Отражение

      Адреналин, эйфория, желание, растекаясь по венам, заставляли молотить крыльями, прорывать воздух и материю смертного мира. Хотелось скорее сбросить с себя тесную оболочку, выпрямиться, заглянуть в сферу и убедиться, что это не сон. Она действительно приняла его дар? Невозможно...       Все еще крича, сова неистово набрала высоту, чтобы через миг спикировать в тронный зал замка. Гоблины бросились врассыпную, похватав кто куриц, кто игральные кости, кто расплескивающиеся пивные кружки. Еще не коснувшись пола, птица исчезла.       Если б не годы практики, катиться ему сейчас по камню кубарем, но Джарет пронесся несколько метров и остановился. Нервный вывих кистью, и в руке замерцала сфера. В клубящейся дымке сложно было что-то разглядеть, но малейшего проблеска металла хватило, чтобы он задался победным смехом. Наконец-то. Его Сара. Другой мимолетный взгляд в сферу — и новый взрыв хохота. Точно его. Уже вовсю сыпала проклятьями, пытаясь стянуть с шеи медальон, находясь не иначе как в душе. Туман оказался паром и начал рассеиваться, представляя его жадному взгляду всё больше. Джарет бы и дальше наслаждался зрелищем, если бы не целый ворох срочных дел. Вернее, именно так он себе сказал, сжав в руке хрустальный шар, который тут же лопнул мыльным пузырем, разорвавшимся последними завитками пара.       На губах все еще играла ухмылка, когда он скомандовал:       — Всем охранять Лабиринт. Любой призыв на вас. Кто посмеет оторвать меня от дел, мигом окажется в Болоте, — со всех углов послышался испуганный шепоток. — Вниз головой, — крутанувшись на месте, зловеще пообещал Джарет, чтобы укоренить угрозу в головах не слишком смышленых подданных, и тут же разверзся ад. Гоблины, теряя на ходу котелки, ведра и прочую напяленную на себя утварь, бросились друг другу наперерез, выкрикивая приказы в жалкой попытке скоординировать действия.       Лучшего момента, чтобы улизнуть, и придумать нельзя. Срезав через комнату Эшера и тайный ход, Джарет устремился в катакомбы. Он бы и рад дальше наблюдать за Сарой, но теперь, когда та впервые дала слабину, он не мог пустить всё на самотек. Хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам — правило номер один, когда ты Король Гоблинов. Несмотря на вечную головную боль, в этом был свой толк. Спустя столетия он всё тот же: не растерял ни остроты ума, ни физической формы. Вон гномы, живут колониями, совет держат, и во что превратились? Без слёз не взглянешь. Или Высший двор — те разогнуться не могут, совсем в трон вросли. Ему, конечно, не эльфы достались, но спасибо, что не тролли! А теперь, когда Сара сама согласилась на паритет, ему будет в разы легче справляться со своей ордой: небось, половина к ней на побегушки перекочует, как прознает, что к чему.       Так, радуясь своей маленькой победе, Джарет нашел что искал, разбросал пару кристаллов, которые мигом упорхнули в разные направления, и сам исчез в облаке блесток. Полдела сделано.

