На грани запретного...

Это невероятно – чувствовать такое привычное, родное тепло, обнимая человека с которым не виделся несколько дней. Хотя за это время столько произошло, что кажется, я вечность не видела Лиама. Не хочу отпускать его. Хочу стоять вот так еще долго, а потом уединиться в комнате с музыкальными инструментами и сыграть что-то наше, привычное, понятное только нам двоим. - Ребята, у нас не так много времени… Джордж. Сейчас ты все испортишь. Нет, ты не можешь. Не можешь испортить то, что только что сделал. Я счастлива – мне очень повезло с братом. Лиам чуть отстраняется от меня, но его руки по-прежнему меня приобнимают. Он смотрит на меня, как будто запоминает каждую частичку моего лица, поглаживая мои плечи. Наконец он смотрит на Джорджа. - Что вы здесь… Что ты здесь делаешь? - А ты разве не видишь? – я прислонилась к Лиаму и повернулась к брату в объятиях парня. Он смотрит на нас, приподняв одну бровь. Одну бровь. Черт, я что – одна так не умею?! – Я соединяю сердца, Ромео. Я улыбаюсь. Чем закончится этот день – неизвестно. Но сейчас я безумно счастлива. - Проходите, - Лиам указывает одной рукой Джорджу и, соответственно, мне на свою квартиру, так как мы буквально стоим на подъездной площадке многоэтажки. Братишка артистично сделал реверанс и вошел в пентхаус, а я взяла моего учителя за руку и медленно последовала за Джорджем, все это время глядя только на Лиама. Может, я одержима? Может, это уже болезнь? Да, думаю, так и есть. Здесь ничего не изменилось, абсолютно. От комода до криво висящей картины. Тот же покой и теперь… Пустота. - Так что у вас случилось? – донеслись до меня слова Джорджа где-то издали квартиры. Он был в гостиной и разговаривал с Лиамом, который продолжал стоять рядом со мной, держа за руку и прижимая меня к себе. Я так боюсь его потерять. Мы немного медленно направились в зал. - Мы с Ронни встречаемся, - начал было учитель, но Джордж закатил глаза, поэтому Лиам остановился. - Нет, серьезно? Это я и без тебя понял, - я едва заметно улыбнулась. Джордж такой Джордж. – Хотя я очень зол и сейчас набью тебе морду, ведь это моя младшая сестренка и ей даже нет восемнадцати, а ты с ней встречаешься. А если у вас уже и был секс, то ты вообще труп, так что готовься… - брат тараторил без умолку, драматично размахивая руками и шагая из стороны в сторону. Вдруг он остановился. – Но я вижу вашу любовь и благословляю вас, дети мои. И у меня тут же возникает вопрос: как, даже в такой сложной ситуации, Джорджу удается поднять настроение? Мы с Лиамом переглянулись, улыбаясь словам брата. - Джордж, спасибо, - Лиам, кажется, немного повеселел. Но я видела, что он чем-то обеспокоен. – Дело в том, что камеры зафиксировали, как мы целовались. - Все это я тоже знаю. Джордж сел на кожаный диван, на который мне сложно было смотреть… - Что вы собираетесь делать? Я молчала, боялась сделать малейший вдох, ожидая ответа Лиама. Он тоже не торопился говорить. Он не знает. Ну конечно же, он не знает. Откуда ему знать, что теперь делать? - Я собираюсь уехать отсюда к родителям ненадолго. Я повернулась к Лиаму. - Ронни… - Почему ты… - Ронни, мне больно. Я не сразу поняла, что сжала его ладонь в своей так сильно, что впилась ногтями ему в кожу. Я ослабила хватку. - Прости. Почему ты собираешься переехать? – я не хотела, чтобы Лиам уезжал к родителям. Они далеко живут, у меня ведь почти не будет возможности видеться с ним. - Соседи не дают мне покоя: постоянные косые взгляды. Это не особо важно для меня, но ты… Я не хочу, чтобы люди смотрели на тебя так же, понимаешь? - Лиам, мне все равно, - решительно вставила я свое слово. - Мне не все равно. Ты в это время решишь дела здесь, в школе, в академии. - Что мне делать в академии, если не будет тебя? - Эй, ты не должна бросать петь. Именно благодаря музыке мы вместе. Я молчала. Музыке? Да мы вместе, только потому, что… Хоран влюбился в Мисси. Черт, мне следует с ним поговорить, но сейчас есть