̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Команда разделилась во мнениях. И не на два лагеря, а на целых восемь. Или шесть, мнения же менялись, Санджи не успевал считать.       Каждый голосил свое: длинноносый парень, по голосу тот самый повар, как понял Санджи, залез под стол и вещал, что у него болезнь «я-не-могу-выбраться-из-под-стола-пока-там-Винсмоук». Рыжеволосая красавица-альфа метала молнии, и не только образно из-за того, что ее аромат был запахом грозового озона, но и потому что достала какой-то посох и на кухне реально начали собираться тучи. Огромный киборг вытаращил глаза и в шоке уставился на Санджи. Скелет, а там был и скелет, продолжал независимо попивать чай, не выражая никакого мнения или испуга.       А капитан был в восторге: — Круто, это ты всю эту вкуснятину приготовил? — Да, — Санджи старался не искать Робин глазами в поисках поддержки. — Луффи, это же Винсмоук! Вспомни, какие жестокие были его братья, они сломали Усоппу нос! — шипела рыжая альфа, нервно поглядывая на Санджи. — Мне очень жаль, что так вышло, — галантно поклонился Санджи, скрывая боль в ребрах. В поклоне он заглянул под стол и улыбнулся Усоппу. Тот подпрыгнул от неожиданности и ударился макушкой. Санджи смущенно выпрямился.       Было бы легче, если бы бета вылез из-под стола. А так тут сразу трое альф перед ним. Отец всегда был недоволен позиционированием Санджи на королевских встречах перед альфами. В моменты, когда нужно было оградить вокруг себя запахом небольшой ореол достоинства, аромат Санджи то вспыхивал, то затухал, как огонь свечи от малейшего сквозняка. Это был такой очевидный позор перед знатью из других королевств, что отец перестал даже пытаться вывести неудачного сына в большой свет, заперев на долгие месяцы в крыле с кухней при лабораториях. Но сейчас Санджи был рад прошлым тренировкам. — Это не просто Винсмоук, — подала вдруг голос Робин, она многозначительно обвела команду взглядом и закончила: — Это тот самый Винсмоук. — Что значит «тот са…», — и рыжая альфа Нами замерла на середине фразы, а потом прижала руку ко рту: — О, боже… быть не может. Это тебя Зоро…       Они и не подумали, что это мог быть «умерший» парень. — Да, Санджи выжил, выбрался на ближайший корабль и потерял сознание. Он обнаружил, что отправился вместе с нами в плавание, только когда было слишком поздно. — Долго же ты лежал в коме, выходит! — радостно брякнул Луффи. — Дурак! Он не лежал в коме десять дней. Он скрывался тут! — опомнилась рыжая альфа. По ее то нарастающему, то смягчающемуся запаху было понятно, в каком она невероятном смятении. Это хорошо, что Зоро не довел никого до самоубийства. Но с другой стороны, они на одном судне с тем, кто ставил смертельные эксперименты на детях. — А ты умеешь готовить мясо?! — брякнул Луффи. — Ко… конечно, — Санджи слегка оторопел. — Если есть мясо, то, конечно, приготовлю. — Это все усложняет, — горько вздохнул капитан. — Мы должны закрыть его! Он опасен, он не может разгуливать вот так по Санни. Робин свела брови, навигатор слишком разводила панику, даже спокойствие капитана не помогало. И внезапно в ее игру вклинился Санджи: — Всецело с вами согласен! Потому прошу запереть меня, но запереть тут. — Что? — оторопела Нами и даже клима-такт опустила. — Если вы не намерены убивать меня, то все равно будете кормить. Так позвольте готовить себе, как заключенному. Чтобы снять с вас этот труд. А в благодарность я буду готовить любые блюда по вашему заказу всем вам! — ЛЮБЫЕ БЛЮДА! — капитан был пронзен в самое сердце. — И даже с мясом?!       