̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Тяжелые каменные двери, двойная решетка ворот. Все здесь было готово, чтобы защищать нашедших здесь кров омег от случайных набегов пиратов или просто нежелательных поклонников. Зоро одобрительно хмыкнул, оглядывая рабочий механизм защиты. Как он смог заметить, все тут регулярно смазывалось и проверялось.       Настоятелем оказался лысый старик с облачком седых волос только около ушей, что делало его то ли блаженным, то ли святым. Зоро сначала не понял, почему Санджи споткнулся на входе, когда перед ними открыли ворота, и распахнул потрясенно глаза. — Ты чего? — украдкой шепнул Зоро, наклоняясь к уху Санджи. Но тот не отпрянул, слишком потрясенный чем-то перед собой. Это нервировало. — Да скажи уже! — Матерь морская, — прошептал Санджи. — Этот старикан — омега.       Вообще, звучало довольно логично, кому еще быть настоятелем в омежьем монастыре. И то, что тут мог спокойно жить мужчина-омега внушало доверие к удаленному местечку.       И хотя это был очень омежий монастырь, внезапно Зоро легко пропустили во внутренний двор. — К нам часто омег приводят родственники, я всегда устраиваю их родне экскурсии. Ничего страшного, если альфа зайдет. Мы монахи, а не затворники, — кротко кивнул старичок, Санджи не сводил с него взгляда. Он впервые встречал еще одного мужчину-омегу, и поверить не мог: тот выглядел как обычный старикан, говорил, как обычный человек. Но одновременно ни ему, ни Санджи не было уготовано простой судьбы. Монастырь был тихим, но не давящим. Где-то у стены в черных нарядах пололи сорняки две девушки и негромко шутили между собой. По тому, как одобрительно улыбнулся им настоятель, стало ясно, что никого тут не истязают за проявления любви к жизни. Зоро успел наступить Санджи на ногу до того, как тот рассыпался в комплиментах «милым меллорин». — Мы скорее прибежище, но все же утреннюю мессу для сбора посещать должны все, — скрипел старичок, Санджи принюхивался к приятному запаху сосновой смолы, исходящей довольно слабо от этого омеги. — Это дисциплинирует, этому научил меня горький опыт. Все начинают разбегаться, забывать про грядки, если нет общего порядка. Надеюсь на понимание. — Всецело поддерживаю, — закивал Санджи, на ступенях он едва не забыл, что в длинной юбке, и не навернулся носом в спину настоятеля, споткнувшись. Зоро поймал его за шиворот. Санджи нервно дернулся, тут же поправляя жакет и скрывая ранки от укуса волосами. — Каждая послушница спит в своей келье. Вот, изнутри есть засов. Но маленькое окошко мы никогда не закрываем, чтобы видеть, все ли с ней в порядке. Вы знаете, во время течек может быть обезвоживание… Но столовая куда интереснее, сюда, сюда… — настоятель повлек за собой гостей, и Санджи с любопытством поспешил оценить кухню и столовую, где собирался помогать монастырю в благодарность за постой. Быть может, если он поначалу притворится девицей, так будет лучше не только мугиварам, но и этому маленькому укромному монастырю.       Когда он пытался остаться собой, это повлекло гибель пекаря, а его славные подопечные-омеги остались без присмотра. Санджи не хотел быть причиной нападения на чью-то тихую гавань. — Мы сами печем хлеб, а продукты закупаем… — в улыбке настоятеля было смиренное спокойствие человека, сумевшего найти себя в безумии жизненных бурь. — Простите меня, могу я задать личный вопрос? — уважительно перебил его Санджи. — Что угодно, милая. Ведь ты решаешься на большой жизненный шаг, — нрав у настоятеля был кроткий. — Как вы сами оказались здесь? Я имею в виду, что мужчины омеги, они же такая редкость. За ними вечно устраивают охоту. Как вам удалось остаться свободным? — О, ты про это, — старик прикрыл глаза и покачал головой. — Я попал сюда далеко не сразу. Я родился в бедной семье, потому мои родители продали меня, стоило мне войти в возраст. Но я не виню их, спустя столько лет я понимаю, что иначе меня бы просто украли, а попытавшихся защитить меня убили бы. А так