проблемы важнее. - Как же мы будем видится? Лиам повернулся ко мне полностью и обнял. А я просто не сопротивлялась и ждала его слов, будто приговора. - Это ненадолго. Тем более, я смогу помочь родителям, ведь тут-то мне все равно нечего делать. Это был более существенный аргумент для меня, чем все остальное. - И когда ты уедешь? – я зарылась лицом в свитере Лиама и молила небо о том, чтобы не зареветь. - Сегодня. Отлично! Еще и так скоро. Почему… Я услышала какой-то приглушенный шум в комнате с музыкальными инструментами. - Там Гарри и Зейн, помнишь их? – похоже, парень был рад сменить тему. Я кивнула и пошла туда, чтобы поздороваться. - Малик? Этот хренов ловелас тоже здесь. Хочу его увидеть! - Подожди… - Лиам остановил Джорджа. Я поняла, что они хотят поговорить, поэтому не стала мешать и пошла к парням. - Эй, - я приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Картина маслом: Гарри дурачится, а Зейн пытается прекратить это. Я рассеялась. Парни меня заметили. - Ро-о-они! – Гарри буквально вскочил со своего места за моими барабанами – за время, что я на них успела поиграть, они мне так полюбились. Что я их уже присвоила – и понесся ко мне. Я оказалась в его крепких, но нежных объятиях. - Я тоже тебе рада, Стайлс… Правда… Я… Га-арри, - его имя я уже буквально прохрипела. - Ой, прости, - кудрявый ослабил хватку, продолжая улыбаться мне. Его глаза горели, в общем-то, как и всегда. Этот парень был очень жизнерадостным, но за этой маской скрывалось и что-то грустное. Его прошлое. Я чувствовала это, даже как будто знала. Зейн выдохнул – он был доволен тем, что Гарри больше не устраивает погром и не создает столько шума. Брюнет подошел к нам и тоже обнял меня – более сдержанно, чем Стайлс. - Привет, Ронни. Пришла попрощаться с Лиамом? – я заметила, как Гарри ударил локтем Зейна в ребра. Тот согнулся, но понял свою, якобы, ошибку. Я поспешила исправить ситуацию. - Все нормально, я понимаю, ему нужно уехать. Он говорит, так будет лучше для нас обоих, но я… А как вы думаете: что для нас лучше? Парни переглянулись. Гарри был немного озадачен моим вопросом, видела, как внезапно потух его взгляд, кудрявый нахмурился и вздохнул. Зейн опустил глаза. - Возможно, Лиам прав, - тихо произнес Гарри. Я не ответила. Прав мой…бывший учитель или нет – других вариантов все равно не было. - Ты же понимаешь, он не хочет подвергать тебя дурной репутации, - спокойно, но с долей волнения в голосе, говорит Зейн. Я просто киваю. Мой мозг сейчас отказывается соображать. В голове застревает одно единственное слово. «Навсегда». Я и сама не могу понять, почему я так зациклилась на этом «Навсегда». Расставание «навсегда»? Или мы с Лиамом «навсегда»? Черт, я так запуталась. Все, что я сейчас хочу, это лечь дома на своей кровати, свернуться калачиком, закрыть глаза и не о чем не думать. Зачем? Все вокруг и так решают за меня. - Ронни, ты как? Кажется, говорит Гарри. Он такой милый. И Зейн тоже. Эти парни могут приободрить, хоть и не знают, как. - Все хорошо, - я каким-то чудесным образом нахожу в себе силы, чтобы ответить. Второе чудо – я смогла при этом еще и выдавить из себя какую-никакую, улыбку. - Может, вам помочь? Я и сама не ожидаю от себя этого. Не знаю, зачем я это делаю. Чтобы побыть здесь еще немного. Да, именно из-за этого. В этом доме произошло слишком много, я не хочу расставаться с этими воспоминаниями вот так, не попрощавшись. И хотя последние несколько недель моей жизни похожи на сказку, небылицу, на странную историю, которой просто не может быть, и, расскажи я ее кому-то, мне бы никто не поверил, - это были одни из самых счастливых дней в моей жизни. * * * Я с ужасом выходила из музыкальной комнаты. Мы с ребятами собрали все инструменты. Не верится, пару дней назад я играла на барабанах и веселилась вместе с Лиамом, пока он обучал меня различным ритмам и все возможным композициям на синтезаторе. А несколько минут назад Зейн, Гарри и я упаковали это все в