̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Санджи попытался высвободиться из крепкой хватки Зоро. — У меня просто жар. Я весь обгорел, — пробормотал он пересохшими губами, не в силах отвести от его лица перепуганного взгляда. — Больше недели назад! — Зоро держал крепко, как тисками зажал. Плечам Санджи было больно. А ему самому с каждой секундой против всех усилий воли становилось безумно страшно. Он не помнил прошлой течки, прошедшей под седативными, но помнил лишь безумный взгляд Зоро, его толчок за секунду до того, как Зоро сам же ломанулся его схватить. Тяжелый грохот запертой кухонной двери. Зоро же продолжал тревожно обшаривать его взглядом, цепляясь за липкую челку на лбу, неясный взгляд помутневших глаз. — Пу… пусти, — прохрипел Санджи, стараясь, чтобы это выглядело не как мольба. Он дернул плечами, но Зоро игнорировал его просьбы, держал как куклу, выискивая признаки тяжести состояния. — Чоппер дал тебе какие-то таблетки? Что сказал делать на этот случай?       Санджи паниковал, не слушая Зоро, его голос звучал отдаленно, как слившийся альфий рык. И рык пугал Санджи так, что у него поднялись липкие от пота волосы на затылке. Он пахнет, он пахнет так, что привлек на корабль целую стаю альф. И сейчас он в руках Зоро… — Пусти! — рявкнул он, выворачиваясь всем телом. Зоро ослабил хватку скорее от удивления, чем повинуясь, и Санджи выпал вбок от мойки из его хвата. Накренился вперед, чтобы выскочить на палубу, а там можно перевеситься через бортик и утопить свой запах в морской воде. — Воу, воу! Ты расшибешься! — Зоро поймал его под грудь, потому что Санджи слишком накренило вперед при попытке бежать к двери камбуза. Ноги заплетались сами собой. Санджи на секунду безвольно обвис на вытянутой руке Зоро, глядя перепуганными глазами в пол. Шея тут же ощутилась нагой, незащищенной, ведь он лежит сейчас в руках альфы, как кусок мяса, готовый к тому, чтобы в него вонзились клыки. Страх заставил Санджи трепыхаться, хватать беспорядочно вещи перед собой. Рука нащупала нож на краю стола. — Я сказал пусти! — он использовал широкую ладонь Зоро как точку опоры для груди, чтобы крутануться в воздухе, даже если ноги не держат. Рука с выставленным вперед ножом описала идеальный полукруг вокруг Санджи перед тем, как с он с грохотом свалился на пол.       Едва успевший отдернуть руку и отпрянуть Зоро глядел на него сверху вниз, удивленно моргая. На переносице скапливалась микроскопическая капелька крови из царапины, вот настолько Зоро не успел отклониться. Санджи предупреждающе зарычал с пола. Он будет драться, он позволил ужасу поработить его в прошлый раз, но теперь живым не дастся! — Совсем очумел! — рыкнул в тон рычанью Зоро и осекся, сам удивленный звучанию альфьего рыка на кухне. Это было как-то неправильно. Санджи пытался отползти в угол, выставив перед собой кухонный нож.       Медленно, словно старые скрипучие ворота храма, в глазах Зоро стало отражаться понимание ситуации. И когда врата разума наконец полностью отворились, осознание осветило разум Зоро: — Я под подавителями! — торопливо выпалил он. — Я вообще ничего не чую! Я без понятия, как ты сейчас пахнешь!       Санджи не поверил, лишь еще больше нахохливаясь. Внутри что-то сворачивалось в трубку, завязывалось в узел, как каменная змея в агонии. — Нет, правда! В прошлый раз я почуял даже через подавители, так что пришлось прыгнуть в море! Так что я сказал Чопперу, что мои таблетки размокли в воде, и он дал мне вторую баночку. И я стал пить по две за раз! Чоппер говорил, что я буду чувствовать запахи вещей и моря, но с двух таблеток у меня вообще все отбило! Даже не знаю, чем еда пахнет, или там не стухла ли она.       