̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

— Никуда ты не пойдешь, — Зоро вовремя поймал Санджи за шлевку брюк и утянул обратно. — Ты долбанулся что ли? Они как раз на омег охотиться и пришли, а ты им сам в лапы полезешь?! — Ты совсем дурак?! — зашипел Санджи, обнажая по-альфьи клыки. Сколько бы часов он не провел с урожденными омегами, альфьи повадки были вбиты в него с детства братьями, и в стрессе он всегда переходил к защите ими. — Только я и могу пойти, они не видят во мне угрозы! Мне не причинят вреда, я нужен им целым и невредимым. Стоит тебе сунуться, как они пшикнут в тебя газом, и ты отрубишься! Хрен ты кого тогда спасешь. Слушай сюда, Маримо. Я выйду к ним, притворюсь таким всем безопасным и послушным, а сам перехвачу парочку масок для дыхания, которые они понацепляли. И тут же свистну тебе и кину маску, усек? Тогда и кроши их в свое удовольствие. А без меня они и на сто метров тебе приблизиться не дадут! Ты же не Усопп, чтобы расстреливать их из засады, мечники выступают в ближнем бою. Так что я пошел…       Санджи попытался привстать из гнезда, как его дернули обратно с удвоенной силой. — Нет! — Какого хера?! — Ничего не могу поделать! Это мои инстинкты! Я не могу отпустить омег из нашей стаи в лапы к альфам! — яростно зашептал на него Зоро, не отпуская шлевки брюк. — Я в вашей стае всего минут тридцать! — рычал ему прямо в лицо Санджи, Зоро отрыкивался, упираясь в него лбом (и трогательно держа пальцем за брюки). — Ничего не знаю, в стае, значит, в стае! — А у меня инстинкты, что я не могу сидеть тут, когда там без защиты милые Робин-чван и Нами-тян! Самые красивые альфы в нашей стае! — Нет такого инстинкта! — Тебе откуда знать, ты же не омега! — А тебе?!       Санджи аж ртом воздух хапнул от того, насколько дерзким был этот аргумент. А самое главное — точным, Санджи понятия не имел, как должен вести себя омега в стае и что ощущать. Он знал лишь, что присутствие Робин по утрам дарит ему умиротворение, запах от рыжих Наминых волос рождает в сердце маленькие сахарные искорки, а когда в комнату заходит Луффи, он перестает мерзнуть, даже когда моет посуду в ледяной воде. Это был разрозненный ком ощущений, пока не сформировавшийся в то, что должен ощущать омега в стае. И что он вообще должен ощущать? — Пусть вот он идет, раз ты говоришь, они меня усыпят, — Зоро кивнул на юного омегу, в чьем гнезде они сейчас все сидели и собачились. Тот смотрел на мечника большущими восхищенными глазами, как на спасителя. Альфа рвется их защищать — как круто! Санджи ощущал его елейный запах, нацеленный на альфу, вот только Зоро было хоть бы хны — он на подавителях. — Он никуда не пойдет, он совсем ребенок! Как ты можешь подвергать совсем еще дитя такой опасности! — Так значит, там опасно! А сам говорил, никакого вреда! — поймал его на слове Зоро. — Тц! Никакого физического вреда. Хочешь, чтобы они распускали там свои лапы на этого невинного парнишку, ему даже шестнадцати нет. — Мне семнадцать! — пискнул Таки, и Санджи на него так зыркнул, что тут же прикусил себе язык. Запах у Санджи сейчас был не просто лимонный, но какой-то еще ржавый и давящий, непривычно было ощущать такое от омеги. — Ребенок. Останется. Здесь, — отчеканил Санджи. — Ты. Останешься. Здесь, — прорычал через губу низко Зоро. И внутри Санджи тут же вспыхнула ярость: гребаный альфа командует им. Решил, что Санджи его покорная омега, раз в его стае без году неделя?! Внутри начала подниматься паника от страха подчинения альфой, именно этим угрожающим, тяжелым, болезненно вонзающим клыки и терзающим тело альфой.       Приказ альфы сработал как триггер. Не долго думая Санджи совершил подлый, но идеальный маневр для побега. Он согнул палец и ткнул согнутой фалангой Зоро в единственный зрячий глаз, чтобы окончательно его не выбить, но лишить на время зрения.       