̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Ужин выходил очень поздним и спешным. Санджи спал долго, его дыхание было глубоким. Чоппер велел ни за что его не будить, определив состояние Санджи как гнездовой восстанавливающий сон. Усопп хотел приготовить что-то по-быстрому, но все испугались, что Санджи тут же проснется, стоит тронуть его любимую утварь.       Потому когда в ночи Санджи проснулся и обнаружил всю команду собравшейся вокруг него на кухне, он дико смутился. Вскочил с коленей Робин, едва не ударив ее лбом, путано извинялся, что воспользовался ее любимым диванчиком. — Который час? Я бы ни за что сам не посмел лечь на ваш аромат… то есть любимый диванчик! — прикусил себе язык и скрылся в своей каморке. Якобы переодеться, хотя все знали, что костюм у него один.       Команда переглянулась, и Чоппер многозначительно кивнул головой: на выход. Они должны были обговорить положение всей командой, не исключая Зоро.       На улице была темнота — хоть глаз выколи, прямо за дверью сгорбился у стены голодный мечник. Он был почти невидим из-за отсутствия запаха. — Что, можно уже пожрать пойти? — пробубнил он зевая и обнимая катаны. — Чего там у вас?       Чоппер зыркнул на падающий из кухонного оконца свет и поманил всех дальше, в темноту за главной мачтой. Команда тихо перешуршала туда. — У Санджи был омежий срыв, — первое, что сказал Чоппер. — Мне очень жаль, что я не сумел его предвидеть. Все из-за его меняющегося тела, оно отличается от обычных омег. И у меня было очень мало опыта в лечении омег от… — Ничего страшного, доктор-сан, все обошлось, — успокоила готового расплакаться Чоппера Робин. Тот тут же уткнулся мордочкой в ее колени, чтобы Робин поглаживала его по голове. Он всхлипывал: «Бедный Санджи». — Почему срыв именно омежий? — уточнил Усопп. — Я, может, чего-то не уловил.       Ответила ему Робин, грустно улыбнувшись: — Дело в том, что омеги в стрессе восстанавливаются от тактильных контактов. Они трогают членов своей стаи или расположенных к ним людей, особенно альф, чтобы взять с собой запах, который их умиротворяет. Их нервная система укрепляется от объятий и ощущения тепла чужого тела. А Санджи лишился своей семейной стаи, так что после каждого стресса у него не было успокаивающих запахов и объятий, а стресса было много.       При этих словах стоящий в темноте мачты Зоро нахмурился еще сильнее, но ничего не сказал. — Но я ведь не против трогать! А Сан-тян терпеть не может, когда я его трогаю! Как же ему успокаиваться так?! — почесал черепушку прямо поверх шляпы капитан. — Да, я тоже заметила, что Санджи не стремится касаться других. Но когда я познакомилась с девушками-омегами из пекарни, я решила, что все обойдется, когда он сойдет с корабля. Они были крайне приятны ему и готовы принять его в свой круг. Кто же мог предсказать, что ему не суждено было остаться с ними.       Все молча уставились на Робин, проявившую крайне глубокую осведомленность в вопросе. — Ты уже тогда все знала?! — ахнула Нами. — Но как?!       Робин пожала плечами. — Когда омеги испытывают сильный стресс и не находят защиты и укрытия, они начинают пахнуть слабее и более горько, это природный защитный механизм организма в опасности. Но поскольку кок-сан пахнет лимонами и часто нервничает при виде нас, вероятно, многие считали, что это его натуральная легкая горчинка. Я же много времени проводила на кухне, где по утрам не было больше ничьих запахов, и заметила изменения первой. К сожалению, Луффи прав, кок-сан сторонится касаний, так что помочь ему было довольно тяжело. Я пыталась исправить положение, подарив свою подушку, но та была потеряна из-за неудачного похищения. — Простите, ребята, — вновь захлюпал носом Чоппер. — Я был невнимателен, я не определил причину болезни. Я думал, что его омежья железа все еще растет, потому меняется аромат. Что ему еще рано испытывать омежий стресс… — Все хорошо, Чоппер, — Нами присела, чтобы похлопать Чоппера по макушке. — Санджи — удивительно редкое явление, никто не мог бы предсказать все болезни человека, который только после двадцати становится омегой. — Но что же нам делать? — озадаченно почесал нос Усопп. — Он ведь правда не дает себя никому трогать. — Может дать ему вещи с нашим запахом? — предложил Луффи. — Я могу дать свое одеяло. — Это которое в жирных пятнах? — уточнил Усопп. — Которое вкусно мясом пахнет, — совершенно серьезно ответил капитан. — Поскольку мы не являемся его стаей, это может выглядеть довольно неоднозначно. Будто мы пытаемся подложить вещи со своим запахом в его гнездо, чтобы он принюхался и позвал нас в течку. — Так делают?! — испугался Усопп. — Йо-хо-хо, Робин-сан знает древние придворные ритуалы королей, — Брукк внезапно выступил из темноты. Усопп и Нами ахнули, пусть и давно привыкли к скелету, но эта его любовь таиться в темных углах молча любого до ручки доведет. — Еще раз так сделаешь — в супе для навара проварю! А Санджи даже вкусно сделает! — рявкнула Нами. Брукк лишь поклонился: — Так раньше заключались договорные браки между принцами и принцессами. Не будет же альфа брать высокородную девицу силой, так и до войны не далеко. Потому он обкладывал гнездо девушки своими вещами, и его запах оказывался доминирующим во время ее течки. Как правило, девушка сама приглашала альфу в гнездо. — Именно. Думаю, поскольку кок-сан из королевской семьи, он может счесть подобное не от членов своей стаи навязчивым ухаживанием. Потому я подарила ему подушку как прощальный жест. — Как все сложно, — Луффи бухнулся задницей на палубу. — Мы же просто хотим, чтобы Санджи не было страшно и одиноко. — Ну, если нельзя давать ему наши вещи с запахами, можно тогда оставить наши запахи на его вещах, — подал вдруг голос Фрэнки. — Предлагаешь потереться о его подушку? — фыркнул Зоро. Луффи обрадовался: — Поспать в его кровати! — Нет, но… — Робин с признательностью посмотрела на Фрэнки, от чего сталь на его носу немного нагрелась. — Это неожиданно тонкий и остроумный ход. Нам нужно оставить наши запахи на повседневных вещах кок-сана, чтобы они были его якорями во время стресса. — Так мы тырим подушку или нет? — Нами включилась в разговор, потому что Чоппер перестал всхлипывать. — Одежду? — предложил Луффи. — Не всю, только маленькую. Например… — Йо-хо-хо… — Так, никто не крадет ничье белье! — рявкнула Нами, а Робин хохотнула в кулак. — Даже с добрыми намерениями! Делимся на команды, альфы — метят кухню своими запахами, беты — поддерживают касаниями. Санджи-кун не любит, когда его альфы касаются, — смущенно добавила Нами, прекрасно понимая, откуда у Санджи взялась такая травма разборчивости. Травма как раз решила подать голос: — Бровастый будет не рад, если я его потрогать решу. — Да уж понятно, что все, кроме тебя! Тем более ты альфа. Зоро просто… просто не отсвечивай и не доставляй ему новых проблем, лады? — Я?! Да я ему вообще ничего не делал все плавание! — обиделся тот. — Я стрясу с тебя пятьдесят тысяч белли, если Санджи снова явится после закупок с тобой в слезах. — Я-то как могу это контролировать?! — Шестьдесят! Луффи, ты меть все на палубе, если ты начнешь лазить по кухне, то все сожрешь, а Санджи удар хватит от стресса. Все поняли? — Луффи?! Усопп? — раздался голос кока, он недоуменно всматривался в темноту корабля, чувствуя запахи команды где-то недалеко. — Куда вы пропали, ребята? Я сделал жареные тосты с мясом и горячие фрукты. Эм… Возвращайтесь? Завтра закачу ужин получше, обещаю! — Сан-тян, мы тут! — тут же выдал их всех Луффи. — Мы идем, идем! Мясо!       И первый рванул к теплому свету, бьющему из приоткрытой кухонной двери. Оголодавшая команда второго приглашения тоже ждать не стала. Только пропускавшую вперед толпу Робин тронул за локоть Зоро, чтобы та задержалась чуть дольше.       