Безошибочные дни на Санни
3 мая 2026 г., 03:54
— Ну как, Санджи, ты купил все для своего гнезда?
Вся команда ужинала на корабле, пусть они и стояли у острова. Тот был слишком маленьким для пиратской гулянки. Луффи сказал, что они обязаны устроить такую в честь Санджи. А Робин изящно добавила, что ее стоит устроить в таверне, чтобы Санджи не только готовил, но и участвовал в пирушке с самого начала. Так что пока стая просто пыталась засунуть нос в его недоделанное гнездо.
Санджи трагически отложил кухонную лопатку и повернулся лицом к команде.
— Боюсь, что нет, Нами-сан. Маримо зарычал на продавца, и нас выставили из магазина.
Все разом посмотрели на Зоро.
— Она предложила мне лечь и примерить гнездо! — искренне возмутился Зоро, сразу все разбалтывая. — Проверить, удобно ли нам будет вдвоем! И вообще, нас выставили не за то, что я зарычал, а потому что Бровастый меня за это пнул! Три раза!
— Ты уворачивался!
— Вас выставили за драку в магазине омежьих принадлежностей, — мрачным голосом резюмировала Нами. Луффи с этого ухахатывался. Но у Усоппа назрел вопрос.
— Зоро, а что ты делал в магазине, где продают омежьи гнезда?
Зоро надулся и повернул голову в сторону, отказываясь свидетельствовать против себя. Против него с радостью свидетельствовал Санджи.
— О, Маримо считает, что это идеальное место, чтобы похищать омег. Потому туда нельзя ходить в одиночку.
— Они буквально называются «Омежье гнездо», это же как волчья яма! Медвежий капкан! — не удержался и снова взорвался Зоро.
— Да где же тут сходство! — распалялся в ответ Санджи.
— Мечник-сан, смею вас уверить, что мужчины-омеги настолько редки, что магазинам гнезд нет никакого резона десятками лет ждать, когда к ним в западню зайдет кто-то с высокой ценой на невольничьем рынке. Им гораздо выгоднее просто продавать гнезда, — резонно отметила Робин, не отвлекаясь от чтения книги прямо за ужином. — Насколько я поняла, они продают и сразу парные, да, кок-сан?
Она с улыбкой глянула поверх книги на Санджи, и он зарделся.
— Это все, потому что Маримо потащился за мной! Запутал бедняжку-продавца, та решила, что раз он тоже пришел, ему тоже важен выбор.
— Оу, — только и присвистнул Фрэнки, только сейчас сообразивший, что продавец предложила Зоро с Санджи вдвоем примерить гнездо.
— Какая трогательная забота, ой-хо-хо! — раздалось из-за вазы с печеньем.
— Заткнитесь! Я просто хорошо выполнял свою работу! Бровастый теперь часть стаи, вы бы сами ныли, случись с ним что!
— Оу, раньше твоей работой было просто притащить ящики с рынка. А теперь я повышен, да, Маримо? Ведь раньше меня можно было похищать, а теперь нет, я часть стаи! — Санджи почему-то разозлился. — А как получить продвижение в этой иерархии? Хочу, чтобы ты со мной еще в сортир всякий раз перся!
— Эй! — приучавший себя меньше рявкать на кока Зоро не сдержался и слегка приподнял верхнюю губу, скаля зубы. Это был его альфий инстинкт защищать стаю, какие проблемы?! — Так-то это я тебя спас, когда пекарь тебя почти что продал, как какую-то булку!
Санджи ошеломленно замер, прокручивая в голове события недавнего прошлого. А ведь и правда, его оберегали еще до того, как пригласили в команду, и нередко это делал именно Маримо. Он получал роскошь наличия стаи еще до того, как стал полноправной ее частью.
— Я… кто хочет добавки?! — неловко переключил Санджи тему, не желая признавать проигрыш перед Маримо. Робин смеялась в кулачок, но прекрасной Робин было можно. Остальные шалопаи переключились на слово «добавки», как и было задумано.
Он все же уточнил лично у Робин, когда все стали расходиться, правда ли омега из стаи пахнет иначе для чужих альф. Если Робин и была удивлена такой несведущести Санджи об основах омежьей жизни, то даже бровью не повела. Лишь прочла краткий экскурс в становление общества и положение омег из влиятельных семей, на которых накладывались слой за слоем ароматы самых сильных альф клана.