коробки. Я не сказала парням не слова. Я не хотела. Эта квартира желала, чтобы я молчала и слушала дом, слушала, как комнаты нашептывают мне что-то, напоминая о том, что здесь я и Лиам были вместе, были одним целым. Здесь были «мы». Никто не знает, будем ли это снова. Я вошла в гостиную. Мой учитель и мой брат болтали, иногда озаряя комнату мимолетными улыбками, что меня очень порадовало. Мой брат всегда может приободрить кого угодно, а тем более Лиама, которого я знала, как пожизненного оптимиста, которого сломала это внезапная полоса неудач. Но именно его улыбающееся лицо, по крайней мере, для меня, говорит за себя. Это дает мне понять, что он не упал духом, а этой мысли мне достаточно для того, чтобы расстаться с ним на какое-то время. В этом заключается его план. Я надеюсь. Джордж что-то оживленно рассказывал Лиаму о своем последнем путешествии, но, когда его взгляд встретился с моим, он запнулся, замолчал. Профессор – да, мне до сих пор нравится думать о том, что Лиам мой учитель, преподаватель, педагог, профессор - это нагоняет на меня тот адреналин, который я испытывала, скрывая наши отношения. - Ронни, - прошептал Лиам, но эти слова донеслись до меня слишком тихо, что я могла бы поклясться, что это шепчет ветер. Но мы в квартире, поэтому я уверенна, что это произнес он. Я смотрю на него. Это невозможно описать словами, что я чувствую сейчас, когда наши взгляды встречаются. Я хочу подойти к Лиаму, прижаться к нему, как будто ничего не случилось, но что-то меня останавливает. Что-то просто не дает мне подойти к нему, сесть на колени и прошептать о том, как же сильно я его люблю. - Ронни, Лиам уедет отсюда на два месяца. – решительно сказал Джордж, но это я увидела в глазах моего парня. «Мы не увидимся слишком долго», « Я не выдержу разлуки» - вот что они говорили. А может быть, я просто хотела это в них видеть, или же мои глаза говорили об этом, а брат просто озвучил. Все слишком быстро разрушилось… - И что делать? – я задала этот вопрос, даже не подумав. Что делать? Ронни, придется сидеть дома и оплакивать сложившиеся обстоятельства, вот что! - Мы сможем звонить друг другу? – исправляюсь я, так как мой внезапный не сформулированный вопрос поставил всех в тупик. Лиам на секунду бросает взгляд на Джорджа, как будто ждет, что он опять ответит, но, возможно, они обсудили все, пока я помогала ребятам упаковывать инструменты. - Если хочешь, - Лиам снова говорит шепотом. Мне не хочется признавать этого и говорить, что я недовольна, но… Мне совсем не понравился его ответ. - А ты… Ты хочешь? Лиам быстро кивает. Просто кивает и опускает глаза. Да что с ним такое? Кажется, я начинаю заметно нервничать: мои ладони потеют и ноги и руки трясутся, но тут Лиам встает и подходит ко мне, при этом смотря мне прямо в глаза. - Ронни, я думаю, не стоит созваниваться в это время… Он берет меня за руки, но сейчас мне не хочется ощущать это тепло, которое от него исходит в момент таких прикосновений. Я чувствую, как электрический ток пробегает по моему телу, это всегда случается, но я всем своим телом пытаюсь оттолкнуть это чувство. - Почему нет? Почему? – я не могу успокоиться. Но ведь… Правда, почему? Лиам молчит и смотрит на меня. Смотрит, умоляя взглядом о том, чтобы я согласилась на это, чтобы прошла через это, чтобы… Чтобы, в конечном итоге, быть вместе с Лиамом. Я не могу отвернуться – его взгляд для меня магнитичен. Противиться бесполезно – я не могу. Опускаю голову и слышу, как облегченно вздыхает Лиам. - Я не выдержу двух месяцев, - тихо говорю я, чтобы услышал только парень. Учитель два раза сильнее сжимает мои ладони в своих, как будто хочет через этот жест что-то сказать. - Два месяца, - наконец произносит Лиам. – Ровно два месяца и мы встретимся. Я тебе обещаю. Я закрываю глаза и уже представляю эту встречу, хотя мы еще даже не попрощались. Черт! Как же я не хочу отпускать его! - Все равно, чтобы ты не говорил – я не выдержу. Кто же будет говорить