Когда все ушли и захлопнули за собой дверь, из кухни все равно доносились оживленные возгласы и смех. Зоро некоторое время задумчиво смотрел на свет на палубе. Робин терпеливо ждала. — Это правда не я его довел сегодня, — наконец сказал мечник, и Робин понимающе кивнула: — Я знаю, мечник-сан. — И все же… — Зоро смущенно закинул руку на шею, потер ее. Обычно альфы так вызывали небольшое усиление запаха, чтобы дать самому себе чуть больше уверенности. Детей отучали так делать в приличном обществе. Но у Зоро детская привычка осталась, а вот запаха сейчас не было. Робин с любопытством наблюдала за альфой. — Он всех впустил, а меня выставил. Я… не то чтобы я в друзья набиваюсь, но вот и сейчас… он только меня выставит чуть что. А я ничего такого не делал! И не хочу ему навредить. А он только лается и рычит на меня… — Мечник-сан, вы же знаете, когда альфа ведет себя агрессивно и рычит? — Когда хочет подраться? — неуверенно уточнил Зоро. — Когда не чувствует безопасности для себя или своих близких. — Да я знаю, что я виноват, что его покусал. Но я на подавителях, и я бы никогда… В общем, Робин, как мне состыковаться с ним? Эм, ну в смысле, в хорошем. Тьфу ты, ну чтобы хотя бы как Усопп. — У Усоппа отличные отношения с Санджи, — проворковала Робин. — У вас высокие запросы, мечник-сан. — Да иди ты! — вспыхнул тот, обороняясь. — Это же за вами с Ведьмой он постоянно волочится. А как омегой стал, так еще и рявкает мне, что имеет полное право по половой принадлежности.       Робин осуждающе покачала головой. И как такому грубияну найти контакт с омегой? Но она хотела помочь своему накама. — Все просто, мечник-сан, прекратите вести себя с ним, как с альфой. — А? Да я же на подавителях, я сам как бета! — Мечник-сан, альфа — это не только гормоны и запахи, это в первую очередь поведение. Я думала, вы это знаете. Вот кок-сан прекрасно это понимает, потому постоянно задевает вас. Вы же понимаете, что укусив другого альфу, вы лишаете его привычного места в стае? В вашем случае Санджи даже изгнали из собственной семьи.       Зоро болезненно поморщился. Эти Винсмоуки те еще ублюдки, но должны были они встать за своего брата и сына горой перед обидчиком. Но нет, они легко дозволили Зоро творить такое, позволили погнаться за ним, как за жертвой, вонзить зубы в светлую кожу. В памяти мелькнули обрывистые образы: пятна крови на простыне, вскрик, уносящийся под высокий потолок. Он сжал руки до боли, пряча от Робин свой стыд и смятение. Свой позор. У Санджи было полное право сторониться его. — Да знаю я, знаю! Я готов что угодно сделать… — Просто не ведите себя с ним, как альфа, даже если он ведет себя так. Санджи теперь — омега, а он вынужден играть по правилам альфы. Постоянно очерчивать свою территорию и задирать вас, чтобы не показать слабость. Он изображает альфу, но вы должны перестать ему подыгрывать. — Я и не подыгрываю! Я просто… Ты типа говоришь мне терпеть, когда он меня жучит или оскорбляет? — Робин-чвуан, я сделал вам на ночь чай вместо кофе! — донеслось от кухни.       Робин разочарованно вздохнула и обошла мачту, показывая, что разговор закончен. — Терпеть при всей стае? — еще раз тревожно уточнил Зоро, который такой херней заниматься не собирался. — Я не говорила вам терпеть, мечник-сан, — и Робин ушла, оставив Зоро нахмуренным и запутавшимся.       На ужин Зоро не пошел, бровастый его видеть не хочет. Только когда забрался на кухню от голода в три часа ночи, нашел на чисто протертом обеденном столе тарелку с тремя разными сэндвичами.       Утром Санджи извинялся за срыв ужина роскошным завтраком. Тут были и взбитые сливки для блинчиков, и пряный ароматный рис, от которого были без ума Усопп и Робин, легкий мусс для Нами, яйца с беконом для Луффи и Фрэнки. Санджи слегка смущенно порхал между командой, подкладывая еще порций, ведь ужин был не очень плотным. И стеснялся смотреть на всех подолгу, суетливо предлагая все новые и новые угощения.        