Не ожидавший такой подлости Зоро взвыл и схватился за лицо, отпуская Санджи. Тот тут же вскочил на ноги, и бросил Таки: — Вели ему не выходить из засады, пока маски от газа не будут у меня.       И выскочил из уютного гнездышка Таки на лужайку омежьего гарема.       Омег грузили навалом, как скот. Наемники таскали и сваливали их по десять человек на носилки, а альфы останавливали очередного носильщика, чтобы пощупать товар, поднять безвольную руку и втянуть носом поглубже тонкий, такой привлекатльный для альф аромат. Восторженно цокали языком: какие хорошие запахи, гарем Гая Плата и правда оказался мировым сокровищем на миллиарды бери.       Санджи сглотнул комок в горле и засунул руки в карманы, постарался скрыть страх за яростью и открыто пошел через всю лужайку.       Его заметили, один за другим охранники, да и сами богатеи альфы, их тут было человека четыре, остановились на месте и удивленно обернулись. Брови у всех поползли вверх. — А ты как на ногах держишься? — крякнул самый мерзкий альфа, низкий и с толстыми, похотливыми губами и масляным взглядом. Пахло жженым мясом и неприкрытым возбуждением. От его взгляда было противно, но Санджи запрещал запаху выдавать себя. — Что вы сделали с Робин-чан, ублюдки? — высокомерно посмотрел Санджи сверху вниз на тучного альфу, это было просто, толстяк был низкий, почти что круглый. — Норовистый, — радостно отметил тот. — Этого я возьму!       Маски у толстяка не было, она была у охраны, но та вела себя куда настороженней, чем эти сластолюбцы, что принялись обступать Санджи по кругу, оценивающе цокая языками. — Эй, ты выбрал себе уже того рыжего с розовым запахом. Договорились, что только по две игрушки на рыло себе берем, остальное на продажу. Санджи повернулся к говорящему: высокий, сильный альфа, чем-то похожий в уверенности на Зоро. Он бесил Санджи еще сильнее пухлого извращенца. Но у того была маска, висела на груди. — Где Робин-чан, скотина? — выплюнул он через губу. Он приметил Луффи и Усоппа, сваленных в канаву без сознания, и понадеялся, что девушек-альф также не тронули. — Он женушку свою ищет, дерзкий омега, — подал голос третий альфа, постарше, с сединой в бороде. — Я его еще на балу заприметил, я его застолбил еще тогда, помните? — Эй, я первый заметил цацу! — запах еще большим желанием и мерзкой жженой шкурой похотливый альфа, Санджи готов был вытошнить прямо перед собой. — Он мне достается, люблю таких строптивых ломать. — Я поставил бронь на балу. И без меня вы бы не попали сюда, — повысил голос взрослый альфа, — все они были разными, но все как один не утруждали себя воспринимать Санджи, как человека. Они игнорировали его вопросы и делили его, как свинью на торгах, прямо в его присутствии. Позади наемников и альф Санджи заметил у дыры в стене красиво разодетых омег — это были омеги этих альф, с которыми те были на балу. Сейчас, когда не нужно было играть роль престижной игрушки, у них были зашуганные, бледные лица. И по этим лицам Санджи понял, что все как один эти альфы — полнейшие подонки. — Если хотя бы один волос упадет с головы Робин-чан… — зарычал он, теряя самообладание, забывая о плане. Он был загнанный зверь, окруженный хищниками, и в такие моменты альфа в нем требовал показать доминирование. — Сучка забыла свое место, — в эту же секунду чья-то грубая рука схватила его сзади за шею, тряхнула так, что в глазах потемнело. Нос забился подавляющим запахом забродившего винограда. В глазах темнело от одного запаха, но Санджи цеплялся за сознание и пытался выправиться. — Слушай сюда, подстилка. Характер будешь в спальне у Грего показывать, его это заводит. А тут сожми свой рот ровно до тех пор, пока к нему не поднесли член. Спрашиваешь, где твоя альфа? Значит, вы с ней парочка, да? Надо это прекратить, а то проблем не обрешься. Сделаем тебя вдовцом, быстрее метка спадет.       