Да вы охренели!

      Чимин не спал ночь. Чимин не смыкал глаз вплоть до начала рабочего дня. Макияж с красивого аккуратного лица так и не смывался, волосы всё ещё держали идеальную укладку, а проявившиеся чёрные подглазники особо не бросались в глаза, потому что взгляд автоматически падал на слегка подкрашенные красным полупрозрачным блеском губы, которые и без него смотрелись большими мягкими подушечками, а теперь и вовсе напоминали клубнички. Тут уж не до мелких дефектов на коже, когда посреди офиса в полицейском участке в кресле восседает сам Аполлон. Аполлон, что бесцельно пялится в распахнутое настежь окно, на подоконнике под которым примостился точно такой же красивый Пак Чимин, сверлящий взглядом третьего Пак Чимина, подпирающего спиной шкаф с разного рода документами. На коротком же диванчике лежал четвёртый Пак Чимин, и, наконец, обнаружив в недрах офиса пятого себя, Чим окончательно сообразил, что кому-то пора на заслуженный отдых, ибо с каждой секундой фантомных Пак Чиминов вокруг него становится всё больше, а расшестнадцатирение личности – это как-то ненормально, что ли…       – Это был он, точно, – подал голос Пак, развалившийся на диванчике.       – Неет, не он, – ответил настоящий Пак.       – Он это был, он, – нервно грыз ногти Чимин на подоконнике.       – А если и правда он? – округлил глаза настоящий Чимин.       – Да нет, это не может быть он, тебе просто показалось, – махнул рукой Пак из-под стола.       – Кхэм… – кашлянул чей-то инородный голос, и Чимины начали один за другим лопаться, словно мыльные пузыри, открывая вид на ничего не понимающего во всей этой ситуации Джина, стоящего на входе в кабинет с кипой бумаг в руках.       Чимин поднял на напарника растерянный, слегка опустошённый взгляд и, с силой зажмурившись, опал высоким открытым лбом на тёмную деревянную столешницу.       – Да не переживай ты, ну, подумаешь, упустили преступника, – натянуто улыбнулся Джин.       – Нужно было стрелять, – шипел куда-то в стол Чимин. – Прострелить ему его приключенческое мягкое место и всё…       – Мы его поймаем ещё, мы знаем, где он ошивается, – продолжал громко разговаривать Джин, игнорируя несвязные бормотания со стороны Пака. – Ты же запомнил его лицо, так? Или же… Ну, что-то ты в нём должен был запомнить, да? Вот, найдём мы его, ты только не переживай. Начальнику я ничего не расскажу.       – Что ты мне не расскажешь? – послышался в полуметре от неустанно-тараторящего Джина голос, от которого даже впавший в себя Чимин очнулся, рывком подняв помятое, но всё такое же красивое лицо на свет.       Джин спиной почувствовал эту зловещую ухмылку и медленно обернулся назад. Совсем рядом нависал Чон Хосок, чей безумный взгляд ничего хорошего сейчас парням не сулил.       – Да мы тут это… – неловко замялся Джин, начав растягиваться в очаровательной улыбке, но, не заметив никаких положительных проблесков в лице начальника, тут же растянулся в ещё более широкой и глупой улыбке. – Я просто купил пончики со сгущёнкой и не сказал Вам… – обречённо выдохнул Джин.       Лицо Чон Хосока тут же заметно погрустнело, брови приподнялись, а нижняя челюсть разочарованно оттопырилась.       – Как ты мог? Как ты мог не сказать мне? Это же л… Любименькие мои!       Джин быстро подбежал к столу Чимина, уложив принесённые им документы, и вернулся к начальнику.       – Всё в порядке, Вы только не волнуйтесь, ладно? – приобнял Хосока за плечи он, принявшись медленно того выводить из кабинета. – Спокойно, всё хорошо, я угощу Вас…       – Как ты мог, я тебе верил! – продолжал ныть Хосок. – Я доверял тебе как себе!       – Простите, – аккуратно захлопнул за собой дверь в кабинет Джин.       Чимин сделал один большой вдох, пододвинул к себе стопку бумаг, опав на стол щекой, и открыл первую папку, с головой погрузившись в изучение досье подозреваемых по делу махинаций с продуктами для кондитерского магазина. Наркоторговля наркоторговлей, а другие дела ещё никто не отменял.

