О чудный гиблый мир

Акт десятый. Под властью чувств.

      Солнце постепенно начинало выглядывать из горизонта, и яркие рыжие лучики окутывали верхушки небоскребов и высоких деревьев, растущих на вершинах холмистых гор. Ночные мутанты с первых лучей солнца тут же ринулись прятаться от ненавистного света в подземелья, а те, кто не успевал добраться до ближайшего логова — сгорали в считанные секунды, оставляя после себя лишь черный пепел, что развеивался по ветру.       С раннего утра в полуразрушенном многоэтажном доме небольшого и совершенно опустошенного от людского следа райончика наступала привычная суета, создаваемая двумя ранними пташками. Чонгук и Чимин вместе с товарищами, словно по военной привычке, проснулись раньше всех и уже возились с лифтом, пытаясь его в очередной раз починить. Но консервная банка, как выражался Чимин, никак не хотела идти на уступки.       Поморщившись от настойчивого и яркого лучика света, просочившегося сквозь щелку темной занавески, Джоан лениво приоткрыла глаза. На удивление бодрость тут же освежила девушку от сна, в отличие от былых времен. Раньше Джоан не могла заставить себя встать, ведь ей было необходимо понежиться в теплой кровати минут так двадцать, а то и тридцать. На лице Гарсии тут же озарилась яркая улыбка от нахлынувших воспоминаний. Но теперь все иначе. Мир изменился, а вместе с ним изменились и люди, как и их привычки.       Перевернувшись на бок, Джоан нежно провела пальцами по помятой подушке, прикрыла глаза и медленно вздохнула. До боли знакомый естественный аромат, который легонько коснулся девичьего сознания: подушка приятно пахла Чимином. От чего-то сердце Джоан кольнуло, и она резко зажмурилась, сжимая тонкими пальцами мягкую ткань, носом вдыхая аромат как можно сильнее, чтобы он проник в голову глубокого, как только это было возможно; вдыхая так сильно, чтоб впечатался он намертво в её сознание и сохранился там навечно. Гарсии хотелось, чтобы он принадлежал только ей одной, но вопрос лишь в том, что или кого именно она подразумевала.       Когда длинные ресницы дернулись вверх, девушка наконец разжала пальцы, заметив, как от ее хватки кусочек подушки сильно смялся. Покинув комнату Чимина, которую он так любезно предоставил ей на ночь, Гарсия вышла в зал. Как оказалось, там не было ни души. Наручных часов у Джоан никогда не было, поэтому она резво начала мотать головой, взглядом разыскивая хоть что-то, что помогло бы узнать который час. Но, увы. Она обнаружила единственные настенные часы, чьи стрелки прискорбно замерли между одиннадцатью и двенадцатью.       — Вот бы сейчас прикупить себе часики, — в полголоса усмехнулась Джоан.       Интересно, что стало с тем ювелирным магазинчиком, в котором она часто бывала. С этим вопросом, девушка подумала, почему же раньше она никогда не покупала часы, ведь так часто заглядывала в ту лавку. Сейчас, как никогда раньше, Джоанна дорожила тем временем и теми моментами, ведь теперь, без всякого сомнения, было ясно, больше она не сможет зайти в любимую лавку, поприветствовать улыбающихся и искрящихся добротой продавцов, зная, что выйдет оттуда с очередным красивым украшением.       Тугой узел, завязавшийся в животе, и тихое урчание заставили девушку отвлечься. Понимая, что в этом доме она всего лишь гость, хозяйничать на кухне и лазить по чужим холодильникам Гарсии просто не позволяла совесть. Наверняка Анна еще спит, а просить помощи у кого-то другого было очень неловко. Но есть хотелось сильно. Ей на глаза попалась коробка с хлопьями, оставленная рядом с мусорным пакетом. Нерешительно подойдя ближе, девушка увидела, что на дне оставались хлопья примерно на пол порции. Гарсия уже была готова высыпать остатки себе в рот, но тут услышала:       — Ты что делаешь? — этот холодный тон. Да, определенно сзади стояла Юнджи. Девушка тут же испуганно обернулась, чуть не высыпав содержимое на пол.       — Ну… это… я хотела поесть и увидела, что тут немного осталось. Это, наверно, уже никто доедать не будет.       Юнджи с секунды помолчав, скептически вскинула бровями.       — Зачем ты ешь этот мусор? В холодильнике есть нормальная еда.       — А ну… я просто подумала, что это чужое и с моей стороны будет грубо её брать без спроса.       — Значит, помереть с голода куда лучше? Тогда в чем был смысл спасать тебя? — в своей привычной, надменной манере проговорила азиатка, намеренно пытаясь задеть колким словом свою собеседницу.       На эти слова Джоан ответа не нашла. Юнджи была абсолютно права, как в прочем и всегда. Пускай, она вечно груба и прямолинейна, но правда явно была на ее стороне. Гарсия услышала, как Ли подошла к стареньким столешницам, слегка потертым, с въевшейся грязью в частых царапинах на поверхности. Налив воду из симпатичного графинчика, что скромно ютился на столешнице, Юнджи залпом осушила стакан.       Подпирая поясницей край обеденного стола, Джоанна мельком взглянула на девушку. Волосы её были убраны в высокий пучок на затылке, открывая вид на тонкую, влажную от пота шею, по которой стекали частые капельки соленой влаги. Сама она была одета по-спортивному. Видать, тренировалась, бегая снаружи. И не страшно ли, подумала Гарсия. Она была совсем безоружна, одетая лишь в синюю майку и черные легинсы, и казалась такой легкой добычей для голодных тварей, шаркающих по забытым дорогам Нью-Йорка. Однако Юнджи была не пальцем деланная. Утренние пробежки помогали девушке расслабиться и привести себя в норму. Поддерживать спортивную форму сейчас было как-никогда важно, моральная устойчивость и физическая сила были неотъемлемой частью не только для Юнджи, но и для всех остальных выживших, однако не каждый мог воспитать в себе эти качества. Многие так и остались теми людьми, которыми они родились, теми, кто привык жить в привычном ритме нормального мира, заваривая себе каждое утро кофе со сливками или принимая пенную ванну, думая о распланировке всего своего дня.       Таких людей Юнджи ненавидела, поскольку считала их слабыми, бесполезными, другими словами — тяжелой ношей. Ли уже дала ясно понять, они лишь потребители, не приносящие никакой пользы. Вечно плачут, наивно полагая, что завтра все изменится.       — Спасибо тебе, — произнесла Джоан, нарушив тишину.       — За что?       — Что вступилась за меня.       — Вступилась? — скептическая усмешка слетела с женских губ. Джоанна напряглась, когда Юнджи развернулась и надменно посмотрела девушке прямо в глаза. — Я не вступалась за тебя, а защищала честь Чонгука, чтобы люди не стали винить его в том, что это он притащил в наш дом слабачку, от которой одни проблемы.       — Я вовсе не…       — Мой тебе совет, — сделав шаг, Ли встала почти вплотную к Гарсии. Смотря на нее сверху вниз, за счет своего роста, она унизительно ткнула пальцем в плечо собеседницы, — оставь Чонгука в покое. Не думай, что раз он спас тебя, то ты теперь можешь играть с ним в дружбу. Ты просто очередная шавка, которую из жалости подобрали с улицы и дали крышу над головой. Не лезь не в свое дело и слейся уже наконец с толпой того бесполезного биомусора.       Зловещая тишина воцарилась между двумя молодыми девушками. Джоан казалось, что воздух вокруг нее похолодел, а все ее тело покрылось волнительным жаром. Она не могла отвернуться от взгляда напротив, ведь глаза Юнджи были наполнены пустотой. Он не был яростным или презренным, нет, там была лишь пустая тьма. Наконец моргнув, Юнджи раздраженно дернула бровями и, задев плечом Джоан, скрылась из виду. Оставшись совершенно одна, ощущая, как кожа покрывалась мурашками от внезапного холода, ворвавшегося в помещение, Джоанна с силой закусила губу и сжала футболку в области груди, стараясь сдержать слезы, которые вот-вот были готовы вырваться наружу.       «Какая ты слабачка, Гарсия… черт тебя дери».

