Расстегнутый ошейник

ЧАСТЬ 1. ТУР. - Тур, как ты считаешь, нас кормить будут? - Будут, ребята. Обязательно будут. Как только всех распределят и устроят. Заморенные голодом мы никому не нужны, а торговец свою выгоду никогда не упустит. Меня зовут Тур. Когда-то родители дали мне другое имя, но его уже давно никто не помнит. Иногда даже я могу его забыть, хотя прожил на этом свете всего тридцать два года. Восемнадцать из них я прослужил своему королевству, дослужился до звания десятника и командования группой разведчиков. А теперь я имею в награду за службу ошейник раба и сижу на рынке, ожидая своего хозяина. Из моего десятка в живых остались только трое. Все они крепкие ребята, но я о них все равно беспокоюсь, особенно за Ящерку. Парню, в его пока короткой жизни, довелось хлебнуть столько горя, а теперь еще и рабство. На рынок нас привели на рассвете. Дорога, которая у всадника занимает обычно сутки, для пеших и уставших людей оказалась намного длиннее. Мы провели в пути больше двух дней. Хотя нас кормили в дороге и заботились, рабство слаще от этого не стало. Одно меня радовало: никого из офицеров в плен не взяли. Не оттого, что они дрались, не желая сдаваться, вовсе нет. Они были бы рады, особенно наш жирный полковник, но их просто не брали в плен, добивая там, где находили. А вот о простых солдатах нелюди позаботились. Нас даже лечили перед отправкой. Это рождало надежду на благополучный исход. Может, к нам здесь не будут относиться как к скотине. Торговец-полуэльф лично распределил нас на группы по десять-пятнадцать человек. Эти группы потом отводились под крытые навесы, полукругом охватывающие площадку, где нам предстояло жить до прихода покупателя. Выйти отсюда без разрешения невозможно, ошейник и магический поводок не позволяли. В первую очередь из общей массы выбрали всех молоденьких и хоть немного симпатичных парнишек. Потом отделялись те, кто постарше. Остальных просто отсчитывали нужное количество. Так что в нашем помещении из моих ребят остался только Кот. А сейчас он теребил меня за руку и требовал обратить внимания на первого посетителя. Высокая фигура, укутанная в плащ с капюшоном, скользила вдоль рядов с невольниками, не обращая ни малейшего внимания на хозяина, кружащегося вокруг него словно кот вокруг кувшина со сметаной. Покупатель замер ненадолго возле нашей группы, но, не сказав ни слова, прошел дальше. А торговец соловьем заливался. Какие мы сильные и умелые, прекрасный товар. Тьфу. Я проводил их глазами и снова задумался о своих ребятах. Я слишком привык к ним. Я всегда отвечал за них, они были моей семьей, а теперь я ничего не могу для них сделать. Жаль. Если бы я только мог… - Возвращается. Слышишь, Тур. – Толчок в бок привел меня в чувство. - Кот, да успокойся ты уже. Что тебе неймется? - Они возвращаются. - И что? – я пожал плечами, выражая свое равнодушие к этому факту, но, как оказалось, напрасно. Черный плащ остановился возле нас. Замер на миг, а потом указал пальцем с черным когтем прямо в мою сторону. - Этого. - Прекрасный выбор, господин. Это сильный раб. Он окажется просто незаменим в вашем хозяйстве, и если господин позволит… - Хватит. Я выбрал. Сколько? - Господин, это сильный раб и выносливый. Я хотел продать его за десять драконов, но для Вас всего восемь. Кот рядом со мной присвистнул. Восемь драконов – это целое состояние. Год можно прожить на такие деньги, не чувствуя недостатка ни в еде, ни в питье. Наемнику такие деньги можно заработать лет за пять, и то у щедрого хозяина. Демон, а судя по когтям это был именно он, ни слова не сказав, отдал требуемую сумму. - О-о-о, Господин так щедр. Какое заклятие желаете на его ошейник? - Никакого. Я сам все сделаю. - Конечно, конечно, – хозяин раскланялся, прижимая к груди мешочек с деньгами. Тем временем его помощник отстегнул мой ошейник от магического поводка и вывел меня из загона. Демон протянул руку ко мне, дотронулся одним пальцем до ошейника, и я почувствовал, как по моему телу прошла сначала волна холода, а потом тепла. Ошейник вспыхнул и слегка нагрелся. - Пошли, – с этими словами демон развернулся и пошел прочь, а я вынужден был идти за ним. Оглянувшись назад, я поискал глазами своих ребят. Кот махал мне рукой, а остальных я так и не увидел. Кот, Ящерка, Скворец, я непременно вернусь за вами. Выйдя с рынка, демон не оглядываясь, пошел по улице. А чего ему оглядываться? Пока на мне надет ошейник, никуда я от него не денусь. Приказа хозяина невозможно ослушаться. Шли мы довольно долго, пока демон не свернул на маленькую тихую улочку. Все дома на ней были небольшие, но сплошь укрытые зеленью. Деревья, кусты и цветы просто обвивали здесь все: и дома, и заборы. В один из таких небольших домиков мы и зашли без стука. За входной дверью нас встретил небольшой коридорчик с тремя дверями. И здесь тоже все было в зелени. Стены и потолок обвивал темно-зеленый плющ. И как он мог здесь вырасти? Никаких горшков с землей я не увидел. - Снеж, ты дома? Капюшона с головы демон так и не снял, голос из-под него звучал глухо, лицо так и оставаясь для меня загадкой. Почему он не снял его? Он ведь дома или… Это не его дом? Для чего тогда он привел меня сюда? - Да, проходи в гостиную, я сейчас спущусь. Голос, ответивший хозяину, звучал сверху. Легкие шаги за стеной. Одна из дверей открылась, и оттуда к нам шагнул миловидный юноша, невысокий, стройный, с тонкими чертами лица, белоснежными длинными волосами и удивительно яркими голубыми глазами. У него была такая светлая улыбка, что я сразу забыл о необычном плюще. - Ой, – юноша остановился глядя на меня. – Здравствуйте. - Снеж, ты собрался? Не передумал? - Ты же знаешь, что я не могу передумать. Брат один не справится. Говоря все это, юноша не отводил от меня взгляда, и я тоже смотрел на него как зачарованный. Остренькие ушки, чуть видимые из-под волос, дали понять, что он оборотень, но глаза были обычные, вполне человеческие, без вертикальных зрачков. Полукровка? - Снеж, ты не серьезно относишься к своей миссии, – демон фыркнул. - Зато ты слишком серьезен, мой друг. – Юноша улыбнулся еще шире и, наконец, отвел от меня взгляд. – А почему мы стоим здесь? Пойдем в комнату. - Я спешу, – демон раздраженно махнул головой и капюшон чуть сдвинулся, но недостаточно, чтобы рассмотреть его лицо. – Одного тебя отпускать опасно. Сам я сопровождать тебя не могу, поэтому этот человек поедет с тобой. - Что? С какой стати? Глаза на удивленном лице, кажется, стали еще больше и потемнели. - Мне нянька не нужна. – Ого, сколько твердости в голосе. При такой внешности это звучало весьма необычно. – Ты же знаешь… - Все знаю, а это не нянька, а телохранитель. Тебе ехать через людские земли, а там… сам знаешь. Последнюю фразу демон выделил голосом, явно подразнивая своего собеседника. - С каких это пор ты стал доверять людям? Они говорили обо мне так, словно меня здесь нет. Очень неприятное чувство. - Я не доверял и не доверяю. Этот человек – раб. Он единственный из воинов на рынке думал не о себе, а о других. Значит, честь для него не пустое слово. Кроме того на ошейник наложено заклятие смерти. Оно сработает, если человек своим действием или бездействием навлечет на тебя смертельную опасность. Как только вы прибудете на место, ошейник расстегнется сам, и человек будет свободен. Срок его службы окончится, а чтобы возбудить его энтузиазм к выполнению возложенного на него задания и охотного его осуществления, я прибавляю к этому небольшой мешочек с пятнадцатью драконами. Эти деньги он сможет оставить себе или выкупить за них кого-то из товарищей. Демон протянул вперед руку, и я увидел на его ладони небольшой мешочек, двойник того, что остался в руках торговца. Движение кисти, щелчок пальцами, и мешочек исчез со вспышкой. - Он появится, когда спадет ошейник. Демон приподнял голову и посмотрел на меня. В тени капюшона сверкнули два красных огонька глаз, и по моей спине пробежали мурашки. Взгляд демона не обещал мне ничего хорошего. - Снежана нужно будет проводить через людские земли. Отныне его смерть будет означать и твою. Ты все понял, человек? Голос от потрясения пропал. Каркнув что-то невразумительное, я кивнул, давая ему понять, что все понял. - Хорошо. Завтра на заре вас будут ожидать кони и провизия для путешествия. Удачи. Не сказав больше ничего, демон развернулся и вышел, оставив меня наедине с новым хозяином, или вернее будет назвать его моим подопечным? Юноша вздохнул. - Ты не думай ничего такого. Лорд Кердейл не злой. Просто он за меня волнуется. Меня Снежан зовут, а тебя? - Тур. - Пойдем в комнату, Тур. Поговорим, познакомимся ближе. В комнате, куда мы зашли, было чисто. Обстановка скромная, но добротная. Мебель на совесть сделана и не дешевая. Как сын столяра, я в этом разбираюсь. Небольшой полукруглый стол у окна, четыре стула, шкафы с книгами вдоль стен, письменный стол и мягкий диван в углу. Снежан усадил меня на один из стульев у окна и присел напротив. - Мне нужно через десять дней попасть в долину Коготь тигра, знаешь о такой? Я кивнул. - Пройти вокруг по нашим землям я не успею. Там болота, и на дорогу придется потратить в два раза больше времени, а это невозможно. Мне придется идти через ничейные земли, а потом по человеческой территории. Затем я снова пересекаю границу и по Соколиному перевалу попадаю в нужное мне место. Рассказывая все это, парень развернул передо мной карту и, описывая свой маршрут, вел по нему пальцем. Еще одна странность. На его пальцах не когти, как у прочих оборотней, а обычные человеческие ногти. В самом деле полукровка? Я посмотрел на карту. Коготь тигра. Мы называли это место Коготь демона. Шутка природы. Горный кряж изгибался, как коготь, и упирался в море, но посреди гор имелась долина, такая же изогнутая, как и горы. Она словно полностью повторяла их очертания. Это место и называлось Коготь тигра, а вот на подступах к горам образовалось болото. А все из-за границы их магической. В этом месте протекала река, изгибаясь, словно натянутый лук. Магия нелюдей не смогла преодолеть водную преграду и свернула, проходя по руслу реки. Вскорости это место заболотилось, не известно отчего, но виноваты, конечно, были нелюди, и стало практически непроходимо. Местные называют их Гнилыми топями, совсем не радостное местечко. Была тут еще одна проблема – местный барон. Снежан о нем или не знал, или не хотел говорить, но я понимал, что легкой прогулкой наш путь назвать будет нельзя. Шесть лет назад я побывал в соседствующих с ним землях, так наслушался столько ужасных историй о соседе, что хоть спать не ложись. А теперь нам предстояло пересечь его земли. Пусть по самому краю, вдоль болота, но менее опасным от этого путь не становился. Патрули барона сновали по всем землям и даже позволяли себе заезжать к соседям. А так как барон был кузеном первого королевского советника, ему все прощалось и дозволялось. Н-да, задачка. Если бы я мог взять с собой своих ребят. Мой десяток – это лучшие разведчики королевства. Я уже открыл было рот, когда вспомнил, что десятка больше нет. Остались только трое, и выкупать их для такой поездки никто не станет. Вот потом… потом я вернусь за ними. Вернусь, чего бы мне это ни стоило. - Ты хотел что-то сказать? Я отрицательно покрутил головой. - Когда выезжаем? - Завтра на рассвете. Сейчас мы пойдем на рынок, надо тебе в дорогу кое-что прикупить, потом есть и спать. Я бы предпочел проделать все это в другом порядке, но меня не спрашивали, а жаловаться на голод солдат не привык. - На рынок, так на рынок. Снежан. Этот человек так притягивает меня. Это странно, и немного будоражит, заставляя сердце стучать быстрее. Тур. Это имя ему идет. Сильный, уверенный, невозмутимый. И голос у него под стать имени. Тур. Тур. Он может быть опасен для меня. Мой второй облик для любого человека – величайший соблазн, и если он узнает… Могу ли я довериться ему и раскрыть себя? Нет. Я не могу так рисковать, а значит, я снова вынужден прятаться и скрываться. Тайна. Как я устал быть тайной. Этот человек – раб, и в то же время он намного свободнее меня. Тур. Из города мы выехали на рассвете. Утром возле дома нас ждал слуга с тремя лошадьми в поводу. Две гнедые – оседланные, третья темно-гнедая – вьючная. Снежан поблагодарил слугу, и тот, отдав нам поводья, моментально растворился в утреннем тумане. В воротах нас провожала закутанная в плащ фигура. Они со Снежаном обменялись кивками, но больше ничем не выдали своего знакомства. Ехать верхом