Всплывшая в разговоре еда заставила Санджи слегка собраться, попытаться понять сказанное разумом, а не вопящими об опасности инстинктами. Он устало опустил руку с ножом. — Что же… Это объясняет, почему ты так редко моешься, Маримо… — прохрипел он. Зоро закатил глаз, бровастый в своем репертуаре: будет показывать клыки, даже лежа полудохлым на полу. Зоро присел на корточки рядом с тяжело дышащим Санджи. Тот вздрогнул, пальцы коснулись рукояти ножа, но хватать его снова Санджи не стал. Зоро был собран, слегка перепуган, но в глазах виднелся разум. — Так что, Чоппер дал тебе какие-то лекарства? В прошлый раз на Санни набилась целая стая беспризорных альф. Не хочется, чтобы теперь на твой запах слетелись офицеры Дозора. — Нет, он ничего… — легче не становилось, жар изнутри раздирал кожу. Наверное, Санджи все же умирает, никакая это не течка. Иначе все омеги бы повесились после первой же течки, зная, что дальше будет такой же регулярный ад. Санджи самому захотелось избавиться от мучившего его так жестоко казавшегося не своим тела. И вдруг он вспомнил: — Брось меня в море! — Чего?! — Зоро аж отпрянул второй раз, как от ножа. — Морская вода убивает запахи феромонов. Брось меня в море, пока сюда не нагрянули! — горячечно шептал Санджи, подаваясь вперед, ища в глазах Зоро понимание. — С ума сошел?! Ты в таком состоянии потонешь моментально. Не буду я топить тебя в море, я потом это Рыжей никак не объясню. — Мой запах… они придут! Брось меня в море! — шептал безумно Санджи, снова касаясь ножа. — Так-так, Бровастый, давай-ка придумаем выход, чтобы ни я тебя не утопил, ни ты меня ножом не зарезал до прихода Рыжей. Потому что тебя-то она простит, а вот меня за яйца линчует, если я тебя притоплю, — ровным, успокаивающим голосом проговорил Зоро, стараясь избегать рыкающих звуков. Словно инстинкты вели его, как лучше поступать с перепуганным омегой. — Дай-ка мне нож, пока никто не натворил бед.       Он очень медленно положил руку поверх руки Санджи на ноже. Тот зачарованно смотрел на него, но повиновался, словно альфьему приказному рыку, и разжал пальцы. Зоро немедленно утянул и откинул нож. Бровастый выглядел так, что если не выйдет заколоть Зоро, примется закалывать себя, если явятся чужие гости. — Я сам их разрублю, понял, — размеренно уговаривал Зоро полушепотом. — Если кто придет, я его тут же катанами нашинкую, так что тебе не нужен нож, усек? Слышишь меня, бровастый.       Санджи со стеклянным взглядом медленно кивнул, его тело ослабевало, он знал, что не может подняться на ноги. — Вот так, теперь давай дождемся Чоппера или команду, — Зоро встал на колени перед коком, склонился, чтобы забрать в свои объятия. — Луффи устроит суматоху, так что команда будет спасать свои задницы и сама скоро вся прибежит. Нам надо лишь немного подождать, хорошо?       Зоро очень медленно, сам потея от напряжения, потому что в любой момент мог напугать или еще больше расстроить омегу, прижал его к себе. На удивление, тот послушно пошел в руки, прижимаясь носом куда-то в шею и всхлипнул. На ощупь Санджи был горячий и мокрый, его лихорадило. Зоро догадывался, что весь его пот безумно пахнет непомеченным омегой в течке. — Давай спрячем тебя, — успокаивающе шептал Зоро, поднимаясь с колен. Так странно было нести на руках не Нами или Чоппера, Луффи он обычно таскал на плече. Санджи уже толком не понимал, о чем говорит Зоро, реагировал только на монотонность интонации — значит, все хорошо. Значит, бояться нечего. — Вот так, хорошо, бровастый. Я отнесу тебя в кладовку, лады? Виви всегда проводила течки в своем гнезде, это успокаивает, она говорила. Значит, и тебе так надо. Да и мне будет легче тебя защитить, если на кухню… — тело в руках мечника напряглось, и он тут же быстрее зашептал даже как-то ласково, чтобы отвлечь от сказанной только что глупости: — Чтобы тебе было мягко и хорошо, вот зачем я тебя туда отнесу. А потом заткну все дыры под дверью лимонными тряпками, чтобы запах не выходил. И ты будешь защищен, от всего мира защищен.       