Зоро не понимал, чем тот сейчас пахнет. — Нами-сан, вы брали сотейник? — удивленно остановился Санджи у плиты, рассматривая какую-то кастрюлю. Явно команда начала претворять свой план «оставь свои запахи на вещах Санджи» в жизнь еще со вчерашней ночи. Нами выдал легкий аромат озона. — Ой, да, прости, помогала Усоппу делать из его цветов натуральные красители для маскировочных бомб! — Нами и глазом не моргнула. Хотя Зоро впервые слышал про цветочные бомбы. — Ничего себе, Усопп и такое умеет! — бровастый мог купиться на что угодно, если это втирала ему Ведьма. Усопп просиял, обнаружив человека, который наконец узрел его величие, пусть и выдуманное. — Ага! Это бомбы моментальной перекраски. Например, взрываешь белую и вся команда покрыта словно снегом белой пылью. Это для снежных полей. Или зеленую, если для леса. — О, ну Маримо такая маскировка не потребуется. Я иногда удивляюсь, как вы его постоянно на кустарниковых островах не забываете, — хмыкнул Санджи. — Если он заснет, его же не отличить! Сколько раз вы возвращались и меняли случайно взятый вместо Зоро куст?       Зоро насупился, говорили про бомбы и опять вывернули на детские ругалки. — Эй, бровастый! — повысил он было голос, как поймал на себе внимательный взгляд Робин. И что она от него хочет — быть терпилой? Тогда с каждым разом бровастый будет все больше терять берега. Как альфа он должен отстаивать свои позиции…       Свои позиции по ту сторону двери, на расстоянии не меньше двадцати шагов. Зоро вспомнил лунную ночь прощальной вечеринки, когда бровастый не отодвигался от него, чувствуя триумф, что в его честь все же закатили пирушку. Тогда между ними не была в очередной раз проведена черта.       Сейчас бровастый напряженно ждал, что же прорычит Зоро. Он был готов зубасто парировать. Словно без второй скрипки в этой перепалке ничего не получится, граница не будет завершенной.       Внезапно Зоро понял, как победить бровастого без схватки.       Плечи Зоро сами собой расслабились, а на лице появилась легкая усмешка. — Легко они меня всегда определяют! У меня ведь с теми кустами сезон цветения не совпадает. Как можно не знать таких простых вещей?       Санджи даже не сразу понял, что Зоро сказал. Он уставился на него, медленно хлопая глазами. Зоро не рычал, не отнекивался, не ругался. Он легко и свободно признавал Санджины дразнилки: да, он Маримо, он куст, и более того — порой цветущий!       Это надо было видеть. Санджи даже рот открыл от неожиданности, насколько спокойное согласие Зоро сбило его с рельс. Его растерянное лицо было для Зоро лучшей наградой, он спрятал широкую улыбку, намеренно медленно отпивая из кружки.       Встретился со смеющимся взглядом Робин. Она еле заметно одобрительно кивнула. Бровастый очерчивал между ними границы и проверял их на прочность, но Зоро отказался строить стену со своей стороны. И ограда бровастого тут же стала в два раза менее непроницаемой. — Ха-ха, — неуверенно хохотнул Санджи, собирая лишние ложки. Но сдаваться не собирался, он не знал другого пути. — Что же, Маримо, ты наконец признал, что принадлежишь царству растений! Как тогда такой ходячий куст, как ты, вдруг оказался среди людей?       Вся команда с любопытством наблюдала за их беседой и теперь повернулась к Зоро, словно реально ожидая ответа: и правда, как оказался тут?       Зоро расслабленно дожевал свой тушеный перец, взял тяжелую кружку и лениво повел плечом: — Да не знаю. Заблудился как всегда, наверное.       И тут же присосался к кружке, чтобы скрыть расплывшиеся в дикой улыбке губы. Потому что Санджи аж задыхаться стал от неожиданности: Зоро сам признает, что постоянно теряется. И что ему теперь делать, когда ЗОРО НЕ СОПРОТИВЛЯЕТСЯ и сам все признает?       Полностью сбитый с ног, Санджи плюхнулся на свой стул и уставился в тарелку. Ну и хорошо, поест хоть, а не будет метаться по кухне, всех обслуживая. Напиток закончился, но Зоро никак не мог убрать кружку, потому что улыбка не желала сползать с лица. Пришлось легонько ущипнуть самого себя за бедро, чтобы упокоиться от ликования.       Интересно, как бровастый сейчас пахнет?       