Тигр! Тигр!

Не разбивай к хуям мое любящее сердце. Фильм «Цельнометаллическая оболочка» Also I love him: me he’s done no wrong. John Berryman «Dream Song 145»

      Когда они вошли в лес, и винтовка М-16, заброшенная за спину, на третьем шагу запуталась в кольцах лианы, Логан выругался, выдрал ее вместе с лианой, повесил ремень на плечо и неожиданно для себя самого произнес: — Знаешь, это плохо кончится. На этот раз все не так. Он сам не до конца понимал, что имеет в виду. На горизонте восприятия маячило что-то смутное, какое-то дурное предчувствие. В черной духоте леса внезапно пронесся холодок. — Та девчонка-хиппи была права, — сказал он. — Это плохая война. Они никогда не бывают хорошими, но эта хуже других. Они хотят отравить всю страну, и мы в этом участвуем. В Корее тоже было непросто, но сейчас совсем плохо. Виктор шел впереди, играючи помахивая мачете, которым рубил лианы. Он внезапно остановился и сделал шаг к нему со скоростью, за которой Логан обычно не мог угнаться. Воздух зашелестел, словно в него бросили камень. Фонарь Логана уперся Виктору в грудь, высветив кляксу пота на его рубашке. — Так, детка. Нам пора поговорить. Не успел Логан что-либо ответить, как Виктор толкнул его к дереву, ударив о ствол затылком. Фонарь вылетел из потной ладони, прочертив полосу света на корнях и опавших листьях. Два разгоряченных лица разделяло теперь лишь несколько дюймов духоты. — Не еби мне мозги, — сказал Виктор. — Это все, что ты делаешь в эти дни. Ты вечно жалуешься. Ты всем недоволен. И мне не нравится, как ты начал на меня смотреть. Одна рука приколотила Логана к стволу, другая прижала мачете к его боку. — Ты смотришь на меня, как будто я часть ебучей проблемы. Как, ты думаешь, я могу это принять? Виктор склонил голову на бок кошачьим жестом. Разгоревшиеся глаза впивались Логану в лицо; зрачка почти не было. — Я могу начать жалеть, что забочусь о тебе всю нашу жизнь. Я ведь мог не своим мясом тебя кормить в том лесу, а тебя съесть, потому что я тоже был очень голоден. Я мог бы продать тебя в цирк, как мне предлагали. Мог бы трахать твою сладкую задницу, не спрашивая разрешения, — Виктор лизнул его подбородок и сильней надавил острием в районе его селезенки. — Ты помнишь, как долго я ждал, пока ты вырастешь, хотя ты сам постоянно меня в те дни дразнил? Ты помнишь, что мне приходилось делать на улицах? Ты понимаешь, какие жертвы я всегда приносил для тебя? Клинок проехался вверх по груди Логана и остановился у основания шеи. — Как ты считаешь, что будет, если я решу, что ты больше не стоишь усилий? — Иди на хуй! — прорычал Логан. — Хочешь что-то сделать… — Тихо. — Коготь больно царапнул губы Логана. — Ты должен понять. Ты должен понять, как ты в последнее время меня раздражаешь. Понимаешь, Джимми, я сам не могу предсказать, что произойдет, если ты перестанешь быть частью моей стаи. Рука удерживала Логана, не давая сдвинуться с проклятого ствола; погнутая под его весом ветка впивалась в спину. — И я ведь совсем немного прошу, — сказал Виктор. — Просто будь немного благодарнее. Немного приветливее. Наслаждайся прогулкой, которую я для нас организовал. Любуйся пейзажем, съешь что-нибудь, убей что-нибудь и перестань быть таким, блядь, несчастным! Виктор пнул его ботинком по ногам, заставляя шире их расставить. Вторгся коленом и прижал его к паху Логана. — Я люблю тебя, детка, — Виктор вдохнул его так глубоко, будто хотел выпить. — Мне будет очень тяжело тебя убить. Но мы оба знаем, что я могу это сделать. Ты же знаешь, с каким трудом я сдерживаю импульсы. А все последнее время мой единственный импульс — выебать тебя на прощание, оторвать голову и поесть свежего мяса. И не обязательно в этом порядке. Неужели ты хочешь, чтобы я не сдержался? Не заставляй меня причинять тебе вред. Он лизнул его ухо, прикусил мочку и переместился к его шее, где бился пульс. Вдохнул запах, и Логан почуял его вожделение. — Вместо всей этой херни давай трахнемся, — сказал Виктор. — Этого не случалось ебаную вечность. Я устал дрочить, когда ты рядом. Если бы я не знал лучше, то решил бы, что ты специально меня заводишь. Но я знаю, что это не так. В твоей прекрасной голове образовалось много гнили. Избавься от нее. Предлагаю прямо сейчас. Он расплющил Логана о дерево всем собой, подул ему в рот и замер в дразнящем