***

      Сидя в своем кресле, попеременно соприкасаясь кончиками морщинистых, но все еще ловких пальцев, Альбус Дамблдор пребывал в глубоких раздумьях. Конечно, он догадывался, что получить зеркало будет непросто, но чтобы его просьбу оставили на рассмотрении? Большой вопрос, что легче — иметь дело с Министерством или гоблинами? Конечно, Фаджа нельзя записать в ряды поклонников, но тот не стал бы противиться, скажи он, например, что артефакт потребовался для изучения. Как-никак, магия у предмета не слишком обычная в привычном понимании. Да и подозрений насчет Тома Министерство не разделяло. Они бы просто решили отделаться от него побыстрее, мигом утвердив прошение. Гоблины же оказались «темными лошадками». Интересно, попроси он профессора Флитвика обратиться в «Гринготтс», во что бы это вылилось? В любом случае, ответа ему не узнать. Остается ждать.       Внезапный раскат грома и ворвавшийся в кабинет ветер, отчего самописное перо сдуло вместе с подготавливаемыми приглашениями в Хогвартс на будущий год, заставили его вскочить, позабыв о сомнениях, и броситься к распахнувшемуся окну с палочкой на изготовку. Никакая гроза не способна была пробить защиту директорского кабинета. Едва не вываливаясь из рамы, он прочесывал въедливым взглядом скопившуюся за окном мглу неожиданной бури, попеременно отбрасывая с лица то разметавшиеся волосы, то вздымаемую ветром бороду. Слишком быстро едва приметная точка понеслась вниз, с каждым метром размываясь и приобретая очертания не иначе как совы. И то ли ветер дернул палочку, то ли заклинание «Конфундус» не успело настигнуть цель, но птица стремглав пронеслась над его головой и, сделав круг, уселась на стол. Буря начала стихать.       Так и стояли — Альбус мерил недоверчивым взглядом птицу, та немигающими глазами вперилась в ответ, изгибая голову так и сяк.       — Ну здравствуй, — нашелся волшебник, подобрав бороду и заткнув её за пояс, раз ветер еще не унялся. Птица, помявшись, ухнула в ответ. Любопытно. — Ты с посланием? — новое «уху». Дамблдор опустил палочку и сделал шаг вперед. — Позволишь? — птица безразлично оторвалась от столешницы и, расправив крылья, отпрыгнула в сторону, оставив под собой письмо.       Странного цвета и формы сургуч сразу бросился в глаза. Фиолетовый, герб неизвестен. Вроде и похож на Гринготтский, но только общей формой и крыльями поверху. От ключа остался только витиеватый лабиринт, в центре которого знак бесконечности. Бросив взгляд на сову, которая не отрывала от него тёмных глаз, Альбус провел палочкой над письмом, всё еще не решаясь взять его в руки. Подпасть под неожиданное проклятье совсем не хотелось. Птица тут же заухала, словно хохоча. Еще несколько пасов палочкой и молчаливых заклятий спустя он все же взял письмо и поспешил его распечатать. Если перед ним анимаг, выдавать свое подозрение — глупо. Он уже на два раза мысленно прокрутил список известных магов-перевертышей, но сов среди них не было. И неудивительно. Если кто-то смог преодолеть защитные заклятия Хогвартса так просто, это значило только одно — перед ним не рядовой волшебник.       И если внезапный гость и незнакомая печать показались ему странными, то что сказать о содержании самого письма?       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор,       Спешим сообщить, что по Вашему прошению назначено слушание: сегодня, тринадцатого мая, 1991 года в 13:13 в кабинете №13 в здании волшебного банка «Гринготтс».       С уважением,       Представители централизованного органа правления гоблинами       Мерлинова борода, что еще за — он бросил взгляд на плотный пергамент в своих руках, чтобы убедиться, — централизованный орган правления гоблинами?! Всем известно: чего эти существа никогда не терпели, так это жесткой правящей руки. Министерство проиграло в своей попытке взять их под свой контроль: когда в чьих-то цепких лапах сосредотачиваются все финансовые потоки волшебной Англии, сложно оказать на него давление. Так с гоблинами и вышло, но об этом никогда не расскажут в учебниках — Министерство не подпишется под собственной беспомощностью; куда проще прикрываться «Отделом регулирования магических популяций и контроля над ними» и байками о гоблинских войнах.       Глянув на сову, что никуда не улетала, и часы, Альбус оживился. Стрелки близились к полудню.       — Ты ждешь ответа? — птица ухнула, нетерпеливо расщеперив крылья и мотнув головой. В который раз возник вопрос, не маг ли перед ним? Волшебник взмахнул палочкой, призвав перо и чистый лист пергамента, и уже принялся выводить положительный ответ, когда сова, изогнув шею и заглянув через его руку, вскрикнула и вылетела прочь.       Кажется, его ответ не требовал марания бумаги.       Стоило птице скрыться где-то за горизонтом, как буря сошла на нет, будто и не было её.