У Санджи нервически дернулась бровь: — Если будет мясо.       Капитан поник.       Нами же принялась тереть виски и ходить туда-сюда по камбузу. Санджи следил за ней краем глаза, ведь нужно было не поворачивать подбородок для демонстрации альфьей уверенности. Но даже краем глаза он не мог не восхищаться с замиранием сердца ее огненной блестящей шевелюрой и нежнейшим оттенком кожи. Эта девушка-альфа была прекраснее всех омег, которых природа изначально задумывала прекрасными. — Винсмоук! У нас на кухне поселится Винсмоук! — нервничала Нами. — Усопп, ты-то что молчишь?! Это же ты с Френки сколачивал те гробики!       Санджи не слишком понимал предмет разговора. Из-под стола нехотя выползли, почесывая шишку. — Ну, мы же не убили всех королей Джермы, а сдали Дозору. Так что вряд ли мы убьем его, верно, Робин?       Робин благосклонно кивнула. — Потому нам придется посадить его под арест. А один человек у нас уже есть под арестом. Зоро самовольно занял трюмы, — включился Усопп, быстро соображая, что может скинуть на кого-то обязанности по мучению овсянки. — А здесь на кухне свободно. Понимаешь, Нами, не так уж у нас много камер на Санни. Фрэнки, ты тут как-то не рассчитал. — Сорри, бро. В нашем новом корабле я отведу целый этаж под тюрьму. — Не надо! Луффи, неужели и ты с ними заодно?       С отчаянием вопросила рыжая альфа своего капитана. Тот вылизывал тарелку за маленьким оленем Чоппером. Санджи изо всех сил держался, чтобы не поморщиться от этого зрелища. — Разве человек, который так вкусно готовит, может быть таким уж ужасным? — пожал тот плечами. — Это не связанные вещи! — рявкнула Нами и вдруг вся устала, тяжело упала на диванчик рядом с Робин, прислонилась виском к ее плечу. — Ты уже все продумала, да, Робин? — обреченно спросила она. — Некоторые люди рассматривают новые жизненные обстоятельства как испытание. Я же предпочитаю превращать их в возможности. — Короче, ты его проверила, и он будет на нас батрачить? — Совершенно верно, навигатор-сан.       Нами подняла руки, устало мотнула головой: — Все, я сдаюсь. Если мы все умрем от отравления, то хотя бы вместе, ребята. — Вот видишь, Нами, мне даже не пришлось тебе приказывать, — засмеялся Луффи. — Решено! Парень с нарисованной мишенью на лице остается. — Это бровь! — Санджи резко хлопнул себя по лбу ладонью, скрывая фамильную черту. — И меня зовут Санджи! Рад знакомству. — Круто! Теперь Зоро можно выйти наружу! — возликовал Луффи.       Санджи не сдержался, закусил губу и отвел взгляд. Одно дело несколько недель с пиратами, другое дело — готовить и обслуживать того, кто надругался над ним и даже поставил позорное клеймо на шее. — Это будет несколько неловко, — как бы невзначай вставила Робин. — Тут уж да, такие дела, — Фрэнки смущенно почесал затылок. Он был бетой, к тому же его всегда больше интересовали чертежи и корабли, так что он не особо понимал всей этой иерархической сложности между альфами. Но Нами с Робин как бы объяснили ему, что под воздействием гормонов Зоро этого парня не только тяпнул, как псина. — Быть может, Зоро лучше и не знать, что «тот самый принц» здесь, — задумчиво пробормотала Нами. — ЧТО?! — все обернулись к ней. Луффи принялся тыкать в Санджи только что облизанным пальцем: — Но Нами, он же жив! Мы же не можем сказать Зоро, что он мертвый! Гляди, он живой! — Мы не скажем ему, что он мертв. Мы просто не расскажем ему, что он жив. Ну, пока не высадим на следующем острове. Все равно Зоро решил сидеть в трюме, — развела руками Нами. — Ему так будет проще. А то у него мозги вскипят и все — поминай как звали. Вот умеешь ты, Чоппер, вареные мозги лечить? — Ой, мамочки! Я не знаю такой болезни! — запаниковал Чоппер. — Мне срочно нужно в библиотеку!       