̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Из-за травмы горла Санджи не успел задать омегам миллион вопросов, которые стеснялся озвучить даже Чопперу. Правильно ли ощущать то, что я ощущаю, когда альфа специально выпускает свои феромоны? Я не испорчен? Потому что когда я был альфой, от пролетающего мимо запаха флиртующей омеги все так внутри не сжимало, а между пальцами не потело. Правильно ли желать понюхать кого-то прямо в шею? Мягкие вещи, почему так и тянет их погладить? Меняется ли обоняние до и после метки? Что делать, чтобы во время течек так не болело?       Ничего Санджи не смог спросить, но он видел настоящее омежье гнездо, и оно казалось… достижимым. Купить подушки, одеяла, насчет дилдо Санджи пока сомневался. Но пара месяцев, и он сможет сымитировать гнездо молодого омеги. Жалко, другие свои не показали.       Но можно понять, весь гарем стоял на ушах, как только все очнулись. Проверяли, все ли на месте, искали охранников, которых вырубили вторженцы. Омеги заботились о тех, кто оберегал их. Хотя Розе задумчиво кусал палец: подозревал, что про отсутствие дверей в гарем, а также план захвата этим альфам напел кто-то из персонала. — Мы не можем больше так жить, — сказал бледный Джулиан, не такой легкий и парящий, каким восхитительно предстал перед всеми во дворце. Он был уставший, какой-то скукоженный, когда его отпаивали чаем после газов. — Как это?! — испугались все, особенно омега с маленьким ребенком. — Мы были слишком беспечны. Думали, что репутация Гая, стены и тигр спасут нас. Жили, как в маленьком раю, когда снаружи бушуют бури. Но все это… такие детские игрушки перед настоящим вторжением. — Я должен был сражаться, но меня вырубили в отличие от мечника пиратов, — покаялся омега-мечник, что недавно брал уроки фехтования у Зоро прямо на лужайке. До настоящего налета он мнил себя защитником его большой стаи. — Неизвестно, рассказали ли эти преступники кому-нибудь о том, как пробраться в Сераль, и про охрану, — вставила как всегда депрессивную ремарку Робин. — И потому не ясно, будут ли еще попытки налета. — Черт! — Розе принялся грызть заусенец до крови. Каждый омега сейчас думал не столько об опасности для себя, а том, как много еще совсем юных омег пострадает или вернется к прошлой ужасной жизни, если Сераль падет. — Мы должны измениться, — сухо отрезал Джулиан, принимая решение даже без Гая, который сейчас в основном дворце успокаивал и выпроваживал «приличных» гостей, если из тех сладострастных богатеев там был хоть один подобный. — Собираешься сделать армию омег? — участливо поинтересовалась Нами. — Нет… Нам не добиться такого же мастерства, как ваш альфа, — задумчиво разглядывал Джулиан Робин и пытающего растолкать спящего тигра Луффи. Того оттаскивал Усопп, постоянно уговаривая и увещевая, но Луффи был полон энтузиазма. — Потому… простите, не могли бы вы дать нам денег в долг?       Нами аж воздухом подавилась. Лучше бы сразу попросил ногу отрубить. — За…зачем это? — фальшиво улыбнулась она. — Гай потратил все деньги на вызволение омег. Просто не мог остановиться, зная, что мы можем спасти хотя бы еще одного. А потом еще. Но мой план требует не меньших вложений. — Просветите нас, — промурлыкала, Робин. И когда Джулиан ответил, даже ее невозмутимые брови слегка дернулись вверх. — Мы съедим как можно больше дьявольских фруктов. — Чего?! — гаркнул Розе. — Сам ешь! Мало ли там что. — А я съел, Розе. Ты забыл? Может быть поэтому моя кожа НАСТОЛЬКО нежнее твоей, — не преминул вставить шпильку в сторону самопровозглашенного соперника Джулиан. — Дьявольские фрукты дают невероятную силу. Взгляни на капитана Луффи, на таланты госпожи Робин. Если у нас будет хотя бы десять омег с такой силой, мы сможем постоять за себя. Не дать торговцам людьми проникнуть и украсть одного из нас. — Я согласен, — шагнул вперед омега с ребенком на руках. — Если нужен доброволец — я съем дьявольский фрукт ради нашего сада. — И я, — шагнул омега-мечник. — И я, — загалдели еще несколько. — Видите, желающих уже больше, чем мы сможем достать дьявольских фруктов. Но нам надо начать хотя бы с нескольких… — Хммм, а это вполне разумный ход, — благосклонно кивнула Робин. — В вашем положении практически единственный, если вы хотите сохранить независимость омег. Все упирается в одно, в деньги.       