мне… - Говорить что? – Лиам наклоняется ближе. Я тоже приподнимаю голову и произношу ему в самое ухо: - Говорить, что я невыносима. Если бы это было возможно, то я бы с уверенностью могла сказать, что буквально услышала, как мой парень закатил глаза. И еще я чувствую, что он улыбается. - Посмотри на меня, - говорит он. Я смотрю на Лиама. Это происходит как-то робко, как будто я на первом свидании с ним, и если я сейчас посмотрю, то раскраснеюсь, или у меня начнутся приступы смеха. Но я смотрю, и Лиам действительно улыбается, а я не могу удержаться и улыбаюсь тоже. Это просто невозможно – через какие-то несколько минут я целую вечность не увижу этого парня, но я улыбаюсь, глядя в эти глаза. В этих прекрасных глазах цвета шоколада я вижу, как загораются и потухают незнакомые мне огоньки. Но одно в них неизменно горит. Любовь. - Значит, ты переживаешь только из-за этого? – с иронией говорит Лиам. Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Это так странно. - Это одна из главных причин. Ты не знал? - Теперь буду знать. - Вот и… Но я не успеваю договорить, как Лиам подхватывает меня за талию. Мое лицо оказывается выше его, он смотрит на меня, я – на него. И мы начинаем кружиться. Точнее, парень начинает кружить меня в быстром ритме, проговаривая с каждым кругом: «Как же ты невыносима, Ронни…». Я не о чем не могу думать в этот момент, не могу смотреть на Лиама. Откинув голову назад, я начинаю привыкать к головокружению, смеясь в полголоса. А в голове у меня играет музыка… * * * Мимо меня проносились дома, которые я все прекрасно знала, но сейчас не могла различить не одного из них. Люди, многих из которых я наверняка видела и не раз, но сейчас все лица для меня были совершенно одинаковыми, все сливались в однородную массу. Все из-за мыслей, которые не покидали меня. Я уже сидела в машине брата. Наверное, в этот же самый момент, Лиам едет по трассе ни о чем не думая, забыв обо всем. А я сижу здесь. Меня не покидает чувство, что я все-таки что-то забыла. Забыла сказать что-то важное, что согревало бы парня иногда, когда ему захочется вспомнить обо мне. Разговаривать не хотелось, но я чувствовала возникающее напряжение в салоне машины, как будто Джордж хотел что-то сказать уже несколько раз, но не решался. Мысленно я умоляла его больше не делать попыток. Но мои молитвы до него не дошли. - Ронни, ты как? Я вздыхаю. Единственное, что меня иногда раздражало в Джордже – ему всегда хотелось помочь, подбодрить, поддержать кого-либо в трудную минуту. И он не мог различить, когда помощь действительно нужна, а когда она не требуется. Как сейчас. Как я… Разве он не может сам понять, как я сейчас себя чувствую? Но я спокойна. Сегодня Джордж совершил слишком много подвигов. Чтобы я на него срывалась, даже если я этого так хочу. Я не должна. Именно не должна, это будет как грех на душу для меня. - Я в порядке, - говорю я равнодушно, не глядя на брата. Дома, люди и все за окном автомобиля до сих пор расплывается у меня перед глазами. Это напоминает мне коктейли, которые мы пару раз делали у учителя дома – мы бросали в блендер все подряд и спорили, чье месиво получится ужаснее. Лиам выиграл только один раз. - Прости, я понимаю, что ты не хочешь сегодня говорить, - после этих слов я беру свои слова обратно, Джордж начинает учиться чувствовать состояния людей. – Что мы скажем маме? Я совсем не думала об этом. Я даже не вспоминала о маме с того самого момента, как встретилась с братом возле Торгового Центра. - Скажем, что я встречала тебя из поездки, - говорю первое, что приходит в голову. Брат соглашается – похоже, в минуту безысходности ко мне приходят нормальные мысли и идеи. Оставшуюся дорогу до дома мы молчим. Мама даже не выходила из комнаты за эти пару часов. На кухне не пахнет едой, в гостиной и прихожей все по-прежнему. - Как будто снова в гробнице, - говорит брат шепотом, как будто боясь потревожить, находящуюся на другом континенте, мумию. В доме