, еще теплые лепешки с красиво завернутым в них омлетом заставили даже Нами сглотнуть слюну. Ну и напитки, посреди стола даже стоял прозрачный кувшин с розовым компотом, а края стаканов были в сахарной пудре, чтобы сделать первый глоток освежающе сладким. — А что, у кого-то сегодня день рождения?! — пробубнил с набитым ртом Луффи, запихивая в себя еще кусок творожной запеканки. Нами подозрительно косилась на кусочек кекса у Робин. Она подозревала в ней миллион талантов, но то, что Робин ужасна в выпечке, знали только они вдвоем. И по взгляду Робин, когда та достала из печки угольные коржики, Нами поняла, что эту тайну она должна будет унести с собой в могилу. — Ты же знаешь, что нет, — серьезно ответил Чоппер. — Я веду календарь. — Как вкусно здесь пахнет, ребята! — повел носом Усопп. — Что это за запах такой. — Чистота, если не ошибаюсь, йо-хо-хо-хо! О, чай сегодня тоже особенный. — Это просто СУПЕР, пахнет вкуснее, чем машинное масло. — Да кто вообще с этим сравнивает?! — Нами, ты доедать будешь? — РУКИ СВОИ РЕЗИНОВЫЕ УБРАЛ! У МЕНЯ НОЖ!       Робин спокойно пила чай, прислушиваясь к радостным запахам своих накама. Не хватало мечника, Робин привыкла к его ровному спокойному запаху, раскрывавшемуся теплым, покровительственным миртом только наедине со своей стаей. Как всякий сильный альфа, он был территориален, но альфе-Робин нравилось и это. Потому что когда Зоро не пах сталью, как во время боя, это означало, что все хорошо, и она расслаблялась внутренне.       Все они пропечатались и срослись запахами и эмоциями друг с другом после стольких приключений. Раньше Робин никогда не была частью ни одной стаи, думала, что в ее возрасте сложно будет вписаться без опыта. Но оказалось, что опыт не нужен, если это происходит так же естественно, как дыхание. Вот ты одна, и вот тебя уже удивительным образом успокаивает запах приближающей грозы, потому что нашептывает тебе о рыжеволосом навигаторе.       Но со времен одиночных скитаний Робин нравилось наблюдать за динамикой отношений внутри чужих стай, анализировать и подмечать мелочи взаимодействий.       Конечно, стая мугивар была совсем маленькая, наполовину из бет, оленя и скелета, но благодаря уникальному таланту капитана им удавалось даже сглаживать все шероховатости.       Альфы в плохом настроении не слишком рыкали на бет, а старались снять напряжение смехом вместе с капитаном. Беты не шугались альф даже перед гоном, проявляя неожиданную эмпатию и заботу. Робин видела много пиратских команд на своем веку, и большая их часть строилась на жесткой иерархии под самым сильным альфой-капитаном, где у каждого было строго обозначенное место. Подобная строгость помогает держать народ в узде, а альфы не грызутся то и дело за первенство. Иначе на корабле никак, потому что омеги в море почти не ходят. Иногда бывают редкие мужчины-омеги, обычно более крепкие, чем хрупкие омеги-девушки, но их довольно часто прикарманивают себе охотники за головами, уж больно редкий товар для черного рынка.       Потому стаи с омегами — это прерогатива жителей суши. В них омеги смягчают своими феромонами резкие всплески альф, делая стаю комфортнее для всех, особенно для бет. Нередко в стаях, где есть лидер-альфа и главная омега, большая половина — беты, а в стаях без омеги едва насчитается один или даже два стойких беты. Вся беда в вечной конкурирующей натуре альф, которые неосознанно вытесняют или подчиняют себе бет, пока те не сбегут. Забота омеги же распространяется на всех, и члены стаи нередко инстинктивно конкурируют уже за звание самого неконфликтного и приятного, чтобы получать больше заботы и благодарности от омеги. Это заставляет всех в стае снизить градус агрессии по отношению к другим членам.       