Санджи был потрясен, что в его родном Норт-Блю был обычай «раздевания» омеги перед свадьбой, когда каждый день на омегу, которую передают в другой род, накладывали на один запах сородича меньше, пока не оставался только отцовский. И аналогично после того, как омега в новой семье оказывалась покрыта только запахом мужа, ее так же одевали каждый день в один новый слой запахов свежеиспеченной родни.
Санджи был благодарен за подборку фактов, и тут же отменил план попросить сначала оставлять на нем всего пару запахов, потому что сразу весь букет его смущает. Теперь смущало, что он едва не попросил стаю о супружеском обряде.
— Жаль, что мечник-сан на подавителях, — закончила Робин. — У Луффи стойкий запах, но самый угрожающий всегда был у нашего мечника. Думаю, Зоро компенсирует тот факт, что не может просто оставить на вас угрожающий запах, потому и следует за вами лично.
— Удивительно, Робин-чан, каким самоотверженным может быть Маримо, — вздохнул Санджи, протирая задумчиво и без того чистый стол.
— Почему удивительно? Зоро всегда таким был, — парировала Робин.
Самое горькое, что она была права. Санджи видел это, запомнил ярче всего в тот момент, когда Зоро бросился в саду гарема на тигра. Быстрее мысли, без единого сомнения и шанса искать другой путь, он просто кидался на опасность, которая угрожала его стае. Это было его абсолютным инстинктом.
Привыкший оценивать других альф и прикидывать, как стать таким же, Санджи был восхищен и одновременно болезненно завидовал. Он желал быть таким же.
Когда Луффи дурачился с Усоппом и свалился за борт, Санджи кинулся было следом, он неплохо плавал. Но едва успел скинуть ботинки, как раздался всплеск воды — Зоро нырнул за Луффи моментально, не думая об одежде, сапогах, катанах. Было невозможно превзойти его стремление защищать команду, и Санджи немного завидовал. Он хотел бы бросаться за стаю точно так же, не разменивая себя на задние мысли.
Разве не так должны вести себя альфы в стае? Потому что как быть омегой, он толком не знал.
Санджи вздохнул и надел ботинки обратно. Место альфы-защитника, каким мечтал стать Санджи в детстве, было занято. Ему стоит подыскать себе другой уголок.
Санджи хотел добра команде, потому он искал ответы, как быть правильной омегой. Прощупывал аккуратно, почти с опаской, как слепец, пытающийся понять, где он, и боящийся нащупать дикого зверя или напороться на пику.
Самое пронзительное — что бы Санджи ни делал, он не напарывался. Сначала он ввел строгие правила гигиены питания, потому что это было ради здоровья команды. И никто не обозлился на него, никто не пожалел, что его взяли на борт. Санджи начал смелеть, сантиметр за сантиметр выбираясь за пределы кухни.
Всякий раз он немного задерживал дыхание — когда ему уже укажут на его границы. Но всякий раз паника была лишней, гром не разверзался, а Санджи не отказывали.
Оказалось, что можно попросить у Усоппа его перчики с грядок для чили, и тот даже сам предложит посадить несколько приправ на отдельной грядке. Можно попросить, и Робин даст почитать книгу из своей библиотеки. И даже посоветует, какую лучше взять, если не спится. Просить Фрэнки не только о починке техники на кухне, но и ее улучшении под новые рецепты.
Когда Санджи совсем осмелел, он осмотрел каждый трюм внизу, включая «тюрьму» Зоро, и никто не попрекал его, что он везде сует свой нос. Он сорил везде своим запахом, и не получал критики, что тот недостаточно ярок или агрессивен. Оставленный Санджи «неправильный» шлейф впервые не был позором.
Он так и не нашел ответа, как быть полноценным омегой для стаи. Но что бы он ни делал для команды на корабле, это не оказывалось возмутительной ошибкой наглеца. И это было такое… иностранное чувство. На радостный трепет от которого Санджи реально подсел.
— Латте с мандариновой цедрой для Нами-сван, — он поставил чашку прямо около стопки книг по навигации, которую Нами сейчас перелопачивала в каюте девушек.
— Спасибо, Санджи-кун, — Нами была поглощена какими-то мыслями и расчетами, даже не взглянула на него. Это беты смотрят, чтобы убедиться, альфа узнает тебя по запаху, Санджи привык.