они смогли получить средства, чтобы вырастить других детей. С другой судьбой. — И вас продали на аукционе?! — Санджи захлопал глазами, очень сейчас походя на потрясенную девицу, даже начавшая проступать суточная щетина не портила образ. — Это было уже потом. Сначала я был омегой главаря лесных бандитов. Но он был слабым альфой, — когда старичок говорил, он мерно покачивался, пропуская слова через себя. Они были такой давней историей, что уже и не трогали его сердце горечью. — Вы же знаете, укус слабого альфы может перебить альфа посильнее, ну, или несравненная пара. Да и старый укус переметить легче. Потом меня выкрал пират, потом продал богатому торговцу. Мне везло и не везло одновременно, все они были слабыми альфами, потому каждый новый альфа надеялся перебить метку прошлого. И этот монастырь подарил мне мой последний альфа, как пристанище. Я был уже не так молод, и он купил себе омегу помоложе. Но какая-то честь у него была, потому он дал мне выбрать, где оставит для меня дом. И я выбрал монастырь в горах. Тогда я уже знал, что устрою тут приют для тех, кому мир не позволяет выбирать свою судьбу. — Вот оно как… — Санджи грустно опустил глаза. Этого омегу спасла только старость, он оставался товаром и предметом продажи всю свою жизнь. Не самая вдохновляющая история. Но отлично мотивирует остаться под защитой стен, пока тебя не стали швырять от одного жадного альфы к другому. — Мне жаль вас разочаровывать, юная леди, моя история не полна чудес. Она полна событий, от которых я хотел бы оградить других. — А этот альфа, что оставил монастырь, он?! — О, нет, он не приходит сюда за новыми омегами. Признаться, он давно мертв. Хоть он и назвал меня стариком, я на десяток лет пережил его. Я всех пережил, — умиротворенно качал головой настоятель. — Ох, ваш спутник пропал! — внезапно растерянно улыбнулся настоятель. Он обвел столовую под высокими сводами наивно-удивленным взглядом. — Он ведь не будет смущать моих подопечных? — Вот блять! — выругалась будущая подопечная и дала мощного стрекача обратно на улицу. Только что его мысли занимала тяжелая судьба реального мужчины-омеги, а также то, какой неизбежной она теперь казалась Санджи, если не укрыться на удаленом острове. Есть ли у него шанс прожить собственную судьбу? Но Зоро умудрился потеряться в омежьем монастыре! Вспомнились острые зубы на шее и рык, в глубине сердца Санджи было страшно за девушек, на которых может наброситься потерявший контроль Зоро. — Маримо, куда ты потерялся?!       Под сводами колон его не было, и на грядках, где пололи сорняки, все так же тихо хихикали, Санджи было решил, что мечник обнаружил винный склад, как за следующим поворотом сам наткнулся на недовольного Зоро. И все же ударился о него носом. — Мы уходим, — рыкнул тот и пошел куда-то на лужайку, не оборачиваясь на зажавшую нос рукой «девицу». — Стой, что? Мне нужно договориться, есть ли у них места… — не сдвинулся с места Санджи. — Ты не понял. Мы с тобой уходим, — резко развернулся и прорычал сквозь зубы Зоро. — Да с чего бы?! Это богом забытое местечко, здесь обо мне точно никто не распознает.       И Зоро, взрывая зеленый газон сапогами, промаршировал обратно к Санджи и крепко схватил его за запястье. Санджи испуганно дернулся, но Зоро поволок его за собой. — Ты не остаешься здесь. — Стой, стой! — Санджи буксовал, упираясь ногами, — Какого хрена! — рыкнул он совершенно по-альфьи. И тогда девушки у ограды встревожено подняли головки и посмотрели на него, они узнали в нем опасную, известную каждой омеге альфью злость. — Ведьма не позволит тебе здесь остаться, — рычал и тянул на себя Зоро. — Да почему?! — осознав, что против грубой силы альфы ему не устоять, Санджи расслабился, позволяя увлечь себя, а потом поднырнул под руку Зоро, легким приемом перекидывая его через себя.       