***

      В который раз за сегодня Джарет срезал путь через Лабиринт и уже через пару минут оказался на углу оживленной улочки. Времени в запасе имелось сполна, а потому, в приподнятом расположении духа, он окунулся в снующую толпу Косой Аллеи. Когда он в последний раз был здесь? Кажется, во время Великого пожара. Да, точно. Тогда всё грозило закончиться очень плохо даже для магов, и гоблины его вызвали, чтобы решить, что делать в случае, если огонь доберется и до их квартала. Правда, всё обошлось. С тех пор мало что здесь изменилось. Лавки — магазины — ютились друг на друге, заманивая прохожих то именитыми вывесками, то любопытным ассортиментом товаров. Целое буйство красок и запахов — и далеко не всегда приятных — вводили в транс. Вычурные витрины завораживали, притягивали к себе магнитом нерасторопных или просто слоняющихся без особого дела прохожих, отчего звон монет доносился с каждого угла. Никто не обращал на него внимания: здесь, среди многочисленных волшебников, ряженых в основном в мантии всех фасонов и цветов, он почти не выделялся. Разве прической и развязностью движений. Но кому какое дело? По большому счету, всем было плевать, а Джарету — тем более. Ничем не примечательный день обещал стать чуть ли не лучшим за последние годы. Ему до сих пор не верилось, что Сара так легко пошла на поводу. Вспомнив, как близок он был к провалу с этим свитком и её пожеланием слышать правду, он счастливо рассмеялся и тут же оказался в центре всеобщего внимания, но лишь на короткую секунду.       Конечно, он её не обманул, но и абсолютной правды в утреннем противостоянии не было. Документ под названием «Положение сил» действительно существовал, только по сути являлся брачным контрактом, не имеющим никакого отношения к выдуманным обязанностям чемпиона Лабиринта. Пришлось импровизировать и видоизменить текст настолько, что он не имел никакого смысла. Почти. И как бы Сара ни преуспела в понимании собственных сил, грамотно озвучивать свои желания она так и не научилась. А зная, что дай этой упрямице волю — ни с чем останешься, его даже не мучила совесть. Ей удалось выиграть в той игре пять лет назад, настал его черед ликовать. Пока счет был равным, и это не могло не радовать.       Так, наслаждаясь удачно складывающимся днем, Джарет оплывал, огибал и протискивался сквозь поток людей, пока не оказался перед покосившимся, ассиметричным, но оттого не менее завораживающим зданием банка. Лучшее его детище после собственного замка и комнаты Эшера. Не столь большое снаружи, оно простиралось вглубь и вширь под землей, петляя и извиваясь сотнями ходов. Целым лабиринтом. Как ни крути, а символизм был у него в почете.       По-прежнему довольно ухмыляясь, он вошел в здание и как ни в чем не бывало направился прямиком к возвышавшейся над всеми посетителями стойке управляющего. Гоблины были так заняты своей работой, что напрочь упустили из вида его появление. Кто с трудом просматривался за стопками бумаг, кто не мог оторвать взгляда от самоцветов, другие попросту обслуживали клиентов, с недовольным видом отвечая на одни и те же вопросы. Забавно даже, как будучи пакостниками по своей природе, они смогли так сильно измениться и влиться в волшебное сообщество. Конечно, гоблин гоблину рознь. Тут и родословная имеет свой вес, и видовая принадлежность. Сейчас, если судить только по внешним данным, он был окружен потомками частенько грешивших с людьми хобгоблинов. Может, пара кобольдов и гномов, плюс-минус. Гремучая смесь. Неудивительно, что Верхнее сообщество так радело за «Билль о правах» — за пять сотен лет беспорядочных связей можно было растерять любую магию, теперь местным гоблинам нужны палочки, чтобы действенно колдовать. Это было грустно осознавать, как-никак, Джарета беспокоила судьба его подданных, но, с другой стороны, их предки сами изъявили желание жить среди людей.       