Акт 1. День перед кошмаром. P.t. 1
23 сентября 2017 г., 13:04
О чудный гиблый мир.
День перед кошмаром. Акт первый.
Этот запах. Запах страха, загнанности и ужасной неминуемой смерти. Ей казалось, что они пропитали всю ее плоть, кожу и кости. Словно она родилась вместе с ними, ставшими неутомимыми спутниками и вечным клеймом на весь остаток ее жизни. — Прошу… помогите, — безнадежно прошептала она.За два месяца до этого.
— Блин, и какого черта мы тут делаем? Зачем мы вообще стоим на карауле? Что тут выслеживать-то? — Перестань ныть, хён. Мы сами виноваты, не нужно было косячить. — Тоже мне косяк. Подумаешь, потусили мы вчера с парнями, и что здесь такого? Увал все-таки был. — Разве только в этом была проблема, хён? — изогнув бровь, Чонгук взглянул на Чимина. — Ой, ну перебрали с выпивкой, что ж теперь… Наши командиры еще те запойники, им почему-то начальство мозг не пилит. — А зачем вы в драку-то полезли? — возмутился Чонгук, вспоминая тот вечер. Благодаря товарищам Чон тоже был наказан, потому что составлял тем компанию. Но вот он не пил и не вмешивался в неприятности в отличии от Чимина и остальных друзей. — Хотели разнять тех идиотов, что сцепились из-за девушки. От этих баб одни проблемы, — пробубнил Пак. Чон усмехнулся и устало выдохнул. Было действительно жарковато стоять весь день на патруле в тяжёлой форме со всем обмундированием. — Черт, вся задница упрела в этих штанах, — бубнил старший, постоянно оттягивая штаны на попе. — Эта ткань так и липнет к моим упругим булкам. — Чимин-хён, если ты и дальше будешь ныть, я всажу тебе пулю в лоб раньше, чем ты успеешь пикнуть. Дай насладиться тишиной. — Единственное, чем ты можешь здесь наслаждаться, так это жужжанием этих мелких кровососущих тварей, — пронзая дьявольским взглядом летающего комара, злился Чимин. Когда насекомое приземлилось на руку парня, то оно тут же оказалось раздавлено рукой взвинченного солдата, по крайне мере так считал только Чимин. А на деле ловкий и быстрый комар успел слететь с человеческой руки. — Твою ж… промазал. — Ты слишком шумный, хён. — Почему они садятся только на меня? А возле тебя их даже нет. — Наверное, ты сладенький, как пирожок, — усмехнулся Чонгук, прикрыв глаза. — Надеюсь, их потом от сладкого разнесет, и они лопнут, — рычал рыжеволосый парень. Чонгук ухмылялся уголками губ, продолжая стоять с закрытыми глазами. Теплый весенний ветерок ласково обдувал лицо, а птицы, щебечущие на ветках деревьев, создавали приятную птичью песню. Атмосфера и вправду была умиротворенная и спокойная, если не брать во внимание недовольные вдохи и выдохи рядом стоящего солдата Пак Чимина. Но внезапно природную тишину нарушил еле слышимый звук, больше похожий на взрыв или что-то подобное. Чонгук резко раскрыл глаза и навострил слух. — Хён, слышал? — изогнув бровь, спросил младший, устремив взгляд на город, который виднелся где-то вдалеке. — Прости, я просто хочу кушать. Порой мне стыдно за мой шумный желудок. — Да нет. Я не про это, — брюнет махнул рукой, продолжая вслушиваться в звуки, доносящиеся из города. — Кажется что-то бабахнуло. Как думаешь, что это могло быть? Теракт? — забеспокоился макнэ. — Ой, Чонгуки, в этом мире все что угодно может произойти. Хрен его знает. Нас все равно оповестят об этом самых последних. Хочешь знать почему? Да потому, что находимся в самой жопе города. Тут даже связь на телефоне не ловит. — На этой возвышенности, где установили наш лагерь, очень хорошая видимость города, к тому же горы притягивают весь шум. Поэтому, думаю, если уж не по радиопередаче, то по