Если бы не Виви, Зоро не знал бы и этого, он никогда не был внимателен к чему-то, кроме искусства меча. Но когда Виви стала частью стаи, он волновался за нее вместе со всеми, он хотел, чтобы ей было хорошо. И принцесса говорила, что впервые за годы жизни под прикрытием ощущает себя так хорошо в течку, потому что в полной безопасности. Она говорила, что течки без стаи более жестокие и сильные, ведь одинокий омега пытается так приманить к себе как можно больше конкурирующих альф, чтобы его взял себе самый сильный — победитель, и чтобы омега никогда в жизни не был не защищен в уязвимые моменты. — Тихо, тихо, — почти в светлый висок шептал Зоро, неуклюже открывая дверь кладовки, где ни разу не был с момента поселения там некоего безбилетника. — Почти пришли, сейчас.       Почему-то с легким замиранием в сердце он вступил в слабо освещенную с кухни кладовку. Поначалу он ничего не увидел и даже удивился, лишь со временем приметил, что лежанка кока оборудована в дальнем углу за бочками. — Укромное, очень безопасное место, — продолжал он нашептывать, водя ладонью по влажной насквозь спине кока, пока нес его через все хранящееся тут барахло.       Из-за бочек открылся вид на лежанку, и Зоро споткнулся на середине фразы, неприятно пораженный увиденным. — Не смотри, — закрутился в руках вдруг кок, тонкое омежье чутье сделало свое дело — он распознал недоумение в ритме дыхания и стуке сердца мечника, к которому прислушивался.       Санджи стыдился не того, что чужой ему альфа вошел в его гнездо, это не было привито ему с юности воспитанием в омежьей роли. Он стыдился нелепого убранства своего бедного гнезда, жалкого на фоне всех журнальных примеров.       Зоро увидел тонкий соломенный матрас и сложенное аккуратно такое же старое одеяло. В головах лежала маленькая подушка — подарок Робин, сбоку лежала подушка-ромашка от Усоппа, на стенке, в пределах видимости лежащего, были налеплены мятые картинки. В них явно заворачивали банки или фрукты, но кок не стал их выбрасывать и разгладил, чтобы украсить свое гнездо изнутри приятными пейзажами. На мятых картинках красовались томные предзакатные пейзажи, перемежающиеся фотографиями каких-то вычурных блюд и сервировок. Наверное, кока успокаивало рассматривать их, если он нервничал перед сном. В углу виднелась очень аккуратно сложенная стопочка одежды, которой не требовался даже ящик, так ее было мало. — Как у тебя тут… — замялся Зоро, не находя слов. Черт побери, почему именно он тут оказался?! Он последний, кого Санджи хотел бы видеть во время своей течки. Еще и неуклюжий, как слон в посудной лавке, сейчас ляпнет что-то грубое и сломает что-то… хрупкое, что пока не было сломано между ними даже вопреки нападению, насилию и укусу. Но почему-то Зоро знал, что безумие альфы не сломало, а вот грубое небрежное слово сломает. И ужасно боялся. — Безопасно, — наконец выдохнул он. — И защищенно.       Кок довольно уткнулся обратно ему в шею, тяжело дыша, и Зоро перевел дух: сработало, он не нервничает из-за гнезда. — Лучше и не придумаешь, бровастый. Мало того, что внутри кухни, так еще и в кладовке целая батарея из бочек ограждает тебя. Точно никто ненужный не проберется, — мурлыкал Зоро, пытаясь аккуратно уложить Санджи на простецкую постель. Тот цеплялся за Зоро, не желая расставаться с ощущением тепла и защищенности. Наверное, все тут насквозь пропахло коком, тем безумным лимонным запахом, который Зоро краем носа ухватил в прошлую его течку.       Вспышка воспоминаний в мозгу заставила самого Зоро обратно вцепиться в почти уложенного Санджи, прижать его к себе, мышцы словно свело, не давая разжать объятия. Нет, нет, мозг не будет играть с ним в дерьмовые игры! Он ничего не чувствует, он даже спускает Усоппу, что тот тестирует свои вонючки в Вороньем Гнезде перед его сменой. Они не прошибли его, а уж лимонный запах подавно. — Это самое безопасное место на всем корабле, кок, очень умно, — опять заворковал Зоро, отвлекая теперь и самого себя от странных объятий. — Хотя чего еще ожидать, с такой мишенью вместо брови приходится думать о безопасности. Натренировался, да?       