было намного приятнее, чем идти пешком, но еще приятнее было ощущать на боку тяжесть меча. Вчера на рынке мой хозяин расщедрился, объяснив это тем, что раз я его телохранитель, то и вооружен должен быть соответствующе. Меч с ножнами и поясом, четыре метательных ножа в чехлах для запястий, кинжал, две новые рубахи и пара штанов, сапоги и плащ, раскошелился он изрядно. Я попытался было возражать, но быстро умолк под его огорченным взглядом. Снежан был явно разочарован тем, что я не хотел принимать от него обновки. Странный он. Потратить столько денег на незнакомого человека, раба. Провизию мы закупать не стали. На мой вопрос о причинах он ответил, что его друг обо всем позаботится. И ведь, вправду, позаботился. К седлу каждого коня были приторочены по паре одеял и фляги с водой, а в переметных сумках на третьей лошади было полно продуктов, котелок, моток веревки и еще много всяких нужных в дороге мелочей. Что ж, неплохое начало пути. По дороге к воротам мы проехали мимо невольничьего рынка. Ворота его были еще закрыты. Мне так хотелось попрощаться с ребятами, попросить их потерпеть, дождаться меня, но это было невозможно. Я мысленно обратился к каждому из них. Говорят, сплоченная команда понимает друг друга без слов. Я не раз имел возможность убедиться в правдивости этой поговорки, так что у меня была надежда на то, что ребята меня почувствуют и поймут. Я был твердо намерен вернуться за ними. Когда город скрылся за горизонтом, мы въехали в лес. Снежан все крутился на лошади, разглядывая все вокруг и принюхиваясь. А иногда вдыхал полной грудью и замирал с выражением полного блаженства на лице. Такое впечатление, что он первый раз уехал из дома. В какой-то момент я не выдержал и спросил об этом. - Нет, конечно. Мне больше шести сотен лет, я побывал почти в каждом уголке этого мира, просто последние двадцать лет я практически не покидал город, и вообще мне так редко удается куда-то вырваться без кучи сопровождающих. - А почему сейчас тебя сопровождаю только я? Можно ведь было взять десяток воинов. Демонов или оборотней. - Большой отряд привлечет внимание, а мне надо быстро и по возможности незаметно, – Снежан нахмурился. - На дорогу у нас всего десять дней. Три по нашим землям, день на границу, два дня по человеческим землям, еще день на границу, два дня на дорогу по горам. Итого девять дней. Еще один остается про запас на всякий непредвиденный случай. План хорош, но не зря в народе говорят: хочешь насмешить богов – расскажи им о своих планах. Иногда на дорогу, которая могла бы занять день, приходится тратить неделю. Я взглянул на задумчивое лицо Снежана. Надо же, шесть сотен лет, а по нему не скажешь. Ведет он себя как молодой и неопытный парень. Впрочем, мне-то что? Я только исполняю его волю. - Как скажешь, хозяин. Мой ответ почему-то расстроил его. Снежан нахмурился еще больше и отвернулся. Теперь он ехал чуть впереди меня, молча и опустив голову. Непонятно, на что он обиделся? Настроение мое тоже испортилось. Завтракать дома мы не стали, так что на обед Снежан решил остановиться пораньше. Учитывая, что вчера на ужин были всякие тушеные овощи, а так как хозяин все-таки он, я не стал возражать. Выбрал посуше местечко возле ручья в тени раскидистых деревьев и объявил привал. Хлеб с сыром пришелся по душе Снежану, он улыбнулся и впился крепкими зубами в свою порцию, а когда я достал и отрезал кусок холодного мяса, он вдруг скорчил умильно-брезгливую мордашку и, отрицательно помотав головой, отвернулся от меня. - Это все для тебя. Я мяса не ем. - Как это? Ты же оборотень? – Клыков, кстати, я у него тоже не увидел. - Ну и что? – он пожал плечами, все так же сидя ко мне спиной. – Ни мясо, ни рыбу, ни яйца я не ем. Ну вот, что я говорил? Странный он. Первый раз слышу об оборотне- вегетарианце. Монахи такие есть – слышал и даже видел их, а оборотни… Странный. Снежан. Все расспрашивает и расспрашивает, а еще разглядывает так пристально. Он думает, я не видел, как он мне вчера все норовил в рот заглянуть. Клыки искал, не иначе. Ну да, я отличаюсь от остальных оборотней. Глаза, зубы и ногти у меня вполне человеческие, я же… Ох, иногда так трудно признаться кому-то в своей истинной сущности, даже самому себе. За свою жизнь я так привык прятаться и скрываться ото всех, что иногда ловлю себя на том, что начинаю забывать о своем втором облике. Любой оборотень почувствует истинного меня, но они настолько почитают мой род, что даже малыши под страхом смерти не выдадут эту тайну. Демоны и вампиры чувствуют во мне только силу целителя, но истинную сущность не ощущают, а люди видят только то, что показывают им их глаза. Большинство принимают меня за полукровку, и я им не возражаю. Из чужих только мой друг Лорд-демон Кердейл знал обо мне все, но он мой друг, и я не раз убеждался в его преданности, а теперь мне предстояло решить, достоин ли этот человек моей тайны, или мне следует отослать его до того, как начнется ритуал. Как же иногда хочется, чтобы рядом был кто-то родной, к кому можно прижаться и довериться, не опасаясь за свою жизнь и жизнь кого-то близкого. Но Лорд Кердейл давно уже объяснил мне, как опасно иметь близкое существо. Меня могут достать, используя его, или что еще хуже, я могу подставить его под удар, направленный на меня. Больше всего я боюсь потерять кого-то родного, поэтому я всегда один. Мой брат смелее меня, может, потому что старше и мудрее. У него есть любимая и две чудные дочки, а я видимо так и проживу один. Я просто трус. Тур. - Расскажи мне что-нибудь о себе. Просьба прозвучала настолько неожиданно, что я растерялся. - Что рассказать? - Все равно. Про службу или про семью. Дети у тебя есть? - Нет. Есть ребята из моей десятки. Они мне дороже, чем семья. Были. А я их не уберег. Теперь их осталось только трое. Я помолчал, поминая павших. - А родители? - Живы. Я им отсылаю часть своего заработка. Отец - столяр. Мать – сидит с детьми, вернее сидела. Нас у нее было пятеро. Когда мне было четырнадцать, я сбежал из дома в поисках лучшей жизни. Пошел в армию. Сначала был служкой при гарнизоне. Потом меня взял в обучение один из солдат – Ворон. С ним я прошел плечом к плечу пять лет. Потом попал в десятку разведчиков, а последние два года возглавлял ее. Снежан. Когда Тур рассказывал о своем десятке, лицо его смягчалось. Они явно были дороги ему. Я чувствовал его боль оттого, что он сейчас не с ними. Мне очень хотелось все исправить, но как? - Когда все закончится, ты ведь будешь выкупать их? Я добавлю, если не хватит. У меня деньги есть. - Почему? - Не знаю. Просто так. Я почувствовал, что краснею. Чтобы не смотреть в его пытливые серые глаза, я поднялся и пошел к ручью напиться, но спиной я все же чувствовал его горячий взгляд. Не только трус, но и идиот. Тур. На ночлег мы остановились в маленькой деревеньке оборотней, прикорнувшей на краю леса. Причем все жители деревни от мала до велика смотрели на Снежана чуть ли не с благоговением, а на меня бросали подозрительные косые взгляды. Если бы я не знал, что оборотнями управляет совет старейшин, я бы подумал, что Снежан какой-нибудь князь или король оборотней. Староста деревни лично с поклонами пригласил нас ночевать в его доме и даже в его спальне, а когда Снежан заикнулся о ночи на сеновале, у старого оборотня глаза от ужаса чуть не вылезли и руки затряслись. - Да чтоб я… Такой гость, а я на сеновале… Как же… Пока староста заикался и потел, Снежан бросал на меня косые взгляды и краснел, а я едва сдерживал смех, до того забавная была картина. - Ладно. Мы будем ночевать в доме, но в маленькой комнате. – Наконец, смилостивился мой хозяин, и староста с поклонами провел нас в отведенные нам покои. Чистенько, только кровать здесь оказалась одна, но я могу и на полу спать. Солдаты ко всему привычны. - Лошадок ваших мы устроили, не извольте волноваться. Сейчас я дочерей кликну, они вам умыться с дороги подадут и стол накроют. Вечерняя трапеза уже готова. Поклонившись, староста повернулся, чтобы уйти, но замялся в дверях. Снежан внимательно посмотрел на него, и я увидел, как буквально на глазах веселый парнишка превращался во взрослого серьезного мужчину. Он словно постарел на десяток лет. - Есть больные? - Сынишка кузнеца. Давеча чан кипятка на себя опрокинул, уж не чаяли, что выживет. Может после трапезы… - Сейчас, – прервал его Снежан. – Веди. А ты, - это уже ко мне, - устраивайся пока. Я буду поздно. Он пришел скорее рано, чем поздно. Когда Снежан вошел, пошатываясь, в комнату и едва не запнулся об меня, до рассвета оставалось не больше четырех часов. Я подхватил Снежана под локоть и помог лечь в кровать. Хотел было раздеть его, но он забормотал что-то невнятное и, махнув рукой, велел оставить его в покое. В покое, так в покое. Я укрыл его покрывалом, снова лег на пол возле кровати и моментально заснул. А вот пробуждение мое было весьма неожиданным. Кто-то обвивал меня руками и ногами, при этом нос этого кого-то находился возле моего уха и мерно дышал прямо в него. Именно это меня и разбудило. За окном только начинало светать. Что ж это за ночь такая? Я попытался выбраться из объятий незнакомца, но он только крепче прижался ко мне и забормотал: - Не бросай меня. С тобой тепло. Снежан! И как я не проснулся, когда он укладывался рядом? Видно, старею. А он уже снова спит, только теперь его дыхание щекочет мне шею. Что за странный оборотень? Странный, но что-то в нем есть такое… родное, что ли? Мне вдруг захотелось его обнять, прижать к себе как можно крепче, а еще лучше поцеловать. Я повернул голову и, уткнувшись в его волосы, вдохнул в себя его аромат. Непонятный, такой же странный, как и сам Снежан. Цветущие травы, горная свежесть, аромат приближающейся грозы и старой осенней дубравы. Что-то неуловимо притягательное, влекущее, дурманящее голову. И губы горячие, сладкие, нежные. Эти губы сводили меня с ума. Хотелось целовать их, не отпуская. Я пробежал языком по нижней губе, прихватил ее зубами и только после этого понял, что я делаю. Оторвавшись от сладких податливых губ, я встретился взглядом с синими глазами, затуманенными то ли ото сна, то ли от страсти. Тяжелое дыхание срывалось с его губ в такт моему. Мы оба замерли, пытаясь осознать произошедшее, а потом одновременно рванулись прочь друг от друга. Вот только одеяло, которым мы были укрыты, не дало нам это сделать. И когда мы успели так закутаться в него? Снежан забарахтался, пытаясь сбросить окутавший его теплый кокон, и локтем вполне ощутимо двинул мне в грудь. Наконец, он оказался на свободе, а я остался лежать, со стоном потирая ушибленное место. - Это больше не повторится, – Снежан скрестил руки на груди, словно защищаясь. – Не должно повториться. Он смотрел в окно, а на щеках его горел жаркий румянец, видимый на бледной коже даже в предутренних сумерках. - Не должно, значит не случится, хозяин. Мне не надо говорить о моей ошибке. Я сам понимаю, что я раб и лезть в постель своего хозяина не имею права. Это было какое-то помешательство. Снежан. Так больно. Больно от его слов. «Хозяин». Как бы мне хотелось стать для этого человека не хозяином, а… А кем? Я и сам не понял, как оказался с ним рядом. Но в его объятьях было так спокойно и тепло, а мне так давно не было тепло. Я уже открыл рот, чтобы объясниться, но он ушел. Через минуту во дворе послышался скрип колодезного журавля, потом плеск воды и фырканье человека. Я представил, как холодная вода течет по его телу, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками от холода, и ноги мои подкосились. Плюхнувшись на кровать, я позорно разревелся. И из-за чего? Из-за того, что не могу сейчас обнять его, прижаться к его груди, согревая и согреваясь. Что со мной? Неужели опять влюбился? Нет. Только не так. Не в него. Не теперь. Создатель, почему сейчас?! Тур. Осень в этом году выдалась удивительно теплой. Только желтая листва на деревьях и холодные ночи напоминали о том, что впереди нас ждет зима. Облившись холодной водой и погасив жар тела, я начал делать воинские упражнения, чтобы согреться. Тело вскоре согрелось, душа успокоилась, и мысли потекли плавно и размеренно. Мне предстоял нелегкий путь, и чем быстрее я доставлю своего подопечного на место, тем быстрее смогу вернуться. - Именно это меня сейчас волнует больше всего. – Ну вот, дожили, сам себя уговариваю вслух. Возвращаться в комнату не хотелось, поэтому я немного прогулялся по улице. Деревня еще спала и только горластые петухи нарушали