Тигр! Тигр!

От ночных кошмаров? Им не будет конца, Снейк. Стоит хоть раз ступить на поле боя, вкусить его задор, опьянеть от напряжения… и от этого тебе уже не скрыться. В тебе проснётся воин… и он уже никогда не уснёт. Тебе уже мало того задора, мало того напряжения. Ты ищешь большего. Ты же наёмник, и мне кажется, ты уже и сам это осознаёшь. Тебя не волнует власть, не влекут деньги, даже секс не доставит тех ощущений. И только одно способно утолить твою страсть — война! А я всего лишь обеспечил тебя полем боя для неё. Я даровал тебе смысл жизни. Игра Metal Gear 2: Solid Snake

      Разрешение на развлекательную ночную прогулку Виктор получил довольно легко, хотя счет дезертирам перевалил за двадцать тысяч, и офицеры светились подозрительностью. Сколько парней, у которых война и вьетнамское гостеприимство уже хлестали из ушей, не стали дожидаться дембеля и сбежали домой. Пока-пока, муравьи у тебя в трусах, песчаные блохи, высиживающиеся яйца в твоей коже, удобрения из твоего пота, крови и дерьма для сгоревших рисовых полей. Прощай, милый цветной дымок, славный «агент оранж». И здравствуй, трибунал. Но Виктор, на удивление, умел улаживать с людьми дела. Наверное, они не ожидали, что мутант может быть настолько сообразительным и практичным. Глядели на него и думали: клыки, когти, животное… А Виктор их удивлял. Логан только закончил заколачивать кривые доски общения с Джонсоном, как увидел, что Виктор направился к лейтенанту Хаксли. Его брат ходил по любой земле, как будто она ему принадлежала, или он одолжение делает, что тут вот пошёл. С начальствующим составом он разговаривал, как с деревенскими дурачками, путающими, каким пальцем ковыряют в носу, а каким в жопе. У его самодовольства были, конечно, причины. Если бы они были людьми, для них давно бы пришлось придумать высшие армейские должности. Но они были мутантами, поэтому им разрешалось работать лишь пушечным мясом, расходным материалом и грубой силой. Виктора этого бесило, и он компенсировал злость насмешливостью и презрением. Отбросив всякие «разрешите обратиться», он выложил Хаксли суть дела. — В направлении, противоположном следующей точке зачистки, к нам навстречу движутся тигры-людоеды, — радостно сообщил он. — Сэр. Обращение к вышестоящим всегда запаздывало у него на срок от нескольких секунд до полминуты, поэтому звучало, как чиркнувшая спичка. Короткий «пшик», что брызжет прямо в лицо. Впечатление дополняла тягучая улыбочка, распахивающая врата в царство клыков. Новобранцы по неопытности принимали ее за выражение доброжелательности. Те, кто знал лучше, обходили по периметру минимум в три метра. У командиров дергались от улыбочек Виктора желваки. Один не выдержал и принялся истерически орать: — Крид, если я еще раз увижу на твоей роже эту поганую наглую ухмылку!.. У Виктора медленно поползли когти, и офицер осекся. Виктор выждал положенное время, преданно заглядывая командиру в глаза. Доводить до остервенения нравилось ему почти так же, как разлучать души с телами. — Просьба пояснить приказ. — Он выпустил когти на всю длину. — Сэр. Логан не одобрял его выходки как ненужную браваду, но помалкивал. Он почти не сомневался, что Виктора, с его характером, не выносили бы все, даже не будь он мутантом. Да и родись он человеком, занимался бы тем же самым: надежно сливал бы жизнь со смертью, и его контора работала бы без выходных. Насчет себя Логан не знал. Может, он и сам занимался бы тем же самым, а, может, работал бы лесорубом в северной провинции, жил бы на склоне горы, и