Но он не спешил уходить из комнаты, решаясь на еще одну «ошибку», дерзость, от которой замирало сердце. Оно готово было разорваться от напряжения, когда Санджи позволил себе вольность — он сел рядом с Нами на ее диванчик без всякого приглашения и едва заметно коснулся рукавом пиджака ее руки.
Это было вульгарно по этикету, но внутри стаи это был интимный жест. Это означало, что он хотел бы унести с собой немного ее запаха. Так делали в командах, когда нуждались в чьем-то конкретном запахе для успокоения, Санджи читал. Просто он никогда сам так не делал, и не знал, дозволено ли теперь ему. Он видел, что иногда маленькая Рэйджу так прижималась к отцу без спроса. Но сам никогда не осмеливался.
Нами ничего не сказала. Она продолжала сосредоточенно грызть карандаш и вчитываться в строчки книги. Санджи аккуратно подсмотрел. Королевского отпрыска учили всем главным наукам, в том числе навигации, но уровень сложности книги Нами был запределен для базовых знаний Санджи. Он преисполнился восхищением Нами, она прекрасная и такая умная альфа!
И вдруг Нами резко склонилась набок, прижимаясь плотнее к нему — плечо к плечу, рукав к рукаву. Санджи до этого забыл, как сердцу стучать, а теперь еще и дышать разучился.
— Спасибо, — сказала вдруг Нами.
— Вы уже поблагодарили за напиток, Нами-сан, это просто моя работа.
— Нет, за твой запах. Ты пахнешь так, словно я все могу.
— Оу, — смутился Санджи. Оказывается его восхищение Нами передалось и в его восторженном запахе.
— Я мучаюсь с этой занудной книгой часов пять. Но теперь у меня словно второе дыхание. Держись, чертов заумный зануда! — рассмеялась грозовым озоном Нами.
И расплатой Санджи за саморазоблачение и неловкость был запах смеха Нами, который он уносил с собой тем вечером на своем плече.
Санджи собирал запахи команды, как красивый букет — озоновый смех Нами, полынная забота Робин, переданная едва заметными касаниями, запахом Луффи пахли его руки и ноги, потому что капитан сильно сопротивлялся, когда его выставляли с кухни, чтобы не мешал готовить. Поскольку Санджи мог тонко считывать запахи, а беты нет, он нарядил их сам. Усопп с головы до ног пропах Луффи, они вечно рыбачили вместе, Санджи поделился с ним гремящим озоном Нами, пусть в городе знают, что бета Усопп из большой и мощной стаи. На Фрэнки он хулигански оставил горьковатый аромат Робин. Лишь затем, чтобы посмеяться собственной шутке, когда Робин заметит его.
К его беде Робин слегка приподняла брови, уловив свой аромат на Фрэнки, и тут же посмотрела на Санджи, поймав его с поличным, как мальчишку. Ее глаза сверкнули темным коварством, и Санджи поклялся себе больше никогда не разыгрывать даже добрых шуток с Робин.
Кроме Санджи запахи в команде нередко разносил Чоппер, обласканный каждым членом стаи, он ходил как радуга — утопал в каждом аромате. Хотя больше всего времени проводил с Зоро, когда валялся у него подмышкой на газоне и спал.
Вот только Зоро не пах, и это Санджи тревожило.
Он постучал к Чопперу до завтрака. Знал, что олененок использует тихие утренние часы, чтобы заняться приготовлением лекарств. Чоппер заволновался из-за раннего визита:
— У тебя что-то болит, Санджи?!
— Нет, что ты, нет, как я могу болеть под присмотром лучшего доктора в мире? — подмигнул он Чопперу, и олененок ожидаемо завихлял и принялся отнекиваться от похвалы. — Но у меня другой важный вопрос.
Санджи прошел и сел на кушетку, показывая, что желает обстоятельных пояснений.
— Теперь я член стаи, значит, тут надолго. Раньше я думал, что Зоро отменят подавители, когда я уйду. Но что теперь? Он ведь буквально лишен одного из главных органов чувств альфы. Вот я и хочу уточнить, ты разобрался, что с Зоро, и как его вылечить?
Чоппер отреагировал странно. Как только он понял, о чем пойдет речь, его взгляд принялся бегать по медкабинету, лишь бы не наталкиваться на Санджи. Он непроизвольно ворошил свои записи.
— Еще нет… нужно больше анализов… Ну ты же знаешь, какой Зоро, он не любит ходить к врачу…
— Мне заставить Маримо явиться в лазарет? — предложил Санджи. Чоппер запаниковал еще сильнее.