тишину, устроив перекличку. Обычная размеренная деревенская жизнь и привлекала меня, и пугала. Привлекала именно своей обыденностью и размеренностью, но и пугала ими. Мне, человеку, привыкшему к активной, иногда даже слишком активной жизни, было страшно осесть где-то и «порасти плесенью», как говорили у нас о старых вояках, оставивших службу. Именно таким стал Ворон. Через год он стал выглядеть намного старше, обрюзг и начал пить. Мне было страшно делаться таким же, но иногда так хотелось посидеть у теплой печки вместе с кем-то родным или возвращаться из дальней дороги, зная, что тебя ждут. - Что-то я размечтался. Не к добру это. Встряхнувшись, я пошел обратно. Деревня просыпалась. Пастушок уже собирал стадо, и во дворах появлялось все больше людей. Скоро и мы тронемся в путь. Сегодня к вечеру нам предстояло достичь границы ничейных земель. Пока мы ехали по этой земле, дорогу указывал Снежан, а вот дальше, видимо, мне придется взять бразды правления на себя, так что не мешало бы ознакомиться с картой, которую мой хозяин захватил с собой, получше. Может, соображу, как сделать наш путь короче и безопаснее. Снежан. Провожать нас вышла вся деревня. Тур, провозившийся с моей картой до завтрака, был хмур и погружен в себя. На провожающих он не обращал внимания, хмурился, и я постарался сократить торжественную речь старосты до минимума. Мы уже почти выехали из деревни, когда нас догнал запыхавшийся кузнец, сына которого я лечил весь вечер и часть ночи. - Вот. Это для Вас, - он протянул мне сверток. Денег я вчера не взял, но от подарка грех было отказываться, тем более, судя по потному телу, он работал над ним весь остаток ночи. - Я делал его для старшего, только рукоять не была закончена. - А как же?.. - Ему я еще сделаю, а это теперь может принадлежать только Вам. - Спасибо. Я взял сверток и аккуратно развернул. Меч. В простых кожаных ножнах. Легкий, как раз мне по руке. По лезвию змеился растительный орнамент, и рукоять венчал лист дуба. Работа истинного мастера. - Спасибо. Достойная награда. Кузнец прямо расцвел от этих слов. - Пусть он послужит верой и правдой. - Да будет так. Тур. Пока Снежан прощался, я прикидывал и так, и этак, как нам лучше пройти предстоящий маршрут, поэтому немного отвлекся. Привлек мое внимание блеск металла в руках Снежана. Меч, да какой знатный. А мой подопечный, судя по уверенным движениям, умел обращаться с подобной игрушкой. Вот и хорошо, не будет обузой если что. Хотя… судя по его «любви» к мясу он может и убить никого не способен. - Вот же проблема. - Что? Ну вот, опять задумался настолько, что не заметил, как мы покинули деревню. Не к добру такая рассеянность. - Я говорю, что неплохо бы знать, умеешь ли ты обращаться со своим подарком. - Умею. - А убить, в случае чего, сможешь? - Если речь идет о жизни – да. Так уверенно сказал. - Приходилось? - Да. Короткий сухой ответ, и Снежан пришпорил коня. День прошел спокойно, впрочем, как и следующий. Мы почти не разговаривали, только сухие вопросы и ответы. Снежан притих и по-прежнему ехал чуть впереди. Короткие привалы днем, спокойный сон ночью, и снова дорога. Когда солнце стало клониться к закату третьего дня, мы достигли кромки леса. Впереди, насколько хватало глаз, простиралось зеленое море травы. Безмятежный ветер гонял ее волнами, словно это действительно была вода, только ближе к лесу трава была чуть желтее, а потом как-то неуловимо меняла цвет на более сочный зеленый. - Граница. Словно в ответ на эти слова в небе, далеко впереди, засверкали молнии. - Граница, – я покрутил головой, выискивая место для стоянки. - Хочешь разбить лагерь на ночь? Мы недавно проехали мимо вполне удобного места, ореховые кусты, там еще родник есть. Спорить с оборотнем насчет наличия воды будет только безумец. - Хорошо. Возвращаемся. Только, поедим и поедем дальше. - Не хочешь ночевать в человеческих землях? Ишь ты, догадливый какой. - Да, слишком опасно. Там мы будем отдыхать днем и по очереди. На привале Снежан завладел котелком и, накидав в него всяких трав, листьев и дикого меда, сварил бодрящий напиток. - Пригодится, – заявил он, разливая свое варево во фляги. - Как скажешь… - Хотел было по привычке сказать "хозяин", но увидел, как вздрогнул Снежан, как окаменели его плечи и промолчал. - Еще одно. Меч мой придется оставить здесь. Заберу на обратном пути. Через границу вооруженному человеку все равно не перейти. Снежан замялся, прикусил губу и замер, размышляя о чем-то, а мне захотелось подойти, поцеловать и облизать его губы, особенно ту, которую он сейчас теребил зубами. Да что же это со мной? Я закрыл глаза и мысленно дал себе пинка. - Не нужно. Я даже сначала не понял, что это он не о моем самопинании говорит. - Что, прости? - Не нужно меч оставлять. Одного человека я могу провести через границу вместе с оружием. Он постарался как можно беззаботнее пожать плечами, но я видел, что ему очень не по себе. Боялся, что я могу использовать эти знания против него? Я бы на его месте точно опасался. Тот, кто может провести через границу вооруженных людей, очень ценное приобретение для любого возжелавшего прославиться психа. Именно психа, потому что идти войной на нелюдей, может только сумасшедший. Ох, не зря тот демон так пекся о нем. Ох, не зря. Дав отдохнуть лошадям пару часов до полной темноты, мы двинулись в путь. Конечно, скорость продвижения была меньше, чем днем, но мне так было спокойнее. Магия границы меня и в самом деле не тронула, как и обещал Снежан, но от этого мое беспокойство не улеглось, а усилилось. Рассвет мы встретили на ничейной земле, а на землю людей ступили после полудня. Вдали виднелись редкие деревья, а вокруг нас простиралась все та же степь. Та, да не та. - Едем вдоль границы, пока не достигнем реки. Тут открытое место, и мы заметим, если к нам кто-то попробует приблизиться. Снежан согласно кивнул и протянул мне кусок хлеба с отрезанным сыром. И когда только успел? Умелец. - Фпафибо, – я впился зубами в предложенный кусок и пришпорил коня. Кони, конечно, устали, как и мы, но до места отдыха надо было ехать еще часа три-четыре. Если все будет благополучно, там мы и отдохнем. Жаль, нельзя проехать весь путь по ничейным землям. Там севернее начинались горы. Река, достигнув их, поворачивала назад, а граница в том месте шла по горам. Непроходимым горам. Вот если бы под нами были не кони, а козы… Место встречи границы ничейных земель с рекой ничем примечательным не отличалось. Вдоль реки росли деревья, сейчас одетые в яркий желто-красный наряд. Со стороны границы деревьев было меньше, чем с человеческой земли. Вечерело. - Заночуем на том берегу. Там заросли гуще и легче скрыться. Утром можно будет развести маленький костерок. Опять ни слова против. Перед переправой я долго вглядывался в противоположный берег. Никакого движения. Птицы поют, провожая день. Затрещала сорока и смолкла. Из зарослей вышел молодой олень. Огляделся и, спустившись к воде, начал пить. - Чисто. Вперед. Переправлялись мы вплавь, уложив одежду в непромокаемые седельные мешки. Легкий Снежан оказался на том берегу чуть раньше меня, но выходить не спешил. Он, остановившись по пояс в воде, вглядывался и вслушивался в прибрежные заросли, принюхиваясь к слабому ветерку, дувшему нам в лицо. - Тихо? - Да. Только неспокойно мне. Мы еще немного постояли, пока я не почувствовал, как ощутимо замерзли в осенней воде мои ноги. - Выходим. Один одевается, другой караулит. Пока нам удавалось продвигаться вперед без приключений. - Создатель, сделай, чтобы так было и дальше, и я поставлю тебе в храме самую большую свечку. - Думаешь, он слышит? - Если спать не лег, наверняка. Снежан тихонько засмеялся. Первый раз услышал его смех. Красивый, мелодичный, словно ветерок, играющий серебряным колокольчиком. Когда начало темнеть, я заметил отличное место для ночевки. Пока я занимался лошадьми Снежан насобирал где-то корешков. - Вот, - протянул он мне несколько штук, - это хорошо утоляет голод и жажду. Огонь не нужен. Только почистишь и можно есть. Я с жадностью захрустел угощением. Действительно вкусно. Что-то вроде морковки, только чуть кислее. Кони тоже не отказались от своей доли. - Тур, может, отдохнем до полуночи и поедем дальше. Неспокойно мне здесь. Я задумался. Кони устали, а нам могла понадобиться их скорость в любой момент, так что следовало бы дать им отдохнуть. А с другой стороны, если какой-нибудь наблюдатель заметил наше продвижение и переправу, нам лучше убраться отсюда как можно раньше. К тому же Снежан какой-то нервный, вздрагивает, оглядывается. Звериное чутье намного лучше человеческого, а как с этим у оборотней я не знал, но, как говорится, береженого Создатель бережет. - Хорошо. Два часа на сон каждому и поедем дальше. Ты первый спишь. Снежан облегченно вздохнул и пошел к походной постели из одеял. Через четыре часа мы вновь двинулись в путь. Ехать пришлось осторожно, ведь местность была незнакомая. Повреди конь ногу, и мы можем остаться здесь навечно в качестве трапезы для ворон. Когда рассвело, мы стали продвигаться быстрее, чередуя рысь и шаг. Ели мы сидя в седлах, а сонливость прогоняли напитком, сваренным Снежаном еще перед границей. Хороший все-таки напиток, надо будет спросить рецепт, если, конечно, это не великая тайна оборотней. Я уже открыл было рот, чтобы спросить об этом, когда ветер донес до нас далекий собачий лай. Оглянувшись, мы увидели далеко позади группу всадников, скачущих по нашему следу. Снежан посмотрел на меня огромными, полными страха глазами, и мы одновременно подстегнули коней. Наши лошади оказались намного лучше и выносливее, чем я о них думал. Через пару часов бешеной скачки о погоне напоминали только вздымающаяся всадниками пыль и редкий, едва долетающий до нас, лай собак. Я обрадовался, решив, что мы оторвались от преследователей, но как оказалось рано. Из-за лесочка, виднеющегося впереди, выехала еще одна группа всадников и двинулась нам наперерез. Снежан резко осадил коня. Он взвился свечкой и, развернувшись на задних ногах, бросился в сторону болот. Мне ничего не оставалось, как повернуть лошадей и последовать за ним. - Ну, Создатель, не будет тебе свечки, спать меньше надо было. Тур. Безумная гонка все продолжалась. Кони, покрытые пеной, летели вперед, выкладываясь до конца. Наши преследователи растянулись позади длинной цепью, но упорно продолжали погоню. Ветер, дохнувший мне в лицо, принес с собой гнилостный запах болот. Топь приближалась. Кони там станут бесполезны, придется или бросать их, или драться. Впереди показались заросли ивняка, обозначающие начало болот. Решение надо принимать сейчас. Я оглянулся назад. Трое преследователей, сильно оторвавшиеся от остальных, были от нас на расстоянии метров в пятьсот. Другие сильно отстали. Это наш шанс. Я собирался крикнуть Снежану, чтобы он поворачивал коня вправо и двигался вдоль болот, когда произошло то, чего я боялся больше всего. Конь Снежана споткнулся и полетел на землю вместе с седоком. Осадив коня возле упавшего оборотня, я спрыгнул с него и наклонился над Снежаном. Жив, но без сознания. Бросить его я не могу, загрузить на вьючного коня до того, как подоспеют первые преследователи, не успеваю, значит, придется принять бой здесь. Три всадника были совсем близко. Они радостно кричали, видя, что жертва больше не убегает, но скорости не сбавляли. Я отпустил повод и хлопнул своего коня по крупу, чтобы он отошел и не мешал мне. Достать меч и приготовиться к нападению – дело пары секунд. Вовремя. Всадники вдруг остановили разгоряченных коней метрах в десяти от меня. - Спокойно, воин, – заговорил первый, наиболее богато одетый всадник, лет сорока отроду. – Я вижу, что ты настроен серьезно, так что не надо демонстрировать мне свою решимость умереть. Я всего-навсего хочу знать, кто вы и почему бежали от нас? - А почему вы гонитесь за нами? - Я владетель этих земель и желаю знать, кто вы, откуда, куда и с какой целью. А еще я очень гостеприимный и люблю беседовать с новыми людьми. Его ехидная улыбка и холодный злой блеск глаз говорили мне, что просто так нам отсюда уйти не дадут. - Знаю я таких гостеприимных хозяев. Без выкупа в полновесный мешок золота из Вашего замка не выбраться. - Фи, зачем так грубо? – барон оглянулся в поисках своих отставших людей, но они были еще слишком далеко. – Для начала ответь, кто вы. - Простые воины. - Э, нет. На таких лошадях простые воины не ездят, к тому же мальчишка слишком хорош для воина. Он достоин гарема