***

      Слегка жёсткие, от нанесённого вчера лака, каштановые волосы раздували тёплые потоки ветра из распахнутого окна, за которым так чудесно пели птицы, шелестели листья на рядом посаженных деревьях и лишь где-то вдалеке шумели машины. Пак был очень благодарен тем, кто строил полицейский участок в таком чудесном месте, вдали от оживлённой проезжей части. Парк под боком так же радовал глаз, ведь виды из окна офиса Чимина были самые что ни на есть прекрасные, как и, собственно, запахи. Чим подложил кулак под подбородок и пару раз проморгался в попытке не сомкнуть тяжёлые веки. Буквы слегка смазывало, папка то и дело норовила выскользнуть из ослабевших пальцев.       Чимин приподнял голову и в попытке размять шею мотнул той в сторону окна, на подоконнике которого сидел Чонгук. Пак вернул голову в исходное положение и продолжил читать. Читал он так секунды две-три, пока до парня не дошло. Чонгук!? Чим оторвал голову от бумаг и устремил свой взгляд в окно, которое пустовало. Нет же, он совершенно точно видел там Чонгука!       – Ох, замечательно, – распластался всем корпусом на столе Чимин, пару раз ткнувшись лбом в столешницу. – Нужно иногда спать, нужно просто иногда спать…

***

      Всю неделю Пака преследовали галлюцинации всех видов и направленностей. То Чимину мерещился Чон Чонгук на подоконнике, то парень чувствовал запах любимых мятных жвачек Чона, то сквозь полудрёму слышал до боли знакомый шепот, под который парню сны нехорошие всякие снились с рейтингом выше положенного, где Чон Чонгук пойман за тем самым клубом с поличным, а подозрительно развратный Пак Чимин на него весь такой без оружия… Чим после таких сновидений просыпался в холодном поту, с красным лицом и двумя расстёгнутыми верхними пуговицами на чёрной форменной рубашке. И тут уж либо он во сне лунатит и сам себе пуговки расстёгивает, либо кто-то ему усиленно в этом помогает.       – Что там по нашей любимой наркоторговле? – безжизненно смыкал и размыкал веки Чимин, периодически ловя усталым взглядом, кажется, довольного жизнью Джина, который наверняка высыпается.       – Там глухо, за эту неделю ни одной продажи не было, – довольно объявил Джин, слегка начав принюхиваться. – Ммм, – глубоко втянул воздух носом он. – Так приятно… Мята… – одобрительно покачал головой он, а Чимин, внезапно, ожил, подняв слегка ошалелый взгляд на собеседника.       – М-мята? – переспросил Пак, у которого в тот момент даже глаз задёргался.       – Ага, самая что ни на есть, – снова глубоко втянул в себя воздух Джин. – Это освежитель такой или, может быть, за окном что-то? Да нет же, такой запах стоит только здесь, – блаженно опустил веки на глаза парень.       – Ты тоже это чувствуешь? – начал судорожно оглядываться по сторонам Чим, мотая мягкими шоколадными волосами из стороны в сторону. – Откуда, блин, этот запах…       – Тебе не нравится? – удивлённо приподнял брови Джин.       – Да нет, просто странно…       Не нравится? Этот запах не может не нравиться. Этот запах сводит с ума. Пак помнит всё: помнит запах мяты, помнит её вкус – вкус Чонгука. Вкус. Чонгука. Запах. Чонгука. Так, как Чим дышал Чоном все те годы, он дышал запахом мяты всю эту неделю. Щёки парня заметно налились густым румянцем, и Пак спрятал горящее лицо в маленькие тёплые ладони, отчаянно простонав что-то нечленораздельное.