милая девчонка с мягоньким розовым телом и мягонькой розовой улыбкой провожала бы его по утрам, а вечером готовила бы ему ужин, вязала бы носки или что-то в том же духе. Правда, родись он человеком, давно кормил бы червей, у людей плоть — трава. Лейтенант Хаксли не был агрессивным идиотом, как сержант Келли. Больше сотни лет Логан с братом участвовали в разных войнах и знали непреложный армейский закон: верхом на лошади или на сиденье джипа, рядом с чугунной пушкой или с противотанковой миной, среди порохового дыма или испарений бензина, всегда должен быть сержант Келли. Маленький божок сволочизма, слепленный из говна. А вот Хаксли прислушивался к ним с Виктором, даже если их слова расходились с отданными сверху приказам. Их зрение, слух и рефлексы пару раз спасали жизни ему и его людям. — Вы уверены насчет тигров? — спросил Хаксли с беспокойством. — Да. — Виктор указал на Логана: — Джеймс тоже их слышал. — Так точно, сэр, — подтвердил Логан. — Они идут к нам по джунглям. Были слухи о людоедах в округе. — До меня они тоже донеслись, — сказал Хаксли. — И как скоро, по-вашему, мы столкнемся с этими тварями? — Если побегут на запах человечины… — Виктор прикинул. — Через час-полтора после рассвета. — Что за сказочки? — Келли влез в разговор. — Откуда им знать? — Обычная математика, сэр, — ответил Виктор с преувеличенной вежливостью. — Тигры передвигаются со скоростью до двадцати миль в час, если не бегут за добычей. Скорость отряда равна скорости самого медленного его члена. У нас самый медленный Мёрч. Если посчитать… — Не умничай, Крид! — гаркнул тот. — В подсчетах без тебя обойдутся. — Пожалуйста, сэр, — Виктор сделал радушный жест. — Ждем результатов. У Логана дрогнули уголки рта. Для человека невысокого роста Келли занимал слишком много места. У него был резиновый голос, тянувший мат на много миль вокруг. Он пыхнул на Виктора злостью; обернулся к командиру: — Откуда им известно про тигров, которых пока не успела обнаружить разведка? — Вероятно, они способны их расслышать даже на большом расстоянии, — сказал Хаксли. — Крид, я вас правильно понял? Виктор скучающе оглядывал свои начищенные когти. Изображать человека ему уже надоело. — Да, сэр, — ответил Логан вместо него. — Мы решили предупредить. — И хорошо сделали. — Хаксли одобрительно кивнул. — У нас каждый солдат на счету. — Можем принести еще больше пользы обществу. — Виктор подышал на коготь и отполировал о штаны. — Пойти в лес и завалить их. Сэр. — Ха, щас! — загоготал Келли. — Отпусти их в джунгли, и только их и видели. Хаксли нахмурился. — Сержант, нельзя обвинять людей в преступном намерении, когда они только что сообщили ценную информацию. — Наплели с три короба и ждут, что им поверят. Дезертировать они хотят, сэр. — Знаете, у меня есть основания им доверять. — Этим? — Келли скривился. — Они ведь… — Кто? — сухо произнес лейтенант. — Что вы можете сказать о солдатах армии США? «Мутанты, животные, вчера из зоопарка выпустили», — равнодушно перечислил про себя Логан. На мнение Келли ему было плевать. — Ну, вы знаете, — сержант на мгновенье замялся, но тут же заорал: — Да они просто за идиотов нас держат! Начальство сделало знак отойти и ударилось в пререкания. — Какой догадливый гондон, — пробормотал Виктор и подмигнул ему. Логан усмехнулся в ответ, они сомкнули взгляды, и внезапно голоса людей отхлынули, как волна от берега во время отлива, и он услышал учащенный стук сердца своего брата, почуял запах его желания и понял: они вспоминают одно и то же, последний свой секс. В