короля или, по крайней мере, барона. Двое сопровождающих радостно заржали, поддерживая своего хозяина. - Кони - плата за службу. Пришлось изворачиваться, придумывая байку на ходу. Вот если бы со мной был Скворец. Сам я врать не очень умею, а у него язык и голова что надо работают. - Интересная плата, и чем еще наградил вас наниматель? И за какие заслуги? - Жизнь мы ему спасли, вот и наградил. А сейчас мы в Гранию едем на службу наниматься. - Складно врешь. Только собаки взяли след от реки, а значит, вы с той стороны пришли. С оружием через границу еще никто не проходил. - Мы тоже не проходили. Заблудились просто, а когда поняли где мы, поспешили убраться оттуда, вот к реке и вышли. Барон снова обернулся. Его люди уже были отчетливо видны вдалеке. Оба отряда теперь объединились и спешили к нам. Там больше двух десятков воинов, и я с ними не справлюсь при всем своем желании, а значит, бежать надо сейчас. В это время сзади застонал и начал подниматься пришедший в себя Снежан. - Пожалуй, я поверю в твою байку, если твой напарник докажет всю правдивость твоих слов в моей опочивальне. Он ведь совсем недавно был служкой, а значит, еще не утратил навыков по ублажению сильного. От мысли, что этот человек протянет свои руки к Снежану, меня затошнило. Воины барона близко, а значит… - Согласен. Мы едем с вами, – я вложил меч в ножны и обернулся к Снежану. На меня смотрели его удивительные синие глаза, в которых сейчас жил страх и недоверие. - Сделаешь приятно господину барону, может он нас к себе на службу возьмет. До Грании еще ехать и ехать, а тут рядом и хозяин вроде ничего. Сзади раздался смех трех человек, но закончить веселье им было не суждено. Два метательных ножа точно вошли в горло барона и того человека, что находился слева от него. Правого пришлось добивать в спину, благо что, развернув коня, он не успел его пришпорить. Когда я забирал их коней и свои ножи, барон был еще жив и хрипел, держась за горло. - В седло, быстро! – скомандовал я Снежану. Он понял, вскочил в седло ближайшего коня и, прихватив поводья двух других, пришпорил его, направив вдоль болота. Я быстро обтер ножи о камзол барона, очищая их от крови. Мой конь все еще топтался неподалеку, поджидая седока. Вскоре я нагнал Снежана. Он был очень бледен. - Сможешь продержаться еще немного? - Да. - Тогда гони! Теперь у нас появились сменные кони, а вместе с ними появился шанс уйти от погони. Снежан. Как же я испугался, когда, едва очнувшись, услышал, что Тур согласен отдать меня этому человеку. Меня до сих пор трясет, хоть я теперь и понимаю, что это была хитрость. Мы уже оторвались от погони на довольно значительное расстояние, но у них с собой были собаки, поэтому расслабляться нам никак нельзя. Хромой конь увязался было за нами, но быстро отстал. Жалко, конечно, его бросать, но своя жизнь дороже. А если я не приеду в нужное место в срок… Нет, я даже думать об этом не хочу. Мы уже два раза меняли коней, не останавливаясь при этом дольше, чем на пару минут. Недавно Тур предложил мне перекусить, но я отказался. То ли от пережитого страха, то ли от удара головой о землю, меня весьма сильно тошнило, так что есть я просто не мог, а вот пить хотелось очень сильно. Видя, как я облизываю губы, Тур протянул мне свою флягу. У него еще остался мой отвар! Тур, ты просто чудо. - Спасибо. Пара глотков, и я с новыми силами готов двинуться дальше. Тур. Мы практически не останавливались до темноты. Потом был короткий привал и двухчасовой сон по очереди. Затем снова дорога. Пусть шагом, главное было продвигаться вперед. Незадолго до рассвета мы подъехали к реке. Путь, который мы рассчитывали преодолеть за два дня, пронесся под копытами лошадей почти в два раза быстрее. Я хотел было переправиться сразу, но Снежана заметно покачивало из стороны в сторону, так что я объявил привал еще на пару часов. Оборотень лег под ближайший куст и мгновенно заснул. Я напоил лошадей и, стреножив, позволил им немного попастись. Граница была совсем близко, именно это, скорее всего, и сыграло со мной злую шутку. Я чувствовал себя почти в безопасности и позволил себе немного расслабиться. Укрыл Снежана плащом, а сам сел рядом, прислонившись спиной к дереву, и на миг закрыл глаза, давая им отдохнуть. В себя меня привел укол в шею. Я повел рукой, чтобы стряхнуть настырное насекомое, вздумавшее укусить меня, но пальцы наткнулись на холодный металл. Так глупо попасться недостойно даже ученика-первогодки. Нас обезоружили и, усадив посреди полянки, где мы устроились на отдых, связали. Мы со Снежаном сидели плечом друг к другу, а пятерка бандитов самого потрепанного вида рылась в наших вещах, одновременно поглощая все пищевые запасы. И куда в них столько лезет? Главарь этой разношерстной компании сидел неподалеку от нас на стволе поваленного дерева. Он то разглядывал Снежана, похабно облизываясь, то с презрением взирал на своих вояк, пока один из них не взялся за вещи покойного барона. Я тогда не обратил внимания на то, что меч барона вместе с ножнами находился не на поясе, как обычно носили воины, а был пристегнут особым образом к седлу слева, а потом не до того было. Снежану так точно не было дела до имущества почившего злодея, а зря, как оказалось. - Эй, Дру! Глянь, что это? Меч какой-то странный. Атаман нехотя повернул голову к позвавшему его, а разглядев, что тот держал в руках, аж затрясся весь. - Дай сюда! Взяв в руки меч, он попытался погладить неровное лезвие, но почти сразу с шипением отдернул руку. - Жжется, зараза. Я почувствовал, как затрясло Снежана, и посмотрел на него, желая ободрить. Оборотень сидел, глядя широко раскрытыми безумными глазами на оружие в руках атамана. Его трясло, словно в лихорадке, на лбу выступил пот, губы дрожали. - Вот почему… на нем кровь… Снежан закусил губу и, прикрыв глаза, застонал. Я не понимал, что происходит, пока атаман не подошел к нам, неся в руках находку. А когда разглядел этот странный меч, то сам чуть не застонал. Кто же знал, что у барона может оказаться такая редкость, как меч из рога единорога. Говорят, им можно легко убить демона, вампира, оборотня и эльфа, тогда как для обычного клинка это непростая задача, если только не отрубить нелюдю голову. - И где же наши «гости» разжились таким подарком судьбы, как рог единорога? Впрочем, можете не отвечать, теперь это мой трофей. - Чё это твой? Сам сказал – все поровну. - Идиот! – атаман повернулся к посмевшему возразить разбойнику. – Ты что умеешь владеть мечом? Да твои жалкие потуги могут только рассмешить настоящего воина. Как был пахарем, так им и сдохнешь. Бывший крестьянин зарычал и поднял топор. Не знаю, собирался ли он нападать на атамана или просто хотел попугать, но этот поступок стал последним в его жизни. Рог единорога вошел в человека, как нож в масло. Мужик закричал и упал на землю, захлебываясь кровью. Остальные, разозленные смертью своего собрата, начали окружать атамана, поигрывая, кто топором, кто ржавым мечом. Расправа над ними была столь же короткой. - Быдло, оно быдло и есть. Атаман взмахнул рогом единорога, со свистом рассекая воздух. С клинка сорвались капли крови и упали в траву. - Теперь против меня любой не устоит, – атаман расхохотался как безумный. - Слышишь, атаман, как там тебя… Дру, что ли? - Ты что-то вякнул, смертный? Эк у него величие в одном месте заиграло. Владелец рога единорога непобедим только в сказках и легендах. Смерть барона это вполне доказала. - Не хочешь силами померяться? Мне всегда было интересно, каково это - биться против такого мастера, как ты. Улыбка-оскал исказила его лицо. - Я окажу тебе такую честь. Он обошел меня со спины и разрезал мечом ремни, стягивающие запястья. Левое запястье сразу же начало саднить, порезанное неловким движеньем, но это были такие пустяки по сравнению с тем, что мне предстояло. Снежан. Теперь я понимаю, почему мне было так плохо, когда я сидел на этом коне. Я решил, что это из-за падения, а оказывается, так мое тело реагировало на рог, запятнанный смертью собрата. Когда Тур начал дразнить разбойника, а потом предложил ему сразиться, я стал молиться за него. Он не мог проиграть. Сильный, смелый воин, и дело тут не в том, что он мне нравится. Я чувствую, что этот человек достоин стать всадником. Он почти такой же, как Берк, только в нем чувствовался стальной стержень, в отличие от мягкого и веселого юноши, который погиб когда-то из-за меня. Он должен победить. Должен. - Создатель, приведший когда-то все живое в этот мир. Не оставь нас милостью своей. Молю. Молитва, не произносимая мной уже пятьсот лет, сама слетела с губ, неся мои чаяния тому, кого я старался забыть так долго. - Молю. Пусть не дрогнет рука правого, карающая виновного. Молю. Тур. Силен, зараза, но не сильнее меня и явно привык легко одерживать победы над теми, кто слабее. Ну что ж, поиграем. В своей щедрой неимоверной снисходительности он позволил мне взять свой меч, это первая ошибка. Он уже уверился в своей победе и недооценил противника – вторая ошибка. А третья, я надеюсь, приведет его к смерти. Он сразу атаковал, надеясь быстро покончить со мной, но я не зря ел свой хлеб восемнадцать лет. Я ушел из-под удара, не позволяя задеть себя. Так у нас и пошло. Он атаковал, с каждой минутой все больше распаляясь оттого, что не может меня достать. Я только защищался, позволяя гонять себя по всей площадке и выжидая удачного для контратаки момента. Пару раз я позволил ему задеть себя. Ничего опасного, легкие царапины в плечо и грудь, но вид крови заставил моего противника кидаться просто озверело, скалясь и рыча. Тоже мне, «оборотень». Еще один выпад, еще. Его реакция явно замедлилась, атаман устал, я, конечно, тоже, к тому же утомительная гонка сказывалась, так что у меня был только один шанс. Я сделал вид, что споткнулся, взмахнул рукой, открываясь. Попался. Атаман, выставив меч, кинулся вперед, но вместо моего тела на пути меча оказалась пустота, зато мой клинок вошел в его тело на четверть. Есть! Хрипящий атаман упал передо мной на колени, упершись в землю мечом из рога единорога. Тут и я допустил ошибку, решив, что враг повержен и больше не опасен. Ворон не раз мне говорил, что змея перед смертью жалит сильнее всего, и что раненого врага нельзя оставлять за спиной. Забыл. И вполне справедливо поплатился за беспечность. Отворачиваясь, я краем глаза поймал резкое движение атамана, и отскочил в сторону, но полностью избежать ранения мне не удалось. Кинжал, до этого спрятанный в рукаве бандита, довольно глубоко порезал мне бедро. Если бы я промедлил хоть секунду, можно было бы уже рыть могилу. Видел я, как быстро истекали кровью парни с такими ранами. Одно радует, этот рывок стал для атамана последним в жизни, так что я быстро снял с него ремень и перетянул им рану на ноге. - Пока сойдет, а пока надо убираться отсюда. Снежан сидел все там же, закрыв глаза и что-то еле слышно шепча. Доковыляв до него, я развязал ему запястья и тряхнул за плечо. - Снежан, вставай. Все кончено, нам ехать надо. Словно в подтверждение моих слов издали донесся собачий лай. - Ну, только не снова, – я застонал. Опять надо убегать. - Снежан! Подъем! Он раскрыл глаза и затравлено глянул на меня. - Что? - Все. Давай бегом на коня и ходу отсюда. Судя по лаю, наши преследователи близко и полны решимости отомстить за смерть барона. Клятые разбойники. Они успели расседлать всех лошадей, оставив на них только уздечки, и, поснимав, распотрошили все сумки. Кони барона сбежали во время моей дуэли с атаманом, а вот наши остались на поляне. Молодец, демон, хороших лошадок подобрал. Особо собираться было некогда. Велев Снежану идти к лошадям, я собрал наше оружие, скатав его в одеяло, быстро сунул в пустую сумку веревку, котелок, подобрал фляги с водой. Хотел отдать оборотню, но его возле лошадей не оказалось. Парень сидел, раскачиваясь, возле тела атамана, что-то прижимая к груди. Оказывается, Снежан плакал, прижимая к груди меч. - Нашел время. Я подхватил его подмышки и, оттащив к коню, закинул его на спину лошади. - Держись. Седлать их некогда. Поедем так. Главное, добраться до того берега. Снежан, всхлипывая, вцепился одной рукой в гриву лошади, а другой продолжал все так же прижимать к себе меч. Вот же… Я понимаю, он дорого стоит, сотню драконов можно за него получить легко, но чтобы ставить его дороже собственной безопасности? Я же говорил, странный он. Сверток из одеял и сумку пришлось брать мне. Кое-как вскарабкавшись на коня, я направил его