крикам поймем, что что-то не так. Чимин непонимающе и с неким негодованием покосился в сторону друга, изогнув бровь. — Ты что, серьезно? В игрушки переиграл? Ничего такого не случится. Уже на протяжении несколько десятков лет в этой стране не происходит ничего интересного. Поэтому-то американцы и снимают такие киношки, ибо скучно им. Хотя оно и к лучшему. В войнах нет ничего хорошего. — Согласен. Но все-таки меня настораживает тот дым в центре города, — заметил Чонгук, качнув головой, в сторону раскинувшейся перед солдатами картины. Парни прищурившись рассматривали серое облако, гадая, что бы это могло быть. — Да ладно, Гук, не забивай голову. Эта жара и так вытягивает из меня все соки. Мы военные, а не полиция, вот пусть они и разбираются, — устало проговорил Чимин, разминая шею. Чонгук взглянул на уставшего друга и мысленно с ним согласился. — Кстати, как у тебя с той девушкой? Как там ее звали, Рене? — Если бы я знал, что творится в ее пустой голове, — вздохнул солдат. — Ее не понять: то она хочет встречаться, то нет. Говорит, мол, мы военные ставим службу превыше всего, что в итоге я забуду о ней. Или вообще подцеплю другую девушку. — А ты-то чувствуешь к ней что-нибудь? — спросил Чонгук, потому что ему казалось, что друг его не совсем уверен и в своих чувствах. — Она, конечно, не мой идеал, но почему бы немного не понежиться в заботливых женских ручках. Ответил Чимин не без улыбки. Чонгук всякий раз убеждался, что его друг с возрастом не менялся, а оставался все таким же восемнадцатилетним ветреным разгулякой. Парню было уже двадцать восемь, а он до сих пор не задумывался о серьезных отношениях. Ему всегда нравилось просто отдыхать в компании с очередной красивой девушкой. Его отношения могли продлиться лишь месяц — максимум. Хотя служба тоже играла важную роль и не позволяла сполна насладиться личной жизнью. — А знаешь, что меня бесит больше всего? — Чонгук взглянул на друга с интересом, вскинув брови, — она никогда не выключает свет! — Свет? — удивился Чон, растягивая губы в улыбке. Чимин с наигранным раздражением покачал головой. — Прихожу домой, а там везде горит свет. Иногда мне кажется, что все бабы думают, что выключатель только включает свет. — Ты сказал ей об этом? — Да. Но потом она посмотрела на меня таким взглядом, будто готова была убить, и сказала, мол, ты говоришь как мой отец — вечно упрекаешь меня из-за счетов и говоришь, чтобы я выключала этот чертов свет. — И что ты ответил? — вскинув бровями, улыбнулся Чон, смотря на друга с интересом. — Значит, тебе твердят об этом всю твою жизнь, а ты до того тупая, что так и не научилась выключать свет? — процитировал свои слова Чимин, жестикулируя свободной рукой, так как другой парень держал автомат. — Но я так, конечно, не сказал. — Да-да, это было бы зря, — усмехнулся Чонгук, качнув головой. — В таких случаях я прибегаю к очень вежливой версии. — Очень мудро, хён. Парни негромко посмеялись, но позже повисло молчание. — А как у вас с Юнджи? — осторожно спросил Чимин. — Она умница, свет выключать умеет. С губ Чимина слетела усмешка, но позже он снова стал серьезным. — Я не в том смысле, — Чимин косо взглянул на друга, который слегка напрягся. Чонгук несколько секунд молчал, смотря себе под ноги, ковыряя ботинком землю. Из образовавшийся ямки вылетел маленький камушек, формой напоминающий сердце. Как банально, — подумал солдат, но все-таки поднял находку и положил в карман. Прищурившись, парень нехотя сказал: — Вечер прошел не очень. — Может моя проповедь тебя не убедила, но я старался, — усмехнулся