После этих слов жесткие пальцы на шее Санджи сжались еще сильнее, вдавливая омежий ошейник прямо в светлую кожу. Санджи болезненно выдохнул, ожидая, что его шею сейчас просто переломят руками, а он даже не в силах дернуться. Но под нажимом омежье колье наконец поддалось — щелкнуло и сломалось. И упало с травмированной шеи прямо на зеленую траву — под ногами у Санджи оказались две половинки дорогого колье, которое Нами купила своей нежной, любимой омеге — загадочной Виви-чан, чье место занимал Санджи.       Очень сильные, доминирующие феромоны мощного альфы заставляли его стоять бездвижно. Поджилки тряслись, буквально приказывая упасть на колени перед потоком агрессивного, приказывающего запаха. Это был невероятно мощный, скрывающий свою природу до поры до времени альфа. Омега внутри Санджи трепетал и велел покориться такой силе, чтобы получить не ее гнев, а защиту. — Теперь оно тебе не понадобится. Черт, а пахнет, как не помеченный. Та альфа явно слабачка, раз у нее укус такой хилый вышел, — прогрохотал самый сильный и яростный забродивший альфа. Санджи даже не видел его лица, он стоял, с красной от кровоподтека шеей, и смотрел на сломанное колье. — Эй, не порть его! Я же его застолбил себе, не тебе! — возмутился другой альфа, Санджи уже не разбирал. — Меня не забавляет, когда подстилка забывает свое место. Эй, вы, тащите его альфу сюда. Прикончим у него на глазах, сразу почти вся метка спадет. Я тебе услугу делаю, меньше потом головной боли.       Робин-чан. Они собираются убить Робин-чан, чтобы лишить его пары, которой у него и нет. Они не смеют трогать нежную, умную Робин-чан, у которой сотни рук, но лишь две так уютно пахнут полынью и кофе.       Санджи вскинул покорно опущенную голову, вырываясь из оков омежьего ужаса. Заставил себя преодолеть давление запаха и резко крутанулся на месте. Он не знал, как выглядит тот альфа, какого он роста, есть ли на нем маска. Он просто выбросил ногу и с разворота со всей дури вмазал ему ногой в ухо.       Та секунда, что высокий альфа с низкими кустистыми бровями распахнул от удивления глаза и по-настоящему посмотрел на наглого омегу, была бесценной. Она позволила Санджи вырваться из душного подчиняющего аромата, скинуть с себя сальные взгляды, и вернула ярость бойца.       О, этот удивленный взгляд, когда «подстилка» уложила тебя на лопатки. Альфа грохнулся прямо на лужайку, ломая садовый стул. — Ха-ха-ха! — седого альфу это дико развеселило, а толстяк заверещал: — Вырубите его, усыпите!       И тут Санджи вспомнил про газы, с ужасом осознавая: на виноградном громиле респиратора не было. Их было так мало, не на каждом, а наемник рядом с телами омег уже доставал что-то из сумки на бедре. Толстяк — на нем нет, седой альфа! У него на груди болталась маска для дыхания. — Ах ты дырка говорящая! — ревел с лужайки альфа, с трудом приходя в себя. Он собирался схватить Санджи за ногу, потому он прыгнул вперед, как кошка, сбивая с ног седого альфу с бородой, он приятно пах хлебной закваской. Как у такого человеческого мусора могут быть такие уютные, такие добрые запахи? Это должно быть запрещено законом.       Альфа с охом грохнулся на спину, а Санджи оказался сидящим на нем сверху. Он угрожающе зарычал, громко, как настоящий альфа, и изо всех сил дернул маску, отрывая ее с завязками.       Вторую маску он достать не успевал: наемник уже направил на него баллон с газом, поднялся на ноги полыхающий от ярости виноградный громила. И нужно было спасать не себя, а Робин-чан, точнее — всю стаю, всех омег этого единственного уголка в мире, где омеги-мужчины могут хотя бы выбирать, быть им укушенными или нет. — Маримо! — в отчаянии закричал Санджи и метнул маску. Как раз вовремя, потому что по полю уже несся с катаной наперевес яростный Зоро. Позади него телепался вцепившийся в его рубашку Таки, изо всех сил пытавшийся не дать Зоро выскочить из засады до подачи сигнала. Но Зоро не мог ждать, когда увидел, как тот альфа сжал Санджи за шею. Выскочил до сигнала, и правильно, потому что не было в итоге никакого сигнала и четкого плана.       