к реке. Снежан следовал за мной. Кони, поняв, что от них требовалось, вошли в воду и поплыли к противоположному берегу без понуканий. Спасибо, Создатель, за разумную скотину, коей ты наградил людей, ну и демонов тоже. Потом снова была скачка. Мимо мелькали деревья и кусты. Вскоре голова у меня начала кружиться, в ушах шумело, сказывалась потеря крови. В какой-то момент я потерял сознание и очнулся уже на земле. Снежан пытался напоить меня какой-то горькой гадостью и снова плакал. Ну, что за оборотень странный? Глаза все время на мокром месте. Снежан. Я был так занят своими переживаниями, что совершенно не обращал внимания на то, в каком состоянии находится Тур. Его падение с лошади стало для меня полной неожиданностью. Только тут я заметил, что вся правая нога у него залита кровью. Оглянувшись вокруг и не заметив ничего опасного, я настроился на магический фон. Граница. Мы уже находились на ничейной земле. Это хорошо, нас здесь ни один преследователь не достанет. Спустившись с коня, я первым делом осмотрел человека на предмет повреждений и залечил рану Тура на ноге. Теперь он проспит сутки и будет здоров как прежде, а мне надо заняться лагерем. Не могу же я бросить человека одного. Сперва следовало развести огонь. Во время очередного бегства мы переплывали реку прямо в одежде, и теперь меня трясло от холода. Туру тоже надо было обсохнуть. Сухих веток в степи не найти, зато есть «катышки», оставленные забредшими сюда оленями. Из них получился неплохой костер. Лечебные травы нашлись неподалеку от стоянки, а во флягах набралось достаточно воды, чтобы заварить целебный напиток. Пока травы настаивались, я раздел Тура, укутал его в одеяла, чтобы согреть, а сам отошел в сторону от стоянки с целью закончить очень важное дело. Рог единорога следовало предать земле. Прах к праху. Короткая молитва Создателю и просьба к земле, чтобы приняла сына своего. Земля расступилась у моих ног и поглотила рог, даря посмертный покой тому, кто был осквернен людьми. На том месте, где сгинул рог, трава пожухла. Пройдет много времени, прежде чем она снова станет прежней, скрывая под собой тайну погребения. Вернувшись к человеку, я разбудил его, чтобы напоить. - Ну, что за оборотень странный, – прохрипел он еле слышно. – Глаза все время на мокром месте. Сделав пару глотков, человек снова заснул, а я вытер щеки от слез. Я ведь даже не понял, что плачу, пока он мне не сказал. Вечерело. Холодный ветер пронизывал насквозь, все еще мокрая одежда неприятно липла к телу. Скинув свою одежду, я кое-как пристроил ее у костра, а сам залез под одеяло к человеку. - Так нам будет теплее. Горячее тело человека сразу согрело меня, и я, прижавшись к нему как можно теснее, быстро уснул. Тур. Сказать, что пробуждение было приятным, – значит, ничего не сказать. Теплое тело рядом так приятно прижималось, что пробудило все мои мужские инстинкты. Кромешная темнота вокруг и вспышки далеких молний создавали атмосферу таинственности и желания. У меня уже давно никого не было, поэтому я, не утруждая себя мыслью о правильности моего поступка, начал ласкать своего партнера, еще даже как следует не проснувшись. Парень (а судя по крепкому телу под рукой, отсутствию мягкой груди и весомого предмета, прижавшегося к моему бедру, это был именно парень) ничего не имел против, и охотно ответил на поцелуй. Сладкий. Такой сладкий, как Снежан. Снежан?! С трудом оторвавшись от льнувшего ко мне тела, я понял, еще немного и демон, поручивший мне сопровождать оборотня, вполне мог бы оторвать мне то, чем я только что думал. -Э-э-э, Снежан? Думаю, твой приятель не одобрит. - У меня нет приятеля. Лорд Кердейл мой друг, близкий друг, не более. Прошептал и снова потянулся за поцелуем, а бедра при этом так выразительно двигались. Он так терся, что долго мне было не выдержать. Создатель, за что мне это? - Снеж, Снежан, подожди, – я попытался отстраниться, но он вцепился в меня не хуже клеща, еще и ногу перекинул через мое бедро. Не вырваться. - Снежан. Прекрати-и. Я не железный. - Не хочу железного. Хочу тебя. Ты не хочешь с мужчиной? - Еще немного, и мне будет все равно с кем, поэтому тебе лучше остановиться, – я с трудом переводил дыхание, отворачиваясь от его губ и пытаясь словами образумить оборотня. – Прекрати немедленно! Снежан вдруг отпрянул от меня, насколько позволяло одеяло, всхлипнул и попытался выбраться из теплого кокона. Помня его последнюю попытку и то, какой синяк остался на моей груди, я перехватил его руки и только тут понял, что он плачет. Да что ж такое? Это не парень, а ходячее ведро с водой. А еще говорил, что ему больше шестисот лет. Снежан еще раз всхлипнул, а потом его прорвало. Он рыдал в голос и говорил, что я ему давно нравлюсь, но если он мне не нравится, то он больше не станет настаивать. И еще много чего в таком духе. Никогда не умел утешать плачущих женщин, а тут парень. Хотя какой он парень? Вполне взрослый оборотень, а ведет себя… Выругавшись, я прижал к себе вырывающееся тело и начал целовать заплаканное лицо. Когда бурный поток слез сменился тихими вздохами, я опустил руку ниже и, сжав в ладони его член, несколько раз провел по стволу. Снежан выгнулся и, гортанно вскрикнув, кончил. Вот у кого давно ничего не было. После разрядки Снежан уткнулся носом мне в шею и, судя по мерному дыханию, сразу заснул. А вот мне пришлось еще немного помучаться. Мое желание не пропало, а после столь бурной демонстрации стало еще сильнее. Пришлось и себе помогать подобным образом. Одеяло испачкали мы знатно. - Ай, ладно. Утром застираю. Когда я в следующий раз открыл глаза, небо было светло-серым, и над нами шел дождь. Именно над нами. Магический купол накрывал нашу импровизированную постель, не давая каплям замочить ее, маленький костер, а также одежду, лежащую вокруг него и висящую на низеньком кустике. За пределами купола стоял котелок с помятым после всех наших приключений боком. В него почти до верха набралась дождевая вода. Сразу же захотелось пить, а еще я вспомнил о своей ране. Пошевелился. Нога совсем не болела. - Проснулся? Снежан сонно моргая, смотрел на меня. В эту минуту он ужасно напоминал мне совенка, которого я нашел в детстве, на чердаке заброшенного дома. - Какой сегодня день? - Седьмой. Через несколько часов дождь закончится, тогда можно будет ехать дальше. - А моя рана? - Я залечил, – он пожал плечами и снова опустил голову, только теперь он прижался щекой к моей груди. - Спасибо, – голос мой немного охрип, реагируя на близость чужого тела, с которым… От воспоминаний о прошедшей ночи мне сразу стало как-то неловко перед ним. Воспользовался слабостью пацана и… Ох, Создатель, кажется я не против повторить. Нет. Надо срочно встать и убраться подальше от соблазна. О! Я же хотел одеяло постирать. - Тогда, может, встанем? Одежда просохла, наверное. - Просохла. Только так теплее. – Он теснее прижался ко мне. – Возвращаться за оставшимися у реки вещами нет смысла, так что придется нам немного померзнуть в горах. О чем это он? Ах, да. Я вспомнил как, схватив два одеяла, сложил в них впопыхах все наше оружие, а в мешок покидал то, что валялось ближе всего. Плащи, смена одежды и продовольствие остались лежать там, где ее раскидали разбойники. А в это время Снежан плакал, сжимая в руках рог единорога. - Рог единорога, где он? - В земле. Я его похоронил. Я почувствовал, как Снежан вдруг словно окаменел. Ждет, что я его ругать буду? Так не мое это дело – хозяина ругать, какую бы глупость он не выкинул. Вот как нынче ночью… Стоп! Надо срочно подумать о чем-то другом. - А что, это действительно был рог единорога? И зачем его было закапывать? «А главное, чем ты землю рыл? Когтей нет, лопаты тоже, руками что ли?» Я нашел под одеялом ладонь Снежана и провел пальцами по внутренней стороне. Обычная гладкая ладонь. Соврал или нет? Н-да, странный оборотень. - Действительно. – От моих действий оборотень задышал чаще. – А похоронил я его, чтобы он больше не осквернялся смертью. Рог – это не оружие. - А что? Любопытство постепенно справлялось с возбуждением, и я решил вызвать Снежана на разговор, если он так вставать не хочет. Снежан глубоко вздохнул и немного помолчал, словно раздумывая, что мне можно говорить, а что нет. - Это не совсем оружие. Рог единорога – это магический накопитель. Что-то вроде посохов у человеческих магов. Только из посоха магия уходит со смертью хозяина, а в роге сохраняется. Поэтому, если им ударить любое живое существо, смерть практически неминуема. При этом повреждается не только тело, но и аура, это магическая оболочка всего живого, и душа. - Душа? То есть душа тоже умирает? Она же бессмертна. - Да, умирает. Это очень страшно, убить чью-то душу. Снежан задрожал, словно от неприятных воспоминаний, но быстро взял себя в руки. Хорошо, что в этот раз обошлось без слез. - Мне бы не хотелось говорить об этом. Может, лучше ты что-нибудь расскажешь? - Что? - Ну, мне любопытно, тот человек – барон, говорил что-то о служках, и ты тоже говорил, что был служкой. Что это? - Служка - это молодой парень, еще не удостоившийся звания ученика воина. Как бы тебе объяснить. Служка делает в гарнизоне всю грязную и рутинную работу. Готовит, убирает, штопает одежду, ухаживает за ранеными. В общем, все такое, а еще предоставляет… э-э-э… свое тело, если кому-то нужно приятно провести время. - Не понял, что значит, предоставляет свое тело? Снежан посмотрел на меня, опершись подбородком мне на грудь и недоуменно подняв бровь. - Ну, не тело, а… э-э-э, - как же ему объяснить поприличнее, но чтоб понял, - ты в публичном доме никогда не был? - Был. - Вот. То же самое. Снежан нахмурился, подумал немного, а потом потерся щекой мне о грудь и громко выдохнул. - А-а, теперь понятно, почему барон говорил, что я не должен был еще забыть, как быть служкой. По людским меркам мне больше восемнадцати лет никто не дает. Вот он и решил… Я вздохнул с облегчением. Пронесло. А то я боялся, как бы он не начал считать меня кем-то вроде шлюхи. А он ничего, трется вон, как котенок. И когда это его мнение стало для меня так много значить? - А потом как было? Когда ты стал учеником воина. - Мой учитель – Ворон, был из знатного рода. Не знаю, что там в его семье произошло, у нас не принято спрашивать, только благородные манеры ему не удалось скрыть. Он научил меня не только оружием владеть. Он научил меня грамоте и письму, а еще языкам. Я могу говорить, читать и писать не только на всеобщем, но и на эльфийском, на языке демонов и оборотней. - Правда? – озорно сощурив глаза, Снежан задал вопрос на языке оборотней. - Правда. Кстати, дождь кончился. - Раз кончился, значит, пора трогаться в путь. С одной стороны – хорошо, в дороге меньше думаешь об удовольствиях, а с другой – почему-то мне страшно не хотелось вставать и тем более отпускать от себя такое жаркое, соблазнительное тело. А Снежан, словно прочитав мои мысли, превратил обычное одевание в целое эротическое представление. То потянется, играя всем телом, то наклонится, выставляя попку. Маленькую, соблазнительную попку! Чувствую, не получится в дороге не думать об удовольствиях. Особенно если вспомнить, что ночные привалы мы будем проводить вдвоем, под одним одеялом. Создатель! За что?! Снежан. Мне было хорошо с ним. Он ласковый, нежный. Почувствовал, что мне плохо, и помог, значит, я ему не безразличен. Только… Я ему действительно нравлюсь, или он просто пожалел меня? Тур вообще относится ко мне как к ребенку неразумному. Обидно. Хотя, что еще он может обо мне думать, если у меня все время глаза на мокром месте? Надо доказать ему, что я мужчина, что я достоин быть его парой. Парой? Неужели я снова нашел свою пару? Через столько лет? Это же невозможно, или… возможно? Создатель, я уже оплакал одного, и остался жить только из чувства долга, неужели мне предстоит снова пройти этот путь? Если он отвергнет меня, я не выдержу. Тур, он такой… такой… У меня просто не хватает слов, чтобы выразить ими всю глубину моего восхищения этим человеком. Согласится ли он стать моей парой, когда узнает, кто я? Ведь это навсегда. Захочет ли он связать свою судьбу с моей? Вопросы. Вопросы. Где мне искать на них ответ? В его душе? В своей? Как страшно вновь поверить. А если откажет? Как мне пережить это? Нужно сделать все, чтобы не отказал. Нужно показать ему себя. Всего себя. И откладывать нельзя. У меня всего три дня. Три дня, как мало. Главное не оттолкнуть, дать понять, что он нужен мне, а я нужен ему. Ведь я ему