Comprehensive Insurance

*** Малкольм Мерлин любит оставаться в пустом офисе. Ему нравится подолгу сидеть в кабинете, скользя взглядом по коллекции холодного оружия, что занимает стены. Он часто спускается в тренажерный зал, в этот час свободный от посетителей; обходит свои владения, словно призрак давно умершего хозяина замка. Впрочем, в душе Малкольм Мерлин давно мертв. Об этом говорят его глаза – пустые осколки синего стекла, о которые легко порезаться. Об этом говорят его поступки – его не просто так называют самым жестким главой частной военной корпорации северного полушария. Об этом говорит его дом – пустой, омертвевший, глухой к его просьбам о покое. О том, что его уединение нарушено, он узнает на выходе из кабины лифта. Незваная гостья не скрывается, сидит в его любимом кресле, закинув ноги на подлокотник и покачивая носками армейских ботинок. Мерлину не нужно видеть профиль женщины или чувствовать аромат её духов, он уже знает о том, кто решил настолько бесцеремонно нарушить его одиночество. - Эмили Прентисс, - улыбка, больше похожая на оскал, касается его губ – непривычно, Малкольм Мерлин давно разучился улыбаться. - Великий и ужасный глава корпорации «Мерлин Глобал», - Эмили смотрит на него внимательно, изучающе, словно кончиками пальцев оглаживает нахмуренные брови. – Давно не виделись. Мерлин усмехается, проходя к бару. Дежурный скотч для посетителей, стоящий на столике, сейчас не то, что ему нужно. - Будешь? – в ответ на риторический вопрос Эмили салютует на треть полным бокалом, в котором – Мерлин может определить на глаз – её любимый сорт виски, тот, что он держит в баре, не смотря на то, что Эмили Прентисс никогда не навещала его в офисе. Раньше. Они молчат долго, каждый занятый своими мыслями. Это непривычно расслабляет, словно возвращая время на десять лет назад, когда все еще не было так сложно. Мерлин думает о том, что Эмили идет французский лоск и челка, делающая её моложе. Прентисс задумчиво вертит в руках бокал, придирчиво отмечая, что Малкольму не идет двадцатичасовой рабочий день. Ей не нравится, что он постарел. - Франция? – Малкольму все равно, но это самый простой способ начать разговор. - Бельгия, - салютует бокалом Эмили, думая о том, специально ли Мерлин совершил ошибку. – Прости, что так и не выразила соболезнования лично. Мерлин не отвечает, знает, что это не нужно. Он не уверен, стоит ли говорить, что видел её в день похорон, он достаточно умен, чтобы понять её нежелание присоединиться к циничной, пропитанной злобой и ехидством толпе «сочувствующих». Эмили Прентисс никогда не любила политику. Еще меньше она любила похороны. Малкольм слишком хорошо знает это, как и то, что её молчаливое присутствие в нескольких рядах от свежих могил принесло ему больше спокойствия, чем все высказанные в тот день соболезнования. Эмили задумчиво молчит, поигрывая бокалом виски, не торопится с пояснениями причин, которые привели её в этот по-своему уютный кабинет. Дает себе время все обдумать еще раз, хотя отступать не в её правилах. В конце концов, она все решила еще в Антверпене. - Мы вышли на того, кто выведет нас на Рас-аль-Гула, - Эмили произносит это спокойно, словно не обдумывала этот разговор несколько дней. - Мне нужна твоя помощь. Мерлин молчит, словно, погрузившись в раздумья, не расслышал сказанного. Прентисс знает, что это не так. Она не смотрит на него, давая Малкольму время на раздумье, и почти не удивляется, когда он достаёт из закрытого на ключ ящика стола пачку сигарет. Он закуривает, глубоко затягиваясь, пробует дым на вкус и только после этого протягивает пачку Эмили, безмолвно приглашая присоединиться. Привкус ментола оседает на языке привкусом воспоминаний о том лете в Италии, когда они оба потеряли наивные представления об этом паршивом мире. Это их секрет. Общий, один на двоих. Частная клиника