В этом плане Робин всегда поражал Луффи. Будучи альфой, он никогда не злился, не рычал и не пытался застолбить себе место или какое-то право подавляющими феромонами. Ему подчинялись не за силу альфы, а за силу характера, и в этом его лидерство было неоспоримо.       Некоторое время она даже мучилась вопросом, есть ли у Луффи клыки, пока не устала гадать и не оттянула дополнительной рукой резиновую щеку. Клык был на месте, как и налипшая на него еще с обеда петрушка. — Ты фево, Вобин? — прокартавил озадаченный Луффи. Никакой агрессии, одно детское, пахнущее мылом без слез, удивление. — Ничего, капитан. Проверяю, не съел ли ты Чоппера, ведь мы неделю без мяса, — просмеялась своим собственным домыслам в кулачок Робин и отпустила щеку будущего Короля пиратов. — Фто! Я бы не стал есть Чоппера! — Спасибо, Луффи! — пропищал тот. — Он ведь весь в шерсти, а готовить я не умею! Вот если бы он был лысый… — А теперь не спасибо! — Не стоит нервничать, доктор-сан. Говорят, от стресса выпадает шерсть, — блеснула хитро взглядом археолог. — Робин, хватит так его пугать! — вклинилась Нами, и в тот день все катилось неспешным кубарем с горки их маленькой, но приятной, порой угловатой стаи. — И все же, Робин, случилось что-то хорошее? — пытливой Нами всегда надо было докопаться до сути. — Ой, я все съел! — Идиот! Мы Зоро еще не кормили! — Кхм-кхм, — прочистила горло Робин. Ее услышали и в каморке у кухни. Там чужой альфа в десятый раз нервно приглаживал волосы, глядясь в осколок зеркала. — Я верно понимаю, что сегодняшнее угощение пришлось вам по вкусу? — Еще бы! — завопил Луффи. — Вкуснее даже, чем на пиру в Арабасте, а там нас кормили от пуза, — заулыбался Усопп. Робин начала затягивать расставленные сети: — И вы хотели бы, чтобы так же было вкусно за обедом и ужином? — КОНЕЧНО ДА! — Ты сейчас смены на кухне заново распределять начнешь? — напрягся сметливый Усопп. — Моя овсянка, конечно, хороша. Но я слишком занят со своими гениальными изобретениями, чтобы готовить ее так же хорошо… — Нет, не начну, — прервала его Робин. — Капитан, — и она подняла взгляд, точно зная, что в ответ на такой серьезный тон взгляд Луффи встретит ее моментально. И она не ошиблась, карие глаза смотрели, не мигая. — Я должна кое в чем всем признаться. — О, боже, это ты разбила одно стекло в аквариуме, — прошептал Фрэнки. Бровь Робин нервически дернулась. Очевидно же, что это были Усопп с Чоппером, которые заигрались с новыми бомбочками снайпера. — Нет, я должна признаться, что сегодняшний пир приготовила не я, — все накама сразу же напряглись, блинчик застыл в руке Усоппа, не донесенный до рта. Только Луффи недвижимо смотрел ей прямо в лицо. — Это сделал кое-кто другой. Он… скажем, он профессиональный повар. Позвольте мне его представить.       И несколько рук Робин распахнули двери в кладовку, предоставляя Санджи возможность гордо выйти на свет. Он слегка замешкался в нерешительности, и все потянули шеи со своих мест, в попытке поскорее понять, что же тут происходит.       С немного смущенной улыбкой Санджи шагнул из темноты кладовки на свет. Он старался стоять гордо и независимо, как непокусанный альфа. С полминуты мугивары пялились на него, пытаясь понять, что здесь творится. А потом Нами рвано набрала ртом воздух: — ЭТО ЖЕ ОДИН ИЗ ВИНСМОУКОВ.