нужен? Вон как наблюдал за мной, пока я одевался. Да и сейчас поглядывает, когда думает, что я не вижу. А если это просто похоть? Как проверить? Как узнать? Спросить? А если солжет? Нет, он не станет лгать. Или станет? Как же тяжело. Тогда было проще. Вот мой человек, я его люблю. А он… Тур не такой. У меня три дня. Так хочется выговориться, рассказать, разделить с кем-то сильным и надежным свою ношу. Тур, мне так хочется… Нет. Ничего я говорить ему не стану, пусть все идет, как должно. В долине станет понятно, будет ли он моей парой, а сейчас… Сейчас у меня есть три дня, чтобы побыть хоть немного счастливым. Пусть даже это будет иллюзией счастья. Тур. Погода окончательно испортилась. Зарядили холодные осенние дожди. Все время, пока шел дождь, Снежан держал над нами магическую завесу, чтобы мы вновь не промокли. Я все время поглядывал на него, беспокоясь, как бы он не свалился в обморок. Гарнизонный колдун как-то переборщил по пьяни с магией, так потом его три дня отпаивали травами, восстанавливающими силу. А этот ничего, держится и даже выглядит вполне здоровым. Только все ерзает на коне и поглядывает на меня так странно. Ох, чует мое сердце, что ближайшие три дня не станут для меня легкой прогулкой. В животе забурчало от голода, и Снежан вдруг встрепенулся. - Граница скоро кончится. Там можно будет что-то съедобное найти. Потерпишь? - Не в первый раз. В случае нужды солдат и червя может съесть. Ой, прости, не подумал. В ответ на мои откровения Снежан не отвернулся с брезгливым выражением лица, как я боялся, а наоборот рассмеялся. - Червей не обещаю, а ягод, орехов и грибов там будет вдоволь. Может, наперегонки? Чтоб согреться. С этими словами он ударил пятками коня и, радостно хохоча, понесся вперед. Его белоснежные волосы развевались на ветру, словно маня за собой. - Догоняй! - Ну, нет. От меня еще никто не уходил. Азарт охотника движущий любым воином заставил меня броситься в погоню. Лошадка Снежана легко несла своего всадника вперед, но о моем упорстве тоже не зря ходили легенды и шутки на всем пограничье. - Все равно догоню! - Попробуй! Победителю приз! – Донес до меня ветер его крик. Приз – это хорошо. И этот приз будет моим! Горы оказались нелегким испытанием для нас обоих. Благо в лесах у подножья перевала мы запаслись провизией, как и обещал Снежан. Не Бог весть что, конечно, но тут выбирать особо не приходилось. Горы не любят слабых. Я поначалу переживал за оборотня, но Снежан меня удивил. Парень оказался достаточно упорным, чтобы вызвать мое уважение. Почти весь путь пришлось проделать пешком, ведя лошадей в поводу. От холода, пусть и слабо, нас защищали одеяла, накинутые на плечи, а от постоянно моросивших дождей – магия Снежана. И ноги, и копыта, скользили по мокрым камням. В конце дня Снежан шел спотыкаясь, но шагу не сбавлял. Упорный. Я тоже сильно уставал, на привалах хотелось рухнуть и больше не вставать, но нам надо было идти, и мы шли. На привалах оборотень доставал часть припасов, магически припрятанных ранее, так же как демон убрал кошелек. Трава – лошадям, ягоды и листья – на горячее питье, орехи и грибы – нам. Снежан назвал это магический карман. Жаль, что он не безразмерный, как в сказках. Так же магией он заставлял пучок веток гореть всю ночь, согревая двух озябших и уставших путников. Снежан оказался сильным магом. Самым сильным из всех виденных мной когда-либо. А уж как он готовил… Его запеченные на костре грибы с какими-то корешками были выше всяких похвал. Ночи мы проводили в какой-нибудь расщелине, прижавшись друг к другу и укутавшись в оба одеяла, так было теплее. Поначалу, утолив первый голод и согревшись, мы просто засыпали, но потом… Где-то среди ночи меня неизменно будили ласковые прикосновения и губы оборотня. Парень упорно добивался своего, а когда я кончал, он прижимался ко мне и ластился как котенок, выпрашивая ответных ласк. Конечно, я не мог отказать, но ничего большего я себе не позволял. Чувствовал, что это неправильно, хотя очень хотелось большего. Сегодня была наша последняя ночь в горах. Оборотень сообщил мне, что завтра к полудню мы будем уже в деревне. Кто бы знал, как это меня радовало. Снежан указал мне на довольно большую пещеру, где могли поместиться не только мы, но и лошади. Поначалу все было как обычно, но после того как мы разделили последние орехи, Снежан вдруг так серьезно посмотрел на меня и… - Сегодня наша последняя ночь вместе, и я не хочу, чтобы ты останавливался. Я хочу тебя всего по-настоящему. Пожалуйста. Это заявление застало меня врасплох. Сначала я не мог поверить, что это не шутка, но он не выглядел шутником, способным на подобные каверзы, поэтому я переспросил: - Ты уверен, что хочешь именно этого? - Да. Завтра мы расстанемся. Это будет одна ночь, ничем не обязывающая ни тебя, ни меня. Мне это очень надо. Прошу, не отказывайся. Его глаза. В них столько боли и мольбы. Мне захотелось убрать их из его взгляда и из его души навсегда. Ну, если не навсегда, то хотя бы на одну ночь. Одну единственную ночь. То, что Снежан на удивление отзывчив, я понял уже в наш первый поцелуй, но то, как он отвечал сейчас на мои ласки, заставляло меня самого гореть в огне желания. Неистовый, огненный, ошеломляюще прекрасный белоснежный мальчик буквально плавился под моими пальцами и губами. Раньше я не любил удовлетворять мужчин губами. Я не мог понять, что находят в этом другие, но сейчас я готов был делать это для него снова и снова. Сладкий мальчик. Его стоны и крики, его просьбы не останавливаться лишали меня последнего разума. Мне хотелось как можно скорее очутиться внутри его горячего тела, завладеть им полностью и не отпускать. Я словно голодный зверь накинулся на предоставленную добычу, но в последний момент я все же прервался, чтобы узнать не передумал ли он, ведь потом я не смогу остановиться. - Делай что хочешь, только не останавливайся. Безумный взгляд и хриплый голос. - У нас нет масла. Только слюна. На этот раз он не ответил. Просто схватил мою руку, поднес ее к губам и принялся облизывать мне пальцы. От эротичности происходящего я едва не кончил, а Снежан уже опустил руку вниз и приставил пальцы к входу в свое тело. - Давай. Меня не надо было упрашивать. Под протяжный низкий стон я ввел в него один палец, а когда понял, что он готов, то и второй. Снежан стонал и двигал бедрами навстречу руке, стараясь насадиться как можно глубже. Его член, налившийся силой, поблескивал в тусклом свете костра каплями смазки. - Сильнее. Пожалуйста. Сильнее, – голос оборотня срывался на рыдания. Осмелев, я ввел третий палец и понял, что ждать дальше бессмысленно. Он готов был меня принять. Когда пальцы покинули его тело, Снежан закричал от разочарования и рванулся в сторону, но я не дал ему ускользнуть. Перевернув парня на живот, я налег сверху, подхватив его за бедра одной рукой, а другой направляя себя в подготовленное для этого тело. Я старался входить медленно, чтобы не повредить, не причинить лишней боли, но Снежан не желал ждать. Он вдруг напрягся и резко подался назад, насаживаясь на меня почти полностью. Наши крики слились в один. Так хорошо мне никогда еще не было. Я двигался размашисто и мощно, получая отклик не меньшей силы и желания. Снежан прогнулся подо мной, касаясь грудью одеяла и выставив вверх ягодицы, чтобы облегчить мне проникновение под нужным углом. Он отвечал на мои толчки самозабвенно, даря мне себя без остатка, но и забирая столько же. Безумие. Иначе я не могу описать то, что происходило между нами. Не знаю, сколько прошло времени, пока я не почувствовал, что готов кончить. Может минута, может час. Опустив ладонь на член Снежана, я принялся двигать по нему рукой, подводя нас обоих к концу. Разрядка была мощной. Содрогания двух тел, так же как и крики, сливались и звучали в унисон. В конце я просто упал на горячее тело моего партнера не в силах пошевелиться. Только спустя некоторое время я смог мыслить настолько ясно, чтобы понять, что лежащему подо мной хрупкому телу тяжело держать меня на себе. Поспешно скатившись с оборотня, я прижал его к себе, укутал нас обоих одеялом и только тогда спросил: - Все хорошо? Ответом мне стал благодарный, нежный поцелуй. Это стало моим последним воспоминанием перед тем, как я погрузился в сон. Утром Снежан ни словом, ни делом, не напомнил мне о прошедшей ночи. Мне даже начало казаться, что все это было просто сном. Если бы не ощущение какой-то внутренней сытости, я бы, наверное, поверил в это, а так… Я знал правду, одобрял такое поведение оборотня, но почему же мне было больно понимать, что он обрывает все связавшие нас этой ночью нити. Когда солнце поднялось над горами, мы покинули перевал и въехали в долину. Коготь Тигра начинался с огромного туннеля, словно вырубленного между скал. За ним нас ждал лес с опавшей листвой. В горы зима всегда приходила раньше, поэтому не стоило удивляться такому контрасту. Когда между деревьев показались в просвете деревянные дома, Снежан заговорил: - Вот и все. Мы на месте. Словно в подтверждении его слов ошейник щелкнул и упал, а перед глазами с хлопком появился обещанный демоном мешочек с монетами. Я едва успел подставить руку, чтобы поймать его. - Я сейчас распоряжусь, и тебе дадут двух лошадей и припасов на дорогу. Теперь ты свободен, - с этими словами он ударил коня пятками, посылая его вперед. Когда я не торопясь выехал из-за деревьев, Снежан обнимался с каким-то моложавым мужчиной. Крепкое телосложение и скупые точные движения выдавали в нем воина. Кольчуга и меч на поясе только подтверждали мою догадку. Золотистые длинные волосы его были заплетены в замысловатую косу. Одежда явно дорогая и пошитая на заказ. Конечно бедный воин, бывший раб, не идет ни в какое сравнение с этим образцом мужественности. Мужчина, словно успокаивая, гладил Снежана по спине, и у меня потемнело в глазах. Теперь мальчишке было у кого искать утешения. Теперь другой будет утирать ему слезы и ласкать по ночам. Пока я стоял и злился на оборотня, ко мне подвели двух лошадей, на одной из них были какие-то сумки, но я не стал разбираться что там. Молча пересел на предложенных лошадей и поспешил убраться из деревни, где меня не желали видеть. Снежан. Так больно отпускать от себя того, кто волею Создателя мог стать моей парой. Больно, но он должен идти. Таков был договор, и не мне его нарушать. Брат всегда тонко чувствовал мое настроение. Вот и сейчас он крепко обнимал меня, поглаживая по спине, и шептал, что все будет хорошо. Мне так хотелось ему поверить, только я знал, что не будет ничего хорошего. Сейчас он поменяет лошадей и уедет не попрощавшись. По-другому и быть не могло. - Он уехал, – брат как всегда без объяснений понял все мои мысли и чувства. - Может остановить? - Нет, – я благодарно ткнулся лбом ему в грудь и попытался улыбнуться. Судя по гримасе на лице брата, улыбка не удалась. - Тогда ступай, отдохни с дороги. У тебя есть часа четыре, а потом мы поднимемся в горы. Нам надо быть на месте до восхода луны. Ох, ритуал, за всеми этими переживаниями я совсем забыл о нем, а ведь мне еще не приходилось проводить его. Меня снова затрясло, но теперь от страха. Брат опять все понял. - Не бойся, малыш, я буду рядом и помогу. В тебе достаточно силы, просто доверься своим чувствам, и магия сама поведет тебя. Отец мог бы гордиться таким сыном. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. - Спасибо, Злат, ты всегда находишь нужные слова. - Для того и существуют братья. А теперь пойдем, я покажу твою комнату. Знаешь, я до последнего боялся, что ты не успеешь, и мне придется проводить ритуал самому. - Ты? Боялся? - Именно боялся. Можешь поверить. До сих пор поджилки трясутся. Представив брата трясущимся от страха, я рассмеялся, до того гротескная получилась картина. Теперь и я поверил, что все будет хорошо. Тур. Подъезжая к пещере, где мы провели последнюю ночь, я все замедлял и замедлял шаг своего коня. Воспоминания резали болью по сердцу. В бездну воспоминания! Я решительно свернул коня к пещере. Скоро стемнеет, а это лучшее место для ночевки на всем перевале, и я не позволю воспоминаниям об одной единственной совершенной мной глупости испортить мне эту ночь. Подъехав к пещере, я спешился, удивляясь странному эху. Когда мы были здесь вчера вечером и сегодня утром, никакого эха не было, а сейчас оно отчетливо доносило до меня цокот конских копыт по камням. Прислушавшись, я понял, что ошибся. Это не эхо баловалось в горах, просто сюда приближался какой-то всадник. Насторожившись, я приготовился к встрече. Мало ли кто это мог быть. Как оказалось, тревожился я напрасно. Это была всего-навсего лошадь, на которой десять дней назад Снежан тронулся в путь. Во время погони она повредила ногу, и мы, спасая свои жизни, оставили ее в человеческих землях, а она оказалась достаточно упрямой, чтобы пойти за нами. Пройти реку, границу и горы, чтобы догнать своего хозяина. Хромая, припадающая на ногу, дошла, отыскала путь и дошла. - Эх, ты, животина упрямая. Такая же упрямая, как и твой хозяин. Погладив лошадь по челке и угостив ее сухариком, я вспомнил, как Снежан упрямо шел вперед, хотя до дрожи в коленях боялся какого-то там ритуала, и еще он говорил, что брат один не справится. Брат? Брат! Ну конечно брат! Я слепой идиот, они ведь были так похожи. Не лицом и фигурой, а чем-то другим, неуловимым. Не могу объяснить. Брат!!! Какое облегчение, только… - Я же уехал не попрощавшись! Развернув лошадей, я погнал их вниз по тропе, ни мало не заботясь о безопасности. Мне надо было успеть. Обязательно успеть. Когда на всем скаку я ворвался в деревню, все ее жители стояли в дальнем конце с факелами в руках. Спешившись, я поспешил туда в надежде найти Снежана, но его тонкой беловолосой фигурки нигде не было видно. Вдруг разом все факелы погасли, и полянку, на которой собрался народ, осветила вышедшая из-за гребня скалы луна. Оборотни замерли. Казалось, они даже дышать боялись. - Что… Я хотел спросить, что происходит, но меня прервала маленькая девчушка, дернувшая меня за руку и ткнувшая пальцем куда-то вверх, на гору. Присмотревшись, я не сдержал вздоха восхищения. На гребне скалы, точно под луной стояли два единорога. Они словно лучились светом, особенно притягивал взгляд один, белоснежный. Он будто бы рассеивал возле себя тьму, освещая все вокруг нереальным серебряным светом. Единороги на миг замерли, а потом, встав на дыбы, скрестили рога, словно дуэлянты перед поединком. Только то, что было дальше, дуэлью язык не повернется назвать. Это был танец. Танец в лунном свете. Белый единорог двигался более плавно. Он, казалось, плыл по воздуху. Поворот головы, изящный наклон шеи, шаг в сторону, поворот, прыжок и снова поворот. Единороги танцевали, кружились вокруг друг друга, и в какой-то момент я увидел, что с их рога вниз оседает какое-то сияние, будто волшебная пыльца в сказке сыплется с крылышек феи. Красота движений завораживала, рождала в груди трепет и огромное чувство счастья. Безграничного, безмерного счастья. Луна поднималась все выше и выше. Теперь оба единорога светились изнутри. Еще прыжок, новое скрещение рогов и яркая вспышка света. И все. Темнота опустилась на землю. Бледное сияние луны по-прежнему освещало землю, но единорогов больше не было там на скале. А вместе с ними, казалось, исчезло и все волшебство этой ночи, этого мира. На сердце вдруг стало так тоскливо, что захотелось взвыть. Я понял, что Снежан сейчас где-то там, наверху. Именно он вызвал из небытия этих прекрасных созданий. Он имел над ними какую-то власть, не зря ведь парень так убивался над рогом погибшего когда-то единорога. Сердце мое тревожно колотилось в груди. Ночью в горах опасно, неужели он там один? Я готов был бежать за ним, привести назад, или принести на руках, если надо, помочь, все равно чем, все равно как, только бы не оставлять его там в одиночестве. Я оглянулся, высматривая в полутьме золотоволосого воина, но и его не было. От сердца на миг отлегло. Он не один. И тут же сердце снова сжалось. С ним не я. Оборотни по-прежнему не покидали поляну. Они ждали чего-то, и я остался стоять вместе со всеми. Тем временем луна поднималась все выше и выше, и вот она достигла зенита. В этот миг скала, на которой танцевали единороги, засветилась красным светом. Сначала слабо, потом все ярче и ярче, и вот она уже светилась ровно, словно внутри ее горел огонек, а сама гора сделана из красного стекла, как праздничные фонарики. Поляну огласило радостное ликование. Оборотни обнимались друг с другом, даже мне перепало их объятий. Многие плакали, особенно женщины, а дети, вереща, бегали вокруг взрослых, подражая танцу единорогов. Постепенно гора тускнела, но на это уже никто не обращал внимания. Зажглись десятки факелов. На улицу начали выносить столы, заставляя их всевозможными яствами. Но пока за них никто не думал садиться. Время от времени все смотрели в сторону уже погасшей горы. Словно ожидая еще чего-то. Нет, кого-то, и они появились. Снежан шел пошатываясь. Его придерживал за плечи тот самый воин, но и он переставлял ноги не совсем твердо. При их приближении все оборотни замерли, а когда братья подошли совсем близко, оборотни начали один за другим кланяться и опускаться на колени. Через пару минут на ногах остались только братья и я. Наши со Снежаном взгляды встретились. Он, медленно отстранившись от брата, подошел ко мне, почти вплотную, и на миг замер, всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь найти там какой-то ответ. Не знаю, нашел или нет, но сделав еще один последний шаг, он вплотную прижался ко мне, и я с ужасом почувствовал, как Снежан начал оседать, теряя сознание. Подхватив его на руки, я готов был бежать куда угодно, только бы там ему помогли, но на мое плечо, останавливая мой безумный порыв, легла тяжелая рука золотоволосого воина. - Он просто устал. Неси его в дом. Завтра он проснется, и все будет в порядке. До утра я просидел, опираясь лопатками на спинку кровати и держа на руках спящего Снежана. Он тихонько сопел, уткнувшись носом мне в подбородок, а я не мог уснуть, вслушиваясь в его мерное дыхание. Я все еще не верил, что с ним все будет в порядке, несмотря на обещание его брата. Когда за окном стало светло, дверь скрипнула, впуская внутрь золотоволосого воина. Он внимательно посмотрел на нас, поставил на стол принесенный кувшин и чашку, потом прижал палец к губам, делая мне знак молчать, и, кивнув головой на дверь, вышел. Все ясно, он хочет поговорить, но так, чтобы не разбудить Снежана. Как можно бережнее я опустил оборотня на кровать, пытаясь не разбудить его. Снежан поморщился, завозился, а потом затих, прижавшись щекой к подушке, еще хранившей мое тепло. Я тихо выскользнул на улицу, где меня ждал брат Снежана. - Злат, – представился он, протянув мне руку. - Тур. – Знакомство мы скрепили рукопожатием. - Ты любишь моего брата? От такой откровенности я опешил. Люблю ли я его? Не знаю. - Пожалуйста, подумай об этом сейчас. Если нет, тогда тебе лучше уйти до того, как Снеж проснется, чтобы не ранить его еще больше. - О чем ты? Злат тяжело вздохнул и предложил мне пройтись. Когда мы отошли от поселка на некоторое расстояние, он заговорил: - Мы со Снежаном не родные братья. Просто нас в этом мире осталось только двое, вот я и пытаюсь присматривать за ним, как могу. Ему всего шестьсот восемь лет, а мне почти полторы тысячи, но я воин, а он целитель. Такие, как он, и в древности рождались крайне редко, а теперь... Сила целителя велика, но и душа его более ранима. Испокон веков мы выбираем свою пару один раз в жизни. Смерть его или ее означает и нашу смерть, поэтому для нас так важно не ошибиться. Снежан однажды уже был влюблен. Ему тогда только исполнилась сотня лет, и он путешествовал с несколькими друзьями по землям людей. Люди совсем недавно перестали активно охотиться на нас, возведя в разряд сказок и легенд. Я просто попросил его быть осторожнее и отпустил, ведь Снежан, получив статус совершеннолетнего, очень хотел посмотреть мир. Я мог отказать ему, но… Это была моя ошибка, не стоило отпускать его, а теперь это не исправить. Воин вздохнул и продолжил: - Снежан влюбился. Он назвал человека своей парой и открылся перед ним. Человек был еще слишком молод, чтобы понимать всю ответственность, свалившуюся на него. По глупости или по незнанию, но он, напившись, разболтал тайну моего брата, и его схватили охотники. Когда его друзья нашли их, через несколько часов, все люди в подвале были мертвы, а мой брат мало чем отличался от безумца. Нам тогда с трудом удалось сохранить ему жизнь. Он остался жить, несмотря на потерю своей пары, только из-за чувства долга перед этим миром. Много позже я узнал, как было дело. В своем человеческом теле мы не представляем ценности для людей. Охотники хотели, чтобы он перевоплотился, тогда можно было бы и убить его, но Снеж оказался достаточно упрямым, чтобы выдержать пытки и остаться человеком. Тогда они поступили по-другому. Они привели того парня, которого любил мой брат и стали угрожать ему смертью. Снежан готов был сдаться, чтобы только сохранить тому жизнь, но в человеке то ли совесть проснулась, то ли чувство вины. Он сам кинулся на нож, чтобы освободить Снежана от выбора между его жизнью и своей. Благородный и глупый поступок, к тому же запоздалый. Поняв, что любимый умирает, Снежан таки перевоплотился, как они и хотели, но люди не смогли справиться с разъяренным животным. Он убил их всех. Шесть человек были мертвы за считанные минуты. Убиты и буквально размазаны по полу. Только спасти свою пару Снежан не смог. Он может излечить любую смертельную рану или болезнь, но воскресить мертвого никому не под силу. Злат снова помолчал, огляделся и, развернувшись, пошел назад. Я не отставал от него, понимая, что он еще не все сказал. - Два года я и один демон, друг Снежана, не отходили от него ни на шаг, чтобы не дать ему уйти. Еще лет десять он провел затворником, никого не желая видеть или слышать. Потом в лесу, где он поселился, случился пожар. Пострадало несколько поселений оборотней. Снежан не смог остаться в стороне, с тех пор он и вернулся к жизни, но не полностью. Его душа до встречи с тобой словно спала. Увидев его вчера, я чуть не упал в обморок. Он искрился весь, он просто светился от силы. А когда ты ушел, он погас. Не так, как после смерти пары, но все же. Он явно был настроен на твой уход, и это не стало для него неожиданностью. Больно, но ожидаемо. Впереди нас ждала тяжелая работа, и он смог настроиться на нее, отстраняясь от боли разлуки. Теперь ты вернулся, и если ты не любишь его, если это ошибка, тебе лучше уйти сейчас, потому что потом ваше расставание его убьет. Дальше мы шли молча. Я все думал о том, люблю ли я Снежана. И так прикидывал, и этак. По всему выходило, что я испытываю к нему более чем дружеские чувства. Чего стоила одна моя ревность, когда я увидел своего Снежана в объятьях другого. Своего? Да, своего. Но, как же мои ребята? Ведь я дал клятву вернуться за ними. Пусть не им, себе, но даже в собственных глазах я не готов стать клятвопреступником. Когда мы подошли к первым домам, я решил поговорить об этом со Златом. - Знаешь, кажется, я действительно люблю твоего брата, только прежде чем посвятить себя ему, я должен вернуться в столицу. Там, на рынке, остались мои ребята. Я должен выкупить их из неволи. Потом я смогу вернуться к Снежану. Злат остановился и внимательно посмотрел мне в глаза. - Я вижу, что ты говоришь правду. Только ты не учел одного. - Чего? - Вы сюда сколько добирались? - Десять дней. - Если возвращаться той же дорогой, у вас получится еще столько же. Итого двадцать. Думаешь, твои ребята все так же сидят на рынке и ждут тебя? Их наверняка уже давно купили, и тебе придется сильно постараться, чтобы отыскать их на наших землях. Об этом я как раз и не подумал. Волосы зашевелились у меня на голове, когда я представил, что мне предстоит перерыть все земли демонов, а может и вампиров, и оборотней, чтобы отыскать трех человек. - Ты вот что, не отчаивайся. Снежан все равно поедет домой, только через горы, так будет немного дольше, но зато у него есть связи и знакомства. Он обязательно поможет тебе отыскать твоих людей. - Думаешь? - Уверен. Оставайся с ним. Он теперь для тебя готов будет землю и небо поменять местами. Только попроси. Надежда, собравшаяся было умереть у меня в душе, воскресла и засияла с новой силой. С помощью Снежана мне удастся найти моих ребят и освободить их. Если конечно… - А у него точно такие обширные связи? – вопрос я задал уже в спину уходящему Злату. - Точно-точно. А какие они, по-твоему, могут быть у белого единорога? Единорога? Единорога?! Мне вспомнился белый зверь, танцующий в лунном свете. Это ж надо. Столько подсказок было у меня под носом, а пока меня в них этим самым носом не ткнули, я их так и не увидел. - Все-таки прав был Ворон. Силушкой меня создатель не обидел, а ума пожалел. Когда я вернулся в дом, Снежан