ожидании. К ночи жара спала, но мир продолжал вариться в скопившемся влажном тепле, оно питало каждую поверхность, испарялось с земли, отражалось от листвы и перенасыщало воздух. Виктор казался раскаленным даже в тропической преисподней. Это душило, и оглушало, и сводило Логана с ума, и требовало крови, драки, смерти, выпущенных кишок, пропоротых глоток и ебли, ебли, ебли… Его возбуждение передалось Логану, каким-то образом вползло в него. — Отпусти меня! — бессильно проревел Логан, больше разозлившись на себя, чем на брата, за то, что вечно гнется под его волю. Он попытался освободиться. Без толку. Смешок пощекотал Логану ухо, низкий и довольный. — Детка, зачем ты притворяешься? У тебя наконец-то стояк. Мачете упал в траву рядом с фонарем, металлический стук дефлорировал тишину ночного леса. Коготь вспорол кожу у выемки ключицы, выпустив из Логана струйку крови, Виктор слизал ее своим жестким языком. — Я это и по твоей крови чую, — пробормотал он. — Как я давно тебя не пробовал. Какой ты сладкий, младший брат… По-прежнему мягкое сердце и твердый хуй. Пульс так заколотился, что вены ожили на руках. Логан вцепился в волосы брата и резко притянул его к себе. Встряхнул, растворяясь в желании и злости. — Ублюдок, — пробормотал он. — Хочешь, чтобы я выебал тебя прямо сейчас? — Дошло наконец-то, — ухмыльнулся Виктор. — Я весь день эту мысль в твой череп вколачиваю. — Мы еще слишком близко… Ты вообще хоть когда-нибудь думаешь?.. Не договорив, Логан укусил его в верхнюю губу, чтобы было больнее. Положив ладони на его шею, поцеловал по-настоящему, глубоко и жадно; простонал, когда соприкоснулись их языки. Он готов был сдаться пробудившемуся вожделению, но до него донесся звук голосов из лагеря. Он даже распознал неуверенную интонацию Джонсона, на которого, как обычно, наезжали за чтение «высоколобых французских пидоров», и за то, что сам пидор. Сколько у людей оскорблений: ниггер, пидор, узкоглазый, япошка… И «мутант», конечно же. Он перехватил руку брата, потянувшуюся к его ширинке. — Подожди, а? Мы же тихо себя вести не умеем. Будет такой концерт, все джунгли услышат. — Ну и что? — Люди! — Ебать их. — Виктор, тяжело дыша, провел кончиками клыков по губе. — Не так, как тебя, младший братик. Пусть хоть дрочат под эту музыку, мне плевать. — Давай сначала закончим дело. — Давай сначала трахнемся. — Виктор облизал его губы. — Я не хочу больше ждать. Джимми, ты не понимаешь? Я так чертовски голоден по тебе… Виктор снова попытался схватить его член. Логан стиснул его запястье и отбросил руку. — Это как табличку на шею повесить: «Я трахаюсь с братом!» Похоже, ты готов к этому, да? Ты так хочешь, чтобы они узнали? Келли уже догадывается. Какого хрена ты напрашиваешься? Горячее прерывистое дыхание превратилось в кипящий рев: — Я сказал, на хуй их! — Я сказал, не сейчас! — Логан тоже повысил голос. — Это, блядь, незаконно, Виктор! — Господи, бля! — зарычал Виктор. — Ты серьезно? Ты теперь думаешь про их законы? — Кто-то из нас должен! Я не хочу в тюрьму! Тело среагировало быстрее мозга, и через миг он понял, что стоит, склонив вперед корпус, со сжатыми кулаками, готовясь выпустить когти, под кожей шипит ярость, а темнота изрешечена белыми мазками света, выплывающими прямо из его головы. Однажды этот помрачающий свет заставил его убить трех людей, а он потом полминуты не мог сообразить, откуда у него кровь на когтях. Виктор вдруг обнял его за плечи. Заботливый, защищающий, невинный, как хоровое пение, жест. Логан изумленно сморгнул. — Джимми, почему мне все равно, а тебе нет? Они все могут сгореть, я даже не замечу. Ну что тебе до них? Какое тебе дело до кого-то, кто не мы с тобой? Я вижу, как Вьетнам тебя достал, но для меня это рай — война, охота и мой брат рядом… Чего еще ты хочешь? Нежность — тянущая и острая, опустошающая и переполняющая — навалилась на Логана, и вместо удара он провел ладонью по лицу брата. — Мы не во всем похожи, — мягко проговорил он. — Думаешь? — Я выдержу пару неприязненных взглядов, не напрашиваюсь на неприятности, не кидаюсь на всех подряд, не получаю удовольствия от чужих… — Да, да, да, — оборвал Виктор. — Ты как я, только цензурная версия. Логан наклонился и поднял фонарь. — Пошли? Хочу что-нибудь убить. Виктор ухмыльнулся. — И все-таки мы похожи. Что бы ты ни говорил.