Подарок

      — Успокойся, Джинён.       — Я настолько отвратителен, что людям нужно платить, чтобы они посмотрели в мою сторону? — хрипло прокричал Джинён сквозь душащие слёзы. — Тебе меня настолько жалко? — Марк потянулся, чтобы удержать его, но тот вздрогнул, будто чужое прикосновение обдавало огнём. — Не трогай меня, не смотри на меня и не говори со мной.       Джинён оставил Марка одного на кухне и на подгибающихся ногах поплёлся в спальню. Он рвано всхлипывал в подушку, не переставая спрашивать себя, как он вообще мог быть таким доверчивым, таким наивным. Было ли что-нибудь, что Джебом сказал ему прошлой ночью, правдой? Неужели он действительно хотел поцеловать его, или это просто была часть его работы? Он всё ещё чувствовал чужой запах на простынях, всё ещё помнил, как джебомовы глаза превращались в игривые тонкие щёлочки, когда тот улыбался.       Боль не отступала, но последние слёзы Джинён пролил. Он не был из тех людей, которые не сидят и не жалеют себя, так что уже совсем скоро он снова сгорбился за столом, глаза щипало и сушило, когда он пытался отвлечься от мыслей о татуированных плечах и хриплом смехе. Он продолжал терять строчки в учебнике, где только что читал, постоянно видя имя Джебома в абзацах.       Он откинулся на спинку стула, расстроенный, и закрыл ладонями глаза, желая взять себя в руки. Он повернул голову, когда в его дверь слабо постучали, и увидел, что Марк нерешительно стоит там.       — Мы можем поговорить? — спросил он, и Джинён мягко кивнул, вздыхая.       Марк тихо сел на его кровать, и какое-то время слышно было лишь их дыхание и шарканье джинёнова карандаша. Наконец, Марк заговорил:       — Я не хотел, чтобы это закончилось так. Я просто хотел, чтобы ты хорошо провёл время.       Джинён почувствовал, что вновь закипает, но старался успокоиться, не отрывая глаз от учебника, который давно уже не читал.       — Это говорит о многом, если ты думаешь, что я не могу хорошо провести время, не вызови ты мне проститутку, — пробормотал он, и Марк тяжело вздохнул. Джинён почти чувствовал, как хён взглядом прожигает дыру в его шее.       — Послушай, я понимаю, почему ты злишься, Джинён, но давай разберёмся. У тебя была классная ночь, и Джебом тоже остался доволен…       — Конечно, он остался доволен собой. Я бы тоже был доволен, если бы тоже получил толстую пачку денег.       Марк разочарованно простонал.       — Разве ты не можешь найти в этом плюсы? Это не такая уж большая проблема, ничего плохого не произошло…       В итоге Джинён всё же дошёл до точки кипения, встал и резко повернулся к Марку, сжав кулаки.       — Это не ты — тот, кто выставил себя дураком. Я даже смотреть на тебя не хочу. Проваливай.       Лицо Марка заметно помрачнело. Решив ничего не говорить, он встал и прошёл к двери, но остановился, положив руку на дверную раму и не повернув головы.       — Не позволяй какой-то глупости поссорить нас, Джинён, — он глубоко вздохнул, и Джинён не сдержался тоже.       — Я просто не хочу говорить об этом прямо сейчас, дай мне немного времени наедине с собой.       Марк слегка кивнул, прежде чем исчезнуть, оставив Джинёна в одиночестве. Он не разжимал кулаки, чувствуя желание залечь в постель на целые тысячелетия и никогда больше не встречаться ни с кем. Правда это не стоило того, чтобы терять Марка, но этот человек сделал такую ошибку, что он просто не мог быть рядом с ним, пока боль была настолько свежей.

***

      Недели прошли после того безумного свидания Джинёна, и он оказался завален курсовой работой, полностью поглощённый учёбой. Полной неожиданностью оказался приход его родителей в гости без предупреждения, тем самым разрывая его пузырь мирского отрешения. Они встретились в кафе, и он догадался, что это было для того, чтобы они чувствовали свой контроль над ним; Джинён не мог кричать на них, при этом не создав сцены там.       — Джинён-и, — его мама ворковала приторно-сладко, как всегда, будто между ними ничего не случилось. — Есть одна девушка, с которой мы хотели бы тебя познакомить. Она очень красивая, и её отец может обеспечить тебе высокое положение в его компании, — она осторожно потянулась через стол, взяв его за руку. — Мы скучаем по тебе, сынок.       Стремление закатить глаза было трудно побороть, устав от неискренности всего этого. Он был уверен, что они скучали по нему, но не так, как ему хотелось бы. Лицо его отца, должно быть, было вырезано из мрамора, такое неподвижное и жёсткое. Это был настоящий шок для Джинёна, когда его губы наконец зашевелились.       — Пришло время вернуться домой. Хватит заниматься ерундой, эти друзья сбивают тебя с толку. Они плохо на тебя влияют.       — Плохо влияют на твою репутацию, ты имеешь в виду, — пробормотал Джинён, и его отец покраснел от этих слов.       — Мы сделали всё для тебя, и вот какое отношение мы получаем взамен! — он рассвирепел, и мать отвернулась с сердитым выражением лица. — Эти люди, с которыми ты общаешься, — больные, Джинён. Я не хочу, чтобы мой сын следовал за больными извращенцами.       Джинён закусил губу, изо всех сил стараясь сдержать слова. Однако это не сработало, и его губы разошлись вне зависимости от того, хотел он этого или нет.       — Это не болезнь, — выдохнул он, не поддерживая зрительного контакта. Его отец по цвету походил на помидор.       — Что? — спросил он, не столько интересуясь, сколько предупреждая.       — Это не болезнь. Всю свою жизнь я слушал, как ты унижаешь моё существование, отрицаешь то, кто… кто я. Я — гей.       Его мать внезапно отняла свою руку и побледнела.       — Говори тише, — пробормотала она, и Джинён вздохнул.       — Я не прокажённый, мам. Ты можешь прикоснуться ко мне, это не заразно.       — Не смей так с ней разговаривать! — сорвался отец, и Джинён всё ещё чувствовал дрожь от его голоса. — Мы не примем этот идиотизм.       — Примете вы это или нет, ничего не изменится. Я счастлив здесь, с этими людьми. Я не должен лгать им, они любят меня такого, какой я есть.       Его мать начала плакать, прижимая салфетку к лицу и всхлипывая в неё.       — Видишь, что ты с нами делаешь, — заявил отец, агрессивно размахивая руками. — Ты запутался. Я не знаю, что с тобой случилось…       — Да ничего со мной не случилось, — Джинён покачал головой, смотря умоляющим взглядом. — Единственное, что изменилось, так это то, что я отдалился от вашей травли и невежества. Вы предпочитаете притворяться, что ничего не происходит, вместо того, чтобы открыть глаза и принять правду.       — Ты думаешь, что мы будем переводить тебе деньги, чтобы финансировать это богохульство?       — Я найду работу. Мне не нужно зависеть от вас.       — Если это то, чего ты хочешь, тогда хорошо. Это конец, ни один наш сын не опозорит нас таким образом.       Джинён только торжественно кивнул, чувствуя, как через него проносится облегчение. Он был прав, он не был их сыном.