Пак. — Меньшее, что ты можешь сделать, не молчать. — Вот и она твердит тоже самое. Не молчи, не молчи… не молчи, — глядя куда-то в пустоту цитировал Чонгук. — Складывается впечатление, будто я самый молчаливый сукин сын. — Ты говоришь ей о своих чувствах? — Понимаешь. В последнее время, чтобы я не сказал, ее все бесит, будто она вообще не хочет слушать. Будто она злится на меня постоянно, но я не знаю за что. — Не парься, через такое все проходят, — отмахнулся Пак. — А сегодня утром говорит, что ей порой кажется, что мне вообще на нее наплевать. — Не думал, может у нее есть основания так говорить? — Не знаю, — Чонгук покачал головой. — Во всяком случае, твое положение куда хуже моего, — усмехнулся он. — Я со своей хоть вижусь почти каждый день. — Нет-нет. Так даже лучше. Не хватало мне здесь еще Рене в качестве стажера мед-работника. Она бы и тут свет везде оставляла, а влетало бы от начальства мне. Чонгук громко засмеялся, заражая своим смехом и Чимина. На дороге появились две военные машины совершенно внезапно, отчего Чимин и Чонгук испуганно дернулись. Хаммеры виляли из стороны в сторону, и выглядело это слишком подозрительно. Парни насторожились, сжимая оружия в сильной хватке, готовясь, в случае чего нацелить мушку. — Ка21, сбавьте ход! — скомандовал Чимин по рации. — Повторяю, Ка21, немедленно сбавьте скорость и остановитесь! — Что они творят, — насторожился Чонгук и начал прицеливаться. — Черт! — воскликнул он. — Водитель убит, — прокричал, когда увидел жуткую картину через прицел винтовки. — Открываем огонь по колесам, живо! — приказал старший, целясь в машины. Но не успела пуля вылететь из дула, как первая машина потеряла управление, из-за чего вторая врезалась в нее и подлетела вверх, а после, перевернувшись, приземлилась на дорогу с шумным грохотом. Стекла на окнах при столкновении с землей разбились вдребезги, разлетаясь по асфальту. Оба Хаммера остановились в трех метрах от главных ворот военного лагеря. Один из них потерпел аварию и начал дымиться. Солдаты, находившиеся в салоне, пытались выползти из-под задымленного автомобиля. Ошарашенные и чем-то напуганные солдаты шли к забору. Их форма была в многочисленных пятнах крови и грязи; кто-то шел, держась за бок и прихрамывал. — Что у них произошло, — прошептал Чимин. — База, срочно выносите каталки, нужна медицинская помощь. — «Вас понял» Молодой парнишка, который прихрамывал, немного отстал от своего отряда, а за ним плелся еще один, более окровавленный, чем остальные. — Парни, что… Чонгук не успел договорить, как раздался истошный мужской крик. Все мигом обернулись и увидели, как один солдат, который плелся сзади, повалил хромого на землю и начал отрывать от его шеи куски плоти. Кровь хлынула мгновенно, звуки стонов и болезненных криков слились воедино. Солдаты тут же кинулись на помощь другу, пытаясь оттащить обезумевшего товарища. — Сэм, ты что творишь, кретин! Отпусти его! — ошарашенные, они кричали на товарища, который издавал странные стоны и хрипел, заглатывая куски плоти хромого. Из угла машины появился еще один молодой мужчина, на погонах которого были четыре звезды с одной красной полосой; он шел медленно, хромая. Его пальцы странно шевелились, а рот был широко раскрыт, и когда он подошел к солдатам, которые так отчаянно пытались помочь своим друзьям, вцепился в самого ближнего. Тот невольно завопил во весь голос, когда зубы капитана впились в плечо, вырывая куски мяса вместе с костью. Творилось что-то неописуемое, ужасное и непонятное. Руки Чонгука затряслись, дыхание прервалось, а