Тот распластался на зеленом газоне, как влитой, только удивленно хватал воздух ртом, глядя на голубое небо. — Не тебе решать, а мне, — цыкнул Санджи, оправляя манжеты жакета. Расписаная широкими мазками судьба «переходящего» дорогого омеги, которого выкинут за ненадобностью, гнала его принимать решение скорее. — Не беси меня, бровастый, — прорычал с угрозой Зоро, пугая теперь и высунувшихся из окна юных девиц в монашеских накидках. — А ты не командуй мной!       Зоро схватил его за лодыжку, торчащую из-под длинной юбки, и дернул на себя. Санджи едва не упал, но вовремя крутанулся и приземлился на стойку на руках. Из этой же стойки послал удар в Зоро пяткой, но тот быстро перекатился по траве и встал на колено. Одна его рука схватилась за мечи. — Тебе же будет лучше! — прорычал Зоро, не сводя взгляда с соперника. — Я решаю, что лучше для меня, — шипел Санджи.       Они схлестнулись посреди монастырского двора, обмениваясь пинками и ударами катаны. Сначала в ножнах, а потом уже Зоро достал один меч, как усиленный аргумент своей позиции. Ударить правда старался тупой стороной. Он был зол за то, что бровастый приложил его о землю. Санджи же в какой-то момент позабыл себя, позабыл и монастырский двор, и то, что он в юбке и жакете от Робин. Перед его глазами был только сосредоточенный нападающий Зоро, от которого нельзя было бежать, пусть и очень хотелось. Побег означал погоню, повержение, боль, унижение, кровь, так пахнет кровью и сталью. Прямо как…       Катана прижимала его тупой стороной к земле, вжимаясь в шею. — Это место не безопасно! — тяжело выпалил прямо в лицо замершему от ужаса Санджи, его горячее дыхание коснулось кожи, а Санджи не мог отвести взгляда от альфьих клыков. — Отпустите ее! — добежал наконец настоятель, он махал руками и бегал кругами, ничего не в силах поделать с грозным альфой. — Девушки! Вы пугаете девушек! О, боже, она сейчас в обморок упадет. Вы что, не чуете?!       Зоро не сразу понял, что настоятель это про бровастого, замершего под ним. Его ноги запутались в длинной юбке, он совсем перестал сопротивляться, даже лягаться. Лежал на земле мертвенно-бледный, но не пах. Зоро не знал, чем он пахнет, и только настоятель сказал ему.       Зоро резко отпрянул, стыдясь своей вспышки. Вернул катану в ножны, все еще смущаясь прямо глянуть на Санджи на траве. Вокруг него кудахтал настоятель, пытаясь омахивать лицо «леди» платком из кармана. Бровастый был сам не свой.       Зоро чертыхнулся про себя, он ведь хотел как лучше, но повелся на провокацию бровастого. — Я… все в порядке. Да, как видите, с альфами я не лажу… — Санджи меж тем неуклюже сел на траве, не решаясь довериться ногам. Его слегка потряхивало, он боялся выдать свою слабость. И, наверное, своей дракой уже давно выдал, что он омега-мужчина. — Я попрошу молодого человека удалиться, — успокаивал его старик. — Я уйду только с ним, — прорычал Зоро, не убирая катану за пояс. Он даже забыл, что Санджи под прикрытием.       Санджи глянул на него волком: это он специально? Вдруг они испугаются брать мужчину-омегу, знаю, какая за ними охотится судьба. — Арр! Как ты не понимаешь! Пошли, я покажу! — Зоро устало зарычал и кивнул в сторону невысокого крыла с кельями послушниц. — Давай же! Только не дерись!       Санджи недоверчиво поднялся, забыв опереться на услужливо поданную «леди» руку настоятеля. Он в смятении последовал за Зоро. — Так, где они… — Зоро рыскал между колоннами, словно выслеживал что-то своим ничего не чующим носом. А Санджи чувствовал, как каждая келья пахнет своим запахом, едва уловимым молочным медом или вереском. Запахом своих прекрасных обитательниц.       Когда он решил уже, что Зоро над ним просто издевается и тянет время, мечник воскликнул: — Ага! — и резко отворил одну дверь. — Зоро, что ты творишь, это личные комнаты! — зашипел было Санджи, но осекся.       С внутренней стороны этой двери были царапины и неглубокие вмятины на металле. Кто-то пытался вырваться отсюда до отчаянной степени. Присмотревшись к стенам здания, Санджи заметил, что по бокам от входа в келью висят подставки под лампы, которые могут выступать в качестве держателя для перекидного засова.       