***

      Сначала он чувствовал себя триумфатором после разборок со своими родителями, но вскоре вес денежных средств, которые он больше не мог платить за учёбу, надавил на него. Оставление его чрезвычайно пустого резюме в каждом месте, мимо которого он проходил, не принесло плодов; если ему и звонили, то собеседование заходило в никуда, и после каждого отказа он становился всё менее и менее уверенным в себе. И когда он заговорил с Ёнджэ за завтраком, тот упомянул, что работал в кафе в университетском городке, предлагая замолвить за него слово. Джинён чуть не выжал из него жизнь из-за этого, покрывая лицо мокрыми поцелуями, пока не вмешался Бэмбэм, спасая бедного ребёнка.       Он ожидал, что это будет трудно, но после нескольких смен оказалось, что Джинён справлялся лучше, чем большинство людей. У него появились постоянные посетительницы, девушки, которые постоянно накручивали волосы на пальцы и заказывали как можно дольше, чтобы украсть больше его времени. Была седьмая смена, когда девушка, которой Джинён раньше не видел, зашла вместе с мужчиной, чьё лицо парень не успел рассмотреть до того, как он сел спиной к нему. У заказывающей за свой столик два кофе девушки был сладкий голос, и она ушла, оставляя Джинёна делать её заказ.       Когда Джинён принёс заказанный кофе, его кровь буквально замёрзла, и он застыл с подносом в дрожащих руках. Поначалу они не заметили его, он смотрел, как Джебом ласкает чужую ладонь, на которой красуется золотое обручальное кольцо. Она хихикала, что бы он ни говорил, и Джинён почувствовал острый укол ревности. Агрессивно влепив кружку между ними, он смотрел за тем, как Джебом отскочил, когда горячий кофе перелился через край и ошпарил ему руку. Он поднял голову, чтобы обматерить Джинёна, но затих, когда их глаза встретились.       — Джинён? — тихо выдохнул он со странным выражением лица. Джинён сделал вид, что не услышал его, сладко улыбаясь и вежливо говоря, чтобы они наслаждались своими напитками, прежде чем развернуться на каблуках и уйти так спокойно, насколько мог. Улыбка спала с его губ, как только он повернулся спиной, а слёзы застелили его глаза. Он практически нырнул в комнату для персонала, поймав выходящего с перерыва Ёнджэ.       — Ёнджэ, пожалуйста, прикрой меня, — он практически выл, хватаясь за чужие плечи. Ёнджэ смотрел на него, как на полоумного, но придерживал, чтобы тот ненароком не упал.       — Хён, что случилось? Ты очень бледный, заболел? Не парься по этому поводу.       Обрушившись на него с дробящими кости объятиями, Джинён чрезмерно благодарил Ёнджэ, пока тот не начал задыхаться. Он вышел через чёрный ход, до боли внутри не желая видеть джебомово лицо вновь.       Путь до дома был длинным, люди одаривали его странными взглядами, когда он проходил мимо них с заплаканным лицом. Почему ему по-прежнему было больно, хоть и прошла уже не одна неделя? Он не имел права даже на малейшую боль, увидев Джебома с кем-то другим, — это ведь была его работа. Джинён тоже был работой. Это ничего не значило.       Неотвязывающаяся мысль не оставляла его голову, звуча в ушах голосом Марка. Тот упоминал, что Джебом работает исключительно с мужчинами.       Воспоминание о золотом кольце вокруг тонкого пальца девушки не исчезало.

***

      Время двигалось подобно патоке, но Джинён наконец-то сдал свои задания, один груз свалился с его плеч. Бэмбэм организовал огромную вечеринку, поскольку почти все были свободны от экзаменов и оценок. Очевидно, что люди были загружены работой, а теперь весь дом был переполненным телами, желающими спустить пар. Некоторое время Джинён не давал волю чувствам, ведь последний раз он пил в компании Джебома, поэтому он отчаянно стремился к… различным воспоминаниям.       Он бродил по вечеринке и заглянул в гостиную, чтобы увидеть, как его друзья играют в покер на раздевание с несколькими неизвестными ему лицами и безбожно проигрывают. Он понятия не имел, что у Югёма такое хорошее тело, и это заставило его слегка застесняться себя. Быть может, пришло время, чтобы пойти в спортивный зал после каникул. Он прошёл мимо Джексона и Марка, погружённых в игру в бирпонг, на мгновение чувство вины с силой ударило по нему. Он не переговаривался с лучшим другом с тех пор, как они поссорились, а Джинён был слишком смущён, чтобы сделать первый шаг. Он знал, что Марк не сделал бы из мухи слона, но Джинён мог быть смехотворно упрям.       Он не смог не ухмыльнуться, когда вошёл в кухню и увидел Ёнджэ, вылизывающего лицо давно понравившейся ему девушки. Джинён почувствовал самодовольство от того, что именно благодаря ему они вообще заговорили друг с другом. Похлопав Ёнджэ по плечу (тот даже не пошевелился), он схватил бутылку водки со стола. У Джинёна появился определённый талант в организации веселья у различных разбросанных групп людей. Он курсировал между ними, удостоверяясь, чтобы всем было комфортно и кайфово. В конце концов он устал от жары и шума, решив передохнуть. Парень вышел на задний двор и вдохнул свежий зимний воздух. Он не видел, что Джебом прислонился к стене и одиноко курил в окружении темноты.       Потягивая свой напиток, он уселся на ступеньку и практически разлил всё на себя, когда рядом появилась чужая тень, которая в итоге устроилась недалеко от него. Его глаза расширились, когда он уставился на Джебома. Сердце ускорилось из-за тепла прижатого к его чужого колена. Он заметил, каким уставшим выглядел Джебом с растрёпанными волосами и серыми глубокими синяками под пронзительными глазами.       — Привет, — гортанный и низкий голос, Джинён слышал его во снах на протяжении долгих недель. Джинён смог лишь сдавленно прошептать «привет» в ответ, искренне думая, что это была лишь галлюцинация. Он вообще не видел Джебома в гуще вечеринки. — Ты как?       — Да нормально, — бормотал Джинён, и Джебом медленно кивнул и облизал губы, прежде чем он вздохнул.       — Ты так и не позвонил, — слова вырвались так, словно он какое-то время ждал, чтобы сказать. Джинёновы брови взлетели вверх, он смутился от воспоминания о том, как собственноручно разорвал на мелкие клочки бумажку с номером. — Я продолжал ждать, но ничего так и не произошло, — вздохнул он. — А следующее, что случилось, — это наша встреча в кафе, где ты ошпарил меня кофе и сделал вид, что никогда раньше не видел меня в лицо.       Джинён был ошеломлён самой идеей, что Джебом действительно ожидал, что он позвонит, но всё ещё с подозрением относился к чужой искренности, с трудом выдерживая джебомов взгляд.       — Я не хотел отрывать тебя от работы, — он понимал, что звучал очень мрачно и раздражённо.       Джебом вопросительно посмотрел на него.       — От работы?       Джинён не мог сдержать грубости в голосе.       — Ты же был с клиенткой, не так ли?       Джебом смотрел на него, когда вспышка боли промелькнула на его лице.       — Это была моя сестра. Она пришла, чтобы показать мне своё обручальное кольцо. И что вообще ты подразумеваешь под клиентами?       От подобного откровения смущение вспыхнуло на джинёновых щеках, он не мог поверить, что так долго сердился из-за того, что думал, что Джебом занят. Однако он был уже слишком глубоко, чтобы выбраться из могилы, что он сам себе и вырыл.       — Ты же работаешь эскортом, верно? Я думал…       Джебом выглядел печальным, даже разочарованным. Джинён начал сожалеть о том, что вообще сказал что-то об этом, его злость полностью рассеялась, заменившись чувством вины.       — Прости, Джинён. Марк был непреклонен в том, что ты не должен знать, кто я и чем занимаюсь. — Он задумчиво покачал головой. — В любом случае я больше не занимаюсь этим.       — Чем?       — Эскортом.       — Но почему?       Джебом поднял на него взгляд, а затем в глазах появился блеск, и Джинён почувствовал, как его сердце ускорило своё биение. Как долго он ждал, чтобы вновь оказаться в ловушке этого взгляда?       — Потому что я встретил кое-кого, кто был важнее, чем деньги.       Тепло, которое он ощущал, обратилось жгучей ревностью, и он смог лишь слабо улыбнуться. Ему было больно, его сердце было нежным и уязвимым, но он не мог не ощутить, что они смогли бы стать хорошими друзьями после всего произошедшего. Джебом не его и никогда не был. Это была безрассудная страсть, и если Джебом был бы занят, быть может, так ему было бы легче двигаться дальше.       — Я рад, что ты встретил кого-то, — выдохнул он. Джебом несколько озадачился, прежде чем хрипло усмехнуться.       — Да, какая жалость, что этот парень слегка недогадливый. Я встретил его какое-то время назад, когда ещё работал, но… в действительности это не ощущалось работой, понимаешь? Я оставил ему свой номер, но он так и не перезвонил, — его тон был тоскующим, но игривым, и Джинён почувствовал, как попал в ловушку. Джебом ухмыльнулся так, что внутри Джинёна всё перевернулось, и он смог лишь надуться.       — Это вот вообще не смешно, — с долей обиды промямлил он, даже несмотря на то, что сердце бешено колотилось в предвкушении. Джебом от души рассмеялся, пару раз похлопав Джинёна по колену, прежде чем убрать руку.       — Дай мне свой номер, — неожиданно заявил он. Джинён посмотрел на него, будучи в полном замешательстве.       — Это ещё зачем?       — Я хочу быть уверен, что ты перезвонишь мне на этот раз. Давай начнём всё сначала.       Они просидели так почти всю ночь, разговаривая обо всём и ни о чём, пока Джебом не свалил внутрь за бутылкой вина. Джинён поймал момент, чтобы отдышаться. Он не ожидал увидеть Джебома вновь, ощущая, что увлёкся им ещё сильнее. В Джебоме было что-то, что заставляло Джинёна чувствовать, что он готов воспользоваться шансом и погрузиться с головой, это было опасно, он отчаянно хотел рискнуть. Он почти забыл, как легко ему было говорить, как каждый затянувшийся взгляд заставлял его чувствовать покалывания на коже.       Когда задняя дверь вновь открылась, он поднял глаза и увидел Джебома с бутылкой в руках, соблазнительно опирающегося о дверной косяк. Джинён не смог удержаться от смеха, Джебом с видом победителя сел рядом. Два бокала зазвенели в его длинных пальцах. Он наполнил хрупкое стекло, после чего они чокнулись. Дерзкий отблеск отразился в джебомовых глазах, когда тот сделал небольшой глоток.       Джинён не мог не поджать губы от вкуса вина, смотря вперёд с видом чистого отвращения на лице. Джебом мгновенно рассмеялся, и немного вина вылилось из его рта, когда он начал задыхаться. Джинён обнаружил, что тоже засмеялся, и аккуратно похлопал Джебома по спине, чтобы тот откашлялся.       — Что так насмешило тебя? — проскользнуло между хихиканьями. Джебом лишь покачал головой и ухмыльнулся, прежде чем сделать очередной глоток.       — Тебе не нравится вино? — поинтересовался он с улыбкой на лице, Джинён слегка покачал головой, нахмурив брови.       — На вкус дерьмово, но я потерплю, если захочу напиться, — уголок джебомова рта приподнялся.       — Знаешь, мне тоже не особо нравится, — Джебом наклонился, будто делится большим секретом. — Как бы то ни было, я просто привык пить его, и теперь едва могу чувствовать вкус.       Чтобы доказать свою точку зрения, он опрокинул весь стакан в себя, адамово яблоко медленно двигалось с каждым глотком, и Джинён засмотрелся, сам практически чувствуя на языке вкус мерзкой жидкости.       — Это как-то неправильно, — он засмеялся, когда Джебом полностью осушил бокал, даже не скривившись, и быстро заморгал, когда влажный язык скользнул по джебомовым губам.       — Тем не менее, я считаю, что оно способно стереть границы, — хрипло произнёс Джебом, и Джинён обнаружил, что наклоняется ближе, чтобы просто слушать его. Было уже слишком поздно, когда он осознал, что Джебом целенаправленно подался вперёд, и буквально ощутил, как тает, когда чужие губы прижались к его собственным. Гораздо более трезво, чем в прошлый раз, и намного желаннее тоже.       Джебомова рука опустилась на чужой затылок, смягчив поцелуй, и всё происходило слишком рано. Они отстранились с мягким звуком, оставляя тёплые выдохи на губах друг друга. Когда Джинён открыл глаза, Джебом выглядел почти испуганным, будто Джинён мог сбежать далеко-далеко в любую секунду. Джинён лишь мягко улыбнулся ему.       — Это ничего не будет стоить мне, не так ли? — игриво спросил он, и Джебом слегка наклонил голову, большой палец всё ещё вырисовывал круги за джинёновым ухом.       — Только твоё время и терпение.       Они не вернулись на вечеринку, вместо этого проложили свой путь сквозь толпу тел в джинёнову спальню, старательно избегая его соседей, насколько могли. Джинён был почти уверен, что он услышал, как кто-то присвистнул из гостиной, но он проигнорировал это. Теперь у него был Джебом, и он не хотел, чтобы их прерывали ни по какой причине.       Он нервничал, но не мог не подумать о том, как естественно выглядел Джебом, стоящим посреди его комнаты, как будто он и должен был быть там. Джинён с трудом уселся на кровати, пытаясь подавить своё ускоренное сердцебиение. Ощущения отличались от тех, что были снаружи: спальня имела дополнительный смысл, и он не знал, как ему следует себя вести, о чём они должны говорить.       Джебом спокойно оглядывал чужую спальню, будто это было самое интересное место, где он когда-либо был. Он осторожно взял перевёрнутую фоторамку, которая лежала на джинёновом столе, его детскую фотографию с его родителями. Парень изогнул бровь, когда повернулся, чтобы посмотреть на Джинёна.       — Лучше не стало, да?       Джинён поджал губы и пожал плечами.       — Удивлён, что ты об этом помнишь, и да, не стало. Они приезжали недавно, сказали, что у них есть девушка, с которой они бы хотели меня познакомить. И, конечно, они порвали со мной все связи, когда я сказал им, что я — ярый гей.       Джебом усмехнулся и взглянул на фотографию ещё раз, прежде чем положить её на место.       — Ты был милым ребенком, — Джинён мягко улыбнулся, но мгновенно напрягся, когда Джебом лёг рядом с ним на кровать, закинув руки за голову. — Мои родители устроили брак по договорённости. У меня уже была жена, как только я едва появился на свет, даже не встретив эту девушку.       Джинёновы глаза расширились, когда он смотрел на Джебома, находясь в состоянии тотального шока.       — Ты женат? — ахнул он, и Джебом ухмыльнулся.       — Нет, иногда вещи не происходят так, как надо.       