И Робин внимательно посмотрела на Нами. Нами усиленно делала вид, что невозмутимо пьет чай и смотрит в сторону. Робин не отводила пристального взгляда, пауза затянулась, и Нами дернула бровью: — Ладно, ладно, поняла! Только учти, я дам им деньги Санджи! Те, что я одолжила в казне Джермы до того, как прибыл Дозор. Нельзя же было оставлять маньякам Винсмоукам деньги, чтобы они могли подкупить кого-то из дозорных. Я действовала рационально! И вообще, я взяла эти деньги Санджи на приданное! — Вот оно что, — промурлыкала многозначительно Робин. — Да! А теперь придется эти деньги отдать! И с чем останется Санджи?! О, бедный Санджи! — искренне возмутилась Нами. — Думаю, наш Санджи-кун сам по себе драгоценность, так что за него не придется доплачивать, если мы его сосватаем. Надеюсь, это случится не скоро, у нас на корабле так не хватает омеги.       Нами украдкой повернулась к Санджи, который все еще лежал на траве, его охранял недвижимой статуей Зоро. Когда все приходили в себя, то первое, о чем спрашивали: как Санджи. Все как-то изменилось в их стае с появлением омеги, и не важно — до его официального согласия или позже. Но каждый альфа дыбился внутри, представляя, что сюда ворвались другие альфы с целью похищения их омеги. И мало того, любой альфа мог укусить Санджи за шею и тем самым просто вырвать с мясом из стаи, приковав к себе.       Нами даже захотелось влепить Зоро затрещину задним числом. Она не кричала на Зоро, когда он покусал неизвестного принца этих ублюдских Винсмоуков. К тому же Зоро сам себя корил больше всех. Но теперь это был Санджи из их стаи, и так хотелось прописать Зоро по первое число. — Хорошо, если это для защиты, я ссужу вам белли. В долг. Вернете, когда разбогатеете, — согласилась на компромисс Нами, чтобы сердце так не болело. — Но у меня одно условие: если с нами что-то случится, вы примете Санджи к себе. Если пройдет слух, что команда Мугивар разгромлена, вы отыщете Санджи, кто бы его ни похитил, и поможете сбежать. — Это… большие обязательства, уважаемая альфа, — Джулиан был серьезен, не обещал все подряд, почуяв деньги на дьявольские фрукты. — Нам сложно путешествовать по морям, особенно группой. Мы словно приманка для бандитов. — Вот поэтому я и спонсирую вам дьявольские фрукты! Позаботьтесь, что если попадете в новости, то как новая гроза морей и пиратов, усекли?!       Джулиан покорно улыбнулся, повеяло грустной весенней прохладой: — У нас просто нет другого выхода.       Оставшиеся на Санни мугивары накинулись на неудачливых грабителей с расспросами. Что случилось, что Нами собиралась сорвать куш, а сама выгребает сокровищницу?! Что-то ужасно экстраординарное. — Да так, там просто нашлись грабители похлеще меня, — бурчала недовольно Нами. Санджи тут же отправился готовить ее любимый пряный чай с запахами острых специй, как аромат Виви.       Травма горла не давала ему рассказывать о случившемся как следует, Зоро отделывался коротким угуканьем, так что внимание на корабле захватил Усопп. Скоро все слушали захватывающую историю, как в него разом влюбилось сорок омег, и ему пришлось защищать их от саблезубых альф верхом на тигре.       Санджи проскользнул на кухню, чтобы спрятать в своем чуланчике пакет с подарками от омег, который ему всучили с заговорщическим шепотом: «Открой, когда будешь один». Санджи ощущал себя немного преступником, когда прятал его за бочками у своей постели.       Когда он решил выскользнуть из гнезда, то на выходе уперся в Зоро. Тот стоял на кухне, но строго по линии дверного проема в чулан — как тренированная пастушья собака. Зоро был абсолютно голый по пояс. — Ик! — сказал Санджи вместо «твою мать, извращенный Маримо, какого хрена». И отпрыгнул на полметра, ударяясь лопатками в полки с мукой и консервами.       Зоро дернулся, взгляд его вспыхнул смущением, он то потянулся к Санджи, то отпрянул назад, не переступая будто начерченной в воображении линии входа в чулан-гнездо Санджи. А потом потупил взгляд. — Я рубашку принес. Я это… в свое хочу переодеться. Чтобы она мной не сильно пропахла, — в руке грустно понурившегося Зоро висела тряпкой такая же приунывшая рубашка Санджи.       