***

      — Такс, теперь этот металлом должен заработать, — вытерев тыльной стороной руки лоб, устало выдохнул Чимин.       — Ты уверен, что все правильно подсоединил? Может мне проверить и…       — Ой, какой зануда, — издевательски протянул Пак, уперев руки в боки. — Давай, Гук, включай уже.       Чонгук недоверчиво окинул друга взглядом, но после все-таки дернул рубильник и нажал нужные кнопки. Лифт заскрежетал и двинулся вверх.       — Слава Богам!!! — воодушевленно застонал Чимин.       — Наконец-то, — выдохнул Джил, снимая запачканные рабочие перчатки.       Но тут механизм резко закряхтел и кабина снова остановилась.       — Да ты что, прикалываешься! — вспылил Пак.       — Кажется, заглох в пролете между четвертым и пятым этажами, — предположил Чонгук. — В таком случае нуж…       — Ребята! — раздался женский голос и тяжелый топот обуви, эхом разлетевшийся по лифтовому помещению. Парни тут же обернулись на вбежавшую в помещение девушку.       — Что такое, Джоан? — тут же спросил Джил, смотря на тяжело дышавшую девушку. — Отдышись для начала.       — Не знаю… может быть вам об этом известно, но … в восточном крыле… я нашла лифт, кажется рабочий. Там лампочка какая-то горела, — тяжело дыша, протараторила Гарсия.       — Что? — в голос удивилась троица.

***

      — Здесь достаточно мрачно, — освещая лестничную площадку восточного крыла, проговорил Пак, внимательно осматриваясь вокруг.       — Что ты здесь делала одна? Мы никогда сюда не совались, кто знает, на что ты могла наткнуться, — обратившись к Джоан, сдержанно произнёс Чонгук, но на лице его искрилось явное возмущение.       — Извини…. Мне было неспокойно, и я хотела прогуляться. Этот дом безопаснее улицы. Уверена, ты бы не привел сюда людей, будь здесь что-то опасное.       — Неспокойно? Что-то случилось? — Чон заметил, как женские губы дрогнули, будто она хотела ответить, но после лишь промолчала, отведя взгляд в сторону.       — Нет. Все в порядке. Не бери в голову.       Но на деле, Джоанна была не в настроении от разговора с Юнджи. Не то, чтобы та злилась на свою собеседницу, даже наоборот, была в очередной раз согласна. И понимание своей бесполезности заставляло её снова и снова чувствовать себя здесь лишней.       — Ты молодец, — вдруг отозвался Чонгук, словно поняв, о чем в тот момент думала Гарсия. Девушка почувствовала, как его рука коснулась ее головы, слегка поглаживая, и она тут же подняла на парня невинный взгляд своих каре-зеленых глаз. — Если лифт и правда рабочий, это будет потрясающей находкой для нас.       — Я рада, — на выдохе произнесла она, чувствуя, как щеки покрылись румянцем.       — Эй, кэп, все готово, — отозвался Джил, и Чон сдержанно кивнул, направившись к напарнику.       — Не стояла бы ты так близко к дверям, — внезапно отозвался Чимин за женской спиной. Гарсия от неожиданности вздрогнула, неловко улыбнувшись. Стоило встретиться взглядом с этим парнем, как девушка почувствовала прилив неловкости, вспомнив, что она вытворяла утром. Жар овладел телом и разумом, заставляя её краснеть на глазах, отчего Джоан решила отойти в сторону не от дверей лифта, а от Чимина, сделав это как можно непринуждённее.       — Тогда я пожа…       — Все, включаю!       Двери лифта резко разъехались в стороны, и яркий свет на пару мгновений ослепил девушку. Секунда и она почувствовала резкий гнилой запах и услышала жуткий рёв, смешанный с криками своих товарищей. Джоан не успела опомниться, как на нее тут же накинулся мертвец ростом в шесть футов. Ее сердце пропустило несколько электрических разрядов, разнося неприятные ощущения по всему телу, переходя в нервную судорогу. Все происходило настолько быстро, что она с трудом сумела понять, как Чимин, схватив ее за шиворот, резко потянув на себя. Она лишь увидела, как Чонгук накинулся на ходячего, сцепившись с ним в яростной