— Нет! У меня еще нет точного курса лечения. Я не могу давать ему препараты, в которых не уверен! Так что подождать. Нам всем надо еще просто подождать, ладно?
— Хм, — у Чоппера не было феромонного запаха, но он был животным, а те плохо умеют скрывать свое настроение. И Чоппер явно нервничал, что настораживало Санджи. — Но сколько ему можно жить на подавителях? Разве Зоро не нужен регулярный гон, чтобы тело работало нормально?
— Все… все в пределах нормы. После… инцидента в замке Винсмоуков до следующего гона еще много времени, — принялся убеждать его Чоппер. Так значит у Зоро в замке случился внезапный гон, Санджи об этом не знал. Быть может, и правда какое-то химическое оружие против альф от Рэйджу вышло из-под контроля. Надо разузнать об этом подробнее, чтобы снять с Маримо его вечное чувство вины.
Как бы ни было больно и унизительно Санджи тогда, именно со срыва Зоро началась Санджина запутанная дорожка, которая привела его сюда — к собственной стае. Зоро все еще думает, что в долгу перед ним, но Санджи сейчас так богат, как никогда не был.
Чоппер вел себя странно, и Санджи решил провести мягкую разведку, для начала поговорить с самим Маримо. Быть может, Чоппер просто хранит тайну пациента, а сам Зоро все знает.
Когда Санджи вышел из лазарета на прохладный морской рассвет, сбоку раздалось глухое:
— Ты что — заболел?
Санджи аж подпрыгнул на добрый метр от неожиданности.
— Господь морской, Маримо, носи бубенчик уже! Я чуть не скопытился от неожиданности, и Чоппер бы меня не вытащил!
— Я виноват что ли, что ты дыроглазый, — пожал плечами Зоро. — Я же не прячусь. Ты что болеешь?
Санджи прищурился, что за допрос с утра пораньше?
— С чего ты взял, Маримо?
— Ну, я пришел на завтрак, а тебя там нет. Я пошел искать, а ты тут.
— Завтрак через час!
— То не опаздывай, теперь не приходи заранее! Ебать ты капризный, Бровастый! — возмутился Зоро. — Это потому что ты болен?
— Аррррр!
Станешь тут омегой, когда некоторые личности каждый день рычать по-альфьи вынуждают.
Пришлось и Зоро взять под свою ароматную опеку, ведь отчасти по его вине Зоро теперь как слепой котенок без запахов. Пыжится из себя, что весь такой жуткий альфа, что пугает прохожих и без аромата, а сам ходит совсем «полулысый», с чужими урывками, словно безродный альфа без стаи. Санджи его немного «причесал» пред следующим островом.
Кто же знал, что с Зоро все это будет еще более неловко, чем с Нами. Но раз за разом положительный, пьянящий опыт «что бы ты ни делал, ты не будешь никчемной ошибкой», заставил Санджи осмелеть. Он уже получал объятия от Робин, смеющиеся объятия от Нами, он перетрогал буквально всю команду, включая говорящего скелета.
Ну насколько это может быть сложно?
Оказалось сложнее, чем думалось. Зоро был спокоен, даже ленив, когда они проводили время вместе. Лениво огрызался, чаще хмыкал еле заметными смешками, но старался не касаться Санджи сам. Словно боялся, что тот тут же перепугается, взбрыкнет и ускачет в прерии, только его и видели. И был отчасти прав.
Если другие члены команды касались его сами, с Зоро надо было продавить контакт самому. Один раз Санджи почти подрался с ним, хватая за грудки, чтобы оставить букет от Нами и Робин прямо у него на вороте.
Глупый Зоро ничего не понял про подарок запахов, он только то рычал, то удивленно хлопал глазами: за что? Потому Санджи устыдился «издеваться над инвалидом».
Луффи порой бахался в койку Зоро по ошибке, так что запаха капитана на его подушке было предостаточно. Можно было подменить в очередной подушечной драке подушку Зоро на свою. План был плох тем, что Санджи придется спать на подушке Зоро эту ночь.
Подойти и просто сесть бедро к бедру, когда Зоро сопит сидя около мачты, казалось невыполнимым. Санджи и подумать не мог, что сломать стену неловкости ему помогут омеги из гарема.
Точнее их глупая выходка: всучить Санджи целый пакет вибраторов на корабль, где большая часть команды не понимает принципа приватности, а некоторые даже умеют летать сквозь стены.