Кого-то запирали здесь, и этот кто-то изо всех сил бился, пытаясь вырваться наружу, как птичка из клетки. — Ты делаешь поспешные выводы. Сюда могли посадить пирата или бандита, пока не прибудет Дозор, — слабо проблеял Санджи, заглядывая внутрь.       В келье витал слабый, очень старый запах. Зоро не мог его чувствовать, но что-то знакомое мелькнуло в сознании Санджи, и он сунулся внутрь. — Эй! — предостерегающе окликнул его Зоро и развернулся лицом к настоятелю и некоторым напуганным девчушкам, толпящимся поодаль. Он все еще держал меч, и не собирался его убирать на импровизированном карауле входа.       Внутри Санджи оглядел простенькие стены, грубую дубовую кровать. Подушка на ней пахла смешанными запахами, но теперь, втянув воздух поглубже, Санджи признал запах. Аромат спелых яблок конца лета. Точно такой, как у девушки с фермы под горой. — Но почему ее запирали… — пробормотал Санджи себе под нос. И осознав, что избежать вопросов не удастся, в ужасе обернулся на настоятеля. Тот стоял на зеленой лужайке под солнцем, а Санджи глядел на него из темноты чьей-то тюрьмы. — Почему ее запирали снаружи?! — Ничего такого, — растерянно развел руками старый омега. — Некоторые омеги в течку сходят с ума, бросаются на альф, предлагая себя кому угодно. Приходится запирать их на первые сутки. Мы даем им питье и уход в эти дни.       Омеги на заднем фоне активно закивали. Санджи судорожно выдохнул, снимая с себя половину ужаса. — Вот видишь, Маримо… — Ты здесь не останешься, — прорычал Зоро, не оборачиваясь, так и не сводя взгляда с настоятеля, пока Санджи в келье. — У меня от этого места волосы на загривке поднимаются. — Чего? Это твой аргумент?! — возмутился Санджи. — Ты не можешь… — Придешь сюда с Робин завтра. Если она даст добро — оставайся. Но я расскажу ей все, что видел. — Эй, если вам у нас не нравится, то можете не оставаться! — надулась одна омега постарше, женщина средних лет. — Мы никого силком не держим! Я вот сама пришла и очень рада! — Ни в коем случае не думали вас обидеть, — слегка поклонился Санджи. — Простите моему спутнику некоторую подозрительность, можно понять его тревоги. — Ничего, — мягко улыбнулся настоятель и посмотрел прямо Санджи в глаза: — Я понимаю.       И тогда Санджи понял, что настоятель знает его истинную личность. И все равно предлагает остаться, зная, что мужчина-омега в семье — это всегда угроза нападения и насилия от жадных альф. Санджи почувствовал, что тронут. — Маримо… — начал он. — Завтра. С Робин. Я не позволю тебе остаться тут сегодня. Ты уже сделал прошлый выбор сам, так что теперь прислушайся к нашему мнению.       Санджи открыл было рот… и в итоге его закрыл. Он и правда облажался, когда выбирал в одиночку, крыть аргументы Зоро было решительно нечем. — Хорошо, — опустил он голову. Он не стал говорить Зоро про то, что узнал запах внутри кельи с засовом. — Можем мы…? — Только не большой толпой, нам не отбить вторжение нескольких альф, — открыто попросил настоятель, Санджи понимающе кивнул. Он с понуро опущенными плечами вышел и кивнул: пойдем, Маримо. И пошел в совершенно другом направлении от того, куда пытался изначально Зоро его уволочь. Зоро хмыкнул и последовал за ним, не разбивая тишины.       Смеялись у стены замка молодые омеги, во внутреннем дворе пахло хлебом и только что постиранным чистым бельем. Монастырь был тих и безмятежен, когда Санджи покидал его.       Они вышли за ворота, спустились по петляющей дороге вниз, около одного из поворотов открывался живописный вид уже почти на закатную бухту с кораблями. Санджи остановился, чтобы найти глазами Санни, и достал из ботинка помятую пачку сигарет. Зоро все так же молчал. — Это правда могла быть забота об омеге в течке, — сказал он, не отводя взгляда от залива. — И многие люди реально запирают омегу в такое время? — фыркнул Зоро, становясь рядом. От него не пахло ничем, а сигареты пахли защитным коконом, которым Санджи окутывал себя в юности. Стало становиться легче. — Не многие. Но мне не до капризов, я же говорил. Не все могут позволить себе роскошь большого выбора в жизни. — Да, но не так! — Зоро почему-то моментально взорвался. — Ты можешь не совать голову в темную дыру. Там нихуя не мороженое раздают! Рыжая в любой момент купит тебе билет до Ист-Блю к твоему старикану или кому там.       