борьбе. С уст Чонгука слетел болезненный крик, когда мертвец разодрал кожу на плече парня своими острыми гнилыми когтями, но парню удалось впечатать здоровяка в стену. Секунда и по всему лестничному пролету раздались несколько оглушительных выстрелов. Мертвец с грохотом рухнул на пол, издав последний свой рык и после затих. Все вокруг затихли тоже, пытаясь успокоить бьющиеся в груди сердца и перевести дух. Парни опешили от такого неожиданного сюрприза в лифте, а Джоанна и вовсе замерла на месте, продолжая ощущать это адское зловоние. С висков девушки стекали капли пота, тело потряхивало, и она медленно перевела взгляд на тяжело дышавшего Чонгука. Ощущение, будто ее кто-то хорошенько ударил по голове, когда она наконец-таки поняла, что за чертовщина произошла. Мысль о том, что по ее вине Чонгук мог лишиться жизни, бросило девушку и в жар, и в холод, ладони вспотели, а сердцебиение ускорилось. Джоан с ужасом смотрела на окровавленное плечо парня, обвиняя в этом только себя.       Чонгук, сплюнув слюну прямо на лицо уже точно умершего мертвеца, внезапно со всей силы прошелся ногой по гнилой морде. Звуки ломающегося черепа вперемешку с хлюпаньем густой кровью, сливался с громким топотом. Яростно Чонгук словно выбивал все дерьмо из морды когда-то живого человека, не обращая внимания на разлетевшиеся куски плоти и крови. Картина была жуткая, из-за чего Джоан отвернулась и прикрыла рот ладонью. А Чонгук продолжал. Продолжал, и продолжал топтать ногой мертвеца, громко рыча от злости и страха, пока к нему не подошел Чимин. Пак накрыл его здоровое плечо ладонью и тихо прошептал: — Чонгук, прекращай. С него уже хватит.       Запрокинув голову и удовлетворенно выдохнув, Чон напоследок взглянул на свое творение. Мужчина потряс ногой, скинув остатки плоти и крови здоровяка и направился обратно в сторону жилого крыла.

***

      Топот тяжелой обуви раздался по просторному залу. Там на диванчиках уже расположилась компания любителей сыграть в карты. Джоан в кругу незнакомых лиц разглядела вечно улыбчивого Рея, а рядом на кресле сидел Намджун, расставив длинные ноги в стороны, упираясь локтями в колени. Судя по уверенной физиономии красавца, Ким был хорошим игроком. Держа в своей большой руке несколько карт, мужчина с усмешкой наблюдал за тем, как нервничали его товарищи, отчаянно делая ошибочные ходы. Компания громко разговаривала и вечно смеялась, отчего Джоан было сложно отвести от весельчаков взгляд. Но тут она резко вздрогнула, когда перед глазами внезапно мелькнула Анна, держа в руках треснутую тарелку с какой-то закуской. Сразу за девушкой лениво шла Юнджи, неся небольшой ящик с холодным пивом.       Возбужденные игрой ребята не сразу заметили вошедших товарищей, один из которых был серьезно ранен. Лишь тогда, когда Чонгук издал тяжелый стон, схватившись за больное плечо, когда рана внезапно заныла, напомнив о себе, все находящиеся в зале обернулись.       — Господи, что произошло, — ошарашенно бросил Намджун, вскочив с кресла.       — Чонгук! — ужаснулась Юнджин и тут же подбежала к парню, помогая Чимину поддерживать внезапно обессиленное тело.       — Все… в норме, мне нужно передохнуть, — хмуря от покалывающей боли, проговорил Чон и направился в сторону своей комнаты, придерживая рукой рану, из которой вовсю текла кровь.       — Джоан обнаружила рабочий лифт, за что мы ей благодарны. Да вот только внутри оказался ходячий весьма внушительных размеров, — объяснил Джил.       — Это я… — пискнула Джоан, чувствуя на себе несколько непонимающих взглядов, -… на меня он напал, а я… я ничего не смогла сделать, поэтому Чонгук пострадал… спасая меня.       Рей и Анна встревоженно смотрели на Джоан, а после перевели взгляд на озадаченных Чимина и Джила. Только лишь Юнджи апатично вскинув бровями, молча развернулась и пошла следом за Чонгуком, прихватив с собой аптечку.