еще спал. Присев на край кровати, я погладил его по голове. Надо же, единорог. Опять вспомнился его танец на скале, плавные и грациозные движения, я бы не отказался полюбоваться им еще раз. Словно почувствовав мои мысли, Снежан зашевелился и открыл глаза. Он, сонно моргая, провел по сухим губам языком, а потом сосредоточил свой взгляд на мне. - Ты? Не сон? - Нет, не сон. Пить хочешь? Он кивнул, и я, мигом подхватившись, принес тот самый кувшин, что оставил Злат. В нем оказалось молоко. Снежан напился и откинулся на подушку со счастливым вздохом. Улыбнулся мне, но тут же нахмурился. - Ты почему вернулся? Что-то случилось? - Просто понял, что без тебя я не хочу возвращаться, вернее не так. Я хочу вернуться, у меня есть дело, которое надо обязательно сделать, но без тебя мне будет хуже, и… Нет, опять не то. Не знаю, как объяснить. Я должен выкупить своих ребят, но вернулся я не из-за этого, а потому что ты мне нужен. Не на одну ночь, а так долго, как ты сам решишь. Это уже потом твой брат сказал, что ты поможешь. Если, конечно, захочешь. - Ты хочешь стать моей парой? Удивительно ясные синие глаза смотрели мне прямо в душу. Что я мог ответить? Конечно - да. Снежан обнял меня, прижавшись всем телом. - Тур, я так люблю тебя, так люблю. Ты не бойся, я никогда не заставлю тебя выбирать между любовью и дружбой. Никогда не скажу - или я, или они. Мы разделим все пополам: и радости, и горе. Ты только скажи, что ты хочешь, и я все для тебя сделаю, потому что ты для меня дороже всего в этом мире. Думаю, о своем первом желании мне не надо говорить вслух? Оно, конечно же, исполнилось, после чего мы заснули обнявшись. Поселок мы покидали на следующий день. Снежан, Злат и я выехали поздним утром, провожаемые всей деревней. На припасы оборотни не поскупились, теперь у нас было два коня, нагруженных всякой всячиной, а Снежан, вылечив того самого хромого конягу, на нем и ехал. Кроме того каждому из нас досталось по теплому, подбитому мехом, плащу. У Снежана был белый плащ с мехом снежной лисы, у Злата - с мехом рыжей лисы, а у меня - черно-бурой. Когда я увидел эти подарки, решил, что Снежан откажется, но он принял плащ со словами благодарности и тут же надел его. Я же говорил, странный он. Кстати, Злат вполне спокойно ел мясо и даже очень его любил, особенно ребрышки. Когда я впервые увидел, как он поедает куриную ножку на общей трапезе, то чуть не упал со стула. А Снежан, глядя на мое удивленное лицо, пояснил, что Злат – воин, а воину нужно есть мясо, чтобы иметь силы для сражения. Несколько провожающих нас девушек томно поглядывали на Злата, а он посылал им воздушные поцелуи и махал рукой на прощание. - Надо будет навестить эту деревню через год, - задумчиво проговорил Снежан, когда поселок скрылся из вида, - и проверить на предмет потомства. - Снежан, я же не мальчик, конечно, я сделаю это. Линн с удовольствием примет в нашу семью моего сына. Я откашлялся, чтобы обратить на себя внимание. - Понимаешь, Тур, - улыбнувшись мне, начал пояснение мой белоснежный малыш, - единорогом становится только сын, дочь наследует матери, а сын – отцу. У Злата есть его пара – Линн. Она оборотень-волчица, и у них две очень милые дочурки, но наш род прервется, если у него не будет сыновей, потому что я не могу их иметь. На этих словах Снежан покраснел от смущения и опустил глаза. Он такой милый, когда смущается. Я потянулся и, взяв его за руку, крепко пожал. Видели бы вы как вспыхнули его глаза, когда наши руки встретились. Эх, не было бы рядом Злата, я бы стащил своего малыша с коня и тут же в кустиках показал ему, как я им дорожу. Теперь настала очередь Злата кашлять, чтобы напомнить о себе. - Кстати о Линн. У нас вот-вот появится пополнение, и если вы сможете сделать небольшой крюк по дороге и заглянуть к нам, я был бы рад. Говоря это, Злат смотрел куда угодно, но не на нас, поэтому Снежан поинтересовался: - Что-то не так? – в голосе его была тревога за родного ему человека. - Линн говорит, что все в порядке, но я волнуюсь. Живот очень уж большой. Там наверняка двойня. - Конечно, мы заглянем к тебе домой. Снежан виновато посмотрел на меня. Я согласно кивнул. Несколько дней ничего не решат, а если с женой брата что-то случится, Снежану будет очень больно, и я себе этого никогда не прощу. Дорога по горам была достаточно трудной, но на привалах я неизменно любил своего мальчика, предварительно отправив Злата за водой или дровами. Он, конечно же, все понимал и не возвращался до того, пока мы не успевали привести себя в порядок. Зима приближалась, и теплые плащи пришлись как нельзя кстати. Как-то раз, на третий день пути, я не выдержал и спросил Снежана, как он может кутаться в мех убитого зверя, ведь мяса он не ест. - При чем здесь мясо? – не понял он меня. – Я не ем мяса, потому что я могу без этого прожить. А оборотни не убивают просто так, в отличие от многих людей, им нужно найти пропитанье, и я не вижу в этом ничего ужасного. Это шкурки зверей, убитых во имя выживания рода, а не потому, что кому-то захотелось покрасоваться в мехах. Потом он помолчал, что-то вспоминая, озорно улыбнулся и продолжил. - А как вспомню, как красиво смотрится твое светлое тело на черном мехе, так я готов вернуться и прикупить для тебя еще несколько подобных плащей. Уж кто бы говорил. От воспоминаний меня сразу же бросило в жар, и я пообещал Снежану, что сегодня вечером я проверю, насколько красиво его тело будет смотреться на этих шкурках. Обещание я выполнил, а Злат, гулявший на этот раз дольше обычного, еще долго ворчал на нас, обзывая невоздержанными зелеными юнцами. В долину, где жил Злат с супругой, мы прибыли одиннадцать дней спустя. Как оказалось, очень вовремя. Супруга Злата собралась рожать, и золотистый единорог, узнав об этом, очень испугался. Он сидел рядом с супругой, держал ее за руку и с каждой схваткой паниковал все больше и больше. Нам вдвоем со Снежаном едва удалось его выставить из дома, где происходило все действо. Я же остался помогать. Нагрел воды, принес чистые пеленки. Потом меня, правда, тоже выставили к Злату и его дочерям, потому что подоспела родня Линн, две старые волчицы, много лет принимающие роды в их селении. Еще одна смешливая волчица забрала девочек к себе на пару дней, пока мать достаточно не оправится от родов, и мы со Златом остались вдвоем. - Мне страшно. - У вас же есть уже две дочери, чего пугаться? – не понял я. - Я каждый раз боюсь. Даже когда у меня будет двадцать детей, я все равно буду бояться. Линн – моя пара, и я не могу потерять ее. Потом мы долго сидели молча, погруженные в свои мысли и страхи, пока в доме не послышался писк младенца. - Сын, – на минуту из-за двери выглянула одна из повитух и снова скрылась, прихватив воду и новые тряпки. И снова ожидание, теперь уже не такое долгое. Новый писк и вновь сын. Злат сидел белее снега и не знал, радоваться ему или пугаться. - Если бы все было нормально, меня бы уже позвали внутрь, поглядеть на малышей. Его тревога передалась и мне, когда… Счастливый Снежан, вытирая руки, вышел из комнаты. - Можешь войти. Он едва успел отскочить в сторону, пропуская брата. Встревоженный Злат едва не сбил его с ног, стремясь к любимой. - Двойня? Оба мальчики? Я обнял Снежана и поцеловал его в макушку. Он отрицательно покрутил головой. В ту же минуту из комнаты раздался крик торжества и счастья. - Тройня. И все мальчики, - Снежан рассмеялся и ответил мне поцелуем в губы. Позже и меня допустили до счастливого семейства. Трое малышей, различимых только по цвету волос, получив первую в своей жизни еду, сладко спали. Один ярко-рыжий, даже красный, второй с пепельными волосами, а третий черноволосый, словно крыло ворона. - Красивые малыши, – умильные улыбки повитух и немного кривая, но полная безумного счастья Злата, были мне благодарностью за слова. Потом был большой пир, в честь новорожденных, а когда утром я проснулся, Снежан куда-то потащил меня с самым загадочным видом. Оказывается, эта долина в незапамятные времена была пристанищем для защитников мира. Пока мы шли, он рассказал мне много интересного о нашем мире: - Первыми в этом мире Создатель поселил единорогов. Потом он создал эльфов, чтобы те стали для нас партнерами, но эльфы оказались слишком гордыми и высокомерными, и тогда Создатель привел сюда людей. Сначала все было хорошо, но потом в наш мир пришли оборотни. Они спасались от зла, прорвавшегося в их мир из нижних миров. Мы приняли их, но позабыли о том, что раз открывшаяся дверь, как ее ни закрывай, все равно останется дверью. Вслед за оборотнями в наш мир прорвались и демоны. Нет, не те демоны, которых ты знаешь. Это были настоящие исчадия бездны. Они принялись уничтожать народы, населяющие наш мир, а те, кого захватили живьем, вскоре пожалели об этом. Демоны бездны начали создавать из них себе подобных. Так появились наши демоны – это бывшие оборотни и люди, а еще вампиры – это бывшие эльфы. - Эльфы? - Да, эльфы. Именно тогда и появились защитники мира. Только наш рог, а еще оружие, выкованное нашими кузнецами с особой магией, могло поражать тех демонов. Многие, очень многие погибли в той страшной войне, но все же нам удалось победить. Демоны были изгнаны, врата в их мир запечатаны, но раз в три тысячи лет эту печать надо обновлять. Для этого всегда собираются все единороги, но в этот раз нас было всего двое. Я очень боялся, что мы не справимся, тогда бы демоны могли снова прорваться в наш мир, и на этот раз им было бы нечего противопоставить. - Та скала? - Да. Когда она засветилась - это и было знаком того, что печать действует. Какое это было облегчение. Я прижал к себе Снежана и поцеловал. - М-м-м. Давай немного подождем с этим. Я хочу тебе кое-что показать. Мы почти пришли. – Он указал рукой на вход в большую пещеру. – Нам туда. Закрой глаза. Он повел меня под руку, предупреждая о поворотах и низком потолке, а потом прозвучала долгожданная команда: - Открывай. Открыл. Создатель, что это было за зрелище. Огромная пещера, освещенная магическими светильниками, была увешана гобеленами, изображавшими всадников верхом на единорогах, а вдоль стен стояли рыцарские и конные, вернее, единорожьи латы. - Теперь, как моя пара, ты стал одним из нас, защитников мира. Я ходил и с благоговением трогал латы и мечи. Все это казалось мне сном. Странным сном. - Это не сон. - Но я не рыцарь, – я обернулся к Снежану, с сожалением отложив меч с голубым камнем в рукояти. - Ничего, научишься. У тебя для этого будет очень много времени. Очень-очень много. Снежан обвел взглядом пещеру, гася магические светильники. - Пойдем. Мы сюда обязательно вернемся, когда настанет время. Из пещеры мы вышли обнявшись. Как же он мне дорог. Мой маленький, храбрый защитник мира. В долине, где жил Злат с семьей, мы пробыли еще три дня, после чего вновь пустились в путь. Больше никаких приключений в дороге не было. Несколько раз мы останавливались в поселках на ночь, и везде нас встречали очень дружелюбно. Даже разглядев во мне человека, никто не бросил в мою сторону ни одного презрительного взгляда или слова. А уж когда узнавали, что я пара Снежана, меня вообще готовы были на руках носить. Как я понял вскоре, его все очень любили и уважали. И я тоже его очень любил. Особенно приятно было показывать свою любовь вечерами, лежа у костра в лесу или в теплой постели гостеприимного дома. Однажды на берегу маленькой речушки мне удалось уговорить Снежана поменяться ролями, и я не пожалел. Мой единорог оказался очень нежным любовником, тонко чувствующим все мои потребности. Вот оно счастье! Столица приближалась с каждым днем, но по мере приближения возрастало мое беспокойство. Ребята. Как они там? Когда я думал о них, меня обжигал стыд за то, что я тут и счастлив, а они где-то там в неизвестности. В такие минуты Снежан всегда брал мою руку, переплетал вместе наши пальцы, и мне становилось легче. Я понимал, что вместе мы все преодолеем. Когда мы, выехав из леса, увидели на горизонте башни столичных ворот пошел снег. Первый снег в этом году. Первый снег моей новой жизни. - Первым делом заедем на рынок, узнаем там, что к чему, а потом в дом Лорда Кердейла. Он высокопоставленный советник при дворе, он обязательно нам поможет. Мы пустили лошадей галопом, стремясь оказаться как можно скорее за городскими воротами. Сердце мое тревожно билось. Скоро, очень скоро я буду знать все и смогу помочь тем, кто в прошлой жизни был мне дорог, чтобы с легким сердцем начать новую. КОНЕЦ 1 части.