Он был так поглощен осмотром просторного холла, по-хозяйски откинувшись на стойку, что интуитивно призвал свой стек и начал выбивать задумчивую дробь по голенищу сапога. Похоже, у впереди стоящего клиента это вызвало раздражение, если он правильно оценил ситуацию по бросаемым в его сторону презрительным взглядам, сопровождаемых процеживаемыми сквозь зубы словами управляющему. Джарет лишь ухмыльнулся и начал мурлыкать под нос приставучий мотивчик детской гоблинской песенки. Судя по грохоту из-за стойки, гоблин наконец его увидел и не знал, что ему делать. То ли продолжать работать с раздраженным клиентом, то ли кланяться и просить помилования.       — О, можете продолжать, — великодушно протянул Джарет, снисходительно глянув в сторону навернувшегося существа и его клиента.       — Неужели? — скривившись в презрительной гримасе, выдал неизвестный и, распахнув полу плаща рукой с зажатой вычурной тростью, деланно склонил голову. — И кому обязан таким одолжением? — Джарет даже не стал выпрямляться под холодным оценивающим взглядом, что обвел его от носов сапог и до самого последнего торчащего волоска на голове, а просто перехватил стек и принялся крутить его в руках, как какую-то невероятно ценную вещь. Такое пренебрежение не пришлось самонадеянному «мистеру никто» по вкусу. — Я тебя не узнаю, а я лично знаю абсолютно всех влиятельных волшебников здесь.       — Уверяю вас, мистер?       — Малфой, — с каким-то упоением растянул тот по слогам, словно само имя должно заставить бледнеть.       — Что ж, уверяю вас, мистер Мулфой, — вспыхнувший огнем взгляд — та самая реакция, которую он ждал, но хотелось большего, — это значит, что вы не там ищете себе знакомых.       Рука Малфоя дернулась, высвобождая из трости волшебную палочку, но Джарет был быстрее и с силой приложил стек к побледневшим на рукоятке пальцам, отчего трость вместе с палочкой полетела на пол. И долетела бы, не будь он столь великодушен. Щелчок — и оружие незадавшегося противника само влетело в руку. Если бы Малфой не кипел от злости, такое действо вызвало миллион вопросов, но тот слишком поддался эмоциям и буквально скрипел зубами, никак не определившись с проклятьями.       — Никто, кроме этого гоблина, нас не видел, — Джарет, обведя быстрым взглядом жужжащий за работой зал, протянул трость её владельцу, — предлагаю так это и оставить.       — Тебе повезло, что у меня есть более срочные дела, чем путаться с возомнившим себя королем сбродом вроде тебя, — выплюнул тот в ответ, схватил трость и, повернувшись на пятках, понесся прочь. Когда Малфой был уже в дверях, то обернулся с той же презрительной маской на лице, и Джарет весело помахал ему рукой, отчего тот буквально вылетел из фойе, снеся кого-то в проходе. Заливистый хохот пронесся по холлу, заставив некоторых гоблинов оторваться от своей работы и опешить от вида столь неожиданного гостя.       Биг Бен, доносясь даже через укрывающие Косую Аллею заклятия, с перезвоном отбил час дня, выдернув всех из транса и заставив вернуться к своим делам, и даже Джарет вспомнил, зачем на самом деле сюда явился.