Потому от позорного пакета надо было избавиться как можно скорее и как можно более скрытно. Санджи решил утопить его самой темной ночью, чтобы если проклятые штуки распечатаются и всплывут, никто не узрел хвоста из дилдо, который оставляет за собой бегущая по волнам Санни. Не такую славу Санджи хотел принести команде.
Как-то он остался на кухне допоздна, дождавшись, когда корабль погрузится в сон. Достал спрятанный на дне бочки позорный пакет и украдкой двинулся к краю корабельного борта. Ночь была темная, помогала Санджи скрыть его позор и слегка алые от смущения щеки. Он бы никогда не стал в себя пихать ничего подобного! Как они могли подумать.
Он глянул в темную воду, чтобы проверить, что с его удачей за кораблем не следует стайка игривых белых дельфинов, которые обожают перекидываться найденными предметами и иногда закидывают вещи на корабль. Ничего не было, и Санджи уже было решился бросать.
— Ты чего так свесился?
— Твою мать! — мало того, что Зоро не пах, так еще и в темноте ходил тихо, как тигр. И снова подобрался к нему под самое ухо. Санджи вскинулся, едва не запуская в полет по палубе постыдный пакет.
— Какого хрена, Маримо?! Ты что тут делаешь?
Зоро, примостившийся рядом, оперся спиной о перила и зевнул, не прикрывая рта.
— Дежурство у меня ночное. А потом смотрю — ты крадешься, подозрительно так. Ты ведь не топиться пошел? — слегка тревожно уточнил Зоро. Санджи закатил глаза:
— Зачем мне топиться, Маримо? Мои дела идут более чем неплохо.
Зоро скептично осмотрел его, он не мог читать запахи, потому не знал, пахнет Санджи депрессией или счастьем. И потому тревожился. Но вид у того был здоровый.
— Правда неплохо? — Зоро почему-то довольно улыбнулся. — Скажи же, место нашего омеги как по тебе сшито. А ты еще кочевряжился.
— Не говори так, никто не может подходить лучше Виви.
Санджи смирился с тем, что члены ему в свободное плавание не отпустить, но хоть Зоро не спрашивает, что за пакет. И он устало прислонился к перилам рядом — смотреть на ночное море.
— Почему это не может? — спросил Зоро, потому что он был как есть — полнейший тупица.
— Потому что я даже еще не совсем омега, Чоппер говорит, что моя железа будет очень долго восстанавливаться. Говорить, что недоомега справляется лучше — оскорблять прекрасную Виви-чан. Если бы я… уверен, если бы мой организм восстанавливался быстрее, я мог бы гораздо лучше.
— Разве может быть лучше? — простецки брякнул Зоро.
И сам не понял, что сказал. Санджи в ужасе зыркнул на него, но тот стоял сбоку, спиной к морю, и позевывал себе. И не понимал, что ляпнул сейчас, что ничего не понимающий в омежестве, нераскрывшийся Санджи, уже лучшее, чего могла желать команда.
Это была бы лесть, ложь, неуклюжий комплимент, если бы Зоро все это умел. Но он был таков, каков есть — одноклеточный кусок водоросли. Он не умел врать такое.
Санджи пялился на него в темноте, и это было безопасно. Потому что Зоро не чуял, в каком безумии восторга находятся его феромоны. Санджи мог безопасно праздновать постыдное открытие, насколько он желаем в этой команде, к которому оставался глух, даже когда все твердили ему это наперебой.
— Хах, — Санджи опустил голову, сдерживая глупое хихиканье от счастья. — Ты такой балда.
И совершенно неосознанно слегка толкнул Зоро плечом.
— Хех, — ответил Зоро, и так же легко толкнул его в ответ. И Санджи не убрал плечо, а Зоро не выпрямился обратно.
Так они и остались стоять у перил, прилипнув друг к другу плечами, один смотрит в море, второй на корабль. И так на Зоро в первый раз, но не в последний, прилип искрящийся лимонный запах наивысшего Санджиного счастья.
Когда стало совсем уже холодно, после полуночи, Санджи с недовольством распрямился. Жалел, что забыл сигареты на камбузе.
— Ночи, Маримо, — тихо сказал он.
— Ага, — так же зачарованно откликнулся Зоро. И когда Санджи уже уходил, бросил следом: — Кстати, а что в пакете?