сердце забилось бешеной колотушкой. Он не знал, как поступить, но самое разумное, что пришло ему в голову в те ужасные минуты, так это всадить пулю тем, кто непонятно почему накинулся на своих же товарищей. Раздался щелчок спусковой скобы, а затем — выстрел. Пуля моментально достигла цели, пробив череп насквозь. Парень, пожирающий друга на глазах у всех, тут же упал на землю, а изо лба потекла густая темноватая кровь. — Чонгук, твою мать, ты что творишь! — закричал ошарашенный Чимин, когда увидел, что его друг убил своего товарища. Новый щелчок и вторая пуля пробила череп капитана, и он упал на землю, расплескивая кровь по асфальту. — Быстрее! Врача сюда! — закричал Чонгук медикам, которые спешили на помощь. — Ты спятил?! Какого хрена ты делаешь! — не унимался старший, толкнув Чона в грудь. — А ты что не заметил всю эту херню, которая здесь произошла! Что, по-твоему, я должен был делать? Стоять как ты и тупо смотреть на то, как на наших глазах капитан разрывает своего подчиненного на куски?! — Ты убил их! — Да, черт возьми! Я прострелил им бошки, потому что посмотри, что они сделали с Майком, — указывая на парня, который лишился левого плеча, закричал Чонгук, в глазах которого страх и злоба смешались в одно страшное чувство непонимания. — У них явно поехала крыша, и после такого, пусть лучше сдохнут.***
В мыслях постоянно мелькала одна и та же картина недавно произошедшего события. Люди, которых он знал, совершали жуткие вещи: они хотели убить своих же товарищей, разорвав на куски. Чонгуку все это казалось страшным сном, от которого хотелось побыстрее проснуться. Но этому парню такая наивность была неведома, он все прекрасно понимал, принимая эту суровую реальность. Но нельзя же назвать ЭТО одной из сцен глупых голливудских фильмов ужасов про зомби. Это нереально, такое просто невозможно. Чонгук сидел за столом в пустой библиотеке. Парень чувствовал себя отвратительно, ведь на руках была кровь его товарищей, тех, с кем он разделял комнату, тех, с кем вместе мылся в душе и бегал марш-бросок под жуткий ливень. А теперь они лежали на грязном асфальте с пробитой дырой во лбу. — Так и знал, что ты здесь, — послышался голос. Чонгук медленно поднял голову и, увидев Чимина, вновь опустил взгляд. — Хорошее место, чтобы все обдумать, да? Но Чонгук не отвечал. — Прости, что накричал на тебя. Ты сделал все правильно. Это я сглупил, просто был шокирован и… испуган. — Тебе незачем просить прощения. Я бы так же отреагировал, — понуро отвел Чонгук, не поднимая взгляда. — Послушай, что случилось — уже прошло. Не накручивай себя так. Чимин ждал хоть малейшего отклика на свои слова, но его друг по-прежнему молчал. Чонгук был поглощен собственными мыслями, и он просто не мог отвлечься на что-то другое, даже если вокруг разгорался пожар. Ужасное чувство плотно засело у него в душе. Перед глазами будто нарочито мелькала сцена произошедшего и это только усугубляло паршивое чонгуковское настроение. Пак понимал, что Чонгук не может перестать винить себя, что бы он ему не говорил и как бы не убеждал в обратном. Но как лучший друг и верный товарищ Чимин не мог просто стоять и молча наблюдать, как Чон отчаянно сгущал краски. — Ты сделал все правильно. Мы собственными глазами видели, как наши друзья убивали друг друга. Зверски и.… Если бы ты не принял это тяжелое решение, возможно, жертв было бы больше, и мы в том числе. Но Чон снова не отвечал. Он безотрадно смотрел в одну точку, а точнее – на маленькую царапину на деревянном столе. Чимин незаметно качнул головой, поджав губы; он прекрасно понимал в каком положении находился его друг. Поэтому несильно хлопнув парня по спине в знак ободрения, Пак вышел из библиотеки, оставив Чонгука наедине.***