Санджи слушал, как бешено бьется от страха его сердце. Черт, это всего лишь Маримо, хватит так реагировать! Вы теперь в одной стае.       Санджи хмыкнул и вырвал рубашку у Зоро. Посмотрел пригвождающим взглядом, чтобы знал наших, и с силой захлопнул дверь перед его лицом.       В темноте чулана Санджи наконец позволил себе зажать рот рукой, чтобы справиться с неровным дыханием от шока. Хватит, глупое трусливое сердце, это же Зоро. Просто Зоро. Но шея, покалеченная властным альфой, темнота тесного чулана порождали в Санджи холодные мурашки иррационального, животного страха. Альфьи зубы. Забивающий нос, пригвождающий похотливый запах. Унижение и боль. Синяки на шее вернули воспоминания о травме.       И вид обнаженного альфы на пороге его неказистого гнезда рождал в Санджи инстинктивный ужас. Так и ощущают себя все омеги, когда им угрожает альфа? Или когда он был альфой, то страх был точно таким же? Он не понимал, где страх лично его, а где непривычные омежьи инстинкты.       Запутано. Так удушающее запутано. Он зажал рот руками, чтобы не издать ни звука.       Тем временем Зоро снаружи так и остался неловко стоять перед деревянной дверью.       Он не знал, что выйдет настолько неловко. Он как бы нечаянно. Зоро вообще-то был рад, что Санджи теперь в стае. С ним так размеренно и спокойно на Санни, словно стаю качает на мягких волнах.       Просто есть хрупкие, невесомые вещи, в которых Зоро плох, которыми лучше любоваться издалека, не касаясь, — как распустившимися кувшинками.       Зоро неуверенно поднял пальцы и коснулся теплого дерева двери. Ему позвать кока? Что сказать? Зоро был плох в словах, плох в действиях, когда дело касалось неуловимых материй. Он не знал, что ему делать, чтобы вернуть легкость Санджи. Ругаться в гареме и получить фингал было проще, чем сейчас. Понятнее. Он должен был что-то сделать, чтобы убрать этот внезапный ужас из глаз Санджи, и одновременно знал, что ему лучше не портить все еще сильнее своей неуклюжестью. — Кок? Все нормально? Я тогда пойду, — неуверенно проговорил он. — Мне это… позвать Робин там? Или Чоппера?       Тишина. — А, ты же говорить не можешь… — вспомнил Зоро.       Тем временем за дверью Санджи сжимал в злости кулаки, кляня себя. Это теперь его стая, его гнездо, его корабль, он не может прятаться по глупостям в чулане. Теперь его судьба только в его руках, и глупые, слабаческие омежьи инстинкты не будут им управлять!       Привыкший перебарывать любую свою природу, ковать характер через боль, не взирая на то, что сама природа против его поступков (однажды Санджи вошел в комнату, где дрались Ичиджи и Ниджи, одновременно впавшие в гон), он не позволит внутреннему омеге подчинить его.       К черту все, он встретится с Зоро лицом к лицу, и победит свой страх!       Когда дверь чулана резко распахнулась, оба они удивленно охнули. Зоро — потому что не ожидал, что Санджи решит показаться. Санджи — потому что Зоро все еще стоял тут как чертов истукан. А он собирался боевито явиться к нему сам в воронье гнездо.       Оба глупо пялились друг на друга — секунду назад они хотели увидеться и поговорить, но когда встретились так неожиданно, то оказались сбитыми с толку.       В итоге в лицо Зоро со всей силы прилетела его рубашка. Санджи как раз успел переодеться в свой привычный черный костюм. Он тяжело дышал, и его завитая бровь яростно дергалась, когда он смотрел на чертового Зоро. Тот что — застрял в этом дверном проеме, что ли?!       Зоро оторопело стянул с головы рубашку, посмотрел на нее, на кока, и сказал: — Не обязательно так на меня орать.       Уголок губы Санджи непроизвольно дернулся вверх. Столкновение случилось. Вдруг оказалось, что самым невозможным было лишь решиться.       И Зоро как ни в чем не бывало отправился по своим делам.       Новость, что Санджи теперь официально в стае, объявили за ужином. Все галдели и кричали «За Санджи!», поднимая чашки с чаем и соками. Чоппер вцепился в ногу Санджи и рыдал, как он счастлив, что Санджи теперь всегда-всегда будет с ними.       Все еще немой, но хотя бы с перебинтованной шеей Санджи, ласково потрепал его по макушке. И улыбнулся всей команде уверенной улыбкой.       Он не хотел выдавать, что ничерта не знает, что должна делать омега в стае особенного омежьего. В Джерме омег недолюбливали, да и Зефф не держал ни одной на кухне, где вечно гавкались альфы и беты.       