джунглях тек оранжевый дым, его обрывки цеплялись за стволы и веера пышных крон, перевивали широкими лентами бамбуковую гряду. Эта палитра — красива, подумал он; так нарядно смотрелось смешение слоев реагента и пока живой, но уже выжигаемой им природы. Виктор прижимал его всем своим весом к земле. Огромный жар его тяжелого тела был словно пещера, в которую Логан упал. Он утопал в его запахе, но оранжевый дым вторгался: тошнотворно-сладкая вонь гербицидов сочилась в ноздри. У него вдруг дернулась рука; когти выскочили и вошли Виктору в предплечье так глубоко, что Логан почувствовал дрожь его мускулов изнутри, ощутил лихорадочную пульсацию крови. Завороженный, он протолкнул свои когти глубже, до кости. Кажется, он никогда его так глубоко не пропарывал, он чувствует его кость изнутри… Ощущение заставило его член отвердеть до каменной тяжести. Он провернул руку. Виктор взвыл от боли. — Вытащи! Логан высвободил руку, но тот вдруг зарычал: — Нет, еще! Давай еще в меня когти… Это завело Логана так сильно, что слепые белые пятна, которые хранило его сознание и выпускало их на волю для секса и драки, налились кипящим оранжевым до краев, превратились в гигантские пузыри, похожие на ощетинившиеся шары иглобрюхих рыб, и разорвались, расплескавшись по кромке ядовитого воздуха, сгнивавшего у них на глазах. Он увидел закат и добавил в разложившееся солнце красных лучей: снова вонзил в него когти, разворотил его мясо, всосал ртом его рык. Их заливало кровью. Они надышались химическим закатом до помрачения; Логан не различал его лица и тела, они слились с братом в одно существо, втиравшее в себя оранжевое солнце, родившееся в аду. Находясь в самом центре разрушения, они трахались, забыв обо всем. Оранжевый дым прилип к каждой лужице пота, они вымазались в нем с ног до головы, стали похожи на клоунов и долго заходились от хохота, пока химикат, шипя, отжигал от них лохмотья кожи… Это они сейчас и вспомнили, пока рядом спорили резиновый человечек и тот, второй, который, наверное, был чем-то лучше, и шла чужая война. Но воспоминание вызвало не только возбуждение. Какой-то слабый раствор ужаса плескался в нем. Виктор ужаса не почувствовал. — Повторим? — ухмыльнулся он. — С твоими когтями во мне. Твой член и твои когти, мм… — Виктор! — И «агент оранж», да? От него крепко вставило. — Это пиздец был, — сказал Логан. Виктор изумленно изогнул бровь. — Разве? А я помню, как ты кончил. Всего меня забрызгал. — Все равно пиздец. — На тебя не угодишь. — Я предпочел бы более нормальную обстановку. — Нормальное, — Виктор кивнул на переговаривающихся Хаксли и Келли, — это для них, а не для нас с тобой. Хаксли отпустил их. Договорились о встрече утром ближе к «точке зачистки», при мысли о которой Логана заранее воротило, хотя, по имеющимся данным, в той деревне не прятали вьетконговцев, значит, все еще может обойтись мирным проходом через поселение, а дальше — на базу, а дальше они подадут рапорт о переводе в вертолетную команду, чтобы видеть ебучие джунгли только сверху, сверху трупы не так заметны. О последнем намерении он пока Виктору не сказал и еще не знал, как его брат к этому отнесется. Они собрали вещи и двинулись в сторону леса. Черные острия густых деревьев поднимались в синем мареве ночи, как крепостная стена старинного замка, выставившая перед бойницами полный гарнизон навстречу врагу. Джунгли и были врагом, опасным и разумным, большим — для людей и меньшим для мутантов. На лице Виктора застыло предвкушение. Голоса бродили по лагерю, как туман в