Зоро даже ждал, что Санджи не оставит своих выпадов в его сторону, ожидая еще шанса полюбоваться на его недоуменную рожу. Но до конца завтрака тот, к вящему разочарованию Зоро, оставил его в покое. А когда все поели, Усопп притащил откуда-то кричаще-цветастый галстук и попросил Санджи повязать узел прямо на нем. А то Усопп завязывать не умеет, вот и не носит красотищу такую.       Бровастый смешно морщил нос, пытаясь соорудить из клоунского галстука что-то приличное на шее Усоппа. С заданием по прикосновениям к накама снайпер справлялся лучше всех.       А Зоро даже обрадовался, что у него нет нюха, когда вышел с камбуза и застал, как Луффи лизнул ручку лестницы в Воронье Гнездо. — Что? Нами сказала мне оставить побольше запаха на вещах, которыми пользуется Санджи, — развел тот руками. — Думаешь, мне самому нравятся занозы на языке? Коварная Робин же просто попросила Санджи рассортировать их одежду перед стиркой, хотя это была неделя ее обязанностей. Зоро подозревал, что Робин весь план с запахами для бровастого придумала, чтобы спихнуть на него эту работу.       Но в общем и целом утро было одним из самых безмятежных за последние месяцы. Они подняли якорь, и Санни бодро поспешила по волнам прочь от острова-притона, гонимая попутным ветром.       Зоро думал уже было вздремнуть, наслаждаясь воспоминаниями об озадаченном бровастом, как из-за обрывистой высокой скалы, торчащей поодаль от пиратского острова, вынырнул дозорный фрегат. Он словно прятался там, потому что рванул вперед так неожиданно, что чуть не протаранил носом боковой борт Санни.       Зоро положил руку на катаны, готовый ринуться в бой по первому же рывку противника. Все остальные накама, греющиеся на дневном солнышке, тоже напряженно замерли. Потому что на носу Фрегата телепалась на ветру белая простыня. Это была просьба о перемирии.       Зоро зыркнул на капитана. Тот прикрыл глаза, тоже весь собранный в пружину, но согласный: пусть говорят, что требуется. Если ты достаточно сильный, то можешь верить чужому белому флагу в море.       Потом на высокой корме появился белый флаг поменьше, им отчаянно махал молодой дозорный, втягивая голову в плечи. Когда он подошел к носу и взглянул на корабль мугивар чуть ниже, то в страхе сглотнул. Все, кроме занятого обедом кока, сгрудились на палубе посреди корабля. — Мугивары! — прокричал дозорный. — Наш капитан хотел бы с вами переговорить! — О чем это? — запаниковал Усопп, нащупывая бомбочки у себя в карманах брюк. Он не был как следует вооружен, фрегат появился слишком внезапно. — Это личный вопрос! — голос дозорного дрогнул. Мугивары недоуменно переглянулись. — Хорошо, мы не будем нападать, — решил Луффи и выпрямился из боевой стойки. Зоро тут же последовал за своим капитаном, снимая руку с катан для демонстрации миролюбия. Нами не спорила, но на всякий случай подошла поближе к Луффи. Наверху в Вороньем Гнезде элементом внезапности притих Брукк.       Фрегат был чуть повыше Санни, потому сначала мугивары услышали шаги по палубе. Потом Робин сказала: — Ох, вот оно что.       И только потом над носом с белой простыней возвысился капитан Конор собственной персоной. Собранный, как всегда в идеально отглаженной форме и со строго уложенными каштановыми волосами. — Чернильный дядька, это ты! — расплылся вдруг Луффи в дружеской улыбке. — Я смотрю, его за прошлый проеб не разжаловали, — хмыкнул Зоро. Он этому хитрому типу не доверял, их бы всех загребли в тот раз, если бы не бровастый. — Как видите, нет, — услышал тихую реплику Конор и встретился с Зоро смелым прямым взглядом. Никто из них первым не отводил глаз, вот где альфы очерчивают черту, удивленно отметил про себя Зоро. Он не задумывался об этих повадках раньше. — Так чего ты хотел спросить, чернильный дядька?! Если ты опять придумал ловушку, даже не думай! Мы сломаем ваш корабль, чтобы вы добирались на пиратский остров вплавь! — предупредил Луффи. Конор опомнился и отвел взгляд от Зоро, быстро просканировав всех собравшихся на палубе. И нахмурился: — Ваш омега, что вы с ним сделали?