***

      Попытавшись поднять больную руку, чтобы снять футболку, Чонгук болезненно простонал. Вариант снимать одежду через верх мгновенно исчез. Ухватившись за воротничок футболки, Чон резко дернул руками, отчего послышался треск рвущейся ткани, чей шов дошел до самого конца.       — Как сексуально, это заводит, — послышался голос сзади. Чонгук усмехнулся, отбросив бесполезные лоскутки в сторону. Мужчина почувствовал, как теплые руки обвились вокруг талии, а мягкие губы коснулись выпирающей лопатки на спине.       — Зачем ты здесь?       — Я что, не могу прийти в собственную комнату?       — Ну да, все никак привыкнуть не могу, — усмехнулся парень, после получив легкий шлепок по спине. — И все же, не вовремя ты.       Нахмурившись, девушка опустила руки и наконец-таки встала перед Чонгуком, скорчив недовольно лицо.       — Твои раны — моя забота.       — Я и сам могу…       Резкий толчок заставил Чонгука плюхнуться на кровать.       — Без возражений, сержант.       Мужчина усмехнулся, но противиться не стал. Подойдя вплотную к кровати, встав между широко раздвинутыми мужскими ногами, Юнджи раскрыла аптечку, взяв нужные препараты в руки.       — Совсем о себе не думаешь, только, как другим помочь. А что прикажешь делать мне, если тебя не станет?       — Продолжать бороться, чтобы жить.       — Думаешь, мне нужна такая жизнь, где нет тебя?       — Всех нас когда-нибудь не станет. Это лишь вопрос времени и обстоятельств.       Опущенные вниз глаза не давали Чонгуку возможности взглянуть на ее выражение лица в тот момент. Да он и рад этому, ведь был уверен в том, что взгляд тот лишь сильнее омрачит и расстроит, ведь слезы в её глазах всегда делали его до неузнаваемости слабым. Но Юнджи не плакала. Лишь с силой сжимала челюсти, сдерживая порыв ненужных на данный момент эмоций. Да и она уже не та, что была прежде. Она изменилась, стала сильнее, а слезы будут лишним доказательством ее слабости.       — Если не лезть на рожон, можно продлить это данное нам время. А ты… словно этого не хочешь.       Чонгук ироничной усмехнулся.       — Разве у меня есть право умирать сейчас? — Наконец, Чонгук поднял уставший взгляд на девушку. Глаза ее и правда, были влажные, но щеки сухие. «Не плакала, значит», с усмешкой подумал он. — Пока ты и все те, кого я сюда привел, не будут в полной безопасности, у меня нет права на смерть. Это плата людям, которые жертвовали собой ради меня, потому что верили, в такого как я. Но… все идет не совсем так, как мне хотелось бы…       — Мы и так в безопасности! Перестань строить из себя героя-всемогущего! Вместо этого лучше обучить всех этих неумех хоть чему-нибудь, чтобы они помогали. Чтобы тебе не приходилось тащить весь этот груз на себе! Ты слишком много на себя берешь, но у тебя есть мы. Пойми же это. У тебя есть я! Я… я ведь… переживаю за тебя… дурак, — рука ее дрожала, а глаза мутнели из-за слез, от чего обрабатывать рану было крайне трудно. Ошибка, думала девушка. Ошибка.       «Что же я за врач такой, не могу контролировать эти тупые эмоции. Успокойся, Ли Юнджи, успокойся сейчас же!»       Взяв пинцет увереннее, девушка сначала закончила с тщательной обработкой раны. Порезы Чонгука были очень глубокие, отчего Юнджи пришлось немного попотеть, чтобы остановить кровь и продезинфицировать каждую царапину. Окровавленные марли скопились кучками на полу, а дезинфицирующее средство заканчивалось, но экономить на Чонгуке Юнджи даже не думала.       — Это ведь… тебя не превратит? — опасливо спросила Ли.       — Узнаем через пару минут, — криво улыбнулся Чон, отчего после получил легкую оплеуху, попав под недовольный взгляд своей избранницы. — Шучу-шучу. Вирус, заражающий организм живого человека вырабатывается через жидкость. Возможно, зомби выделяют вещества в слюне, и при попадании этих веществ в кровь, вирус приходит в действие. Ногти это продолжение костей, посему жидкостей в них нет, отчего царапины, полученные от зараженных, думаю, не провоцируют мутаген.       — Но ты не уверен, — заключила Юнджи.       — Я же не ученый, — иронично усмехнулся Чон. — Намджун говорил мне об этом. Это, конечно, его догадки, но ведь ты знаешь Джуна. Он не выдумщик, не фантазер, полагается всегда на факты. Ну, в любом случае, риск, что я умру от обычного заражения крови больше, чем от того, что я обращусь в одного из этих ушлепков. Так что, доктор-сама*, позаботьтесь обо мне.       Юнджи фыркнула под нос, взяла в руки незнакомую Чонгуку бутылочку без маркировки и, открутив крышку, вылила содержимое на его рану.       — А-АЙ! Твою ж! — взвыл парень, вскочив с кровати, начиная нервно дуть на рану. — Что это, черт возьми? Спирт? — Девушка наигранно дернула бровями и пожала плечами.       — Не совсем он. Ты же хотел, чтобы я о тебе позаботилась. Отличное обеззараживающее средство. — Юнджи снова усадила сержанта на кровать и принялась зашивать открытую рану, поскольку царапины были внушительные.       На протяжении всего процесс, пара молчала. Ли была очень сосредоточена на зашивке, чтобы сделать все аккуратно и менее болезненно для своего возлюбленного. Чонгук же не мог говорить от сильно зажатой челюсти. Как настоящий мужчина он терпел, не издав ни звука, но боль была внушительная.       Чонгук наконец спокойно выдохнул, когда Юнджи стала разматывать белоснежный бинт и принялась обматывать плечо.       — Такой весь из себя серьезный и строгий, а болячки лечить все еще не научился, — ласковая улыбка блеснула на женском лице. Увидев сей ослепительный жест, где-то между пролетами ребер Чонгук почувствовал приятную убаюкивающую теплоту. Как же долго она не радовала его своей улыбкой, как давно он не слышал её звонкий смех, и, казалось, он уже вечность не видел её по настоящему счастливой. Но о каком счастье можно говорить, когда, выглянув в окно, все воздушные замки рушатся в считанные секунды, а перед глазами появляется жгучая и ужасающая реальность. Разве можно найти мир в этом мертвом мире, где на каждом шагу поджидает опасность? Милая и жизнерадостная Юнджи всегда останется в его памяти, но Чонгук будет продолжать жить дальше смыслю, что однажды он увидит, как она счастлива. Ради этого он живет и продолжает бороться.       — Я рассчитывала на какую-нибудь остроумную шутку, а ты молчишь.       — Прости, просто ты была сейчас такая милая, что я немного растерялся, — скромно пробормотал Чонгук.       На секунду девушка опешила, округлив карие глаза, но буквально мгновение и лицо её смягчилось.       — Чонгук, — прошептала Юнджи, пальчиками коснувшись его впалой щеки, нежно погладив с такой заботой и бережностью, будто боялась навредить.       Как же долго она не испытывала эти чувства: касаться любимого человека со всей своей нежностью, со всем желанием в его глазах. Им обоим действительно недоставало друг друга, несмотря на то, что они всегда были вместе. Но времени на ласки совсем не хватало, да и мысли вечно забиты другим более важными заботами. Под этой тучей жестокости, страха и боли, облако нежности и любви просто терялось. Юнджи уже забыла вкус его губ, а Чонгук не помнил тот её сладкий голос, когда она постанывала от его ласк. Словно неведомая сила подтолкнула обоих друг к другу, и плевать им было в тот томительный момент на все происходящее вокруг. Лишь этот момент, опьяняющий и тягучий.       