В операционной раздавались звуки пиликающих аппаратов жизнеобеспечения, гремели всевозможные медицинские приборы, а суета стала царицей этого места, рассеивая хаос. Врачи отважно боролись за жизни солдат, которые стали жертвами жуткого нападения. На лицах докторов застыло отчаяние, ужас и непонимание всего случившегося, но они отчаянно старались сделать хоть что-нибудь. Но через пару секунд кардиомонитор безостановочно начал пищать, показывая, что пульс и сердцебиение пациентов отсутствует. Врачи тут же схватились за дефибрилляторы, но сколько бы сил они не вложили, чтобы спасти молодых парней, все попытки были тщетны. Поняв, что это конец, доктора прекратили работу и начали готовить погибших к кремации. Но что-то пошло не так. В операционной началось нечто ужасное, послышались истошные крики и мольба о помощи. Солдаты снаружи, услышав крики, тут же пришли на помощь. Послышалась стрельба, а крики усилились. Чимин стоял на крыше штаба, наслаждаясь легким вечерним ветерком. Парень пытался дозвониться до Рене уже более пяти минут, но та не брала трубку. Пожав плечами, он убрал телефон в карман форменных штанов, а после облокотился удобнее о перила, прикрыв глаза. — Хён! — Чимин, услышав знакомый голос, повернул голову к входу на крышу и увидел Чонгука. — Как знал, что найду тебя здесь. — Как себя чувствуешь? — Уже лучше, спасибо, — улыбнулся он. — Ты что-то хотел? — Да вот… Чонгук уже начал говорить, но тут раздалась сирена. — «Срочное сообщение. Общая эвакуация лагеря. Всем немедленно покинуть территорию. Это не проверка. Повторяю, всем срочно покинуть базу!» Парни нахмурились, не понимая, что происходит. Они какое-то время пронзали репродуктор взглядом, надеясь, что диспетчер скажет что-нибудь еще, объяснив сложившуюся ситуацию. Однако через мгновение парни услышали перестрелку и жуткие крики. Шум тут же заставил их серьезно насторожиться. Чимин подошел к краю крыши и, опершись о поручни, взглянул вниз. То, что он увидел, подвергло его в шок. Солдат неосознанно ахнул, округлив глаза и приоткрыв рот. Чонгук напрягся и тоже решил посмотреть на то, что же такого увидел его напарник. Там внизу, где они были час назад, воцарилось самое что ни на есть безумие. Чонгук слышал голоса и крики, мольбы о пощаде. Предсмертные всхлипы раздавались отовсюду, а выстрелы автоматов иногда приглушали эти истошные вопли. Когда он осматривался по сторонам, его зрачки бегали как сумасшедшие: на глаза попадались самые жуткие картины. Снова он видел, как солдаты набрасывались, подобно голодным зверям, на своих же товарищей и отрывали от их тел куски мяса. Многие накидывались целой ордой на одного бедного бойца. Кому-то удавалось остаться в живых, расстреливая собственных друзей. Огромная толпа шаркающих и быстро бегущих людей с изуродованными лицами и телами проходили через снесенные главные ворота военной базы. Толпа шла откуда-то издалека. Чимин и Чонгук заметили что-то очень странное (хотя, что еще может быть страннее этого). Один солдат, которого покусали — умер, но через пару минут, он, пошатываясь, начал медленно, неуклюже подниматься на ноги. Он высоко задрал голову и пару раз пощелкал челюстью, а потом, увидев одного из бойцов, что так отчаянно боролся за сохранение своей жизни и жизни раненного друга, что сидел сзади, прижавшись к стене и придерживая рукой рану на плече, из которой обильно текла кровь, помчался к нему, широко