В легкой смешной суматохе Санджи случайно обнаружил, что только Робин пристально смотрит прямо на него. Он встретился с ней взглядом и понял: это предложение решать ему. Нами очевидно тоже хочет избежать неловкости от их совместной жизни на корабле. Хотя все пираты и на стороне своего мечника, убивать Санджи ради удобства тоже в их планы не входит. Санджи прочистил горло и громко заявил. — Думаю, прекрасная леди права! Этому человеку… вашему накама будет неловко ощущать себя виноватым перед тем, кого он презирает. Судя… судя по обстановке, — вопрос с ненавистью к Джерме не был ясен до конца. Но Санджи был не удивлен, практически все были врагами Джермы. — Такое совместное проживание слишком сложно для самооценки альфы. Это может нарушить его статус в вашей стае, а это уже вредно для всей команды в опасной жизни пиратов. — А ведь точно. Как тонко подмечено, Санджи, — даже слегка удивилась Робин его чувствительности к чужому статусу внутри стаи. Никто не хотел портить динамику в маленькой дикой группке, которая сформировалась вокруг Монки Д Луффи. Все они были либо одиноки, либо несчастны там, откуда сбежали на Санни. И почти до отчаяния цеплялись за то ощущение причастности и тепла, которое дарили друг другу внутри стаи. Им было страшно, что если рухнет баланс, этот внутренний комфорт улетучится.       Потому все яростно закивали. Зоро слишком уж прямой, его это поломает. Скажем ему, когда Санджи уже сойдет с корабля. Санджи испытал внутреннее облегчение. — Решено, теперь Санджи — наш временный кок! — хлопнул в ладоши Луффи. — Йу-ху-у-у! У нас будет настоящий повар!       С этими словами Луффи выскочил из-за стола и кинулся к Санджи. Он хотел забросить ему на плечи руку и пуститься в торжествующий пляс. Но когда чужой сильный альфа оказался так близко, когда Санджи обдало теплом его жаркого запаха, а рука коснулась плеча, он дернулся изо всех сил. Все его тело взорвалось на молекулы ужаса. Альфа, чужой альфа касается его! Альфа, что разрывает зубами кожу, валит лицом вниз, берет против воли. Боль и унижение, унижение и боль! — Не трогай меня! — взвизгнул Санджи и отскочил в самый угол от капитана. Тот так и остался стоять посреди кухни, нелепо обнимая воздух рядом с собой. — Аре? — наклонил он непонимающе голову.       Санджи не сразу понял, что натворил. Все пираты уставились на него в потрясенном молчании. Вожак их стаи протянул ему руку, хотел пометить своим запахом, чтобы тот хотя бы временно сошел за своего. И этот альфа вдруг отказывается? — Эм… прошу прощения, — Санджи быстро вытер лоб рукой, чтобы скрыть испарину. — В моей стране считается некрасивым касаться кого-то своим запахом. Я не хотел оскорбить своего капитана в первые же минуты знакомства. — А! Понятно! — расплылся в улыбке Луффи. — Но ты не волнуйся. Я не из такой страны, меня трогать можно! Смотри!       И он растянул свои резиновые руки к вящему ужасу Санджи, собираясь сграбастать его в объятия. Санджи выпучил глаза от ужаса и выставил руки перед собой, пытаясь по-детски закрыться. — А ну хватит! — по рукам прилетел удар металлическим посохом. Между Санджи и альфой-капитаном встала суровая Нами. — Дай ему освоиться, он же иностранец — она обернулась, быстро мазнув по Санджи взглядом. И по этому сострадательному взгляду Санджи осознал: она поняла. Она знает, почему Санджи страшится касаний других альф.       