Санджи усмехнулся в сигарету, неженственно высасывая ее до самого бычка. — Знаешь, Маримо, я тебе кое-что скажу, чтобы ты уже отъебался. Каждый раз на лайнер отправляешь. Я не могу вернуться к Зеффу. Только не говори никому. — Почему это? — покосился глазом Зоро на свою потрепанную «подружку». Санджи еще немного молча посмотрел на прекраснейший залив внизу, окрашенный начинающим краснеть солнцем. — Такое дело. В Джерме не любят омег, до такой степени, что… ну, ты в курсе. И хотя Зефф приютил меня на своей кухне, когда отец фактически отказался считать частью своей стаи пока я не стану «нормальным альфой», Зефф был другим… — Санджи нервно затушил окурок о подошву ботинка, едва не подпалив юбку. — Он всегда поддерживал меня и говорил, что рано или поздно запах выровняется. Что все будет хорошо. А еще он всегда говорил, что омегам на его кухне делать нечего. — Тц! — судорожно втянул воздух в себя Зоро, не готовый услышать такую правду. Та королевская семья отреклась от бровастого, но он никогда не думал, что и вторая, приобретенная, может это сделать. — Ага, ни одного не принял на кухню за годы работы. Хах, Зефф не считал омег пригодными для кухни, а Джадж наказывал меня за то, что я увлекся "омежьей работой". И куда мне в таком случае податься? — вздохнул Санджи, не поворачивая головы. Он засунул руки в карманы запыленного жакета и покачался на носках, закусив губу. — Только ребятам не говори. Я хочу просто найти себе убежище. Потому мне особо не до капризов. — Почему не говорить? — нахмурился Зоро. — Потому что это будет выглядеть как давление на жалость. Что они обязаны тактично меня терпеть, сколько бы проблем я ни приносил кораблю, только потому что мне больше некуда идти. Выглядит как жалость, — некогда принц Джермы выпрямился в своем женском наряде и высоко поднял подбородок. Сейчас в нем без труда угадывалась королевская особа, какое странное преображение, подумалось Зоро. — Ну ведь тебе правда пока некуда идти. Что плохого, что они посочувствуют и… — Потому что это то немногое, что я пока еще могу себе позволить, чтобы ощущать себя человеком. Гордость, — Санджи повернулся и стрельнул строгим взглядом на Зоро. — И если ты проболтаешься, ты лишишь меня и этого. Я сказал тебе, чтобы ты перестал думать, что я в любой момент могу укатить куда-то на лайнере. Мне нужно серьезно рассмотреть вариант с монастырем, Маримо. А не пугаться каждого засова. — Это ебаный засов СНАРУЖИ! Ты чокнутый что ли?! — вспылил Зоро. Санджи строго одернул жакет. — Робин решит, кто из нас чокнутый. Хотя теперь настоятель знает, что я мужчина. — Что?! Как он узнал?! — искренне запаниковал Зоро.       Санджи закатил глаза. И пошел первый, не оглядываясь и не дожидаясь, что Зоро последует за ним. Он был полон смятения, само наличие тут мужчины-омеги говорило о безопасности места, но эта келья и запах…       Владелица этого запаха все еще была на своем поле, усиленно тяпала разросшиеся одуванчики. — Эй, ты чего? — буркнул Зоро, когда Санджи перешагнул через низкую оградку и ступил на поле. Ему нужно было убедиться, что запах тот же самый… — А, это вы, — буркнула девушка. — Вы тяжко трудитесь, это вызывает уважение, — обольстительно поклонился Санджи, и сам уже забывая о своем маскараде с женским нарядом. — Маримо, не топчи грядки, — не оборачиваясь кинул он, по слуху определяя хруст несчастной молодой тыквы под сапогами мечника. — Так и не прись через них! — бурчал тот. — Прекрасная леди, могу я спросить… — девушка молча смотрела на него, ожидая вопроса. — Вы, часом, не были сами одной из послушниц омежьего монастыря в недавнем времени?       