действительно мрачно и так тихо, что у меня даже мурашки пробегают по коже. Но наверху начинает слышаться какое-то движение. - Ронни? Это ты там внизу? Голос мамы такой пустой и ничего не выражающий. Меня, после моего равнодушия в машине, вдруг начинает мучить резкий укол совести. Мое состояние после приезда из академии снова накрывает меня почти с головой. Это я виновата. - Мама, у нас гости, спускайся. – Я хотела сказать это как можно мягче и виноватее, но мой голос прозвучал так безразлично, а фраза так коротко и отрезано, что меня охватила новая волна стыда. Движение наверху стало более сильным и быстрым, мама выглянула из комнаты и через мгновение показалась в коридорной площадке второго этажа. Я смотрела на нее и поражалась, во что я превратила человека, такого же жизнерадостного и доброго, как мой брат. Мама стояла, немного пошатываясь, и я испугалась, что она может упасть с лестницы. Но она ухватилась за перила, когда спускалась, смотря при этом прямо на меня. В ее взгляде я не могла прочитать ничего. Не потому что он был пустым… В нем отображались все ее мысли. Казалось, мама думает обо всем и сразу. - Гости? – женщина ступает на последнюю ступеньку и теперь смотрит мимо меня. - Мам, привет! – весело говорит Джордж и направляется к матери с крепкими объятиями. Мама ничего не может понять, просто поддается сыну. Брат чуть отстраняется от матери, продолжая удерживать ее за плечи, и говорит: - Вообще-то, я ждал фейерверков, оркестр и, по возможности конечно, парад в центре города, но семейный ужин тоже подойдет. Я краем глаза смотрю на маму и вижу тень улыбки, промелькнувшую на ее лице. Эх, Джордж приехал как раз кстати… * * * Я просыпаюсь и смотрю перед собой. Потолок. На нем играют лучики солнца, я, что есть сил, поворачиваю голову к окну и понимаю, что уже утро. Сажусь на кровати и протираю глаза. И тут же вспоминаю весь вчерашний день, начиная со звонков маме. Но сейчас… В своей комнате я не могу думать ни о чем, как о Лиаме. Неужели это все? Два месяца… Два месяца! Соблазн слишком велик, чтобы позвонить ему. Я снова легла на кровати поверх одеяла и перелистываю одну за другой его смс-ки. Кажется, я иду по третьему кругу, но мне наплевать. Джордж очень здорово преобразил маму: за ужином она немного разговорилась, улыбалась, когда брат шутил, и ее глаза горели… Горели любовью, даже когда она смотрела на меня. А после мы говорили. Я помню разговор в мельчайших деталях: я сказала маме, что покончила с этим. Я не могла сказать о нашей договоренности не видеться только два месяца, поэтому пришлось немного соврать. Глаза мамы светились в тот момент, когда я сказала ей, что все, больше ничего не будет. Попросила ее забыть это и не подавать никаких заявлений. От этого мне становится еще хуже. Я люблю Лиама. А эти разговоры о том, что все кончено, внушают мне, будто бы так и есть… Я слышу, что внизу уже во всю что-то происходит. Скорее всего встал Джордж, потому что мы с мамой большие любительницы поспать. - Все встаем! – да, Джордж. Я слышу, как он быстрыми шагами мчится по лестнице и торопится, чтобы разбудить нас. Судя по стуку и его возгласу: «Мама, встава-ай!» - он заглянул в спальню мамы и теперь бежит к моей. И действительно – через мгновение он с шумом открывает дверь моей комнаты и заглядывает в комнату. - Встала уже, молодец! – говорит он и уже хочет уйти, но в последний момент оборачивается. – Я завтрак приготовил. Сто лет не готовил на нормальной плите! Так что, спускайся, твой брат приехал на пару дней, нечего спать! Я смеюсь. Все-таки от Джорджа исходит такая жизнерадостная атмосфера, что я просто удивляюсь, как он еще терпит нас, скучных и мрачных пессимистов, на его фоне! Я иду в ванную, чтобы умыться. Попробую выжить. Именно, выжить, потому что эти два месяца будут похожи на выживание без Лиама. - Ронни, удачи тебе! – говорю я своему отражению в небольшом зеркале ванной комнаты. Девушка в зеркале желает мне удачи вместе со мной…