Он готов был на месте умереть от позора. Но вместо этого сжал руки в кулаки и постарался стабилизировать свой запах, чтобы заявить о своем месте в кругу этих людей. — Но Нами, я просто хотел, чтобы ему было хорошо у нас! — ТЕБЕ ПРОСТО НРАВИТСЯ ТИСКАТЬ ЛЮДЕЙ! — рявкнула рыжая альфа так, что Санджи вздрогнул. — Ладно, ладно, я подожду, — угрюмо согласился Луффи. И тут же высунулся на жутко удлиненной шее сбоку от Нами, чтобы солнечно улыбнуться Санджи: — Мой первый приказ, как твоего капитана: я хочу настоящий пир в честь нового накама! — Он не наш накама! — Я польщен. Но для того, чтобы блюд было много, нам потребуется свежая рыба, — и увидев, как погрустнели у всех лица, а у Усоппа оно даже позеленело, когда тот вспомнил, как его тошнило полтора дня к ряду, Санджи быстро добавил: — Не беспокойтесь, я знаю, какие рыбы не ядовитые. Я же вырос в этой части океана. А на королевскую кухню приносили практически все виды рыбы, я умею разделывать и готовить, что угодно!       Его временные накама возликовали.       В этот день Нами припозднилась с завтраком. Быть может, они снова удирают от Дозора, решил Зоро и погрузился в медитацию. Он доверял своим накама. И должен был сделать так, чтобы они могли положиться на него.       Потому заключение, пока капитан не решит его судьбу, он проводил, совершенствуя методики погружения в себя. Жизнь хлестко показала ему, насколько он еще слаб, как альфа, и как его воля — всего лишь игрушка перед гормонами.       Зоро чувствовал себя униженным, поставленным на колени перед подлым Винсмоуком просто по прихоти собственного же тела! Ничто подобное не должно более никогда повториться. Никогда в жизни даже самые ароматные омеги не заставляли сознание Ророноа Зоро гаснуть и отдавать тело на управление инстинктам. И того, как Зоро наказывает себя сейчас, очевидно, слишком мало. Почему капитан не понимает этого?       Он услышал торопливые шаги Нами издалека. Каблуки стучали быстрее и чаще обычного. Она явно была чем-то взволнована, ее запах искрился и бежал впереди навигатора. Взгляд тоже оказался взбудораженным, когда она открыла дверь «темницы».       В руках у Нами была тарелка с идеально слепленными онигири. У Зоро от их вида и едва уловимого аромата аж зрачки расширились. Он быстро сглотнул слюну, злясь на себя за очередную потерю контроля. — Ты сегодня поздно, Рыжая, — буркнул он и кивнул на тарелку. — Мы уже в порту, это из таверны?       Нами легко махнула рукой. К ее привычному озоновому запаху почему-то прицепился аромат лимонов. — Нет, нет. У нас временный повар. Эм… спасли его от крушения. Скинем в порту. Не привыкай к такой роскоши особо. — Роскоши? — Зоро, чьи руки больше не были связаны, когда он убедился, что не навредит накама, аккуратно взял с тарелки онигири. Покрутил его, изучая идеальную форму, и отправил в рот. — Ммммм! Ммммм! Ммм! — Не болтай с набитым ртом! — цыкнула на него Нами. Ничего подобного он не ел… с детства, наверное, когда все было особенно вкусным после целого дня тренировок с Куиной. И Зоро выбрал скорее напихивать себе в рот еще и еще куски, поговорит с Ведьмой потом. Он еле успевал дышать, пока ел, как это было вкусно.       