То, как черноволосая красавица поморщилось, не слишком обрадовало Санджи. Но потом она пожала плечами: — Ну да. — И у вас была своя келья? Такая практически самая крайняя… третья по счету от дальнего края, да? — Да иди ты… — выдохнул за спиной Зоро. — У леди очень сильный и активный запах, запоминающийся, — мягко улыбнулся Санджи. — Вы невероятно сильная омега с хорошим потенциалом, да? — И сильными течками, — сказала вдруг та. — Видишь, Маримо? — с печальной улыбкой обернулся Санджи к Зоро. — Это лишь мера предосторожности. И те царапины на двери изнутри были… — Это не я их набила там, — сказала девушка и замолчала. Санджи поперхнулся посреди фразы, а Зоро напряженно замер, посматривая на темнеющий наверху горы монастырь. — Про… простите, леди, как вас понимать. — Он запер там со мной Пьяло, — со скучающим видом девушка кивнула на дом, подразумевая, видимо, своего альфу-супруга. — У меня очень сильные течки, я правда очень ярко выраженная омега. И мой запах привлек Пьяло. Так случается иногда, когда какому-то альфе нравится кто-то из тамошних, когда они приходят обменять овощи или пряжу. Пьяло привозил тыквы, а у меня была течка, вот я его и заманила. — Простите, это были вы? — Я не была в ответе за себя, у меня очень сильные и пьянящие течки. Вот и сама не знала, что призвала его, чтобы не страдать. — Но дверь…. Она была закрыта снаружи? Откуда там царапины изнутри? — оторопел Санджи. — Потому что Пьяло хотел сбежать. Он слабый альфа, он смог сохранять разум до последнего. Боялся меня пометить. И тогда настоятель запер его внутри, чтобы он не мог сбежать от моих феромонов. Пьяло пытался выбраться, но в итоге… феромоны победили. И он укусил меня по их велению. — Что за ублюдство! Он же пытался сбежать, почему его не выпустили?! — возмутился Зоро, вспугнув ворон в кустах. Но вот девушка и Санджи стояли, поджав губы, и не знали, какими словами обменяться, когда все и так ясно.       Она сама заставила своими феромонами Пьяло стать ее парой, а теперь оказалась связана с чужим ей альфой. И, как сильная омега, конечно понесла ребенка. И Пьяло ничего из этого не желал, он бился там, в келье, пока его природа не сдалась более сильным ее феромонам. — Это остров Счастливой судьбы, — иронично развела омега руками. — Читали название на табличке? Тут сводят судьбы. — Судьбы?! — Санджи нервно вскинул голову на монастырь, теперь он казался пугающе контрастным на фоне красного неба. И темным. — То есть не только вы… — Ну, он делает так. Запирает альф, чтобы случилась пара. Но только если альфа сам пришел к кому-то увидеться. Помогает найти судьбу тем, кто поставил на себе крест, как он говорит. — Это… это херня какая-то! — пыхтел Зоро. — Это…       Месть. Это была месть, вот что понял Санджи. Десятилетиями никто не спрашивал желания о метке у этого омеги, долгие годы альфы выбирали его судьбу. И теперь он запирает их, заставляя силой принять судьбу, которую он выбрал для них. И теперь у Санджи тоже волосы встали на затылке от легкой жути, как у Зоро. — Все хорошо?! — из дома спешил тот самый крепкий альфа с мягкими чертами лица, с которым госпожа фермерша днем общалась так пренебрежительно. И теперь Санджи тоже понял, почему. Она привязана к слабому альфе, которого даже не желала в чистой памяти. Ее гормоны заставили желать мимолетного успокоения, и теперь они связаны укусом и ребенком.       Слегка неловкий из-за своих размеров альфа аккуратно пробрался между тыквами, вероятно зная, какой гнев упадет на него за испорченные посадки. Но он упрямо шел, даже видя опасного альфу с тремя катанами у пояса. Пытался защитить навязанную ему силой пару. Железо в той келье немного пузырилось от сильных ударов изнутри, вот какая картина вспомнилась Санджи. — Мы лишь спросили дорогу у вашей милой супруги! — как можно дружелюбнее заулыбался Санджи, он старался, чтобы от него не пахло горечью и печалью об их странно связанной «Счастливой судьбе». — Правда? — Пьяло настороженно посмотрел на Зоро. Тот пялился, как истукан, ничего не делая. Пришлось Санджи тихонько обернуться и сделать страшные глаза. Зоро сделал страшный глаз в ответ, дубина стоеросовая. Санджи кивнул слегка головой. Зоро прищурился: ты про что сейчас? Санджи кивнул явнее с остервенением учительницы нерадивого сорванца.       