***

      — Ваше Величество, вы же не всерьёз? — ужаснулся управляющий, выслушав инструкции и пробежав взглядом по врученному ему листку.       Ох, как же он сейчас скучал по Хогглу. Оказывается, есть гоблины куда несноснее, чем его не особо любимый садовник. Джарет терял терпение и время.       — Мой маленький самоуверенный друг, ты правда считаешь, что я спрашиваю твоего мнения? — из-под задранной маски блеснули недобрым огнем глаза. — Что сказано, то сказано.       Гоблин вздрогнул, кивнул и поплелся к своему месту. Как он мог объяснить своему королю, что дело — серьёзное? Водрузившись на стул, он с ужасом наблюдал, как Джарет нацепил уродливую маску, завернулся в невзрачный коричневый плащ и вдобавок покрыл голову треуголкой на разбойничий манер. Через секунду того было уже не узнать: перед ним стоял грязный попрошайка, только жестяной кружки не хватало с позвякивающей монеткой на дне. Чтобы стать еще неприметнее и слиться с массовкой других перешептывающихся между собой гоблинов, король скрылся в темном углу и уселся на пол.       — Позовите профессора Дамблдора, мы готовы начать собрание, — дрогнувшим голосом оповестил всех управляющий и нервно завертел перед собой листок с текстом.       Дамблдор не заставил никого ждать. Стоило дверям распахнуться, как бодрым шагом в мрачное и сырое помещение зашел старый волшебник. В который раз за день Джарет довольно хмыкнул.       — Добрый день, господа, — начал профессор, еще до того как остановился посреди единственного хорошо освещенного места в комнате. — Благодарю за гостеприимство и потраченное время. С вашего позволения, — он взмахнул палочкой и наколдовал себе стул, которого никто из сидящих вокруг гоблинов ему не стал бы предлагать. — Годы, знаете ли, не те, не сочтите за неуважение.       Джарет прожигал взглядом волшебника, который всем своим видом демонстрировал лишь крайнее дружелюбие с нескрываемой настойчивостью и желанием получить то, зачем он сюда пришел. Достойный соперник. Единственное, что он отчаянно хотел знать, — как далеко готов этот Дамблдор зайти в своих целях. Рисковать Сарой он не мог, поэтому-то тут и сидел, и наблюдал.       — Профессор Дамблдор, мы вынуждены отказать в вашем запросе, — неуверенно крякнул управляющий.       — Правда? — казалось, его это никак не смутило, напротив — волшебник откинулся в полукресле, бывшее простым стулом секунду назад. — Уверен, у вас на то свои причины. Возможно, какие-то из них — простое недоразумение. Но нам бы этого не хотелось, ведь так?       Само спокойствие, отметил Джарет про себя. Ни тебе резких движений, ни ругательств или досады. Ровное дыхание, четкая речь. Полная расслабленность и лишь тактическая манипуляция.       — Конечно же нет, профессор.       — Если позволите, я хотел бы кое-что сказать.       Джарет еле заметно кивнул.       — Безусловно.       — Спасибо, — Дамблдор ловко поднялся и, выпрямившись во весь свой не столь маленький рост, обвел собравшихся живым внимательным взглядом. — Буду краток, ведь, уверен, у всех вас есть множество важных дел. Война не окончена, — поднялся шорох, гоблины зашептались. — Война, в которую никто больше не верит. Министерство упрямо игнорирует любые доводы, но скажите мне вы — разве можно считать поверженным противника, который исчез? Испарился, как по волшебству?       Теперь Джарет понял, куда ведет старик. Хитро. Очень хитро. Нельзя просто исчезнуть, никакая магия на это не способна, даже его. Всегда нужен баланс. Неуверенный шепоток сменился гудением.       — Министерство забыло этот простой факт, но я еще не настолько стар. И что же мне остается? Что может простой волшебник, как я, противопоставить тому, что просто исчезло? Приготовиться. Поэтому я и обратился к вам с просьбой дать мне зеркало Еиналеж, зная, какая мощная магия в нем сокрыта. Никто не в силах противиться желаниям. Ни я, ни другие смертные, ни вы, ни даже Волдеморт, — и если до этого в комнате словно жужжал рой мух, пронзительная тишина с каким-то животрепещущим ужасом накрыла всех с головой, стоило этому имени слететь с языка Дамблдора. — Это не просто просьба, это обещание. Если вы позволите воспользоваться зеркалом, я сделаю всё что в моих силах, чтобы раз и навсегда заявить: Волдеморт мертв и больше не вернется к жизни.       