Asexuality

ВАРНИНГ!

Школьное АУ, где Рафаэль — один из популярных парней, скрывающий свою асексуальность, а Саймон — его любящий парень, который принимает его таким, какой он есть.

_________

Мне приходится иметь дело с тем, что я чувствую. Car radio. Twenty one pilots.

Саймон никогда не был особо популярным в школе, да он и не хотел этого в общем-то. Что зря гнаться за славой, если в итоге это не будет значить ровным счетом ничего? Компании «крутых ребят» его совсем не привлекали, наоборот, они казались просто кучкой напыщенных самовлюблённых идиотов, у которых самомнение выше IQ. Ну, пока он сам не стал одним из них. Как это случилось, не понял даже сам Саймон. До знакомства с Рафаэлем Сантьяго у него было только двое друзей — Клэри и Майя — и он был вполне доволен этим. А после того, как Рафаэль официально объявил Саймона своим парнем, в друзья к нему почему-то набежало ещё пол-школы. Знакомство у них, кстати, было примечательным. Впервые Саймон увидел Рафаэля на вечеринке по случаю Хэллоуина. Тогда ему не пришла в голову идея получше, чем нарядиться в вампира, что само по себе было избитым клише. Клэри тогда выбрала костюм какой-то воительницы, а Майя оборотня, кажется. В общем, твёрдо вознамерившись придерживаться своей роли, Льюис решил заказать у барной стойки Кровавую Мэри, потому что, ну, это звучало очень по-вампирски. И когда он сидел на барном стуле, практически давясь напитком, который между прочим оказался весьма противным на вкус, он случайно услышал, что сказал парень позади него. «Dios mio, Магнус, я же говорил, эта вечеринка — сплошная безвкусица. Ты только посмотри на это ходячее клише. Вампир, пьющий Кровавую Мэри.» И хотя Саймон и сам уже понимал, что наряд он выбрал так себе, просто промолчать он не мог, потому что, эй, это не избито, это классика, а ты вообще ни во что не нарядился, так что помалкивай! На что получил удивлённый взгляд от испанца и громкий смех азиата, который сквозь хохотание пихал первого локтем в бок и бормотал: — Рафа…он сделал тебя…кто это вообще? И так как Льюис всё ещё пребывал на взводе, то решил самостоятельно ответить на это: — Я Саймон Льюис, — уверенно произнес он, не замечая внимательного пристального взгляда черных глаз, направленного на себя. — Меня зовут Магнус Бейн, а это мой ворчливый друг Рафаэль Сантьяго, — азиат с улыбкой протянул ему руку. Саймон и раньше слышал эти имена в восторженных разговорах одноклассников и болтовне Клэри с Майей, но никогда особо не вслушивался. Интересно, как он мог не замечать их раньше? У обоих была очень впечатляющая внешность — Магнус, с его ярко-розовыми прядями в тёмных волосах и невероятно броской сиреневой рубашкой, и Рафаэль, одетый в по-настоящему дорогой кожаный пиджак и самые роскошные джинсы, которые Саймон когда-либо видел. А вспомнив, что сам-то он не в самом презентабельном виде — дешёвый костюм вампира из ближайшего магазина точно не сравнится с их одеждой — Саймон моментально растерял всю уверенность и смутился. А потому: — Ладно, я пойду. Приятно было… — Постой, — его скомканные прощания неожиданно прервал голос Сантьяго. — Мы собираемся в один неплохой клуб в паре кварталов отсюда, не хочешь присоединиться к нам? ​ Саймон, конечно, ради приличия подумал отказаться, но всё равно это было бы глупо. Так что уже спустя полчаса он сидел в такси с двумя самыми популярными парнями школы и оживлённо с ними беседовал, всё чаще ловя на себе взгляды Сантьяго. А ещё спустя три месяца он был официально представлен парнем Рафаэля Сантьяго, другом Магнуса Бейна и вошел в своеобразную компанию избранных. Кто-то скажет, что всё произошло слишком быстро, но да ладно, Саймона всё абсолютно устраивало. Хотя Рафаэль и переживал об этом. На самом деле, всё было не так гладко, как представляли себе остальные. В своей асексуальности Рафаэль признался Саймону не сразу. После того, как Льюис набрался смелости и первым поцеловал его, тот резко изменился в своём поведении. Теперь каждый раз, когда Саймон пытался обнять его, прикоснуться к щеке или волосам, да вообще хоть что-то сделать, он моментально отстранялся и как-то тоскливо смотрел в его сторону. Это сбивало Саймона с толку, беспокоило — нет, даже пугало, чёрт возьми, так что вскоре он всё же заставил Рафаэля объяснить, что же с ним происходит. Тот долго мялся, не желая рассказывать, но потом не выдержал: — Саймон, я, видишь ли… Асексуален, — выдавил он, уперевшись взглядом в пол. Саймон, ожидавший услышать что-то вроде «я смертельно болен», «я был помолвлен задолго до того, как мы встретились» или вообще на худой конец «я не люблю тебя», просто впал в ступор. А когда очнулся, смог выдать только: — Что? — Это значит, что я не хочу секса. Не то, чтобы я не мог, просто… чёрт, я не знаю, как объяснить. Просто не хочу этого, и всё. Я не хотел тебе говорить, потому