раскрыв пасть. Как такое возможно, — подумал Чимин, с ужасом нахмурив лицо. — Твою мать, что это за херня творится, — выпалил Чимин, хватаясь за затылок. — Нам нужно… Звуки бешеного топанья заставили парней развернуться к дверям, ведущим к выходу с крыши. Казалось, что наверх кто-то бежит, словно дикое голодное стадо животных, рыщущих в дебрях с целью найти кем бы поживиться. — Гук, — пронзая испуганным взглядом дверь, Чимин дергал друга за рукав, — нужно уходить. — Может, это кто-то из наших. Нужно проверить. Парень направился к двери, но его тут же остановили. — Да, это явно кто-то из наших, — Чимин схватил его за шиворот и крикнул — но тот, кто жаждет разорвать тебя на кусочки и сожрать. Черт подери, быстро уматываем отсюда, если хочешь жить! Дверь буквально слетела с петель, и в проеме показалась толпа из пяти или семи человек, которые бежали прямо на Чимина и Чонгука. Дернув друга за рукав и выкрикнув «бежим», Чимин рванул вперед. Парни понимали, что скоро крыша закончится, и они попадут в тупик, и единственное, что пришлось бы сделать, так это перепрыгнуть на другое здание. Однако расстояние между домами составляло метра четыре, и риск не допрыгнуть был достаточно велик. Но адреналин делает с людьми что-то невероятное, обрекая на довольно опрометчивые и безумные поступки. Разогнавшись как можно сильнее, парни запрыгнули на парапет и, сильно оттолкнувшись, прыгнули. Чонгук приземлился, а потом кувыркнулся, чтобы смягчить падение. Следом приземлился Чимин, почти у самого края, но его нога неожиданно подкосилась, и парень слетел с крыши, ухватившись за выступ парапета, громко матюгнувшись. Чон не раздумывая ринулся к другу, молясь, чтобы Пак не сорвался, прежде чем он схватит его за руку. Однако рыжеволосый солдат был вынослив и силен. Не обращая внимания на боль в руках, он стойко держался за выступ, не позволяя себе сорваться вниз. Чонгук схватил друга под руку и, когда Чимин подтянулся, помог ему заползти наверх. Обессилив парни распластались на тёплой кровле, а несколько маленьких камушек неприятно впились в их спины. Сердца бились в унисон, как отбойные молотки, а нервное дыхание, казалось, разорвет легкие. Как бы сильно они не устали, как бы страшно им не было, парни понимали, что оставаться им здесь нельзя. Взглянув на крышу, которую заполучили их обезумевшие товарищи, ребята покинули это место, скрывшись за дверью. Чимин с Чонгуком, оглядываясь по сторонам, спускались вниз по лестнице, чтобы выйти в коридор и там уже забежать в какой-нибудь кабинет или комнату, чтобы спокойно закрыться и обдумать их дальнейшие действия. Парни шли не спеша, стараясь создавать меньше шума. Открыв дверь, Чонгук заглянул в щелочку, но мимо него, буквально в метре, прошелся один из солдат, шаркая по полу. Он издавал странные звуки, больше похожие на мычание. Чон недовольно шикнул, понимая, что парень не собирался уходить. Он как специально стерег тот самый кабинет, в который Чонгуку нужно было попасть. — Что там? — прошептал Чимин. — Один из наших, — так же тихо ответил он. Парень зажмурился, закусив губу. — Придется его грохнуть. Чон собирался выйти, но Пак вновь его остановил. — Не вздумай! — Приди в себя, хён! Я не вижу другого пути, либо мы его — либо он нас. С этими словами Чонгук тихо вылез из укрытия, подкравшись к парню, и, взяв валявшийся на полу огнетушитель, со всей силы ударил того по голове. Солдат тут же упал на пол, а из головы его потекла черная кровь. Чимину нездоровилось, живот крутило, а к горлу подступал рвотный рефлекс. Ему было плохо не от