На этот раз не было шепота — раздался рев, и крики, и споры. Казалось, Джарет снова очутился в своем тронном зале. Управляющий не призывал к порядку, а всё смотрел в его сторону. Дамблдор тоже молчал, наблюдая за успехом своей ораторской деятельности. И словно царящего хаоса было мало, как в голове отчетливо прозвучал голос Сары. Она не звала его, но точно вспомнила всуе. Так и подмывало заглянуть в сферу и узнать, что так встревожило её, но тогда он рисковал быть разоблаченным. Взглянув еще раз на старика, который невозмутимой скалой возвышался над разверзшейся бурей, он снова кивнул. Ему показалось, или из-за очков блеснул знающий взгляд?       — Тихо! — до этого неуверенный в себе управляющий раздался оглушающим рокотом над толпой. Без магии не обошлось. Так и есть, Дамблдор опустил палочку. — Спасибо. Мы по-прежнему не можем дать вам зеркало, профессор. — Секунда, две, три. Выдох. Старик просто выдохнул. Что ж, возможно, он достоин этой игры. Джарет коснулся шляпы. — У нас его попросту нет, но мы можем подсказать, где его искать.       Листок, что всё это время гоблин теребил в своих крючковатых пальцах, полетел волшебнику в руки.       — А вы себе не изменяете, я смотрю, — улыбнулся Дамблдор, продолжая вчитываться в строки. Толпа загудела, задаваясь вопросами «что, что там такое?» — Можно? — управляющий благосклонно опустил голову, и профессор, откашлявшись, завел: Запомни, смертный, навсегда, что у всего своя цена. Раз помощь гоблинов нужна, долги потом отдашь сполна. Получишь зеркало свое, но есть условие одно: Предмет сей чтобы отыскать, изволь загадку разгадать. В стране под знаменем свобод особа важная живет: Одним дождливым летним днем она сразилась с королем. В бою том чтобы победить, пришлось ей все мечты забыть. С тех пор прошло почти пять лет, и леди та не знает бед. И пусть одна она живет, ты вот что принимай в расчет: Кто хочет леди навредить, недолго после будет жить. То зеркало, что ищешь ты, хранит в себе одни мечты, Им и владеет леди та, что победила короля.       Комната затихла в благоговении. Гоблины вспомнили строки, что встречали на входе в банк. Если до этого автор считался неизвестным, теперь сомнений не было — их писал сам Джарет. Но мало того, смертный узнал о существовании их короля, пусть и опосредованно. А еще о Леди. Ставки взлетели. Неожиданно для себя все посмотрели на Альбуса Дамблдора как на равного. Если их король доверил кому-то столько секретов, значит, дело важное.       Правда, никто не догадывался, что Джарету было абсолютно плевать на эту войну, мнимая она или нет. Всё, чего он хотел, — завоевать Сару, а еще поскорее закончить этот маскарад, чтобы посмотреть, всё ли с ней в порядке. Не просто же так она его «добрым» словом вспомнила.       Он бы так и продолжил ерзать, если б не заметивший его дискомфорт управляющий. Таки смышленый малый, не зря у руля стоит.       — Что ж, это всё, чем мы можем помочь. И не забывайте о своем обещании, профессор, ведь что сказано...       — То сказано, — закончил волшебник фразу, все еще внимательно изучая строчки. – Конечно!       – Тогда предлагаю закончить на сегодня, — вместо уверенности в голосе гоблина послышался вопрос, но, кажется, никто и не заметил. Все начали скрипеть стульями, разговаривать во весь голос и толпиться у выхода. Воспользовавшись суматохой, Джарет исчез.

***

      Ох, тонуть ему в Болоте... Точно тонуть... Да если его Величество узнает, то такое начнется, такое... Но всё это неправильно! Он не знает, какую опасность в себе таит Тот-Кого-Нельзя-Называть. Королю мало дела до них, отступников. Он, как всегда, решил развлечься, но дело-то серьезное!..       — П-п-профессор Дам-м-мблдор, — потрясываясь от страха и то и дело поглядывая по углам, зашипел старый гоблин. – Подождите секунду... я тут... в общем... вот! — управляющий сунул маленькую красную книжонку в руки волшебника и, ничего больше не объясняя, бросился прочь.

***

      Король, значит, подумал Альбус, покрутив в руках потрепанный томик с пьесой. Кто бы мог подумать? По крайней мере, на одну тайну стало меньше. Оставалось только найти королеву.