низинах. После отбоя некоторых отрубало, но кто-то не мог заснуть, маясь от жары и беспокойства, что почти исчезало днем во время действий и передвижений, но просыпалось на привале, когда тело переставало быть главным в связке. За их передвижениями наблюдали. Логан услышал Мендеса, того самого праведного сатаниста: — Куда Логан с Кридом собрались? — Домой валят, — ответил парень, фамилию которого Логан не помнил. — На глазах у всех? Слишком нагло. — Может, им кажется, что они могут уйти, когда захотят. — Они не такие тупые. — Кто знает, что у фриков на уме? Когти Виктора поползли наружу, и Логан успокаивающим жестом тронул его запястье. — Эти уебки не стоят трибунала. — Тебя не тянет их убить? — прорычал Виктор. — Если бы я убивал всех, кто про нас это говорит, представляешь гору трупов? — С большим удовольствием. — Сосредоточься на тиграх. — Моего внимания на всех хватит. — Побереги свое внимание, — Логан потер потный лоб. — Это дерьмо еще на год, как минимум. — Год? — усмехнулся Виктор. Он хорошо разбирался в войнах и редко насчет них ошибался. — И сколько? — спросил Логан. — Лет пять, а то и больше. Если второй Карибский кризис не случится, — Виктор отхлебнул воды из фляги. — На этот раз с благополучным исходом. Логан скривился: — Ты это называешь благополучным? — Было б весело. — Было б больно, что пиздец. Тебя в Нагасаки не было. — Зато всех уебков сметет с гуками заодно. Эти народные борцы никак не кончаются. Убивать их мне, конечно, не надоело, но меня раздражает, как они все время лезут. Как тараканы. — Поэтому давай бомбу скинем? — Логан дружески приобнял брата. — Дай миру шанс, чувак. — Пацифист хренов, — проворчал Виктор. — Ладно, черт с ними. Перебьем их и без бомбы. Тем более, у меня плохие воспоминания про Окинаву. — Месяца два дожди шли, да? И как же там воняло. Хуже воды ничего нет для трупов. Логану вспомнился тот выстроившийся непроглядной стеной ливень, нескончаемые серые холмы, пробелы меж которых заполняли тела. Вода застаивалась в низинах, превращаясь в болота. Они однажды мостили себе трупами японцев дорогу. Мир превратился в мусорную свалку, измученные люди — полуголодные, больные, спящие на подстилке из грязи под одеялом из ледяной воды — едва перебирали конечностями, их дыхание было похоже на сквозняк, обескровленные лица светились, точно фосфорные маски. Логан пожалел одного из них, совсем юного парнишку, валившегося в хлюпающую грязь на колени через каждый шаг, подставил плечо и поволок на себе. Виктор успел уйти вперед, когда напали вражеские солдаты, доведенные под конец войны до отчаяния и готовые на любую суицидальную миссию. Началась заваруха, в которой перемололо последние остатки ориентировки. Они с Виктором потерялись и встретились снова только после Нагасаки. — Я не про дожди и трупы, — сказал Виктор. — А про то, что ты пропал тогда. Я и не знал, что думать. А все потому, что решил поиграть в благородство и спасти какого-то сопляка. Спас хоть? Логан покачал головой. — Его во время атаки сразу убило. Его самого тоже убило. Только ненадолго. Из палатки, мимо которой они прошли, отчетливо тянуло «травой». Курили ее, как табак. От бледного тощего Мёрча иногда попахивало героином. Кололся он в вены на ногах, чтобы не «светить» перед всеми руки. У кого-то в палатке играло радио. — А сейчас группа «Jefferson Airplane» с популярной композицией в стиле психоделического рока «Белый кролик». Поутихший было дождь опять зарядил, застучав по пыли под нервные гитарные переборы. — «Обитатели шахматной доски Объясняют