***

      Чимин уже по привычке в обеденный перерыв копался в своих бумагах, вновь бесцельно что-то ища.       – Какая-то скучная у вас работа всё-таки, – послышался низкий мужской голос со стороны окна.       – И не говори, – перевернул страничку Чим, наивно полагая, что снова болтает с одним из своих шестнадцати фантомных Пак Чиминов, вот только голос слегка… Грубоват, что ли? Пак резко поднял голову, поймав больным, уставшим взглядом восседающего вдоль всего подоконника в рваных джинсах и чёрной футболке Чонгука, который уже явно не глюк и вполне реальный, живой и даже немножечко шевелится.       Чим стоял недвижимо ещё секунд пять, после чего мгновенно сорвался с места к окну. Чон тут же мотнул головой и соскочил с подоконника в сторону улицы, так и не дождавшись подоспевшего к нему Пака, что в сердцах стукнул обеими ладонями о широкий подоконник, выглядывая со всех сторон Чонгука, который как сквозь землю провалился.       Чонгук висел ровно под тем самым подоконником с обратной стороны здания, крепко цепляясь жилистыми накачанными руками за основательный выступ в стене, кое-как касаясь носками чёрных спортивных ботинок располагающегося под ногами ещё одного выступа. Чону ещё бы самую малость в плюс к его приличному росту и он бы смог, но пока что только так. Благо Чимин обитает не так высоко как мог: всего-то второй этаж. Для навыков вынужденного скалолазания Чонгука это как два пальца об асфальт, вот только подняться порой куда проще, чем сползти вниз, и тут даже рядом стоящее дерево, с которого Чон каждый день наблюдает за хёном, не поможет. Так парнишка может лишь в густой кроне прятаться. А здесь приходится мучить затёкшие руки и держаться на выступе, пока Чимин от окна не отойдёт.       – Чтоб ты жил долго и счастливо, – шептал сквозь зубы Чон, у которого уже лицо от перенапряжения слилось с цветом кирпичиков в стене.       – Я тебя поймаю, слышишь? Я поймаю тебя! – кричал из окна Чимин, а у Чонгука уже пальцы отваливались, да трёхэтажные маты в голове крутились.

***

      Первый день, когда Чимин смог отправиться домой и хорошенько выспаться, звался воскресеньем, которое осталось в прекрасном вчера, что благополучно перешло в нежелательное сегодня. Пусть и на улице погодка была что надо, пусть и Чимин за выходные заметно повеселел, порозовел и превратился в более-менее человека, с которым можно было поговорить, что, собственно, Джин и делал. Кажется, трёхдневное ПМС, задержавшееся на полторы недели, прошло, и Чим обретает свою более мягкую форму.       – Что ты хотел, Джин? – приветливо улыбнулся Чимин, дёрнув за ручку кабинета.       – Мне нужны документы по наркоторговле, – вшагнул вслед за Чимином в офис Джин, встав у двери.       Чимин развернулся лицом к собеседнику и благополучно застыл. Джин всмотрелся в округлённые глаза напарника и увидел в них что-то до жути пугающее. Обернувшись в ту же сторону, парень оглядел непонимающим взглядом надпись на покрытой светло-голубой краской стене.       – Ого, – потупил он взгляд на крупных размашистых буквах.       Чимин, кажется, где-то сильно нагрешил, и надпись во всю стену «Чимин дурак» этому лучшее доказательство. А Чимин не дурак, ведь его шестое чувство сразу же согласилось с пятым и выдало однозначный вердикт: Чон Чонгук.       – Нууу… – задумался Джин, – мне кажется, Вас наглым образом оклеветали. Вы не дурак, – мудро заключил он.       – Не обращай внимания, с краски хорошо всё смывается, тем более надпись свежая, я всё ототру, – в спешке метнулся к столу Чимин, схватив средних размеров папку с делом о наркоторговле, сразу же передавая ту Джину, который тут же раскрыл документ и слегка застыл, густо покраснев до кончиков ушей.       – Что там? – непонимающе приподнял брови Чимин.       – Нууу, эм, как бы… – перевернул папку напарник, показав первую страницу.       Чимин тут же буквально вырвал документы из рук Джина, большими ошарашенными глазами пытаясь просверлить увиденное. Просверлить, сжечь нафиг и забыться.       – Я попозже зайду, – виновато поджал губы Джин, тихонько прикрыв за собой дверь.       Чимин держал у себя в руках листок с распечатками адресов, на обратной стороне которого был нарисован некий Пак Чимин. Абсолютно голый Пак Чимин, как с фотографии, со всеми имеющимися рельефами, выступами. Прорисованный до мельчайших родинок, венок и капелек пота Пак Чимин, именно такой, каким его видел лишь Чонгук. Пальцы Пака тряслись и сжимались на бумаге до побелевших костяшек. Ему буквально хотелось рвать и метать. Рвать и метать бесстрашного, обнаглевшего младшего, что удовлетворённо лыбился сейчас, лёжа на размашистой ветке рядом стоящего дуба.       – ПОШЁЛ ТЫ В ЖОПУ, ЧОН ЧОНГУК!