Джинён схватился бы за сердце, всё ещё подрагивая от собственного почти сердечного приступа. Вместо этого он повёл себя, как нормальный адекватный человек.       — Ты часто это говоришь.       — Ты хочешь услышать историю?       — Пожалуйста, — Джинён хотел знать всё о Джебоме, отчаянно пытаясь разгадать тайну.       Джебом простонал, удобно садясь к стене, его ноги касались джинёнова бедра, когда он начал подцеплять пальцами торчащие нитки на его драных джинсах.       — Я уже говорил тебе, что мои родители хотели, чтобы я занялся бизнесом, верно? — он посмотрел на Джинёна, и тот кивнул: — Ну, мой отец более чем спланировал весь мой путь в колледже за меня. Я прогуливал все уроки, которые он хотел, чтобы я посещал, как только я попал сюда, и начал пробираться на кинематографические семинары и посещать уроки фотографии, на которых не числился. Они пришли, чтобы узнать, почему мои оценки стали такими низкими и посещаемость стремилась к нулю. Конечно, они не предупредили о своём приезде, поэтому я не был готов к тому, что они ворвутся в мою комнату без предупреждения, — Джебом вздохнул, чувствуя явный дискомфорт от воспоминаний. — Так вот, я был абсолютно голый и трахал парня, с которым встречался в то время, прямо на столе и всё такое. Я мог умереть на месте. Мой папа вытащил меня в коридор и ударил так сильно, что я подумал, что больше никогда не смогу заговорить, — Джинён мог лишь утешительно сжать чужое бедро, потеряв дар речи. — Я никогда раньше не видел, чтобы моя мама плакала, это было ужасно. Я не виделся ни с одним из них с тех пор. Мой папа не стал большой потерей, но мама… никогда не делала мне ничего плохого. Моя сестра всё ещё поддерживает связь со мной, как ты уже знаешь, — Джебом хитро улыбнулся, и Джинён раздражённо скривился. — На самом деле она выходит замуж по расчёту. К счастью, ей нравится её будущий муж. Он унаследует компанию вместо меня; хотя мне было всё равно.       Джинён был так увлечён, желая узнать всё, что его практически замкнуло, когда он пытался придумать, как выяснить больше подробностей.       — Это случилось после того, как ты стал эскортом?       Джебом мягко покачал головой.       — Нет. Когда деньги закончились, мне нужен был быстрый способ их получить, или я оказался бы на улице. Так что я какое-то время был стриптизёром, — Джинён выглядел шокировано, потому что Джебом с ехидством подмигнул ему. — Я мог бы показать тебе пару движений, Джинён-и.       Он почувствовал, что стремительно краснеет от этой мысли, и яростно хлопнул по чужому бедру, чтобы Джебом прекратил его дразнить. Тот хрипло хихикнул, и Джинён не понимал, как он мог чувствовать себя так легко с кем-то, кому всего несколько недель назад платили за то, чтобы он переспал с ним.       — А что ты делаешь теперь, раз ушёл из эскорта?       Джебом пожал плечами:       — Я встретился с некоторыми друзьями, с которыми раньше танцевал, иногда мы тусуемся. Всё потихоньку налаживается. Для заработка папа Джексона устроил меня управляющим в один из своих ресторанов, даже сказал, что у меня хорошие лидерские качества.       Джебом выглядел самодовольным, просто повторив чужую похвалу, и Джинён не мог не чувствовать прилив гордости за него. Он понимал, что его вопросы начинают приобретать тон интервью, но не мог удержаться.       — Как думаешь, ты будешь скучать по эскорту?       Джебом без колебаний покачал головой:       — Когда потный старик спит на тебе каждую ночь, на самом деле, это не жизнь, независимо от того, сколько денег ты за это получаешь. Я даже не осознавал, что был в депрессии, пока не встретил тебя, — он остановился на мгновение, отводя взгляд. — Даже Джексон не знал, он встретил меня после того, как я начал заниматься стриптизом, как раз перед тем, как я полностью бросил колледж. Я думаю, он никогда не видел меня другим.       Джинён мог видеть джебомовы мысли, слишком задержавшиеся в негативе, и подтолкнул разговор в другом направлении.       — Безумие, что мы не знали друг друга, когда у нас так много общих друзей.       — Джексон упоминал вас несколько раз, но я был слишком увлечён своими собственными делами. Было бы неплохо, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Быть может, между нами не произошло бы ничего дерьмового, — Джинён нахмурился, и Джебом, заметив это, поспешил оправдаться: — Я знаю, что после всего этого дерьма ты не сможешь доверять мне какое-то время, и я уважаю это. Честно говоря, я не собирался приходить сегодня, но из-за мысли о том, что я смогу увидеть тебя снова и у меня будет возможность всё объяснить, я просто не смог остаться в стороне.       Почему-то у Джебома был талант говорить банальные вещи самым обыденным образом, какой только можно себе представить, и Джинён не мог удержаться от скромной улыбки, чувствуя тепло и лёгкое покалывание в груди, словно он — маленькая девочка, которой признался человек, который ей очень нравится. Тем не менее на языке вертелся ещё один вопрос, которым он задавался некоторое время.       — Той ночью мы… ну мы… того?       — В смысле? Переспали? — Джинён кивнул, внезапно почувствовав, что жалеет о том, что вообще озвучил это. Джебом казался беззаботным, когда так же обыденно отвечал на этот вопрос, как и на все предыдущие. — Нет, ты вырубился. Думаю, это даже к лучшему. Ты был слишком пьян, и если бы мы переспали, сомневаюсь, что ты бы даже задумался о том, чтобы заговорить со мной вот так.       Джинён изогнул бровь.       — Ты тоже был пьян.       Джебом тяжело вздохнул.       — Может быть, и так, но я был на работе. Это был бы твой первый раз, и если бы ты проснулся в одиночестве утром, то чувствовал бы себя дерьмово. Во всяком случае, ещё более дерьмово, чем ты, вероятно, уже чувствовал.       Джинён понял, о чём тот говорил, и был рад тому, что они всё прояснили.       — Как благородно с твоей стороны, — он ухмыльнулся, увидев, как Джебом с насмешкой вздымает грудь, якобы переполненный гордостью. Он подвинулся, скрестив ноги, и с любопытством взглянул на Джинёна.       — А чем ты займёшься после выпуска? Тебе же год остался, да? Я никогда не спрашивал, на кого ты учишься.       Джинён невнятно прокряхтел что-то, двигаясь так, чтобы положить свою голову на чужие колени, и практически замурчал, когда джебомовы пальцы начали перебирать его волосы.       — Ничем особенным. Просто драматургия и лингвистика, ну, с недавних пор история искусства. Я мог бы выучить английский после того, как закончу… выплачивать свой долг.       Джебом казался заинтересованным.       — Драматургия? Наш скромный маленький Джинён-и на самом деле следующий Том Круз?       Джинён закатил глаза, чувствуя лёгкое волнение, пробежавшее по нему от джебомова интереса к чему-то, о чём его редко спрашивали.       — Я могу плакать по сигналу, хочешь увидеть? — Джебом недоверчиво поднял бровь, но мягко кивнул, двигая ногами так, чтобы лечь рядом с ним, и Джинён на мгновение сосредоточился, наблюдая за тем, как чужое выражение лица приобретает оттенок паники. — Вау, вау, это слишком реалистично, как ты это делаешь?       Джинён вытер глаза, пытаясь восстановить дыхание.       — Я просто думаю о времени, когда я чувствовал себя хреново, прямо ну очень хреново, и они сами льются.       