Впервые за долгое время Чонгук прикоснулся к её губам, целуя робко, немного нерешительно, словно это первый их раз, словно им снова по десять лет, но инстинкты берут вверх. Он поддался вперёд, углубляя поцелуй, и Юнджи умело ответила, впуская его язык в свой рот, отзываясь на ласки все больше. Губы Чонгука мягкие, приятные, от них не хочется отрываться, это заставило девушку властно запустить руки в густые волосы, сильнее прижимая парня к себе. От забывших ощущений, Юнджи сквозь поцелуй ахнула, опалив горячим дыханием мужские уста. Это звук снес Чонгуку голову вопреки всему. Зачем сдерживать себя, когда она сама так сильно хочет. Не мешкая, Чон повалил девушку на кровать, нависая сверху. Губы сливались в жадном и таком страстном поцелуе, а руки нетерпеливо освобождали желанное тело от ненужной одежды.       — Постой… твоя рука, — сквозь поцелуй проговорила Юнджи, тяжело дыша.       — Тогда будь сверху.       Оседлав крепкие мужские бёдра, Юнджи спешно расстёгивала штаны парня, чувствуя его горячее дыхание где-то на шее, жмурилась сильнее, когда губы скользили ниже — к груди, — и обхватывали сосок, обводили его по кругу языком, надавливали. Волна жара спускалась к низу живота, а в груди разрывалось сердце от переизбытка эмоций. Они оба сгорали в этом круговороте чувств и эмоций. Чонгук чувствовал грубыми, мозолистыми руками мягкость ее светлой кожи, точно такой, какой она была около двух месяцев назад. Юнджи изменилась, но тело её по-прежнему хрупкое и нежное. От неё больше не пахло любимым мылом, она перестала носить красивое кружево, надевая его каждую ночь, чтобы радовать Чонгука, но он все равно сходил по ней с ума, стоило лишь прикоснуться к этому сладкому плоду.       Её руки нервно скользили по твердой спине Чонгука, по его крепким рукам, и с каждым касанием Юнджи ощущала пальчиками каждый его шрам. Уткнувшись в шею Чонгука, девушка отчаянно зажмурилась, понимая, как часто он себя травмирует, как часто получает раны, и если взглянуть на это прекрасное атлетическое тело, то можно наблюдать его красоту под слоем сплошных шрамов. Не желая портить столь чудный момент, Ли продолжала осыпать шею влажными поцелуями, чувствуя, как длинные пальцы поглаживали её влажное, чувствительное местечко. Доводя её до изнеможения, наблюдая за тем, как она буквально таяла в его рука, как естественная влага стекала по его рукам, Чонгук не стал более себя мучить. Юнджи, не успев оклематься от нахлынувшей волны пришедшего оргазма, почувствовала прилив новых ощущений, когда твердый орган настойчиво терся о ее возбужденную плоть. Это долгожданное чувство близости, страсти, тесноты и тепла друг друга напрочь сносило голову. Сливаясь во влажных и страстных поцелуях, при этом упиваясь громкими вскриками наслаждения, они сполна отдавались этому моменту. Руками Чонгук крепко сжимал ее бёдра, задавая нужный ему темп и не разрешая ей самой его выбрать. Юнджи бесстыдно стонала, утопая в восхитительных ощущениях. Она крепко обнимала парня за шею, прижимаясь к нему грудью, терлась твердыми сосочками о его тело, добавляя еще большую дозу возбуждения. Беспрерывные толчки, мокрые шлепки, ещё чуть-чуть… ещё немного… и пик наслаждения, словно цунами захлестнул их обоих в сладостном оргазме, заставляя кончить одновременно, с громким вскриком и стоном. Юнджи — дрожа и чуть ли не теряя сознание, Чонгук — забыв обо всем на свете, впиваясь пальцами в ее бедра и изливаясь в нее.       Не выпускаясь из пылких объятий, они продолжали осыпать друг друга нежными поцелуями, не желая расставаться с этим прекрасным моментом их небольшого, но все-таки счастья. А они ведь и не думали, что были чересчур шумны, но даже если об их любви теперь известно всем, никто не станет осуждать, все лишь искренне порадуются внезапной атмосфере романтики, что нежно коснулась этих двоих. Но вот только лишь Джоан, застыв в проходе между комнат, покраснев от смущения и непонятных внутренних чувств, которые неприятно отдавались в сердце, схватилась за футболку в области груди, не понимая, почему слезы лились по её щекам.