Коты же дальтоники!

Первого друга Адриан заводит на второй день в школе. Да, он еще в здании слышит раскаты грома и шелест дождя, но — увы — захватить с утра зонтик не удосуживается. Дожидаться, пока за ним придет телохранитель, нет смысла — Адриан выходит под дождь. Уже на третьем шаге его волосы вымокают насквозь, кожа на голове идет мурашками, он брезгливо морщит нос. Теперь точно не вернешься. Тростью простукивает пространство для следующего шага и слышит все ближе чьи-то торопливые легкие шаги. Он инстинктивно напрягается, ждет, что на локоть снова ляжет чья-то неравнодушная рука, когда этот «кто-то» решит, что Адриан не в состоянии передвигаться самостоятельно, но ничего подобного так и не происходит. Вместо этого шаги затихают чуть поодаль, и раздается голос Маринетт: — Эй, а… хочешь ко мне под зонт? — тон вопроса настолько отличается от того, что был раньше, что Адриан на секунду пораженно приоткрывает рот. — То есть, если не хочешь — и не надо, просто ты, кажется, совсем замерз, и… — Да, зонтик был бы в тему, спасибо, — он протягивает левую руку и Маринетт сжимает его ладонь. Они молча спускаются по лестнице, но даже через дождь, барабанящий по ткани, Адриан предельно четко ощущает ее шаги. Сейчас или никогда. — Я думал, что ты меня терпеть не можешь, — прямо говорит он. Она спотыкается, едва не поперхнувшись: — Ну, это, я, пожалуй, поторопилась с выводами. Подумала, что ты — друг Хлои, а мы… не ладим. Они доходят до нижней ступени, и он спокойно может пойти быстрее. Вместо этого наоборот — тянет резину и приходит в восторг, когда она подстраивается под его медленные движения: — Ну, Хлоя может быть резковатой, — хихикает он застенчиво. — Мне не нравится, как она к тебе относится. От удивления он спотыкается о трещину в тротуаре: — Что? Следующие несколько шагов Маринетт, кажется, раздумывает над ответом: — Она ведет себя, словно ты совсем беспомощный. А это же не так. Меня это бесит. — О-о-о, — что на это сказать он не имеет ни малейшего понятия. Рядом хлопает дверью машина, узнаваемо тяжело ступает телохранитель — и Адриан избавлен от обязанности отвечать. — Это за мной. Держи. — Он возвращает зонтик и, когда их пальцы соприкасаются, надеется, что его дрожь не слишком бросается в глаза. — И спасибо. В ее ответе слышится улыбка: — Обращайся. Ему удается удержаться от глупой ухмылки до того, как он забирается в машину, и легкая тушка Плагга приземляется ему на плечо. — А кто-то влюби-ился! Даже и не думая ничего отрицать, Адриан смеется. Квами прикидывается, что его тошнит.

***

На своих первых миссиях в личине Кота Нуара он немного неуверен. Правда, обостренные чувства позволяют с легкостью ориентироваться в городе, но он все время беспокоится. Что, если он неправильно просчитает этот прыжок? Что, если звук, на который нацелится, исходит от мирных жителей? Плагг утверждает, что не позволит своему избраннику совершить ничего подобного, но Адриан все равно нервничает. Помогает же ему Ледибаг. Тем, что просто не понимает. Это видно по тому, как и что она говорит: «Кот Нуар, на тебе синяя машина, а я — за красной!», или «смотри, там, наверху!». Она относится к нему как к любому другому из его окружения. Даже если в результате и случаются какие-то недоразумения («какой еще синий автомобиль?» — «тот, что прямо перед тобой, Котенок!» — «кошки вообще-то дальтоники, моя Леди!» — «вот и нет!») — отказываться от всего этого он не собирается. Она не жалеет его, не трясется над ним. Ведет себя, как с равным. Более того — так же поступают и все окружающие. Незнакомцы не порываются отвести его, куда там ему было нужно, никто не выспрашивает этим грустным голосом, что же с ним случилось. Впервые в жизни к нему относятся как к человеку, а не как к сломанной вещи, и он упивается этим чувством.

***

Компания Маринетт — тоже благословение. Он больше не ходит на обед домой, вместо этого они вместе болтаются в школьном парке. Алья часто таскается следом, но так как все время, что Маринетт проводит вне школы, монополизировала Сезер, Адриана не слишком мучает совесть от того, что он периодически ворует ее лучшую подругу. Иногда Маринетт предупреждает его о чем-нибудь: «Осторожно, перед тобой ветка!», или «Стой! Там самый огромный кусок жвачки, что я когда-либо видела…» — но она, похоже, понимает, что он в состоянии о себе позаботиться. Он может быть уверен, что она с ним честна. — Они правда редактируют мои снимки? — спрашивает рассеянно, запрокинув голову, чтобы щеки ласкало теплое солнце. Она задумчиво хмыкает, он дергается, когда лицо обдает теплым дыханием: — Прости, я гляну поближе. Адриан не отвечает — слишком зациклен на мысли о том, как, наверное, близко ее лицо. Наконец он слышит шелест одежды, значит, она отстранилась. Где-то в это же время понимает, что все время, пока она была так близко, он совсем забывает дышать. Старается не хватать жадно воздух, но это сложнее, чем кажется, потому что Маринетт пахнет ванилью и сахарной пудрой. — Они фотошопят совсем немного. Просто для того, чтобы ты смотрел в кадр или на что-то на фотографии. Адриан мнется, неуверенный, как быть с этим новым знанием. Она резко подается вперед, прижимается к нему. Он молча размышляет. — Тебя это напрягает? — спрашивает он неожиданно. — Что напрягает? Склоняется к ней, стараясь навести свои бесполезные глаза на то место, где по его прикидкам находится ее лицо: — Тебя напрягает то, что я не смотрю на тебя во время разговора? Она смеется, пальцами придерживает его подбородок и отворачивает в сторону: — Пожалуйста, не делай так — жутковато. Адриан издает печальный вздох, и ее рука скользит вниз, гладит его плечо: — Прости, но это правда. Меня никогда не задевало, что ты не смотришь на меня. Если повспоминаешь, то сам поймешь. Кот Нуар в ответ бы обязательно начал кокетничать и рисоваться, но Адриан просто садится поудобнее и слегка улыбается.

***

— Ты не можешь шипперить Кота Нуара и Ледибаг! — он не собирается на нее наезжать, но Маринетт прописывает ему по ребрам локтем. — Почему? Они же отличная пара. К тому же, ясно видно, что Ледибаг к нему неравнодушна. Он протяжно хмыкает, оставаясь при своем мнении: — Точно? Она хихикает, смущаясь по непонятным ему причинам: — Точно. Да кого бы он не зацепил? Ты вообще видел его в этом облегающем кожаном костюме? — Нет, — бесстрастно отвечает он. — Не умничай, — по-дружески затыкает его она, и он слишком растерян, чтобы возмущаться. Она разглядывает его в кожаном костюме. Пялится на него, пусть и не знает, что перед ней — именно он. В этом и проблема. Она не знает, что Кот Нуар слеп. Никто об этом не знает. Адриан Агрест — супермодель, ее лучший друг… но он сломан. Разве такой он может быть кому-то соперником? Но потом она прислоняется к нему поудобнее, бормочет, как засиделась над домашним заданием, и он вздыхает. Пусть она никогда не разделит его чувства, рисковать их дружбой он не собирается.