Нами отошла и задумчиво рассматривала залежи запасных канатов в углу, заложив руки за спину. — Да, вкусно. Я знаю, — интерпретировала она его мычание. Зоро согласно хмыкнул. — Луффи тоже понравилось. — Ммм! Ммм! — Ему он приготовил запеканку. Тебе тоже потом принесу. Луффи ему доверяет. — М. — Ну конечно. Раз капитан ему доверяет, то и ты. Как же еще, — фыркнула Нами. — Черт, это самые вкусные онигири, что я ел за последние десять лет! — Что — уже?! — Нами в шоке обернулась. Тарелка была пуста, а Зоро облизывал от последних рисинок пальцы. — Ну ты даешь! — Что? — крякнул Зоро. — Сама, наверное, когда впервые что-то кроме усопповой овсянки получила, за обе щеки уплетала. — Ну да, но… — Может, Луффи предложит ему остаться? — перебил ее Зоро. — Если готовит хорошо. Кто это, альфа ли бета? — Не думаю, что он сможет остаться. Тут такое дело… — замялась Нами. — Неужели омега? — Зоро даже пальцы облизывать перестал. — Нет, нет, что ты! Да мы бы и не стали брать омегу. Ты же знаешь! — затараторила Нами. — Никто, кроме Виви.       У мугивар в стае не было омеги. Потому что когда-то они встретили одну.       Некогда принцесса Арабасты так глубоко проникла в их сердца, так влилась в стройный внутренний механизм стаи, что практически стала негласно одной из них. Они полагались на нее, они вдыхали ее нежный пряный аромат, когда волновались, и тут же находили в нем успокоение. Они любили просто находиться с ней в одном помещении, и в те месяцы кухня Санни из заброшенного камбуза превратилась в место, где жила душа команды. Они надолго оставались по вечерам просто поболтать после ужина все вместе. У Виви был талант смягчать резких альф, лишать предметности любой глупый спор и очаровывать даже бет. С ней было… спокойно, даже когда на море бушевала буря.       Но рыдающая Виви покинула их, с корнями вырвав сердце команды. Они словно потеряли в бою члена стаи, вот только… он был жив. Потому рана не могла зарасти навсегда. Их сердца кровоточили от этого разрыва. Лишенные прежней согревающей теплоты, они прятались друг от друга по углам, чтобы поскулить немного от горя. Даже Луффи однажды выл, сидя ночью на голове корабельного льва.       Виви была им больше, чем сестра, больше, чем накама, больше, чем вообще есть названия в этом мире, кроме одного — Главная омега в стае. Мать всех заблудших беспризорников, сбившихся в единое целое. И пусть Виви была Несравненной парой не для главной альфы стаи, самой важной омегой она была для всех.       И как можно было заместить ее? Хотя в море с пиратами омеги почти не ходили, им было сложно выжить в суровых условиях, все мугивары все равно заключили безмолвное соглашение: никто не займет место Виви. Она и только она навсегда в их сердцах, как омега стаи. Даже Зоро, рыкающий на распустившего нюни Усоппа, признал: ему больно и беспокойно без Виви. — Хорошо, что не омега, — сурово кивнул Зоро. — Тогда, может, останется. — Нет, — покачала головой Нами. — Не останется. Наслаждайся роскошью, пока можешь.       Санджи разрешили прибраться! По-настоящему провести генеральную уборку на кухне. Сделать все так, как ему хочется.       Он сдвинул столы и налил полные ведра мыльной воды. Нужно было не просто замочить все старые немытые тарелки и сковородки, но протереть даже осевшую на светильнике и между щелями в досках пола пыль.       И Санджи с энтузиазмом взялся за работу, в ближайшие несколько недель это будет только его кухня! На завтрак, обед и ужин от него будут ждать блюд. Как странно получить желаемое в таких жестоких условиях. Неужели жизнь соблюдает баланс, и отняв у Санджи все, решила хоть немного побаловать?       Пусть эти пираты и опасная шайка для путешествия, он был невероятно счастлив. Он рассматривал этот шанс, как свою первую настоящую работу. Если он справится, то сможет наняться на суше в какой-нибудь ресторан.       