Когда Санджи сел со всеми за стол, Луффи с жутким скрипом придвинул к нему свою скамейку и привалился плечом. Санджи вопросительно поднял бровь.       Луффи потерся щекой о его пиджак: — Вкусно пахнешь, Санджи.       Спина сама по себе стала каменной от напряжения. Он не боялся Луффи, он был готов дать обе руки на отсечение, что Луффи никогда ничего плохого ни одной омеге не сделает. Но проклятый на дне Санджиной души страх не слушал аргументов. И портил всем такой дивный счастливый вечер.       Санджи заметил, как заметили его скованность Нами и Робин. — Капитан, а не сильно ли вы… — мягко начала Робин.       Не дать страху и глупым омежьим инстинктам ломать свою судьбу. Ты Санджи, а не альфа или омега, — проговорил он себе и заставил себя взять в руку ложку, не скидывая с плеча капитана. — Да ничего, Робин, Санджи не против. Да, Санджи? Хи-ши-ши! — заглянул большими карими глазами Санджи в лицо Луффи. От него пахло солнечным днем и немного подсолнухами — запах согревал изнутри. И Санджи забыл, как его тело вообще могло бояться Луффи.       Метким ударом ложки он вдарил по резиновым пальцам, тырившим его тефтельки, пока гаденыш так проникновенно строил глазки.       Фрэнки спросил, будет ли у них праздничная вечеринка в честь Санджи. Чоппер замахал копытцами, чтобы не смели пока заставлять Санджи готовить еще и пирушку в свою честь, пока он не поправится. Робин предложила в таком случае пойти всем разгуляться в приличной таверне на следующем острове, чтобы Санджи тоже был гостем, а не устроителем.       Санджи прижал руки к сердцу и бросил их в сторону Робин: отдавая ей всего себя. Отсутствие голоса никак не мешало его страстным эскападам. Зоро фыркнул и закатил глаза. Санджи цыкнул на него. И первый вечер в своей собственной стае в общем-то прошел как всегда. О лучшем Санджи и мечтать не мог.       После ужина все не спешили разбредаться по своим делам, Нами пришпилила к холодильнику бумажку и велела Санджи написать список вещей, которые нужны ему для постоянного гнезда. Тот качал головой: ничего не нужно, Нами-сан. Пару подушек он достанет и будет уже более-менее гнездо.       Тогда Нами сама взяла карандаш на веревочке и вписала: большая грелка.       Санджи озадаченно наклонил голову. — Виви всегда просила грелку и горячую воду в нее, так в животе так не режет в первый день течки, — пояснила Нами.       Усопп и Фрэнки издали благоговейный «О-о-о» и театрально похлопали Нами. Та рявкнула на них: — Это же базовая вещь! Чего вы так удивляетесь!       Робин вписала три комплекта простыней и никак не стала это комментировать. Смущенный Санджи не стал просить ее уточнить вслух, зачем столько. Фрэнки вписал какую-то обивку для стены, которой он подлатает чулан, чтобы гости корабля даже на кухне не могли понять, что за стеной омега в самом пылком состоянии. Чоппер какие-то средства для омежьей гигиены. И хотя все они вписывали ужасно смущающие вещи, Санджи все равно не решился вписать свое желание: ему позарез нужна была замена мистера Обнямуры, чтобы успокаиваться, тиская его перед сном.       Прибежал Луффи и вписал крупными буквами номером ноль МЯСО. Все ругались и отобрали у него карандаш. Брукк вписал четыре подушки (на выбор Санджи). И два придурка Усопп и Фрэнки снова с благоговением ему захлопали. — Почему омеги так любят подушки, братан? — совсем не тихо шепнул Фрэнки снайперу. — Не знаю, чувак, наверное, они прячут в них всякие вещи, а потом нюхают так, чтобы никто не догадался, чей запах тебе так нравится, — прошептал Усопп.       Санджи сощурился и показал кулак: все же отсутствие возможности наорать на обормотов очень утомляло. И он расшугал всех прочь с кухни, ему нужно было побыть одному. Как ни странно, после выдворения за стулом оказался дремлющий Зоро, который не участвовал в суматохе. Санджи похлопал его по плечу и властно указал на дверь. — Что? Сегодня мое дежурство по посуде! — возмутился тот. — Пффф, — только и сподобился Санджи. Толку на посуде от Зоро было как от козла молока. У них было не так много тарелок, чтобы позволять Зоро каждое дежурство разбивать одну. Потому Зоро ставили вытирать посуду, не давая отлынивать уж совсем от рабочего расписания.       