в Риме, дружеская поддержка, рука, крепко сжимающая пальцы с обгрызенными ногтями и первая и единственная пара сигарет, выкуренная после. Тогда им было пятнадцать. Эмили не удивлена, что Мерлин, сам ненавидящий запах дешевого табака, держит в столе пачку специально для неё. Она вообще не любит удивляться. - Что тебе нужно? - Мерлин задает вопрос, медленно растирая окурок между пальцами. Но бесстрастный голос не может обмануть её, Прентисс слишком хорошо понимает, насколько сильно Малкольм хочет отомстить убийце жены и сына. - Прикрытие, - Прентисс крутит окурок между пальцами, понимая, что в тайне надеялась получить от Мерлина отказ. - Один из его помощников ищет поставщика. Нового. С эксклюзивным товаром. - Ты? - Мерлин умеет читать между строк. Всегда умел. - Я в его вкусе, - показная расслабленность Прентисс заставляет Малкольма скривиться. - Как и твои ракеты. Мерлин думает всего несколько секунд, затем порывисто садится за стол, достаёт чистый лист и ручку. Он пишет быстро, оставляет на бумаге красивые росчерки резких линий; привычка, знакомая Эмили ещё с детства, заставляет улыбнуться. - Я предоставлю тебе прикрытие одним из Европейских отделений: Парижское или Дублинское на твой выбор. Биография и имя согласую с твоим боссом, - от упоминания Истера у Мерлина сводит зубы. - Все ресурсы "Мерлин Глобал" в твоём распоряжении, как и моя личная поддержка. Но у меня будут свои условия. Эмили серьёзно кивает, готовая к торгу, у неё достаточно полномочий и внушительная сумма денег госрезерва, которой она может оперировать для достижения своей цели. Но Мерлину это не интересно. - Ты станешь моей женой, - Малкольм сверлит её внимательным, серьёзным взглядом, не давая усомниться в реальности выдвигаемых требований. - Это избавит меня от многих проблем с уровнем допуска к секретной информации, а также обеспечит меня необходимыми связями в госдепартаменте. Твоя мать сейчас в Вашингтоне? - Оу, - Эмили выдыхает, округляя губы в знакомом Мерлину с детства жесте. - Просто сделка, Прентисс, - он пожимает плечами, словно то, примет ли она его условия ему безразлично, - ты можешь отказаться. Но помогать Комитету и Интерполу в целом я буду только на этом условии. Мне нужны гарантии, личные и достаточно емкие. К тому же, после того, как дело будет закончено, ты получишь развод и станешь богаче примерно на треть моего состояния. - Нет, - собственный голос кажется Эмили чужим, но она отвечает уверенно, - нет. Если я приму твои условия и стану твоей женой на время операции по поимке Рас-аль-Гула, то в брачном договоре будет обговорен пункт о том, что в случае развода или смерти, я не получаю от тебя ни гроша. - Ликвидации, моя дорогая невеста, ликвидации, - поправляет её Мерлин, кивком головы показывая, что иного от Прентисс он и не ожидал. - Рас-аль-Гул должен умереть, желательно, от моей руки, но конкретно этот пункт не принципиален. - Что-то еще? - Эмили хмурится, не замечая, что крошит злосчастный окурок давно выкуренной сигареты на пол. Кажется, теперь она имеет на это полное право. - На самом деле, да, - Мерлин кивает, снова доставая пачку дешевых, ментоловых сигарет, продающихся в Италии на каждом углу. - Будет еще одно условие, нечто вроде "Comprehensive Insurance". Страховка, условия которой мы обговорим после того, как твоя работа будет закончена. - Я не люблю игр в шарады, Малкольм, - Эмили вытягивает сигарету из пачки, не торопясь прикуривать от пляшущего на кончике протянутой Мерлином зажигалки огонька. - Я знаю, - Мерлин серьезно кивает, не давая ей усомниться в том, что точно знает, что делает, - а ты знаешь меня. - Что ж, - Прентисс медленно затягивается, пропуская ментоловый дым глубоко в легкие, - "Comprehensive Insurance", так "Comprehensive Insurance". Она надеется на то, что действительно знает сидящего напротив неё мужчину.