Маска улетела в сторону Зоро, Таки ойкнул и упал на лужайку с куском рубашки в руках, а Санджи окутал щиплющий легкие пепельный туман. Он потерял сознание до того, как дымка рассеялась. Он не был героем, в одиночку спасшим всю команду, он отдал это право Зоро.       Когда Санджи открыл глаза, то увидел шелковый тент и мутный свет, пробивающийся через него. Он не ощущал запахов, газ отбил обоняние, а шея не слушалась, видимо, опухшая из-за ран, оставленных сдавливанием колье.       Где он? Без обоняния словно без глаз, не понятно, рядом друзья или враги. Вот как ощущает себя Маримо… Санджи попытался с трудом повернуть голову, и та тут же завалилась на бок, упав со слишком маленькой подушечки.       Тут же его голову подняли и вернули на место чьи-то руки. Санджи раскрыл глаза шире: — Ч-т-о… — звук получился хриплый, невнятный. Ублюдок все же немного повредил горло. — Ой, прости, других подушек не было, надо было подложить каждому под голову, — раздался где-то над ним голос Зоро, а потом и озабоченное лицо Зоро появилось над Санджи. Один глаз Маримо перекрывал привычный шрам, а второй был залит смачным синяком.       Санджи хрюкнул и тут же пожалел — шея болела от напряжения горла. — Тебя Чоппер вот только-только забинтовал, он сам едва очнулся. Чоппер здесь, Зоро здесь, Санджи ощутил волну облегчения. Значит, они спасены, значит… Стойте, не только его стая, что с остальными омегами?! — О-о-о-ом… — попытался не напрягать связки Санджи. — Заткнись, — ласково сказал Зоро. Но когда Санджи попытался повернуть голову на бок, чтобы осмотреться, руки Зоро быстро поймали его лицо и преградили обзор, словно шоры. — Не смотри. Луффи и ребята только приходят в себя, некому было убрать всех… весь этот беспорядок. Эти альфы… они сейчас выглядят не очень. Я убил их. Каждого из них.       В голосе Зоро не было ни сожалений, ни раскаяния, а только глубокое удовлетворение. И от этого животного удовольствия в тоне Санджи стало немного страшно. Но руки Зоро удерживали его на маленькой подушечке, закрывали от вида уродливых сцен, и это почему-то успокаивало и смиряло. Этот дикий хищник не видел в Санджи жертву. — Чоппер, Чоппер! Кок очнулся! Его надо осмотреть! — прокричал Зоро.       Санджи хотел сказать, что все, что ему нужно — это полежать вот так еще, на неудобной маленькой подушке, укрытым чужой рукой от ужасов мира. Но не смог ничего прохрипеть.       Где-то вдали послышался голосок Чоппера, тихие вздохи приходящих в себя омег. Тихие, едва различимые шаги.       Вместо Чоппера в поле зрения Санджи нагнулась Робин-чан. Она была бледная, а волосы немного спутаны от того, как ее кинули вместе со всеми в овраг, но живая. Санджи счастливо улыбнулся через боль. — Кок-сан, Таки рассказал мне, как вы в команде с мечник-саном всех нас спасли.       Санджи замотал головой. Это не он. Он был героем, когда спас всех от Конора в спа-отеле, тогда это была минута его славы. А сейчас это Зоро всех убил и не дал никого похитить.       Но Робин не улавливала его протестов. — У вас вышел великолепный тандем. Я благодарю вас, что вы не дали нашему мечник-сану ринуться вперед без раздумий и лишиться шанса спасти всех прямо здесь же, не позволив никого украсть. Признаться, в текущем положении, я и подумать не могла, что мечник-сан позволит вам так рисковать собой и выходить к альфам. Но я вижу, что у вас есть свои действенные и талантливые средства убеждения, — Робин многозначительно посмотрела на Зоро и слегка рассмеялась, видимо, в очередной раз полюбовавшись на фингал.       