Санджи включил горячую воду и принялся пенить губку, пока сонный Зоро слонялся по кухне. Санджи упустил момент, когда тот застыл напротив холодильника, а потом принялся что-то на нем усиленно шкрябать.       На секунду Санджи даже стало интересно, что же может вписать в омежий список Зоро. Он вытянул шею… Это было саке.       Мокрая губка прицельно прилетела в щеку Зоро. — Эй! Охренел? — дернулся тот.       Санджи промаршировал и яростно ткнул пальцем в список для гнезда. Выпучил на Зоро глаза. Все теперь решат, что Санджи любит надираться в течки. — Что?! Я не могу дописывать вещи в список покупок?! Нами вообще-то потом все равно бюджет утверждает. Может и раскошелится.       Санджи еще яростнее застукал пальцем по листочку, что это не для запасов, а для гнезда. — Да я и говорю, попытка — не пытка, бровастый. Вон Луффи свое мясо вписал. Нами грелку от геммороя, а то отсидела задницу за своими картами. Робин подушки, потому что много где читает, и тоже почитай зад беречь надо. Усопп простыни, я всегда подозревал, что он от кошмара может обмо…       Санджи схватил стул и попытался пришить им Маримо. Какого черта по его мнению вся команда разом страдает от геммороев и энуреза! — Эй, ты чего, бровастый! — искренне возмутился Зоро и увернулся от замаха стулом. — Совсем дурной?! Другие вон что заказывают, а мне саке нельзя?! Завязывай!       Когда стульная кара уже должна была обрушиться на голову Зоро, он серьезно выбросил руку вперед и стальной хваткой заблокировал стул за другую ножку. Не касаясь рук Санджи. — Хватит! — цыкнул он. — Это просто саке!       Стул был в железных тисках, никак не поддавался. С досады Санджи легонько пнул Зоро в лодыжку и отпустил стул, придумав решение проблемы. Зоро чуть не уронил стул на пол, вмиг оказавшись единственным его держателем. Пока он чертыхался и ставил все на место, Санджи уместил над размашистым «МЯСО» не такое грандиозное название:       «Вещи для гнезда». И снова яростно ткнул пальцем, глядя на Зоро. Тот наконец прочел и его брови поползли вверх. — Вот оно что… А зачем тебе тогда… — его взгляд пробежался по «геморроидальному списку» под убийственным взглядом Санджи. — А нет, ничего. Зоро подумал немного и отобрал у Санджи карандаш. Под его скептичным взглядом уверенно дописал в пляшущем списке аккуратное: настоящая кровать. — Ха? — Ну. Ты же на полу спишь. Я же был там у тебя, а другие не были. Гнездо в куче вещей на полу выглядит как временное. А в настоящей кровати — будто это твой настоящий дом, — пояснил Зоро. Санджи раздумывал, есть ли у него причина снова браться за стул, но вдруг понял: никто не написал кровать, кроме Зоро. Остальные и правда не знали, что там у него с гнездом, а Зоро никому не разболтал. Он так и остался единственным, кто был у него в гнезде.       Смущенный этим фактом, Санджи промаршировал мимо Зоро, уткнувшись взглядом в пол. Заодно заметил валяющуюся на полу губку и вернул ее в раковину, принимаясь за дело. Интересно, может он подделать почерк Усоппа или Зоро и вписать туда инкогнито подушку для обниманий?       Санджи был так погружен в свои мысли, что очнулся только от касаний чужих пальцев к своей руке. — Ха? — Ты забыл подвернуть рукава, они намокнут.       Зоро с закинутым на плечо кухонным полотенцем наклонился и совершенно по-свойски аккуратно подвернул Санджи манжеты на правой руке. Тот застыл от неожиданной интимности столь мелкого бытового жеста. Его щеки немного порозовели. Никто раньше никогда… Ну разве что Зефф пару раз помогал подвязать во время работы сбившийся фартук. — Вот так, — кивнул сам себе Зоро, совсем не чуявший, как встревожено заметался лимонный запах по комнате. Он со скучающим видом взялся за мокрую тарелку у мойки, погружаясь в вечернюю рутину.       И дневная вспышка страха перед альфой сейчас казалась Санджи особенно нелепой, каким он был дураком. Если дерзнуть и заставить себя пробиться через собственные страхи и травмы, внезапно оказывается, что мир оставил тебе за порогом не очередные трудности, а трогательные подарки. Санджи редко получал подарки, и ему ужасно понравилось.       Ему все же стоит поработать над собой и постараться сблизиться с командой в роли омеги. И вписать таки в список на холодильнике подушку для обниманий.