что, ну, понимаешь, секс важен в любых отношениях, а я… Я просто не способен дать всё, что тебе нужно. Я… Тебе следует найти кого-то получше, — очень тихо закончил Рафаэль, всё так же не глядя на Саймона. Льюис же просто откровенно пялился на него в шоке, и только спустя какое-то время до него дошло, что надо бы что-нибудь сказать. — Нет, Рафаэль, я не хочу никого другого. Ты мне это, типо, ну, нравишься, — чуть понизив голос от смущения пробормотал Льюис. — Секс — это, конечно, здорово и всё такое, но не самое важное. Тем более, если ты не можешь… Ой, то есть, не хочешь! Я не это хотел сказать, боже… В общем, мне всё равно, асексуален ты или нет, ведь это не главное. Вот. Когда Рафаэль всё же решился поднять на него голову, его взгляд светился счастьем и облегчением, а губы растянулись в улыбке. — Спасибо, — искренне произнес он и, прежде, чем Саймон успел сказать, что ему не нужно благодарить его за что-либо, добавил, — Только об этом никто не знает, так что… — Я — могила, — уверенно заявил Саймон, понимая, что всё у них теперь будет хорошо. И он не ошибся. Конечно, ему было больно и неприятно смотреть на то, как Рафаэль изображает интерес в обсуждении с друзьями чьей-либо фигуры или терпит подшучивания на тему того, как часто он получает минет от своего Птенца, но он пообещал Рафаэлю, что ничего никому не скажет, а значит, так он и поступит. И он долго, действительно долго для себя, терпел это всё, пока однажды не взорвался. Это была одна из дерьмовых вечеринок, на которую они с Рафаэлем пришли только из-за того, что их буквально заставили туда прийти Магнус и Джейс, которые сами явились сюда, лишь потому, что хозяева пообещали бесплатной травы. С каждой минутой, проведенной под аккомпанемент грохочущей кислотной музыки, Саймон всё больше убеждался, что зря они сюда явились, и, похоже, Рафаэль абсолютно точно разделял его мнение. Они вместе сидели на каком-то потёртом диване, жалея о том, что вообще согласились променять вечер вдвоем на это жалкое подобие веселья. Саймон открыл было рот, чтобы предложить Рафаэль убраться отсюда к чертовой матери, как вдруг на место по бокам от них приземлились Магнус и Джейс, которые, очевидно, прекрасно проводили время. — Ну как вам? — усмехнулся Магнус. — Отстойно, — хмыкнул Сантьяго, ехидно поглядывая на Бейна. — Да ладно, кексик, — отмахнулся тот. — Вот Саймону точно всё нравится. Я же прав, Саймон? — Эм, не-а, — честно признался Льюис под одобрительный взгляд Сантьяго и недовольный Магнуса. — Это кошмарная вечеринка, — поддержал его Рафаэль. — Мы собираемся уйти отсюда, так что… — Ой, да брось, Рафа, просто так и скажи, что торопишься поскорее трахнуть своего парня, — хмыкнул Джейс, не замечая, как резко изменилась атмосфера. Рафаэль замер на месте, кажется, даже задержав дыхание, и некоторое время просто молча напряжённо сидел на месте. Саймон знал, что произошло. То, что Сантьяго асексуален, не подозревал никто из его окружения, и Рафаэль действительно переживал о сохранности своего секрета. Но это совсем не отменяло то, что любые слова, затрагивающие тему секса, ранили его, потому что лишний раз напоминали о том, что он просто чертов трус, который прячется ото всех, кроме своего Саймона, и боится быть тем, кем на самом деле является. Это ранило его каждый чёртов раз, но он снова надевал беззаботную маску, потому что мог, потому что умел. В отличие от Саймона. — Знаешь, Эрондейл, — прошипел он неожиданно как для себя, так и для остальных. — Будь добр, захлопни свой рот и не открывай его, если тебя это не касается! Это абсолютно не твоё дело, что мы собираемся делать с Рафаэлем, так что можешь засунуть себе в задницу свои шуточки и отвалить. Саймон перевел дыхание, оглядывая друзей тяжёлым взглядом, ожидая, что те накинутся на него. Но и Джейс, и Магнус выглядели совершенно ошарашенными выпадом Льюиса, от которого точно никогда такого не ожидали. Джейс молча кивнул и ушёл, один раз бросив непонимающий взгляд в их сторону. Видимо, понял, что задел какую-то важную тему, но расспрашивать не решился. Магнус долго смотрел ему вслед, а потом, неловко откашлявшись, тоже кивнул Саймону с Рафаэлем и последовал за другом. Саймон смущённо улыбнулся Рафаэлю, заискивающе пытаясь словить его взгляд. Он выглядел немного менее напряжённо и даже позволил себе крошечный намек на улыбку. — Dios, Саймон, тебе не обязательно было… — Я знаю, что не обязательно, — перебил его парень. — Но я не мог смотреть, как эти идиотские шутки Джейса ранят тебя. Рафаэль внимательно смотрит ему в глаза какое-то время, а потом вдруг расцветает в полноценной улыбке, мотает головой и говорит: — Пойдем домой, птенчик. И уже когда они пробирались сквозь толпу к выходу, Саймон готов поклясться, что услышал тихий шепот Рафаэля где-то над ухом: — Спасибо. -------------------- Dios — Боже