тебе, куда ты должен идти. Откуси кусочек гриба — И твое сознание покинет тебя… Спроси-ка об этом Алису — Думаю, она знает, о чем речь. Соразмерность и логика, Мертвые, неуклюже повалятся на пол. Белый Рыцарь снова начнет рассказывать сказки, И… Червонная Королева с ее «Голову ему с плеч!..» — Вспомни тогда, что сказала тебе Мышь-Соня: «Покорми свою голову! Покорми свою голову! ПОКОРМИ СВОЮ ГОЛОВУ!» Дождь опять превратился в унылую морось, мягко стучал по плечам и макушке, шумно катил по листве. Подошвы ботинок ярко отпечатывались в грязи. Логан сам не знал, рад ли он уйти из лагеря в джунгли. С одной стороны, они окажутся подальше от людей. С другой — он пока не знал, чего ожидать от этой прогулки. Его брат был непредсказуемым. Скорее всего, он просто хотел развеяться, отдохнуть от обычных армейских будней. Они вместе много охотились, но с тиграми еще не встречались, особенно с опасными каннибалами. Развлечение обещало стать кровавым, как раз в духе Виктора. Но если они столкнутся с гуками, это будет совсем другое развлечение. Человек двадцать они с Виктором одолеют, если больше, то они могут попасть в плен или даже погибнуть, если Чарли сообразят отсечь им головы. Он задержался на мысли о смерти, но ничего не почувствовал; смерть так долго льнула к нему, что он давно с ней смирился и почти перестал замечать. — Ты такой тихий, — внезапно сказал его брат. — Не поделишься содержимым своей прекрасной головы? — Ты не боишься, что мы с вьетконговцами столкнемся? — Какой была бы жизнь без капли риска, — беззаботно ответил Виктор. — Спокойной, — проворчал Логан. — Тебе пора последовать совету из песни. — Какому совету? — «Покорми свою голову». Только не тем дерьмом, которое ты читаешь. Логан в ответ только вяло зарычал. Спорить ему не хотелось. На границе лагеря у низкого костерка дежурили на посту Джонсон и О’Нил, их сгорбленные спины клевали разбавленную огнем темноту. — Кто идет? — встрепенулся О’Нил. Парень был ростом почти с Виктора, и мускулы бугрились у него под кожей, а глаза вечно вынюхивали. — Твой дедушка — засадить в пизду твоей бабушке, — откликнулся Виктор и зашагал дальше. Джонсон неуверенно махнул Логану. — Вы на тигров пойдете? Это те людоеды, про которых в деревне говорили? Логан кивнул. — После охоты в казармы? — На точку сначала. Джонсон помялся, изнемогая от неловкости. Пробормотал:  — Удачи вам, Логан. — Спасибо, браток. — Логан воздвиг на лице улыбку. — Не беспокоитесь, что они вас сожрут? — встрял О’Нил. — Тиграм похрен, мутантское мясо или человечье. Виктор обернулся к нему. — Не волнуйся, с тиграми мы разберемся. А ты штаны запасные готовь. Обосрешься ведь, если Чарли ночью нападут. О’Нил побурел от злости, но благоразумно промолчал. Логан догнал брата. — Зачем ты наезжаешь на людей без причины? — Я ничего не делаю без причины. Послушай. За их спинами О’Нил, не догадываясь, что они могут его услышать на таком расстоянии, бурлил от страстного желания, чтобы «эти сраные мутанты не вернулись», но тут же начинал сам с собою спорить: — Ага, конечно! На уродах никогда ни царапины, ни ожога. Как, блядь, заговоренные, мрази… — Он нас ненавидит, — сказал Виктор. — Нас все ненавидят. — Не тебя. — Да ну, брось. — Завел себе приятеля. О чем ты с этим педиком вообще трепался? Логан изогнул бровь: — С «педиком»? — А что? — Виктор озадаченно нахмурился. — А, намекаешь, что я — тоже пидор? — Не намекаю я ни на что. — Я хуев не сосу. — Молодец. — Кстати, это же не проблема? — Что ты хуи не сосешь? — Что я твой не сосу! — Я