Смахнув одинокую слезинку с чужого лица, Джебом задумчиво посмотрел на него.       — О чём ты обычно думаешь? Ты же не возражаешь, что я спрашиваю о таком?       Смущённый Джинён слегка съёжился.       — Это правда немного глупо, но это действительно расстроило меня в то время. Однажды на Рождество я очень хотел одну игрушку. Я просил, да я умолял о ней, а ведь обычно я никогда ничего не просил на Рождество, но на этот раз я действительно её хотел. Проснувшись на Рождество, я получил тот же подарок, что и каждое Рождество, я и они сделали вид, что я не просил ничего другого. Я не плакал тогда, но так хотел.       — А что ты хотел?       — Эй, не заставляй меня говорить это, — джебомовы глаза загорелись, видя возможность немного подразнить, он настойчиво ткнул Джинёна в колено, и тот обречённо выдохнул. — Ладно, я хотел один из наборов Барби с Кеном, туфлями и большим розовым замком. Не смейся, говнюк, мне было двенадцать!       Джебом фыркнул, его глаза напоминали тонкие линии, и Джинён осознал, что ему почему-то нравится игриво обзываться.       — И твои родители даже не задумались, что ты чем-то отличаешься от остальных мальчиков? Это было примерно в то время, когда ты просил фигурки супергероев, только чтобы раздевать их и любоваться мускулами?       Джинён странно посмотрел на него.       — Нет, а ты что, так делал?       Пойманный с поличным, Джебом поморщился.       — Вот дерьмо, это не должно было меня раскрыть.       Они продолжали смеяться в унисон, и Джинён услышал, как Марк и Джексон шумно спотыкаются по пути наверх в спальню Марка. Смех утих, и Джебом испытующе смотрел на него, пристальный взгляд опускался на его губы каждые несколько секунд. Джинён не мог удержаться, чтобы взволнованно не облизать их. Его сердце активно набирало скорость. Джебом неторопливо сократил расстояние между ними, и Джинён чувствовал себя так, будто он был слишком долго без джебомова вкуса на своих губах, даже если прошёл всего час.       Джебом приобнял его за талию, придвинувшись на кровати ближе к нему, когда углубил поцелуй. Джинён мог лишь медленно плавиться на матрасе от сладости. Он провёл пальцами по каштановым волосам Джебома и приоткрыл губы, позволяя тому медленно проникнуть в его рот, мастерски сплетая их языки.       Они лежали на кровати, просто непрерывно целуясь, и казалось, что Джебом будет рад просто целовать его до самой смерти. Джинён задался вопросом, так было потому, что это большая редкость для него, но в любом случае у него и другие вещи были на уме. Его рука соскользнула с джебомовых волос, нежно исследуя шею и скользя вниз по его твёрдой груди, пока кончики пальцев не оказались на ремне и не опустились ниже, чтобы поиграть с зубцами молнии.       Джебом отстранился, чтобы уставиться вниз между их телами и увидеть, как джинёновы пальцы дрожат над его молнией. Он поймал чужой взгляд своими потемневшими глазами. Джинён жеманно прикусил губу, крепко прижимая руку к джебомову паху; застенчивость, которую он чувствовал в прошлый раз, когда держал руку в том же месте, была полностью забыта. Джебом мягко вздохнул, его руки ласково двигались по чужой талии к пояснице, чтобы крепко сжать её. Он резко сел, полностью уложил парня спиной на матрас и наклонился, чтобы вновь соединить их губы.       Джинён обвил ноги вокруг чужой талии, его пальцы играли с подолом джебомовой рубашки, прежде чем он сорвался от нетерпения и грубо потянул за ткань. Джебом прервал поцелуй, встал на колени, чтобы стянуть рубашку через голову, и ухмыльнулся выражению лица Джинёна, наблюдая за тем, как тот касается накачанной груди и татуированной кожи. Джинён медленно провёл пальцами по джебомовым предплечьям, обводя чернильные линии и полосы, прежде чем вновь встретился с чужими глазами и увидел, что Джебом смотрит на него в ответ со странным выражением лица.       У него не было времени, чтобы спросить, что не так, прежде чем Джебом потянул за чужую футболку, грубо стягивая её через голову и с силой хватая джинёновы бёдра. Он склонился над ним и прижался губами к груди, влажно скользя языком по соску. Джинён выгнулся от ощущения шершавости джебомова языка и лёгкого скольжения зубов по чувствительной бусине. Он провёл одной рукой по волосам Джебома, другой пытаясь ухватиться за широкую спину. Джебомова голова опустилась ниже, целуя и посасывая бледную нетронутую кожу. Язык дразняще погружался в пупок, заставляя парня содрогаться.       Он потянул Джебома на себя, чтобы ещё раз поцеловать. Его руки скользнули по гладкой пояснице к округлостям чужой задницы, прежде чем он переместил свои ладони между их телами и медленно расстегнул ремень. Джебомова рука остановилась на его собственной, пресекая её движение, когда поцелуй прекратился. Покрасневший от замешательства Джинён посмотрел на него, задаваясь вопросом, сделал ли он что-то не так или зашёл ли слишком далеко.       — Ты уверен, что хочешь сделать это? — Джебом рвано дышал в джинёновы губы, и тот без колебаний кивнул, пытаясь переместить обратно, чтобы разобраться с чужим ремнём, но Джебом не давал ему сдвинуться с места. — Посмотри на меня, — настаивал он, и Джинён встретился с ним взглядом, — мне нужно услышать, как ты это говоришь.       Джинён резко почувствовал слишком большой прилив тепла, лёгкое головокружение и растерянность, но у него не было никаких левых мыслей или колебаний, когда слова соскользнули с его губ.       — Я хочу тебя.       Джебом отчаянно поцеловал его, отталкивая джинёновы руки, чтобы самостоятельно расстегнуть свой ремень и в последствии джинёнов. Он откинулся назад, слегка сдавленно дыша, и стянул свои собственные джинсы вниз. Джинён жадно наблюдал, как большая часть чужого тела открылась для его изучающего взгляда; сильные бёдра и крепкий зад. Чужие боксёры прилегали плотно, восхитительно обтягивая подтянутую фигуру. Джинён испытал настоящий трепет, когда увидел впечатляющую выпуклость под тканью. Мысль о том, что он являлся причиной джебомова возбуждения, заставила горло пересохнуть.       — Нравится то, что ты видишь? — Джебом тихо усмехнулся, а Джинён лишь дерзко сложил руки за голову, пожав плечами.       — Что, если так?       Джебом приподнял бровь, на его губах растянулась коварная улыбка, когда он опустился на колени над Джинёном и внезапно вытянул руки, чтобы стянуть его джинсы. Джинён вскрикнул от неожиданности, дерзкое поведение резко стало раздражать, и он стал сильно пинать его ногами, вырывая из того охи и ахи; пока Джебом не освободил его из ткани, оголяя ноги и заставляя красноту от смущения расползаться по груди. Джебом выглядел самодовольным, и Джинён смог лишь спрятать своё красное лицо ладонями, стесняясь того, насколько заметно он был возбуждён. По какой-то причине он решил сегодня надеть максимально несексуальное нижнее бельё с крошечными плюшевыми медведями на розовом цветочном фоне. Он буквально мог слышать, как смех пытается вырваться из поджатых губ Джебома.       — Откуда я мог знать, что меня сегодня завалят? — наконец проворчал он, отодвигая руки, чтобы взглянуть на дурацкое джебомово лицо.       — Чёрт, Джинён-и, ты сводишь меня с ума, — заявил он, справившись с подавлением смешков. Джинён вернулся в совсем другой вечер, когда Джебом прошептал ему то же самое, через музыкальный шум и совсем другим тоном. — Блять, я мог бы просто съесть тебя, — вполголоса напел он, и Джинён закатил глаза, пока он не поймал изменение в чужом выражении лица. — Я мог бы, если бы ты захотел.       Джинён посмотрел на него, как на безумного, смущённый тем, что он сам становился всё более и более нетерпеливым, чем больше Джебом говорил и чем дольше его член не был свободен от оков нижнего белья.       — Ты мог бы что? — наигранно лениво поинтересовался он.       — Съесть тебя.       — Что ты вообще имеешь в виду под этим? Каннибализм совершенно не заводит меня.       Джебом казался чрезмерно довольным, что Джинён задал этот вопрос, его глаза игриво светились.       — Это значит, — медленно начал он, проводя рукой вниз по джинёновой груди, его ладонь скользнула по чужому члену. У Джинёна перехватывало дыхание. — Вылизывать, — пальцы дразняще сжали яйца. — И обсасывать, — джинёновы ноги слегка разъехались, а бёдра дрогнули, когда длинные пальцы двинулись между них, дразняще кружа вокруг его входа. — Здесь.       — Это грязно, — выдохнул Джинён, не в силах отвести взгляд от того места, где исчезла джебомова рука.       — Иногда нужно стать грязным, чтобы почувствовать себя по-настоящему хорошо. Кроме того, если подготовиться, это вряд ли имеет значение.       Джебом был настолько откровенен, что Джинён просто не смог не спросить:       — И часто ты это делаешь? Эти свои поедальческие штуки?       — Это называется римминг, и нет. Некоторые парни просили меня сделать это для них, но вообще это не очень-то удобно с защитой, которую нужно носить. Не так приятно с полным ртом резины.       — Защитой?       — Есть много способов подцепить венерические заболевания, Джинён-и. Я и так делаю до хуя вещей, которые могут убить меня, но я отказываюсь умирать из-за такой хуйни.       Джебом освежал своей честностью и откровенностью, но это привлекло чужое внимание к ещё одной вещи.       — У меня нет презервативов.       — Вот дерьмо, — цокнул языком Джебом. — Я редко выхожу из дома без них. Но да, сегодня у меня тоже ничего нет. А смазка у тебя вообще есть? — Джинён покачал головой, слегка взволнованный отсутствием готовности, и Джебом вздохнул, откинувшись на пятки. — Тогда остаётся только одна вещь, — объявил он, и Джинён почувствовал, как его сердце рухнуло вниз. — Тебе придётся пойти и попросить у Марка.       Это не то, что Джинён ожидал от него услышать. Что-то типа «похоже, нам придётся сделать это в другой» — да, но это было даже хуже.       — Почему я должен идти? Джексон там, попроси ты! — проскулил он, и Джебом развалился на спине, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Самодовольная улыбка расцвела на его губах.       — Я гость в этом доме, это было бы непозволительно.

***

      Стоя перед дверью в комнату Марка, Джинён хотел умереть. Он крепче затянул пояс халата, неловко переминаясь с ноги на ногу. Что-то в том, чтобы стоять возле спальни своего лучшего друга с болезненно пульсирующей эрекцией, было очень странным. Наконец набравшись смелости постучать, он прислушался к шебуршанию за дверью и звуку тяжёлых шаркающих по полу шагов. Дверь быстро открылась, и за ней показался совершенно развратного вида Марк с растрёпанными волосами, без рубашки, в расстёгнутых джинсах и с красными опухшими губами.       — Извини, что прерываю, — неловко пробормотал он, и Марк поднял бровь.       — Что такое? — грубовато спросил Марк, и Джинён должен был сделать вдох, чтобы подготовиться к тому, что он собирался попросить.       — Смаз… презе…вы, — прохрипел он, и Марк посмотрел на него так, словно он говорил на другом языке.       — Что? У тебя голос сел или как?       Джинён сжал кулаки, призывая все силы, которые он знал, собраться внутри него.       — Не мог бы ты одолжить мне немного смазки и презервативов? — на этот раз его голос прозвучал намного громче, чем он ожидал, и он даже услышал гиений смех Джексона из темноты комнаты Марка. Он был уверен, что его лицо приобрело опасно красный оттенок, и ему потребовалось огромное количество силы, чтобы встретиться с удивлёнными глазами Марка.       — Тогда я думаю, это означает, что ты меня простил, да?       Джинён скривился, желая, чтобы Марк прекратил его пытку, и тот потрепал его волосы с довольной усмешкой. Он исчез на мгновение, прежде чем вернуться с необходимыми вещами.       — Заполучи его, парень, — он подмигнул, и Джинён не хотел ничего, кроме как свернуться калачиком и умереть.

***

      Пожелав, чтобы его сердце вернулось к нормальному ритму, он открыл дверь и был встречен видом на небрежно развалившегося абсолютно голого Джебома с гордо стоящим членом между ног и пальцами, медленно дразнящими возбуждённую плоть. Джебом томно вздохнул, смотря на ошеломлённое джинёново лицо. Он поманил пальцем.       — Иди ко мне.       Джинён почувствовал, как его ноги пошли без его ведома. Он сбросил с себя халат и швырнул щедрые подарки Марка на кровать, прежде чем Джебом схватил его и потянул на себя, заставляя упасть сверху. Они беспорядочно поцеловались, и Джебом схватил его за руку и положил её на свой член. Джинён был шокирован ощущениями от чужого возбуждения, похожего, но поразительно отличающегося от его собственного, более толстого и восхитительно крепкого в руке. Джебомовы ладони ласкали его кожу под тканью боксёров, разминали податливое тело и посылали острые шипы удовольствия по джинёнову позвоночнику.       Джинён жадно ловил ртом воздух, когда почувствовал, как тонкий палец дразняще прошёлся по сжатому кольцу мышц, и резко подался назад, вслушиваясь в звук джебомова смеха с ярким оттенком возбуждения.       — Ты полон сюрпризов, Джинён-и, — он почти зарычал, наклонившись, чтобы мягко прикусить чужую губу. Он стремительно перевернул их, заставляя Джинёна приземлиться на спину, его ноги разъехались по обе стороны от крепких джебомовых бёдер.       Он с предвкушением наблюдал, как Джебом потянулся к смазке и умело покрыл ей свои пальцы. Джинён не ожидал, что соскользнёт с простыней, и вздрогнул от неожиданности, когда Джебом внезапно широкой полосой облизал его член снизу вверх и издал поистине странный звук. Взглянув между своих ног, он мог бы увидеть, с каким возбуждением Джебом смотрел на него. Джинёновы ноги дрожали от ощущения влажного, прохладного пальца, медленно скользящего внутри него. Он медленно дышал, желая полностью расслабиться.       — Делал это раньше?       — А? — в какой-то момент его глаза вновь закрылись, и он открыл их, чтобы увидеть, как Джебом испытующе смотрит на него.       — Ты раньше растягивал себя пальцами?       Отвлёкшись, Джебом скользнул вторым пальцем, и Джинён ахнул от приятного ожога.       — Да-а-а, — тихо проскулил он, увидев, что джебомов взгляд поменялся.       — Ты когда-нибудь думал обо мне, делая это? — он игриво подмигнул и начал мягко целовать джинёново бедро. Джебом аккуратно сгибал и разводил пальцы на манер ножниц, заставляя Джинёна давиться воздухом каждый раз, когда он задевал чувствительную точку внутри.       — Хм-м-м, а разве ты хочешь это узнать? — Джинён дразняще улыбнулся, но это его выражение лица мгновенно стёрлось приоткрытым в протяжном стоне ртом и сдвинутыми к переносице бровями, когда Джебом начал мягко массировать его простату.       — Я едва ли мог кончить, не думая о тебе по ночам, — джебомов голос был глубоким и хриплым, зрачки расширены, и одна лишь мысль о том, как Джебом поглаживал свой член, думая о нём, заставила Джинёна сжаться вокруг разрабатывающих его пальцев. Он приподнял бёдра, чтобы встретить их пронизывающие толчки, и тихо стонал. — Ты выглядишь намного красивее, чем я себе представлял, Джинён-и, — Джинён едва заметил добавленный третий палец, его глаза были плотно закрыты, когда он зарылся лицом в подушку, увлажняя ткань горячими вдохами. — Такой сексуальный.       Он выгнул спину от ощущения того, как джебомов горячий рот прижался к его яйцам, осторожно посасывая. Джинён резко оттолкнул его, голова кружилась неимоверно.       — Я не хочу кончить, пока ты не во мне, — отчаянно проскулил он, его колени заметно дрожали.       Джебом скользнул по простыням вверх и властно поцеловал лежащего под ним парня, для удобства слегка передвинув его. Почувствовав, как джебомов член упирается в его растянутый вход, Джинён рефлекторно сжался в ожидании. Джебом медленно раскатал по твёрдой плоти презерватив, и Джинён не мог не задаться вопросом, сможет ли он когда-либо чувствовать его тепло без дурацкой резинки.       — Расслабься, — Джебом медленно вошёл в него. Джинёнов рот приоткрылся в затянувшемся стоне от тянущих ощущений. Восхитительной боли. Это было слишком медленно, недостаточно для него, и Джинён прижал пятки к чужой пояснице, подталкивая его глубже. Джебом хрипло усмехнулся, явно изо всех сил стараясь сдерживать себя. — Охуеть, ты такой ненасытный. Разве не больно?       Джинён решительно покачал головой, закусив нижнюю губу между зубами. Он не мог открыть глаза, он нахмурил брови, когда потерялся в ощущениях того, как горячий толстый член полностью наполнял его. Он подмахнул бёдрами, чтобы побудить Джебома к дальнейшим действиям, и тот низко простонал. Этот звук буквально прошёл прямо по джинёнову члену. Когда Джебом наконец сжалился, его бёдра громко бились о чужую влажную кожу, когда он втрахивал Джинёна в матрас. Тот не мог сдержать развязных стонов, влажное скольжение чужого члена внутри сводило Джинёна с ума. Джебом точно знал, что нужно делать, и Джинён практически выгнулся аркой, широко распахнув глаза и задыхаясь от того, как Джебом медленно надавливал на его простату. Естественная смазка стекала по джинёнову пульсирующему члену.       Контроль громкости давно вылетел в трубу, Джинён не мог сдерживать близкие к визгу стоны, когда Джебом резко вышел из него. Твёрдый член слегка пружинил над его животом, а кольцо мышц отчаянно сжалось от чувства пустоты. Он был обескуражен, смотря на Джебома полными недоумения глазами и слепо хватаясь за него. Джебом выглядел таким же потерянным, едва цепляющимся за свои чувства. Его волосы были влажными от пота и прилипали ко лбу, широкая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а член был напряжённым, покрасневшим и подрагивающим.       Джебом внезапно перевернул его на бок, и Джинён был податлив в его руках, едва ощущая руки на своих бёдрах, когда Джебом переместился, чтобы приподняться выше к нему и поцеловать чувствительную шею, оставляя засосы на бледной коже. Он непроизвольно застонал, когда Джебом снова прижался к нему и, подняв его ногу вверх, вновь скользнул в горячую узость чужого тела. Джебом шептал пошлые глупости на ухо, звук его хриплого голоса лишь приближал Джинёна к кульминации. В таком положении Джебом толкался ещё глубже, безжалостно трахая его, снова и снова попадая по набухшей простате.       — Блять, я так люблю звук твоего голоса, — простонал Джебом, сильно прикусив изгиб джинёновой кожи. У Джинёна не было никакого предчувствия, прежде чем он обильно кончил. Нервы словно натянулись, он откинул голову на чужое плечо, широко раскрыв рот в длинном гортанном стоне. Должно быть, он на мгновение потерял сознание, потому что открыв глаза, услышал хрипение глубокого джебомова голоса. Тот продолжал говорить какие-то глупости, но темп не замедлял. Джинён был сверхчувствительным, его дыхание учащалось с каждым мощным толчком, но он не хотел, чтобы Джебом остановился, желая чувствовать, как тот кончит внутри него. Откинувшись немного назад, он протянул руку, чтобы сжать пальцами мокрые волосы, и посмотрел на Джебома; чужие глаза были зажмурены, брови сошлись на переносице, а зубы плотно сжаты.       — Трахай меня, Джебом. Почувствуй себя хорошо. Я так хочу увидеть, как ты кончишь, — Джебом начал двигаться жёстче, его бёдра бились о кожу, пока он глубоко и резко трахал Джинёна. Он низко стонал при каждом толчке, заставляя Джинёна дрожать. Джебом плотно вжался бёдрами, почувствовав высшую точку наслаждения и оставил яркий засос на джинёновой шее, прежде чем выйти. Он мягко развернул его к себе и прижался к чужим губам, самозабвенно целуя. Джинён чувствовал себя уставшим и удовлетворённым, удивляясь тому, почему ему потребовалось так много времени, чтобы испытать что-то настолько хорошее. Он упивался фактом, что ему посчастливилось встретиться с Джебомом, какими бы ни были обстоятельства.       Джебом притянул его к себе, натягивая пуховое одеяло на их обнажённые тела. Удовлетворённо простонав на тёплой груди, Джинён почувствовал, как его медленно забирает сон. Джебомов голос мурчал над ухом, такой густой и убаюкивающий.       — Давно я не спал после секса.       — Тебе лучше быть здесь, когда я проснусь.       — Не переживай, я никогда не уйду.       Джинён не мог придумать ничего, чего он хотел бы сильнее, но, несмотря на чужие слова, он крепко прижался к нему, чтобы наверняка, и начал погружаться в глубокий сон. Джебомов запах укутывал его своими тёплыми объятиями.       Он проснулся с перекинутой через него джебомовой рукой, её обладатель же тихо сопел ему в шею. Он поиграл с татуировками на чужом предплечье, с интересом отслеживая чернильные формы. Он задался вопросом, когда Джебом набил их, было ли у них значение, и больно ли было их делать. Слегка двинув ногами, он обнаружил, что они запутались в джебомовых. Тянущие ощущения пронзили низ его спины; было больно, но он наслаждался ощущением того, как это сочеталось с воспоминаниями о том, как Джебом двигался внутри него, растягивая его изнутри.       Внезапно его поразила волна смущения. Он вспомнил, насколько громким он был ночью и с подозрением проверил свой телефон, подтвердив свои опасения. Его экран блокировки светился зелёным от сообщений от Марка, Джексона и Бэмбэма. Джинён отбросил свой телефон, тихо стонав от осознания того, что они никогда не оставят его в покое после этого. Всё было не так уж и плохо, если принять во внимание тот факт, что он однажды зашёл к Марку и Джексону в момент странной сцены с бандажом, да и растягивающего себя Бэмбэма он видел не один раз. Так что всё в принципе нормально.       Джебом пошевелился, опалив горячим дыханием джинёнову кожу и вызвав приятную дрожь вниз по позвоночнику. Подвинувшись, он прижался к нему, и Джинён повернулся к Джебому, мягко улыбаясь его сонному лицу.       — Ты остался.       — Ну, я хотел узнать, на что похоже твоё утреннее дыхание. Оно ужасно, кстати, — Джебом улыбнулся, его голос звучал слегка скрипуче от недавнего пробуждения. Джинён недовольно нахмурился от подобного комментария. И несмотря на нелестные слова, всё равно поцеловал Джебома, и тот потянул его на себя, углубляя поцелуй, делая его неторопливым и безумно сладким. Джинён хотел навсегда запечатлеть в своём сознании образ едва проснувшегося Джебома со слегка опухшим лицом. Его глаза были подобны полумесяцам, едва открывающимся и опускающимся каждые несколько секунд.       Джинён опёрся на локоть, проводя пальцами по широкой джебомовой груди. Тот с интересом разглядывал парня, прежде чем наконец заговорил:       — Я слышу, как ты думаешь.       — Мне просто интересно кое-что.       — Так просвети меня.       Джинён колебался, но учёл тот факт, что Джебом, как правило, прямо отвечал на все его вопросы, и решил, что было бы лучше просто быть откровенным.       — Ты говорил, что твои клиенты в основном были старше. Ты часто бывал снизу?       Джебом простонал, лениво потянувшись.       — Всё зависит от ситуации. Многие парни приходили ко мне, потому что нуждались в заботе, в снятии напряжения хотя бы на какое-то время, так что я бы даже сказал, что большинство хотело, чтобы я доминировал. Я был снизу достаточно раз, но предсказать было сложно, особенно если клиент не постоянный… многие даже не знали, что им нужно делать, и это были не самые лучшие времена. Некоторые теряли контроль от ощущений и забывали о том, что я, вообще-то, человек, которому потом ещё нужно будет ходить, — Джебом усмехнулся, его глаза ярко вспыхнули. — А что? Хочешь попытаться оттрахать меня?       Джинён не знал, куда посмотреть. На самом деле подобное даже не приходило ему в голову, но теперь после озвучивания этой идеи он нашёл себя за тем, что сгорал от любопытства; однако он не хотел показаться полным лохом в сексуальном плане и разочаровать Джебома. Казалось, что Джебом уловил его мысли, успокаивающе обнимая за талию.       — Давай же, посмотрим, что ты можешь. Я расскажу тебе всё об этом. Как никак я — профессионал, — он подмигнул, и Джинён закатил глаза. Джебом начал шарить под одеялом в поисках чего-то, прежде чем достать оттуда смазку. Он протянул бутылку, но Джинён застыл от нервного напряжения, из-за чего Джебом со снисходительной улыбкой взял его за руку и начал смазывать чужие пальцы. Джинён наблюдал за тем, как он задрал ногу вверх. Джинёново сердце бешено забилось о рёбра, когда Джебом ввёл в себя чужие пальцы. Джинён осторожно надавил изнутри, внимательно наблюдая за джебомовой реакцией. Джебом же без колебаний трахал себя джинёновыми пальцами, его глаза были закрыты, ресницы подрагивали, а брови изгибались с каждым толчком.       Это было завораживающе, и Джинён обнаружил себя нависающим над Джебомом, мягко раздвигая его ноги и старательно толкая пальцы глубже. Он стремился услышать все вариации звуков, которые только мог издать парень под ним. Джебом посмотрел на него, выглядя почти потрясённым джинёновым интересом. Игривая улыбка медленно расползлась по его губам, задушенные стоны срывались с его губ каждые несколько секунд.       Вскоре Джинён почувствовал, как его возбуждённый член болтается между ног, и Джебом убедил его убрать пальцы, раскатал по твёрдой плоти презерватив и огладил её с дерзкой усмешкой. Джинён приставил член к чужому входу. Джебом смотрел на него с вниманием, почти с любопытством. Дрожащий от нервов и возбуждения Джинён начал входить в Джебома осторожно, чтобы не сделать больно. На это Джебом лишь ухмыльнулся, цепляясь ногами за чужие бёдра и самостоятельно насаживаясь на чужой член. Перед Джинёном рассыпались звёзды, тепло поглощало его, и он чувствовал, как Джебом подмахивает бёдрами, самозабвенно трахая себя джинёновым твёрдым членом.       Вновь придя в чувства, он начал усердно трахать его, стиснув зубы, и пытался сохранить дыхание и ритм толчков. Теперь он понял, как Джебом зарабатывал свои деньги и выглядел так, будто всё по-прежнему находится под его полным контролем, даже когда он на спине. Его глаза были переполнены дразнящим весельем, когда он слегка прикусил губу, развязная улыбка застыла на лице. Немного приподняв джебомовы бёдра, Джинён толкнулся значительно грубее, чем раньше, и увидел, как дерзость лица превратилась в неприкрытое удовольствие. Чужие веки затрепетали, Джебом громко и хрипло простонал.       Джинён почувствовал, что его кульминация приблизилась тревожно быстро, он внезапно вскрикнул и затрясся на чужих глазах. Джебом успокаивающе провёл руками по джинёновым, утягивая его к себе на грудь и ласково целуя в шею, пока тот дрожал.       — Ты был хорош, Джинён-и, — успокаивающе прошептал он на ухо, — я и не подумал бы, что это был твой первый раз.       Джинён перевёл дыхание и не смог проигнорировать тот факт, что Джебом под ним был всё ещё возбуждён. На дрожащих ногах он молча встал на колени, разрывая зубами упаковку презерватива и медленно раскатывая его по джебомову члену. Чужие глаза широко распахнусь, он был удивлён джинёновой смелости, но они быстро прикрылись, когда Джинён взял в рот возбуждённую плоть и начал усердно сосать. Это было слегка рвано и переполнено неопытностью, но Джебом, казалось бы, наслаждался этим. Его пальцы сжимали чужие волосы, пока он хрипло стонал. Его член был толстым и напряжённым в джинёновом рту, и он хотел иметь возможность попробовать его, ощутить кожу.       Когда Джинён поднял голову, чтобы проверить выражение джебомова лица, он увидел, что тот мужчина смотрит на него потемневшими от возбуждения глазами и с приоткрытым ртом. Он чувствовал силу, наблюдая за полностью находящимся в его власти Джебомом. Джинён почувствовал, как Джебом напрягся, когда его большой палец дразняще скользнул по влажному кольцу мышц. Его бёдра вздрогнули от неожиданного контакта, член запульсировал у Джинёна во рту, когда Джебом кончил с ломанным, хриплым стоном.       Джинён не отстранялся, пока сверхчувствительный поскуливающий Джебом не толкнул его слабо в плечо. Джебом любовно улыбнулся ему, когда Джинён рухнул рядом с ним, лениво целуя в губы.       — Думаю, пришло время пригласить тебя на настоящее свидание, — он пытался восстановить дыхание, и Джинён почувствовал, как его сердце затрепетало. Челюсть ощутимо болела. Поморщив нос, он сорвал презерватив, связал его и бросил в мусорную корзину. Джебом неторопливо скатился с кровати и, слегка прихрамывая, пошёл, чтобы поднять джинёнов халат. Джинён полностью рассмотрел его при дневном свете, не в силах поверить, что смог привлечь внимание такого Бога.       Лениво пройдя к двери, Джебом остановился и обернулся, когда достиг её. Он устремил взгляд на обнажённое джинёново тело, вальяжно растянувшееся на кровати.       — Но перед свиданием как насчёт того, чтобы ты присоединился ко мне в душе? Я покажу тебе, что значит быть съеденным. Мне говорили, что я хорошо владею языком.       Джинён действительно должен был принести извинения своему лучшему другу, потому что Марк подарил ему самый лучший подарок на день рождения, о котором он только мог мечтать.