Санджи слабо хмыкнул, то ли раздраженный подколкой, то ли от тоски, что его лишили тепла чужого тела. Его взмокшая голова опустилась на подушку Робин. И он тут же повернулся, вжимаясь носом в угол подушки изо всех сил, ноздри его трепетали. — Полегче, бровастый, — что-то неприятно кольнуло Зоро в сердце, но некогда было задумываться. Он со смехом провел по влажному лбу Санджи, убирая взмокшую челку. — Ха-ха, да ты богач, у тебя целых две завитушки вместо бровей, — сделал открытие Зоро. Он уже автоматически настроился на самый успокаивающий омегу тон — ровный, ласковый распев, и теперь нужно было не останавливаться. И Зоро говорил все, что взбредет на ум: — Раз завитушка, два завитушка. Может мне и звать тебя так — мистер Завитушка, а, бровастый?       Санджи скулил, вжимая все сильнее подушку Робин в лицо, но ничего не помогало. У него не было ни альфы, ни стаи, да и Зоро вряд ли мог успокоить его лучше, чем любой из мугивар. Зоро даже было жаль Санджи за подлое стечение обстоятельств, что оставило его таким уязвимым рядом с единственным человеком, который не знал, как не разрушить что-то хрупкое еще сильнее.       Втайне Зоро хотелось, чтобы пришли уже альфы Дозора, и он бы ушел всех их крошить на куски. Это было бы извинением не оставаться неловко тут, и доказало бы, что он способен защитить Санджи, ему нечего бояться. Но альфы не шли, и Зоро неловко сидел у постели скорчившегося омеги. — Воды… точно, надо принести воды попить, — пробормотал он, глядя, как взмок кок. Он начал было подниматься на ноги, как его схватила липкая горячая рука. — Ты куда? — лихорадочно пробормотал Санджи. Зоро ласково взял руку, отцепляя ее от себя, и промурылкал: — Принесу тебе попить. Воды. — Потому что я очевидно, блять, мучаюсь тут от жажды, — прошипел вдруг кок, немало удивляя Зоро связностью речи и ее саркастичностью. — Нет, но болеть с водой как бы лучше… чем без воды, — неловко оправдывался Зоро. — Чопперу скажи потом. Пусть мудрость в книгу рецептов запишет, — сбивчиво выдыхал и язвил Санджи, то и дело лицо его искажалось гримасой боли, каменная змея внутри крутила свои дьявольские кольца. Две брови-завитушки при этом так сжимались, что сердце Зоро то и дело повторяло за ними и сжималось тоже. — А что… что тебе поможет? — смелый альфа Ророноа Зоро не привык ощущать себя растерянным. А еще он боялся, что все испортит, и коку будет только хуже. Кок с трудом приоткрыл глаза: — Море… — Да не буду я тебя топить! — это вырвалось так резко, что Санджи аж глаза вытаращил, а Зоро забыл про успокаивающее альфье мурчание. Они уставились друг на друга, словно очнувшись от зачаровавшей их волшебной флейты. Зоро неудобно поерзал, понимая, что сидит буквально в середине гнезда течного вот в эту самую гребаную минуту омеги. — Я… — прохрипел Зоро, отводя взгляд. — Надо заткнуть дыры под дверью, чтобы сдержать запах. Я проверю, что там на палубе.       Санджи отвел взгляд и коротко кивнул, снова сжимаясь в калачик: — Вымоченными в море тряпками, вот что я сказал… — А? Ну да. Хорошо.       Лежащего на тонком матрасе Санджи знобило, а на висках проявились большие бусины пота. Зоро неловко поднялся, потоптался, зная, что коку сейчас тяжело, но Зоро не тот, с кем хочется этим делиться. Его прилипшая от пота одежда, сбившиеся волосы, частое дыхание говорили о постоянной внутренней боли. Как же он пах сейчас, что выражал его запах? И главное: как облегчить эту боль?       Зоро сделал было шаг, как: — Зоро… — тут же хрипло позвал кок, и Зоро моментально остановился, резко повернул голову к лежащему, как охотничий пес на малейший хруст в кустах. — Да, бровастый? — тихо спросил он. Тот выдавил по одному слову через дышки. — Зоро… а ты… не знаешь… должно быть… вот настолько… больно.       