Если запах из-за позорной метки будет слабым, ему удастся сойти некоторое время за бету, не объясняя проблемы с альфьим ароматом. Он сможет заработать и прокормить себя вне замковых стен, вопреки злым усмешкам братьев, что тот подохнет с голоду, если отец вышвырнет его прочь.       Но он сможет прожить сам, он сейчас докажет!       Потому с его лица не сходила улыбка, когда он тер, скреб и драил, начищая жесткой щеткой полы в камбузе до блеска. Иногда больно кололо в ребре, но после гримасы боли улыбка тут же возвращалась на лицо.       Санджи еще не спал сегодня, и время клонилось к полудню. Но если он поторопится, он предложит обед команде в сверкающей от чистоты кухне. Потому он морщился от боли в ребрах, но тер и скреб до того, что на руках появились трещинки.       Он в третий раз менял в ведре грязную воду. Но в этот раз, когда Санджи вышел на яркий солнечный свет из камбуза, чтобы вылить за борт остатки мыльной воды, то заметил, что пираты сбились в группку около главной мачты и то и дело на него оттуда позыркивают, переговариваясь.       Черт, Санджи еще не успел и половины дня на новой работе провести, а его уже хотят уволить? Что вообще значит «уволить» на корабле посреди моря? Привязать камень к ногам? — Отличная сегодня погодка, не так ли?       Говорящий скелет оказался близко так неожиданно, что Санджи вскрикнул и чуть не выронил само ведро за борт. — О, был слишком внезапен? Дело в том, что дражайшие накама снарядили меня представить вам нашего любимого доктора и одновременно северного оленя. Прошу любить и жаловать — Тони Тони Чоппер! — продекламировал скелет и указал на пустое место рядом с собой.       Санджи понял: до него докопался сумасшедший мертвяк. — Ой, доктор-сан, где же вы? — удивился скелет. — Не стоит так подводить меня, это же ужасно неловко. Я чуть не сгорел от стыда. Хотя стыда у меня и нет, йо-хо-хо-хо. — Потому что ты скелет? — робко уточнил маленький рогатый олененок, как его представили, пытающийся неудачно скрыться за сохнущей у борта шваброй. — Нет, потому что у меня его и при жизни не было, — серьезно ответил Брукк. — Санджи-сан, наш Чоппер немного робок, потому я пришел попросить за него: не дозволите ли вы ему провести вам медицинский осмотр? Мы все заметили некоторую скованность в ваших движениях. Быть может, у вас что-то болит?       Санджи хотел сказать, что не стоит. Он альфа с отличной регенерацией, потому нет смысла утруждаться. Но Чоппер посмотрел на него снизу вверх блестящими полными мольбы глазами. Сердце любого бы дрогнуло, так что нечего осуждать Санджи! — Я… Думаю, у меня треснуло ребро. Ничего серьезного. Но я буду счастлив, если меня осмотрит настоящий пиратский доктор! — он ободрительно улыбнулся Чопперу, и тот просиял. — Заткнись, дурак! Мне ни капли не приятно! — И тут же принялся подпрыгивать и радостно махать группке пиратов на задней палубе: — Ребята, он согласился! Как только Санджи обернулся, остальные пираты бросились врассыпную, как тараканы от внезапно включенной лампы. Некоторые спрятались за большой мачтой, из-за которой теперь торчали невероятно широкие плечи Фрэнки. Только Робин осталась стоять на месте, как ни в чем не бывало увлеченно читая книгу посреди палубы.       «Что они творят?» — растеряно подумал Санджи. Он слышал немало их чудачеств, когда жил за стеной в кладовке, но быть самому втянутыми в них? Это было странно, им не обязательно вовлекать его в дела всей стаей.       Его тихонько тронули за руку. Чоппер тянул за собой: — Пойдем? В лазарете будет спокойнее. И я смогу посмотреть на… ну ты знаешь, — прошептал он смущенно, — твою шею.       