как-нибудь без этого проживу, — хмыкнул Логан. Виктор пристально на него глянул: — Уверен? Ты серьезно никогда этого не хотел? И мне не хотел отсосать? — Угомонись, а? — Знаешь, может быть, стоит попробовать. Не могу сказать, что никогда не хотел. На самом деле, я скорее хотел. — Господи, — простонал Логан. — Ты не можешь до леса подождать, чтобы там обсудить? Ты, блин, помнишь, что это не принято среди людей? — Хуи сосать? — Братьев ебать! — Логан от раздражения повысил голос. — Не говори сейчас об этом. Виктор драчливо замолчал. — Возможно, это так, — сообщил он через полминуты. — Что именно? — Что мы педики, детка. — Рад, что мы с этим разобрались, — Логану стало смешно. — Странно, что до тебя только дошло. Что тебя с Джонсоном можно описать одним словом. Виктор ритмично постучал когтями по прикладу. Выбил первые такты канадского национального гимна. — Меня нельзя описать одним словом. И я значительно от него отличаюсь. — Может, не так уж отличаешься? — Ну разьясни мне, братишка, — фыркнул Виктор. — Что у меня общего с задротом, которого гранатомет придавит к земле. И которого каждый может пнуть. Не прибегая к риторике: он тоже любит хуй. Исключи хуй из уравнения. — Не в хуе дело. Я даже не знаю, любит он хуй или нет. Дело в том, что Джонсон не такой, как другие, и за это его не любят. Оскорбляют, клички придумывают. Разве с нами не то же самое? Виктор позабавлено на него глянул: — Неужели. Из темноты выпорхнула огромная бабочка и слепо ринулась вперед. Оглоушенное существо, не разбирающее дороги. Хрупкое и бестолковое. За долю секунды Виктор поймал ее между кончиков когтей, сдавил и отбросил. Размазал ботинком по грязи. — И вот как это происходит, — сказал он. — Где Джонсон, а где мы. — И где мы? — глухо сказал Логан. — В том же мире живем, где высмеивают непохожих. — Я тебе только что показал, что будет с теми, кто попытается высмеять меня. Разницу ощутил? Они приблизились к лабиринту зарослей, когда их настиг неподражаемый резиновый тембр Келли. Сержант велел им подойти и в своей обычной дружелюбной манере огласил весь список проблем, ожидающих дезертиров. Логан смотрел сквозь него, Виктор изучал свои когти. Внезапно Келли сказал: — Вы мне не нравитесь. Оба. — Повесил паузу для значительности. — Не нравится, что вы — мутанты. Не нравится, какие вы мутанты. А больше всего мне не нравится то, что между вами, сукиными детьми, творится. В «доктора» в детстве не наигрались? Так что смотрите, чтобы комар носу не подточил. Не то вернемся на базу, и я подам рапорт о том, чтобы вас разделили. Окатил их напоследок омерзением, как ведром помоев, и победоносно удалился. Миг, и Виктор уже стоял на четвереньках, чтобы броситься за ним следом, но Логан схватил его и удержал. — Нельзя, — предупреждающе прорычал он. — Это человек с нашей стороны. — У нас нет никакой стороны! — проревел Виктор. — Мне похуй, кто будет заправлять в этой сраной тараканьей дыре — комми или янки! — Мне тоже. — Логан рывком поднял брата на ноги. — Но ты не можешь его убить. — Еще как могу! — Все сразу поймут, кто это сделал. — Предлагаешь дождаться, пока нас с тобой распределят в разные части? — Предлагаю не дергаться раньше времени и сделать свою работу. — Ты размяк, Джимми. Еще хуже, чем раньше. — Виктор покачал головой. — Но я не дам твоему мягкому сердцу все испортить. Вернемся, я прикончу уебка. Ласково улыбнулся, блеснув клыками: — А ты не будешь мне мешать, детка, правда? Он повернулся к Логану спиной и зашагал в джунгли. Зеленая дверь леса захлопнулась за ним.