И это почему-то выбило Зоро выстрелом сразу всю душу. Он не знал, насколько больно должно быть омеге в такую течку, но это было ерундой. Главное, что Санджи тоже не знал. Санджи никогда не был омегой, не просил этой судьбы, а теперь вынужден переживать муки практически в одиночку. Впервые в жизни Зоро подумал, что это никакое не испытание, никакое не преодоление, а просто жестоко и несправедливо по отношению к коку. Всё это.       И если Зоро так растерян и напуган внутри, что же переживает бровастый?! Зоро сложно было заподозрить в особой эмпатии, но то, как сжимался в комок и едва не скрипел зубами Санджи, заставляло Зоро желать самому заскулить в унисон к редким всхлипам.       Зоро неслышно опустился на колени и снова коснулся влажного лба рукой, он шептал, склоняясь над коком. — Конечно, балда, это же первая течка. Сначала будет так, а потом пройдет. Ты главное потерпи, оно пройдет, а там уже и Чоппер придет, — врал он, потому что у него не было жестокости в сердце сказать Санджи, что он не знает, как сильно и как долго будет больно, что он не в силах это остановить.       На удивление Санджи хлюпнул носом и кивнул: — Хорошо. Просто… словно кожа горит изнутри. Я словно облажу опять, но с внутренней стороны кожи. Так и должно…       Зоро припал ближе к ложу омеги и приобнял его, не поднимая на руки. Санджи издал легкое «ох», но не стал отбиваться и рычать. Руки Зоро там, где касались кожи, были такие же горячие, как кожа изнутри, и заставляли эти места не так ужасно гореть изнутри из-за контраста температур. Санджи попытался прикрыть глаза в поисках хоть какого-то якоря спокойствия. — Скоро все пройдет, Завитушка, — Зоро сам потом не мог вспомнить, что шептал, это были слова не из головы, а сразу из тела. — Прямо уже совсем скоро тело перестроится и станет лучше. Ты расслабься, ты же в гнезде. В гнезде и стены помогают. — Скажешь кому — прикончу тебя во сне, — тихо прошептал Санджи, прижимаясь лбом к груди нависшего Зоро. Было так больно, что совсем не было страшно. — Скажу что? — открыл глаза Зоро. Он грешным делом подумал, что речь про то, что кок сейчас к нему жмется, как котенок к печке. — Как… как у меня в гнезде. У меня не так… не так, как должно быть. Не как на картинках в журналах у нормальных омег… ты думаешь, я сам не понимаю… — бессвязно шептал Санджи, убаюканный хоть каким-то теплом и близостью. Зоро тихонько фыркнул: — Ты что, гнездо строишь, сверяясь с картинками из взрослых журналов для альф? Эй, Завитушка? Зави…       Санджи спал. Или был без сознания, если оценивать то, как он метался в потном сне. Зоро аккуратно нагнул шею и скосил взгляд, чтобы рассмотреть бровастого под ним, не тревожа сменой позы. И что ему делать: стоять в планке над коком два часа, пока ребята не вернутся? Нет, Зоро может, если это лучший вариант. Если в итоге этого дня никто такой хрупкий не сломается. Ну и ни один из них не зарежет и не утопит другого. Но что-то на уровне инстинктов подсказало Зоро, что так нависать не стоит, Санджи испугается, если резко очнется.       И он аккуратно, не прерывая касаний, перекатился на бок. Кок тоже оказался на боку, утыкаясь носом ему в грудь. Его мелко знобило, и Зоро ощущал себя самым беспомощным человеком на свете — он не мог ничего сделать.       Он обнял Санджи за спину и придвинул плотнее к себе, чувствуя, как дрожь постепенно унимается в теле омеги. Тот был мокрый, как мышонок, но Зоро мог только догадываться о силе аромата в тесной кладовке. Его разум альфы был чист, но сердце альфы разрывалось на части от бессилья снять всю эту боль одним рывком. — Вот так, Завитушка, поспи, — прошептал он, догадываясь, что Санджи ощущает перекаты голоса внутри альфьей груди, и это его баюкает. — Когда у тебя будет стая, так больно не будет. Вообще больно не будет, обещаю. Мне не веришь, так Чоппер подтвердит. Ты главное потерпи. Теперь-то ясно, что тебе обязательно нужна наша стая.