По спине у Санджи пробежал холодок. Он не желал показывать хоть кому-то унизительную метку покорившего его альфы. Признак подчинения и насилия. Олененок заметил колебания Санджи и слегка извиняющимся тоном пояснил: — Просто понимаешь, чем дольше она без повязки, тем труднее ее будет свести без шрамов. — Ее можно совсем свести?! — в самых смелых мечтах Санджи не дерзал думать о подобном. Он был убежден, что клеймо надругательства всегда будет на нем, и что он не посмеет явиться к Зеффу таким. Позорить ресторан старикана. Но теперь… вдруг жизнь стала полна невероятно радужных перспектив. Почему-то Санджи решил, что если у омег нельзя свести метку, а только переметить ее укусом более сильного альфы, то и с альфами то же самое. Но ведь это бред, так не обязано быть! — Санджи-кун, ты ведь потом оценишь рыбу, которую эти обормоты наловят? — прокричала Нами, и Санджи рассыпался в заверениях, тронутый внезапно таким домашним «Санджи-кун».       Когда он уходил в лазарет, рыбалка уже вовсю началась. — Луффи, какого хрена рыбачишь на мой лифчик?! Что?! Потому что тебе сказали, что я удачно ловлю мужиков на пуш-апы? Кто сказал тебе эту гадость?! Ах, Зоро! Надо будет провести с ним урок гигиены. Помыть его чертов рот с мылом! И вообще, давай-ка ловить на его носки. Говорят, сомы обожают запах дохлятины!       Санджи не услышал, чем кончилось дело, и какие чужие предметы одежды эти пираты решат утопить следующими. Чоппер прикрыл за ним плотную дверь корабельного лазарета.       В нос ударил запах лекарств, спирта, стерильной чистоты и свежего белья. Это был прекрасный кабинет, и именно это и беспокоило Санджи. Год за годом он привыкал, что доктора, кабинеты и лаборатории означают, что скоро придется терпеть боль снова и снова. — Не мог бы ты снять худи? — Чоппер серьезно запрыгнул на табуретку и указал на кровать с белыми простынями: — Садись.       Санджи повиновался, позволяя Чопперу касаться его холодным, как сталь скальпеля стетоскопом, протирать ваткой рану на шее и проверять реакцию зрачков. — Как ты себя чувствуешь? Твоя температура немного повышена, — хмурился Чоппер. — У тебя есть хронические заболевания? — Вообще-то есть, — вспомнил Санджи. — У меня астма, так что мне могло стать хуже в пыльной кладовке. Но у меня есть флакон с таблетками. Вообще-то я думал, что мог бы попросить еще немного таких таблеток на первое время, когда я сойду на сушу. Вдруг не на каждом острове такие можно найти.       Он достал из кармана пузырек с голубенькими гладкими таблетками. Чоппер озадаченно уставился на него: — Но тут нет никаких надписей, что это за таблетки. Если ты дашь мне одну, я смог бы изучить ее и подыскать по крайней мере похожие.       После того, как Санджи поделился таблеткой и вытерпел пристальный осмотр укуса, во время которого Чоппер зло сопел, ругаясь на состояние нарывающей раны на шее, он получил банку с полупрозрачным пахучим кремом. — Мажь каждое утро и вечер на укус, эта мазь вытравляет чужие гормоны. Твоя шея нарывает так сильно, потому что Зоро очень сильный альфа. И его гормоны не хотят так просто умирать у тебя в теле, пусть ты даже и альфа. Я должен признать, это верное решение, что Зоро пока решили ничего не говорить. После укуса от альфы такой силы и постоянного его доминирующего присутствия, залечить укус было бы крайне сложно. И он бы заставлял тебя покоряться более сильному альфе, словно ты омега. Хотя, скорее бета… — Покориться, как омега? — ушам своим не поверил Санджи. — Ну, не совсем так, — Чоппер достал эластичные бинты и жестом велел Санджи поднять