увиденного в те секунды, а от всей ситуации в целом. Взяв одурманенного всем ужасом Чимина за руку, Чонгук завел его в кабинет и закрыл дверь. Кабинет был пуст. Это было хорошее место, чтобы все обдумать, прийти в себя и передохнуть. — Что это за чертовщина, — чуть ли не плача завопил Чимин, скатываясь спиной по стене. Даже такого стойкого и сильного парня подобная ситуация смогла довести до истерики. Его стержень мужественного человека впервые согнулся, и это очень угнетало парня. — Что же происходит, как такое могло произойти. Ведь еще час назад все было хорошо. Чимин зарылся пальцами в волосы, невольно пуская слезы. Увидев разбитого друга, который впервые позволил страху захватить себя и показать свою слабость, Чон присел рядом. — Эй, прекращай. Нам нужно уходить отсюда, как бы то ни было. — Нет! Нет! Я не выйду отсюда, пошло все нахер, — истерил старший. Его тело немного трясло, а слезы не прекращались. — Ты видел, что там вообще творится! Их там уже сотни, а нас двое. Что мы можем сделать, когда наши товарищи с оружием не смогли себя защитить, — продолжал кричать Пак. Раздался звонкий звук пощечины, который тут же повлек за собой тишину. Щека Чимина горела, но он не держал зла на друга, ведь понимал, что тот был прав. Паку было стыдно за то, что он так легко подался панике, какой плохой пример он подавал младшему. Он смотрел на Чонгука, который на вид был спокоен и сдержан, в отличие от него. — Хён, мне тоже страшно, но нельзя дать страху повелевать собой. Мы должны выбраться отсюда в безопасное место, слышишь. Поэтому, прошу тебя, успокойся, — мягко проговорил Чонгук, погладив Пака по голове. — Прости, — шепнул Чимин, опустив голову. Раздалось шипение и парень от неожиданности вздрогнул. Это была рация, которую Чонгук по случайности забыл передать другой смене патруля. Поднявшись на ноги, солдат покрутив колесико, настроил связь и ответил: — Сержант Чон на связи, — командным тоном ответил он. Было тяжело понять речь, ведь голоса смешивались с жутким шипением и выстрелами на заднем фоне. — Ч…Чонгук… — снова шипение. — Это полковник Джонс… Снова шипение, из-за которого Чонгуку было сложно понять мужчину. — Повторите, вас плохо слышно. — Слушайте меня внима…тельно… В го…роде не… бе…безопасно. Здесь по…всю…ду эти ублюдки. — Что-то странное происходило на той стороне. Мощные взрывы и стрельбы заглушали голос Джонса. — Полковник! Сэр! — Уходите. Бегите как можно дальше. Связь резко пропала, а после последовало лишь шипение. Выключив рацию и вернув ее обратно, где она весела изначально, Чонгук устало потер переносицу и глубокого вздохнул. Парень начал ходить из стороны в сторону, нервно покусывая губу. Он остановился у окна и, отодвинув тюль, посмотрел на все это безумия, проглатывая жуткий ком в горле. — Это как тот вирус, превращающий людей в зомби, — отозвался Чон, задумчиво смотря в окно. — Зомби? — перестав ерошить от волнения волосы, Чимин поднял на друга слегка покрасневшие глаза. — Мертвецы, восставшие из могил, как в фильме каком-нибудь или игре. Тебя кусают — ты умираешь, а потом пополняешь их ряды. И убить их можно только хорошенько вломив им по черепу. — Люди пожирающее друг друга. Хрень какая-то, — парировал Пак, немного успокоившись. Он неуклюже поднялся и, шмыгнув носом, подошел к шкафам, разыскивая хоть что-нибудь, что могло пригодиться для убийства тех тварей. — Что будем делать, Гук? — Для начала отыщем Намджуна и Юнджи, а там вместе решим что делать. — Чонгук развернулся и посмотрел на Чимина. — Я не оставлю их здесь. — Надеюсь, они все еще живы.