Санджи хотел сказать, что Робин-чан прекрасна как никогда, и что он счастлив, что она была первая, кого он увидел, придя в себя (потому что ходячие деревья не в счет), но горло не слушалось. И он лишь развел слегка руками и улыбнулся. — Еще раз благодарю за спасение, и за то, что согласились стать частью нашей стаи, кок-сан, — ласково сказала Робин, и Санджи с сожалением подумал, что она сейчас наверное невероятно нежно пахнет. Как в тот день, когда обняла его, а он захлебывался в слезах. А сейчас он даже не может уловить этот божественный запах. — Уверена, мечник-сан о вас как следует позаботится.       В своей излюбленной привычке оставив явную легкую недосказанность Робин упорхнула, оставляя на лужайке закатившего глаза Санджи. Он хотел бы сказать, что Зоро свободен, пусть катится и проверит, как там дела у ребят, Гая и Джулиана. Пересчитает омег… Санджи до сих пор в шоке, что Зоро знает счет дальше десяти.       Но не мог, и потому — Зоро остался. Зашуршала трава, и охраняющая взор Санджи рука исчезла. Зоро сел так, чтобы загораживать ему вид на лужайку, где было чаепитие, и где, видимо, все еще лежат трупы врагов. Да что такого? Словно Санджи никогда не видел жестокости, чего его так оберегать. — Я надел ее, — сказал вдруг Зоро. — Ха? — нахмурился Санджи. — Маску. В смысле, пришлось только двумя катанами поэтому драться… Но я ее надел, потому что они потом еще пускали и пускали газ. Чтобы спастись. Так что это… спасибо. Но ты не должен был к ним лезть. Больше я себя так провести не позволю.       Санджи моментально взбесился. Не Зоро указывать ему, что делать. Запрещать спасать стаю, в которую Санджи и не мечтал попасть! И из последних напряжений горла он попытался выдавить: — По… шел… ты… — Санджи! Тебе нельзя говорить! — наконец подоспел задыхающийся Чоппер.       Газ окончательно выветрился из всех омег часов через семь. Альфы пришли в сознание гораздо раньше. Гай даже попросил Чоппера сделать ему бодрящий укол. Он должен был явиться перед гостями бала в идеальном виде и рассказать, что на его замок напали, и что каждый дерзнувший сделать это умер ужасной смертью.       Он так и сказал «ужасной смертью», но Санджи так и не увидел. К моменту, как его сиделка Зоро позволил ему сесть, трупы альф уже убрали охранники из дворца. Хвала богам, тех тоже усыпили, иначе горя и слез среди местных омег было бы не избежать.       Перед тем как уйти Гай любовно поднял на руки своего Джулиана, все еще спящего и безвольного, и положил его рядом с сидящими Луффи и Нами. Это был знак высшего доверия: он отправляется по делам, которые нельзя отложить, но вверяет безопасность омеги этим альфам. На языке альф это было почти как кровное родство, в древние времена так доверяли своих омег разве что отцам и братьям. Видимо, Гай читал те же королевские романы, что и Санджи когда-то.       Подходила Нами-сан справиться о Санджи, и он пытался извиниться за колье для Виви, но слова совсем перестали выходить, и он только хватал руками перебинтованное горло. — Все хорошо, Санджи-кун. Я украду новое, еще лучше старого. А за старое возьму с Зоро триста тысяч бери. — Какого хрена! — запротестовал совсем под ухом Зоро. — Это тот урод его сломал, а не я. — Но ты допустил, чтобы он сломал его прямо на Санджи-куне! Думаешь, я тебе цену колье что ли выставила?! Это цена за ранения Санджи-куна. Вдруг он передумает быть в нашей стае, потому что альфа из его стаи его не защитил!       Голоса не было, потому Санджи протестующе замахал руками. Ему бы такое и в голову не пришло. Но его руки быстро поймали шершавые ладони Зоро и с силой сложили на груди. — Хватит тарахтеть.       Странно, но Зоро, пусть и огрызался, но все отчитывания от Нами выслушал покорно, словно принимал их. И даже не стал препираться по поводу денег, что было вообще не справедливо, как ни посмотри. К сожалению, сказать Маримо, что он дурак, тоже не было никакой возможности.       Потому когда Нами ушла, Санджи просто показал Зоро фак. — В жопу его себе засунь, — беззлобно сказал Зоро. И аккуратно приподнял его за затылок: — Вот чай с медом, попей.