руки, чтобы начать обматывать грудь. К счастью, его ребра только треснули, а не сломались, угрожая проткнуть легкое. — Когда альфа кусает омегу, они становятся взаимозависимы друг от друга и запахов друг друга. Когда альфа кусает альфу, тот становится автоматически на самую низкую ступень в иерархии. Не остальными, а сам психологически. И его тело заставляет его подчиняться альфе-агрессору. Это древний механизм для выживания, дерзкий альфа должен покоряться, пока не повзрослеет или не станет сильнее. Говорят, в древние времена, даже отцы альфы кусали своих детей альф, когда те достигали возраста пятнадцати лет. Чтобы сгоряча не натворили в юности глупостей и слушались старшего, а когда к восемнадцати у них полностью исчезал укус, они считались готовыми к тому, чтобы завести собственную семью с омегой. — А, вот откуда выражение «укушенный альфа свататься пришел», — догадался вдруг начитанный Санджи. — Я думал, это издевка над человеком, который не достоин того, что требует. — Скорее, пока не заслужил и торопится. Это указание подождать, и что всему свое время, — серьезно подтвердил Чоппер и обрезал край бинта. Санджи поводил плечами, теперь обычные движения не доставляли такой рези в груди. В руках у него была банка с мазью от укуса, и жизненная перспектива вдруг стала не такой мрачной.       У него все получится. Он во что бы то ни стало вылечит укус и приедет через семь морей к Зеффу в ресторан. — Ты ведь не любишь врачей, да, Санджи? — Чоппер положил на стол стетоскоп и серьезно посмотрел на него своими темными глазенками. — Хах? Как ты догадался? — Твое сердце очень громко стучало, — Чоппер коснулся стали стетоскопа. — А, вот оно как…. Не буду врать, с детства я был болен, отец испробовал все способы, чтобы вылечить меня. Порой это были неприятные и болезненные процедуры. Но я понимаю, что мне желали только добра! — быстро добавил он, увидев, что Чоппер погрустнел. — Так что не стоит переживать…       Чоппер замотал головой и втянул синим носом соплю. — Извини. Я хотел бы дать тебе конфету за то, что ты хорошо себя вел на осмотре. Так многие доктора делают, чтобы ходить к ним было приятно. И у меня была банка конфет на столе. Но они были такие вкусные…       Санджи только сейчас заметил: на рабочем столе доктора стояла большая прозрачная банка с одним пустым фантиком на дне. — Ты съел все наградительные конфеты?       Чоппер еще горестнее хлюпнул носом. — Я бы хотел, чтобы ты перестал бояться врачей, — всхлипнул он. И сердце Санджи дрогнуло. Этот олененок совсем не обязан быть милым с беглецом-безбилетником, да еще из вражеской страны. Но он так трогательно переживает за Санджи. — Ничего. Мне было в сто раз приятнее и спокойнее, чем у врачей раньше. Я теперь никогда не буду бояться ходить к тебе, — соврал Санджи. — А насчет конфет… Я могу сделать такие же или даже лучше. Только неплохо, если ты дашь мне фантики, если есть немного. А то конфеты без фантиков могут слипнуться в банке от жары. — Правда?! — Чоппер поднял на него восхищенный взгляд. — Ты можешь сделать и ТАКИЕ сладости? — Ну конечно, — ободряюще улыбнулся Санджи. — Тогда я… я сейчас! Вот! — Чоппер суетливо спрыгнул со стула и дернул за нижний ящик письменного стола. Он сразу же выскочил почти до упора, выпуская из себя фейреверком на ковер целую кипу заныканых там пустых конфетных фантиков. Чоппер проигрывал борьбу со своей волей против сладкого десятки и десятки раз. — Пожалуй, этого хватит! — впервые с того самого дня, как на нем оставил метку чужой альфа, он так легко и светло смеялся.