Наконец до Зоро дошло, и он не стал играть в ложную альфью гордость. Он поклонился, опуская голову перед хозяином фермы. — Да, спасибо за помощь.       Он не стал устраивать конкуренцию за пространство перед другими омегами, не заставляя мягкого альфу пытаться выглядеть как можно более экспансивно в глазах жены. Потому что она хотела себе другую пару, сильную пару. И тяготилась им. — Да, это просто путники. Чего ты паникуешь? Иди, ты же не оставил Лислис одну? — брезгливо мотнула волосами девушка с теплым яблочным ароматом. Сильным и зовущим, Санджи умел читать ароматы, а вот Зоро сейчас — нет. Она хотела переметить кем-нибудь метку. — Нет, что ты, наша Тыковка спит! Знаешь, она сегодня впервые улыбнулась. Прямо мне, ты должна была это видеть! — заулыбался Пьяло. И тут же из дома раздался требовательный громкий плач «Тыковки». Неловко извиняясь и лавируя между тыкв, Пьяло бросился назад. Жест Зоро, как альфы, убедил его, что тот не претендует ни на одну из его ценностей.       Он пытался выбраться из кельи с дверью из стали и дуба, вырваться из навязанной ему Судьбы, но теперь Лислис — его истинное сокровище.       Санджи проводил Пьяло взглядом, жена скучающе осматривала гостей, не очень впечатленная его визитом. Санджи склонился вперед, он ведь был нетипично высокой для девушек-омег омегой, и прошептал громко, словно по секрету. — У вас замечательная пара, милая леди. Лучшего альфы для семьи омеге невозможно и пожелать, мое восхищение.       Флегматичная омега удивленно уставилась на него огромными глазами, и ее запах стал сильнее и чище. Словно она услышала что-то шокирующее.       Она уставилась на Зоро — сильного, пугающего альфу, и его спутницу, которая желала мягкотелого Пьяло, пусть тот и был ростом под два метра, он всегда расстраивался, когда нужно было зарезать курицу. Она всегда кривилась от его поведения… Но стоящая рядом с мощным альфой омега завидовала… ей? — Спасибо за беседу. Мы поспешим, надо вернуться в порт до сумерек, — сделал красивый книксен Санджи.       Фермерша кивнула. Когда они вернулись с грядок на дорогу, стараясь беречь урожай, Санджи оглянулся. Женщина задумчиво смотрела на свой дом, откуда уже не доносился детский плач. Из задумчивости его вырвал Зоро, резко схватив за рукав жакета и потащив по дороге. — Эй, Маримо, ты чего… — он держал не за запястье, и Санджи отметил, что так паника не захлестывает его. Просто дурацкое Маримо тащит его куда-то. — Эй, эй. — Не нужно Робин, — глухо бросил Зоро, волоча скорее Санджи дальше и дальше. — Ты не останешься здесь. — Что? Стой, это мы обсудим еще с Робин. Не обязательно же звать к себе в келью… — Нет, — оборвал его лепет Зоро. — Ты не будешь жить там, где с твоими желаниями не будут считаться. — Полегче! — Санджи чуть не спотыкался, как быстро шагал Зоро, почти бежал, влекомый вытянутым рукавом. — Я же тебе полчаса назад сказал! Мне не до выбора! — Зато он есть у меня! У нас, — быстро поправился Зоро и шея его покраснела. Он смущенно проговорил. — Мугивары достаточно сильны, чтобы позволить себе выбрать для тебя что-то приличное. Без ебнутых настоятелей, возомнивших себя вершителями судеб! — Ты же понимаешь, что мужчина-омега привлечет к вам ненужно внимание! Чем скорее я сойду, тем проще… — Мы можем себе это позволить! — рявкнул Зоро. И чуть тише добавил: — Нам по карману такая роскошь, не волноваться за то, где ты останешься.       Санджи вдруг тоже смутился, и опустил глаза вниз, чтобы не упасть, пока Зоро его так яростно тащит. — Не решай за всю команду, — пробормотал он тихонько. И заметил, что склон под странным наклоном. — И вообще, Маримо, ПОЧЕМУ МЫ ОПЯТЬ ПОДНИМАЕМСЯ В МОНАСТЫРЬ?!